Смутные времена в истории России. Материалы всероссийской научной конференции (Омск, 28 февраля 2012 г.)

ти что-то менять. Но отсутствие легальных возможнос тей пере­мен и одновременно страх перед разрушительными революцион­ными изменениями, отсутствие у индивидов достаточной пассио­нарности приводят к социальной апатии. Питательной средой для массового распространения нигилистических воззрений всегда являлись пессимизм и апатия, неизбежно возникающие при от­сутствии видения позитивной перспективы.

В. Бабошин замечает, что в условиях нарастающей глобали­зации появляется так называемый «новый нигилизм», постро­енный на отрицании любой сакральности, любых авторитетов и любого нормотворчества в принципе1. Новый социальный ни­гилизм вызван непониманием или неприятием тех изменений, ко­торые затронули все без исключения стороны жизнедеятельнос­ти общест ва. Он не имеет под собой объективной основы. Со­временные тенденции российского нигилизма все чаще высту­пают не как осмысленные и обоснованные позиции, а как недо­верие абсолютно всем, отрицание как иррациональная реакция. Агрессия, экстремизм, ксенофобия являются прямым следстви­ем нигилист ических реакций общества на социальные конфлик­ты. Нигилистический способ мышления также приводит к гипер­трофированному прагматизму и культивированию потребитель­ского образа жизни.

что говорится с трибун организованных властью псевдомитин­гов, на которые массово привозят в автобусах участников. Здесь можно наблюдать положительные моменты распространения в современной российской действительности нигилистического миро воззрения – оно во многом обеспечивает защиту от инфор­мационного манипулирования и насилия, стимулируя индивиду­альное критическое мышление, хотя эта критика зачастую вклю­чает лишь отрицание существующего положения дел, не обна­руживая четкого конструктивного содержания, что проявляется в специфике форм современного социального протеста. На смену классическому митингу с его четко сформулированным протест­ным содержанием приходят игровые формы протеста – постано­вочные акции, флэшмобы, зачастую осуществляемые или плани­руемые в виртуальном сетевом пространстве. Главное в таких ми­тингах не содержание речей, произносимых с трибуны, не под­держка лидеров каких-либо движений, а приобщение к стихии протеста, ее символизация, выражающаяся в иронично-игровой атрибутике и самодельных лозунгах.

82

сударственности в России, сопровождаемого народными выступ­лениями и мятежами, правлениями самозванцев, интервенциями, разорением страны.

По мнению В. А. Лисичкина и Л. А. Шелепина, в русской исто- А. Лисичкина и Л. А. Шелепина, в русской исто-А. Лисичкина и Л. А. Шелепина, в русской исто- А. Шелепина, в русской исто-А. Шелепина, в русской исто­рии можно выделить ряд периодов смутных времен: власть Золо­той Орды, Смутное время, временщики (бироновщина), черное десятилетие современности. Их неотъемлемая особенность – от­речение от духовных принципов своей цивилизации, потеря ори­ентации, междоусобицы. Выход из смуты обусловлен сущест­вованием ядра цивилизации, сохраняющего ее основы и тем са­мым – устойчивость системы. Общая схема развития событий смутных времен проходит три стадии: борьба за власть внутри правящей верхушки, размежевание и внутренняя междоусоби­ца, вмешательство извне, имеющее целью подчинение страны1. Именно так представил главные закономерности событий Смут­ного времени X�II в. выдающийся русский историк С. Ф. Плато-X�II в. выдающийся русский историк С. Ф. Плато- в. выдающийся русский историк С. Ф. Плато­нов: «В развитии московской Смуты ясно различаются три пери­ода. Первый может быть назван династическим, второй – соци­альным и третий – национальным. Первый обнимает собой вре­мя борьбы за московский престол между различными претен­дентами вплоть до царя Василия Шуйского включительно. Вто­рой период характеризуется междоусобною борьбою обществен­ных классов и вмешательством в эту борьбу иноземных прави­тельств, на долю которых и достается успех в борьбе. Наконец, третий период Смуты обнимает собой время борьбы московских людей с иноземным господством до создания национального правительст ва с М. Ф. Романовым во главе»2.

В. В. Аверьянов считает, что фактически можно говорить о трех смутных временах в России: 1) в начале X�II в.; 2) в на­чале XX в. (1905–1920 гг.); 3) в конце XX в. (1985–2000 гг.). Ис­следователь предлагает свою схему развития событий смутных времен:

– первый этап – отказ от традиции (1598–1605, 1905–1912, 1985–1991);

– второй этап – шизогония власти (1606–1611, 1912–1918, 1991–1997);

– третий этап – преодоление смуты (1611–1613, 1918–1921, конец 1990-х гг.)1.

84

иноземного ига. Лицемерие и подлость, которые продемонстри­ровали многие русские люди, когда они присягали самозванцам, врезались в сознание народа. В этом смысле Смутное время яв­ляется в первую очередь тяжелейшей моральной травмой – толь­ко что сросшаяся воедино молодая общность, только что про­шедшая этап складывания своего национально-государственного организма, победившая в первых завоевательных войнах, про­шедшая через очистительный и закаляющий ее государствен­ный стержень огонь опричнины, только что удостоившаяся быть увенчанной Московским патриархатом (1589), Московская Русь более 10 лет висела над бездной. Во многом аналогично негатив­ный потенциал Смутного времени сказался и продолжает сказы­ваться на общественной жизни после второго и третьего смут­ных времен1.

