Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Смутные времена в истории России. Материалы всероссийской научной конференции (Омск, 28 февраля 2012 г.)
.pdf
ках. Именно эти издания в рыночных условиях оказались неконкурентоспособными. При этом нельзя не отметить, что поддержка указанных изданий со стороны Российского государства является гарантией их независимости от различного рода групп влияния, в том числе экстремистского или враждебного геополитического. Национальные общины и диаспоры являются составными частями российского общества, российской культуры и
государственности.
Идея сибирского областничества
в контексте отношений центра и регионов
(XVIII – начало XX в.)
М. С. Новиков –
студент 4 курса исторического факультета
Омского государст венного педагогического университета
Проблема взаимоотношений России и Сибири (центра и региона (окраины, периферии), метрополии и колонии в различной интерпретации) в конечном счете всегда сводилась к поиску
оптимальной модели согласования политических и социальноэкономических интересов, будь то время формирования и функционирования федеративного государства или период сохранения/возрождения унитарной модели.
Исследование вопросов сибирского суверенитета можно
условно разделить на два основных направления: выявление места и роли Сибири в составе Российского государства (окраина
или колония), формирование концепции российского федерализма (регионализма) и конкретные наработки инкорпорации региона в общероссийское пространство со стороны местного общества с Х�III в. и до периода русских революций.
Что касается первого блока, то вплоть до 1917 г. правительство
по отношению к Сибири проводило политику государственного
феодализма, составными элементами которой являлись:
– государственная монополия на землю и природные богатст-
181
ва региона, эксплуатация которых считалась в лучшем случае делом Кабинета его императорского величества (частной собственности на землю Сибирь практически не знала);
– «штрафной» в широком смысле этого слова характер колонизации и ограничение вольнонародной колонизации вплоть
до начала ХХ в. (по данным Н. М. Ядринцева, в 70-е гг. ХIХ в.
на 4 млн местных жителей приходилось 0,5 млн каторжан и
ссыльнопоселенцев);
– аграрно-сырьевой характер развития экономики, слабо
включенной в рыночные отношения, и неэквивалентный характер обмена товарами (по данным на 1884 г., торговый оборот
крупнейшей в регионе Ирбитской ярмарки выглядел следующим
образом: продано товаров европейских, в основном мануфактуры, на 41 932 тыс. рублей, сибирских: пушнина, кожи, сало, жир,
щетина, мед, воск, масло, орех кедровый и т. д. – на 11 836 тыс.
рублей и транзитного китайского чая – на 7 553 тыс. рублей);
– недостаточное развитие образования, науки и культуры, вызывающее массовый отток молодежи в европейскую часть страны и тормозящее формирование местной интеллигенции1.
Данные обстоятельства дополнялись неравенством населения региона в плане гражданских прав по сравнению с жителями
цент ральных губерний.
Колоссальные размеры и многонациональный характер Российской империи обусловили, с одной стороны, формирование
концепции отечественного федерализма (регионализма), а с другой – дали толчок попыткам ее реализации, в том числе и применительно к Сибири.
Родоначальником сибирского сепаратизма традиционно считают первого сибирского губернатора князя М. П. Гагарина, повешенного в 1721 г. по приказу Петра I как «взяточника и разорителя народа». Историк М. Пыляев справедливо заметил,
что «в то время Меньшиков, Брюс и Апраксин тоже крали, но
1
См.: Резун Д. Я., Шиловский М. В. Сибирь, конец X�I – начало XX века:
фронтир в контексте этносоциальных и этнокультурных процессов. Гл. 1 : Сибирь в системе внутренней и внешней политики России. URL: http://history.nsc.
ru/kapital/project/frontier/ch1.html#1-6
182
их не вешали». На самом деле «до царя дошли слухи о намерении Гагарина сделаться в Сибири независимым от России
властителем»1.
