Смутные времена в истории России. Материалы всероссийской научной конференции (Омск, 28 февраля 2012 г.)

смутьяна, непосредст венного участника и организатора, то есть субъекта смуты.

На наш взгляд, правильно было бы говорить именно об обра­зе смутьяна. Образ, как известно, запечатлевает не столько рацио­нально закрепленную, абстрактную форму сознания, сколько на­глядную, чувственно выразительную форму, основанную на твор­ческом воображении. В образе субъективное транслирует объек­тивное в конкретных живых структурах. Историческое сознание насыщено, прежде всего, образными представлениями, связан­ными с переживаниями людей в сложных обстоятельствах, бур­ных и важных событиях, – оно акцентуально. И в то же время его социальная, то есть обобщенная природа позволяет схватить не­что существенное, постоянное в исторической памяти.

Русская философия, как известно, была по-особому рефлек­сивной, сама ее самобытность произрастала из бесконечных по­пыток национального самоопределения. Поэтому смута в ней могла быть осмыслена только как препятствие этого самоопреде­ления. Именно здесь кроется противоречивое духовное содержа­ние смутьянства и образа смутьяна в русском сознании.

Н. О. Лосский в работе «Характер русского народа» объясня­ет чрезвычайно большой диапазон добра и зла в русской исто­рии свое образной невыработанностью характера русских лю­дей: «Не дорожа среднею областью культуры, русский человек способен проповедовать и действительно совершать изумитель­ные разрушения осуществленных уже культурных ценностей, как это можно было бы наблюдать, например, в начале большевист­ской революции… Михаилу Бакунину принадлежит замечатель­ное изречение: «Страсть к разрушению есть творческая страсть». Степун в книге «Прошедшее и непреходящее» говорит, что в душе русского человека есть наклонность все разрушать до дна и тогда создавать новое, светлое»1. Русское историческое сознание оказы­вается смутным в самом определении содержания своей истории. «Вся она в перебоях, в приступах, в отречениях или увлечениях, в разочарованиях, изменах, разрывах. Всего меньше в ней непо­средственной цельности». Оттого русские мыслители – Ф. М. До­стоевский, И. А. Ильин, А. Н. Бердяев – отмечали как задачу, стоя­щую перед русским человеком, необходимость дисциплинировать свою волю и мышление, ибо без этой дисциплины русский человек легко становится беспомощным мечтателем, анархистом, авантю­ристом, прожигателем жизни, хотя и сохраняет при этом свое доб­родушие. Смутьянство вырастает из переполненности и невостре­бованности жизненных и творческих сил русского человека.

62

ется из недр душевного раскола: страсть по всеобщей гармонии и справедливости способна выразиться только через смерть зла, убийство старухи-процентщицы. Святое Раскольникову видится возможным лишь через жертву собственного грехопадения. Здесь нет призыва к насилию, свержению тиранов и прочее, но есть глу­бочайшее действенное сомнение в собственном призвании.

Отрицание одной из сторон действительности рождает другой образ смутьяна – смутьяна–нигилиста. Это своеобразный новатор (или псевдоноватор), вносящий новые, подчас необоснованные и бесперспективные предложения, которые будоражат умы окружа­ющих, взывают к их воображению и воле. Чем выше ценность, тем более сильные чувства и активность она вызывает у людей, обладающих сильной волей. Нигилист обращает всю свою лич­ную волю на созидание новых ценностей путем отвержения от­живших. Его работа – деятельность интеллектуальная, и направ­лена она на преобразование определенной (научной, художествен­ной, социальной) среды ради совершенствования всей системы.

«§ 1. Революционер – человек обреченный… Все в нем погло­щено единственным исключительным интересом, единою мыс­лью, единою страстью – революцией.