Природа смутных времен такова, что они не только трав­мируют национальное сознание, но и влекут за собою глубин­ную трансформацию национально-государственного организма. Сущность трансформации может быть определена как коррек­тировка цивилизационной идентичности, причем корректировка не однозначная, а осуществляемая зачастую путем проб и оши­бок. С одной стороны, происходит перемена в представлении на­рода о своем прошлом и своем происхождении, с другой сторо­ны, через эту перемену завязывается новый узел той же истори­ческой традиции. С одной стороны, смутное время демонстри­рует русскому человеку, что его идентичность в чем-то ущербна, что она недостаточно зрелая и не вполне подготовлена к исто­рическим испытаниям. С другой стороны, смутное время укре­пляет стержневую природу национальной идентичности, оно че­рез прививку самого образа «гибели» цивилизационного архе­типа заставляет собрать вновь в новой невиданной доселе кон­фигурации те же фундаментальные константы цивилизации, ко­торые вложены в нее и действуют в ней не только как неотъем­лемое ее достояние, но в первую очередь как личное начало са-

мой цивилизации, ее неотделимый от своего источника голос, ее уникальный путь, единое русло родовой памяти всех ее носите­лей. Если после смутного времени нации удается собрать свои константы пусть и в новой не вполне привычной для нее конфи­гурации, это означает решающую победу нации. Рано или позд­но нация приходит к выработке традиционалистского мировоз­зрения и вмес те с его развитием развивает в своей деятельно­сти и свою цивилизационную реакцию. Стихия преобразования и начало традиции находятся между собой в сложной диалек­тической борьбе, так что в результате традиция возрождается и традиционализм одолевает оппонирующие ему мировоззрения, но происходит это в иных символических, правовых, институ­циональных формах, чем были раньше.

Так, энергия трансформации национально-государственного организма в X�II в. привела к церковному расколу при Алек-X�II в. привела к церковному расколу при Алек- в. привела к церковному расколу при Алек­сее Михайловиче1, а затем к кардинальным реформам при Пет­ре Алексеевиче, разрушившим русскую и утвердившим проза­падническую национально-государственную традицию. Д. Лет­няков утверждает, что Смута X�II в. в политическом ракурсе яв-X�II в. в политическом ракурсе яв- в. в политическом ракурсе яв­лялась попыткой русского общества установить принципиаль­но иные отношения с властью, близкие по своей сути к граждан­ским2. В России впервые зародились и были реализованы в по­литической практике две фундаментальные гражданские идеи: идея ограничения верховной власти и идея легитимации власти через участие в управлении представителей общества. Для Рос­сии начала X�II в., да и для всей Европы, это были политиче­ские завоевания, гигантские по своим масштабам (напомним, что аналогичные события в Англии начинаются только в 1640 г.). Со­бытия Смутного времени ясно показывают, что и на русской поч­ве могут существовать и успешно развиваться взаимоотношения между властью и обществом, близкие по своей сути к граждан-

86

ским. Но, к сожалению, русское общество не смогло их удержать и закрепить.

Российская социальная революция 1985–2000 гг. проводит четкую и очевидную параллель со Смутным временем X�II в. Социальные потрясения, глубокая нищета и распад центральной власти обусловили изменение общественного устройства. Рос­сия, контролировавшаяся немногочисленной группой сверхбо­гатых олигархов и подкупленных чиновников, не смогла обеспе­чить социальную стабильность для большинства народа, но по­родила в нем чувства глубокого негодования и неудовлетворен­ности. Подняли голову соперничающие элиты, но только лишь чтобы затем примириться с ядром власти, будь то царь или пре­зидент. Историки отмечают, что социальным результатом послед­него смутного времени является концепция победы государствен­ности над семейственностью и клановостью. Важным результа­том смутного времени 1985–2000 гг. стали возвышение современ­ной России как нации и рост национального самосознания2.

Сегодня в России преодоление смуты практически заверше­но – восстановлены государственная целостность, правопорядок, практически образовано консолидированное общество.

Означает ли это, что смутное время уже не повторится в со­временной истории? Смута является обычно следствием кризиса, но она может быть вызвана теми или иными силами намеренно, чтобы ввергнуть какое-либо государство в хаос ради политиче­ских целей заинтересованной стороны. Искусственное создание смуты – это особая технология, которая в наше время применяет­ся во многих странах. Смуты в социумах, в том числе и в России, наступали, как только падал авторитет государства. И народ пе­реставал верить в государство и считаться с ним. Задержка с не­обходимыми реформами и судорожные шаги по их проведению лишь усиливали брожение в людском сознании. Смута заканчи­валась тогда, когда народ, почуяв смертельную угрозу, нависшую над страной, опять воссоздавал государство и обретал веру в его институты. Так было в начале X�II в., после Гражданской войны 1917–1920 гг. и в наше время.

88

весь пафос статьи – в циклической обреченности на смуты и ре­волюции в российской истории.

90