Что касается теории, то первыми вопрос о децентрализации
управления территориями поставили декабристы. П. И. Пестелю
принадлежит приоритет в определении термина «федерализм»
применительно к отечественной практике. «Федеративными же
называются те государства, – отмечал он, – в которых области,
их составляющие, хотя и признают общую над собой верховную
власть и обязываются совокупно действовать во всех сношениях
внешних, но при всем том право свое сохраняют законы делать
и постановления издавать для собственного своего внут реннего
гражданского и политического образования и устраи вать свое
правление по частному своему усмотрению»2. Нетрудно заметить,
что национальный аспект в определении дефиниции отсутст вует.
Конкретный вариант федеративного устройства на основе изложенных выше принципов содержится в конституционном проекте Н. М. Муравьева, предложившего разделить Россию на 13 держав, в том числе Обийскую и Ленскую в Сибири, во главе с Палатами выборных и Державными думами3.
Проблема сепаратизма, в том числе и сибирского, практически всегда была головной болью для петербургских властей. Например, в 1831 г. архиепископ Иркутский Ириней Нестерович
со слов чиновника Воинова доносил, что председатель местного
губернского правления ссыльный декабрист А. Н. Муравьев «хочет быть сибирским принцем»4.
В 1863 г. С. С. Попов, С. С. Шашков и Н. М. Ядринцев в рукописных прокламациях «Сибирским патриотам» и «Патриотам
1
Шиловский М. В. Областничество и регионализм: эволюция взглядов сибирского общества на пути инкорпорации Сибири в общероссийское
пространст во. URL: http://kraeved.lib.tomsk.ru/page/12/
2
Цит. по: Сибирь в составе Российской империи. М. : НЛО, 2007.
3
См., напр.: Бушков А. А. Россия, которой не было. Гвардейское столетие.
Гл. 1 : О земельном пространстве государства. URL: http://www.e-reading.org.ua ;
Сонина Л. В. Обзор основных положений конституционных проектов П. И. Пестеля и Н. М. Муравьёва. URL: https://docs.google.com/viewer
4
См.: Русская старина. 1882. № 9. С. 574.
183
Сибири» призвали сибиряков восстать с целью образования «республики сибирских соединенных штатов», за что поплатились
высылкой в Вологодскую и Архангельскую губернии. Именно
этим фактом было положено начало сибирскому областничеству. Но при всех опасениях, ставших причиной сурового наказания авторов прокламаций, и власть, и сами сторонники движения отрицали даже потенциальную перспективу развития сепаратистских настроений в регионе. В ответ на донос В. Анненкова о будто бы готовящемся в Восточной Сибири заговоре с целью
отделения Сибири от Российской империи жандармский полковник В. П. Рыкачев пояснял в 1869 г. вышестоящим инстанциям:
«В Сибири числится 4 миллиона жителей, которые занимают территорию около 260 тыс. квадратных миль. Каков же должен быть
заговор, как сильна должна быть личность, стоящая во главе его,
и какими он должен обладать средствами, чтобы возбудить эти
4 миллиона к сепаратизму?»1.
При этом следует отметить, что еще в 1862 г. будущий идеолог областничества Г. Н. Потанин изложил кредо сибирских патриотов следующим образом: «Мы хотим жить и развиваться самостоятельно, иметь свои нравы и законы, читать и писать что
нам хочется, а не что прикажут из России, воспитывать детей по
своему желанию, по-своему собирать налоги и тратить их только
на себя же». Но при этом он пояснял: «Областничество включает в себя сепаратизм не только в области культуры, но и в области
политики, за исключением только самого крайнего акта (покушение на целость государства), который на обычном общепринятом
языке называется политическим сепаратизмом, последний недопустим с государственной точки зрения, но областнический сепаратизм не угрожает целости государства, хотя может заходить
очень и очень далеко»2.