64

начался период правления «боярских» царей - Бориса Годуно­ва, Лжедмитрия I и Василия Шуйского, получивший название Смутного времени, в течение которого страна была полностью разорена. Во внутренние дела ослабевшего государства вмеша­лись Речь Посполита (Польско-Литовское государство) и Шве­ция, осуществив польско-шведскую интервенцию. После захва­та поляками Москвы Российское государство, как и во времена монголо-татарского нашествия, оказалось на грани националь­ной катаст рофы. Но нашлась сила, которая спасла страну от ино­земного порабощения. Этой силой стал российский государствен­ный патриотизм, подвигнувший народ на значительные жертвы во имя сохранения независимости и целостности Отечества.

явлено М. С. Горбачевым в Организации Объединенных На­ций в декаб ре 1988 г. В соответствии с этим решением в течение 1989-1991 гг. численность Вооруженных cил СССР была умень­шена на 500 тыс. человек. На 10 тыс. танков, 8,5 тыс. артиллерий­ских систем, 820 боевых самолетов уменьшено количество во­оружения и военной техники. Проведена ликвидация в односто­роннем порядке ракет меньшей и средней дальности1.

66

Действительно, задачи, решаемые ВС РФ, имеют огромное значе­ние. Одна из наиглавнейших задач, стоящих перед армией в мир­ное время, – патриотическое воспитание молодого поколения в духе ответственности за будущее нашей страны.

К сожалению, есть и другие примеры использования военной силы. Не является секретом, что последние войны были развя- является секретом, что последние войны были развя-является секретом, что последние войны были развя­заны не с целью защиты «демократических ценностей», а с су­губо прагматической целью захвата сырьевых ресурсов. Вполне возможно, что по мере истощения мировых сырьевых ресурсов в качестве объекта агрессии может быть рассмотрена и Россия. Однако прямой и открытой крупномасштабной агрессии против Российской Федерации мешает наличие ее стратегических ядер­ных сил. Другими словами, до тех пор, пока будет существо­вать возможность получения ответного удара, вероятность та­кой агрессии будет маловероятной. Однако в настоящее время ак­тивно предпринимаются практические шаги для того, чтобы по­лучить возможность уничтожить силы ответного удара. Соглас­но концепции США «Глобальный размах – глобальная мощь» их воздушно-космические силы должны быть способны почти мгно­венно поражать любые важные с военной точки зрения объекты в любой точке земного шара, даже если они находятся глубоко под водой или под землей. Для этого США вышли из Договора по ограничению систем противоракетной обороны.

68

ности и военной инфраструктуры государства. Этот вывод пред­ставляется особенно важным теперь, когда жизненно необходимо

иметь в достаточной степени оснащенные и требуемой числен­ности Вооруженные силы.

Второй – все решения, касающиеся структуры и перспектив развития слагаемых военной безопасности, должны принимать­ся одновременно в рамках единого процесса и исходить из инте­ресов обеспечения военной безопасности России. При этом па­раметры применительно к каждому слагаемому должны устанав­ливаться в соответствии с его вкладом в достижение общей цели. В противном случае принятые планы или программы могут ока­заться не согласованными по срокам и задачам.

Много поучительного можно почерпнуть и из историческо­го опыта России. При всей относительности подобных аналогий тем не менее можно заметить, что в середине CIC в. Россия и ее армия уже оказывались в ситуации, напоминающей нынешнюю. Тогда, после поражения в Крымской войне 1853-1856 гг. и в усло­виях охватившего страну экономического кризиса, была проведе­на реформа, цели и задачи которой во многом созвучны тем, что стоят перед нами сегодня.

по проведению реформы. Отметим ряд моментов, актуальных и для нынешних условий1.

1. Впервые в отечественной практике предложения по рефор­ме армии и флота разрабатывались не только специально создан­ными комитетами. К их обсуждению, в том числе и на страницах периодической печати, привлекались широкие круги военной и гражданской общественности.

2. Одним из основных инструментов при подготовке решений впервые стал экономический и статистический анализ, который позволил, в частности, обнаружить, что по сравнению с другими странами в российской армии и на флоте слишком велика доля личного состава, занятого выполнением вспомогательных функ­ций в ущерб боевым.

70