Новый этап разработки российской модели федерализма (регионализма) связан с именами Н. И. Костомарова и А. П. Щапова,
1
Серебренников Н. В. Проблема авторства и датировки воззваний об отде-
лении Сибири от России. URL: https://docs.google.com/viewer
2
Цит. по: Асонов Ю. Сочинитель самобытных культур? URL: http://www.
gumchtenia.rggu.ru/article.html?id=254168
184
сформулировавшими земско-областную концепцию истории России. Основу взглядов первого составила идея о наличии у всех
народов страны федеративных начал, дающих основание для создания федерации. Сущность федерализма А. П. Щапова являл не
национальный аспект, а местные (областные) особенности великорусского народа, сложившиеся в процессе колонизации новых
территорий под воздействием природно-климатических, экономических и этнографических условий. Таким образом, Н. И. Костомаров и А. П. Щапов в 50–60-е гг. ХIХ в. сформулировали два
противоположных подхода к проблеме федеративного устройства
России – по национальному и территориальному (региональному) принципам1.
В целом же в начале ХХ в. общепринятым становится двойное толкование термина «федерализм». При этом определение
его как явления территориального (регионального) стало наиболее распространенным. Конкретное воплощение данный подход
нашел в программных положениях основных российских политических партий (кадеты, эсеры, социал-демократы, в том числе большевики). Однако необходимо заметить, что и ученые, и
политические деятели были твердо убеждены, что никакая федерация не сможет разрешить национальный вопрос. Так, видный государствовед А. С. Ященко в своем фундаментальном исследовании утверждал, что создать в России федерацию по национальному принципу невозможно. К такому же выводу подводил в своих рассуждениях «ведущий специалист» кадетской партии по нацио нальному вопросу Ф. Ф. Кокошкин: «Я считаю, что
построе ние российской федерации, основанной на национальном
разделении, представляет задачу государственного строительства
практически неосуществимую»2.
В этой обстановке в Сибири оформляется областническое
движение как система взглядов части местной интеллигенции на
прошлое, настоящее и будущее региона в качестве специфиче-
1
См.: Яковенко И. Г. От империи к национальному государству (попытка
концептуализации процесса) // Полис. 1996. № 6. С. 117–128.
2
Кокошкин Ф. Ф. Автономия и федерация. URL: http://dugward.ru/library/
kokoshkin
185
ской области. Это движение проделало длительную эволюцию,
развивая концепцию территориальной самостоятельности Сибири во главе с областным (региональным) представительным органом – областной думой, наделенной комплексом полномочий,
аналогичных компетенции штата в федеральной системе САСШ.
Рассматривая Сибирь в качестве колонии, сторонники движения выдвигали программу преодоления этого положения за счет
стимулирования свободного переселения, ликвидации ссылки,
«учреждения покровительства сибирской торговли и промышленности», непосредственного выхода сибирских товаров на мировой
рынок введением порто-франко (режима беспошлинной торговли)
в устьях Оби и Енисея, организации судоходства по Северному
морскому пути и привлечения иностранных инвестиций1.
Областникам принадлежит приоритет в разработке теоретических основ отечественной регионалистики. Они выделяли Сибирь в отдельную область (регион) исходя из следующих критериев: специфики природно-климатических условий, образования здесь особого историко-этнографического типа русского населения (по Ядринцеву, в результате смешения с инородцами и
воздействия природно-климатических условий «на Востоке слагается новый этнографический тип», при этом сибиряк «считает
себя русским, а на русского поселенца смотрит как на совершенно чужого ему человека и сомневается в его русской национальности»), а также геополитического положения региона.
Политические последствия указанных выводов не могли
не проявить себя в период ослабления центральной власти.
1
См.: Сибирский опыт российского парламентаризма. URL: http://kraeved.
lib.tomsk.ru/page/748/
186
Содержание
Усманов С. М. Москва, Стародуб и кризис XIII века . . . . . . . . . 3
Сушко А. В. Суверенизация сибирских народов в условиях
российской революционной смуты: к проблеме роли
этнических элит . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 7
Новиков С. В. Идея сибирского суверенитета как отражение
кризиса государственности (1990–1993, 2011–2012 гг.) . . . 12
Сизов С. Г. Политические репрессии в Омске в годы
послевоенного сталинизма (1945 − март 1953 г.) . . . . . . . . 17
Полканов В. Д. Проблемы реализации минимального
размера оплаты труда . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 22
Минжуренко А. В. Роль российской интеллигенции
в революциях. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 28
Руди А. Ш. Перспективы социальной устойчивости
в смутные времена . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 33
Величко C. А. Перестройка (1985–1991 гг.) как смутное время . .38
Чайковский А. Е. Смутные времена в истории России
(конец ХХ в.). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 42
Соловенко И. С. К вопросу о политической нестабильности
в России в 1990-е гг. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 46
Тюменцева Г. И. Демографическая смута: неочевидность
очевидности. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 52
Бахтызин А. М. Образ русского смутьяна в современном
историческом сознании . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 60
Кутепов В. А. Армия и смутные времена в истории России . . 64
Котляров М. В. Протестное движение в России в конце
2011 − начале 2012 г. Первые оценки и выводы . . . . . . . . . 71
Фоменков А. А. Фундаментальные изменения в России
после событий 3–4 октября 1993 г. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 76
Гребенникова О. М. Современный социальный нигилизм . . . 79
Саврушева М. И. Феномен смутного времени в историческом
и философском аспектах . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 82
Агарков А. А. Смута третьего тысячелетия: истоки, форма,
последствия . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 89
187
Чекурда Е. А. Политико-социальные предпосылки коренных
государственных преобразований Петра I . . . . . . . . . . . . . . 93
Бобкова Н. П. К характеристике содержания неформальных
изданий Западной Сибири 1988–1999 гг. . . . . . . . . . . . . . . . 97
Деревянченко Ю. И. Права человека в системе социальных
институтов. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 102
Рыбаков Р. В. Союзы национальных меньшинств Сибири
в 1920-е гг. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 105
Гермизеева В. В. Кризис системы местного управления
в годы Первой мировой войны (на примере губерний
Западной Сибири). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 109
Цветков В. А. Особенности защиты прав детей, оставшихся
без попечения родителей, с древнейших времен
по X�III век. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 114
Неживых Н. А. Вариантность подходов в исследовании нэпа . .119
Дианов А. Г. Сибирская рабоче-крестьянская инспекция
об отношении крестьянства к аграрной политике государства
в период развертывания нэпа (1923–1925 гг.). . . . . . . . . . . . 124
Трофимов М. Ю., Трофимова А. А. Атомарная активность
эмоционального индивида. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 128
Рогозина Т. И. Психологические и социально-психологические
причины протеррористического поведения. . . . . . . . . . . . 137
Ладыкина Т. А. Образ тела в советском тоталитарном
обществе: историко-философский анализ. . . . . . . . . . . . . 140
Ширко Т. И. Демократизация местного управления
в 1988–1990 гг.: реформирование системы Советов и
принцип разделения властей . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 144
Мишенин C. Е. К вопросу о проявлениях пассивности
в деятельности комсомола в советском обществе 1980-х гг.
(на материалах организаций ВЛКСМ в Западной Сибири). .149
Глазунова Т. В. Архивное законодательство после
октября 1917 г.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 153
Денисова И. В. О роли масс-медиа в современном
политическом процессе России. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 156
Снычёв А. А. Прогнозирование вариантов социально-
экономического развития России . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 160
188
Климова К. В. Анализ содержания районной печати
Омской области (1990–2010 гг.) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 163
Дорошенко А. В. Алкоголизация населения СССР
накануне перестройки (по материалам Омской и
Новосибирской областей) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 168
Боровиков С. В. Исторические традиции защиты
Отечества на примере Михаила Воротынского и
Дмитрия Хворостинина . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 172
Бекбаева А. Г. Тенденции развития национальной
периодической печати Западной Сибири в переходный
период (1990–2002 гг.) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 177
Новиков М. С. Идея сибирского областничества в контексте
отношений центра и регионов (X�III – начало XX в.). . . 181
189
Смутные времена в истории России
Материалы всероссийской научной конференции
(Омск, 28 февраля 2012 г.)
Редактор: Н. Н. Калякина
Технический редактор: Л. А. Баженова
Подписано в печать 10.08.2012. Формат 60х841/16. Бумага офсетная.
Уч.-изд. л. 8,4. Усл. печ. л. 11. Тираж 300 экз. Заказ № 815.
Типография «Имтел»,
г. Омск, ул. Лермонтова, 62.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]