Смутные времена в истории России. Материалы всероссийской научной конференции (Омск, 28 февраля 2012 г.)

Этнические группы, не институционализировавшие по тем или иным причинам свою государственность, в тот период находились в критическом культурном и социально-экономическом положе­нии. В докладе заведующего отделом национальных меньшинств коллегии Наркомнаца А. Е. Скачко «О положении национальных меньшинств в Сибири и о создании Комитета содействия разви­тию окраин Сибири и населяющих их народностей», сделанном 12 ноября 1923 г., содержится крайне критическая оценка резуль­татов советской национальной политики в отношении народов Сибири. «Если дело пойдет так и дальше, то в течение 10 лет си­бирские народности вымрут дотла и многотысячеверстная тундра обратится в необитаемую пустыню. Причинами этого печально­го явления является то, что из 5 627 000 человек туземцев Сиби­ри только 245 000 бурят-монголов, 243 000 якутов и 16 000 тунгу­сов вошли в автономные республики и, следовательно, кое-как ор­ганизовались, прочие же 5 млн находятся в состоянии полнейшей административно-правовой дезорганизации, подвергаются самым невероятным притеснениям и самой беспощадной эксплуатации и, по живописному выражению официального доклада Енгуб­исполкома административной комиссии ВЦИК, «живут за преде­лами Конституции РСФСР», – докладывал А. Е. Скачко1.

социально-педагогических дисциплин

Среди факторов, так или иначе влияющих на настроения и поли­тические взгляды населения Западной Сибири в период падения по­пулярности М. С. Горбачева и краха государственной коммунистиче­ской идеологии, необходимо выделить идею сибирской автономии, своими корнями уходящую к областническому движению XIX в. и перипетиям Гражданской войны в Сибири и на Дальнем Востоке.

Сибирские мотивы в программах политических движений по­явились еще в период перестройки. Темой обсуждения сибир­ских печатных изданий разных политических партий стало по­ложение Сибири. При этом не всегда четко указывалось, о ка­ком государстве идет речь: о СССР, РСФСР, исторической Рос­сии. Так или иначе сепаратизмом переболели представители Де­мократического союза, монархистов, Демократической платфор­мы в КПСС, анархо-синдикалистов.

12

В августе 1990 г. было заявлено о создании Сибирской народ­ной партии, но сторонников среди населения у нее не появилось. В 1991 г. теме был придан новый виток. В Томске была создана Партия сибирской независимости, 26 февраля 1991 г. поставив­шая вопрос об одновременном с референдумом СССР и РСФСР проведении опроса населения по вопросам: быть или не быть прямым выборам руководства области, быть или не быть праву приостановления действия на территории области актов союзно­го и российского центров, посягающих на интересы населения области. Речь также шла о радиоактивных отходах, производстве БВК, станции теплоснабжения. Был предложен на обсуждение и вопрос о целесообразности образования Сибирской суверенной Республики. Президиум Томского областного Совета идею про­ведения подобного опроса отклонил1.

Идентичные процессы шли и на территориях Восточной Си­бири и Дальнего Востока, где Дальневосточная республиканская партия свободы под руководством А. Заболотникова выдвинула требования создания ДВР (как автономии в рамках РФ) и про­ведения реформ в сфере экономики: введение частной собствен­ности, разгосударствление производственных структур, привле­чение иностранного капитала2. Какой-либо поддержки населения или внимания в начале 1991 г. данные требования не привлек­ли. Общественное мнение в большей мере было сфокусировано на событиях в Прибалтике.

14

– какое-либо доходное производство в результате различно­го вида правовых решений переходит под контроль столичного бизнеса;

– в крае пытаются разместить экологически вредные произ­водства;

– политическое представительство в органах законодатель­ной власти ликвидировано;

– какой-либо статус, сравнимый с самоуправлением или авто­номией, отсутствует.

На этом фоне дискуссия о проблеме этнокультурной адаптации и идентификации в полиэтничном сибирском обществе пока еще особенно остро не стоит, но уже созданы условия для возрождения в его недрах старой идеи о новой «сибирской» национальности.

Формирование сибиряков было и будет связано с особым стату­сом Сибири. Как ни странно, указанный статус является следстви­ем внутренней российской политики, благодаря которой Сибирь всегда была отмежевана в общественном сознании от остальной России. Всегда считалось, что на западе от Уральских гор – вся свя­тость, цивилизация и прогресс Российского государства, а на вос­токе – бездонная кладовая, из которой можно брать, мало что да­вая взамен. Но и при этом регион воспринимался и воспринима­ется как обуза. У сибиряков не было даже короткого периода, ког­да они имели какую-либо самостоятельность, край являлся то ме­стом ссылки, то сырьевым придатком, а нередко и тем и другим.

16

Репрессии по политическим мотивам – характерная черта ста­линского времени. Статистика по стране в целом свидетельству­ет, что в годы послевоенного сталинизма (май 1945 − март 1953 г.) наблюдалась тенденция к снижению числа осужденных по поли­тическим мотивам: если в 1945 г., по данным КГБ, по этой ста­тье было осуждено 91 526 человек, в 1948 г. − 72 017, в 1951 г. − 55 738, то в 1952 − 30 307. Данные I спецотдела МВД СССР дают несколько иные цифры осужденных, но подчеркивают ту же тен­денцию1.

Жертвами политических репрессий нередко становились самые обычные граждане, которые просто высказывали критику или жа­ловались на трудности жизни. Доносительство также было доволь­но развито. Пока не все данные по политическим репрессиям вве­дены в научный оборот, но в 2000−2003 гг. вышло многотомное из­дание «Забвению не подлежит: Книга памяти жертв политических репрессий Омской области»2, в котором содержатся краткие дан­ные о десятках тысяч репрессированных на территории области.

18

Обязательными для спецпоселенцев были и периодические отметки в комендатурах. Среди жителей области были и предста­вители нацменьшинств, которые не находились на спецучете, на положении спецпереселенца, а проживали в омских колхозах или (реже) в Омске. Недовольство нацменьшинств (особенно спец­переселенцев) своим неравноправным положением, эмоциональ­ные высказывания в связи с этим нередко трактовались властями как антисоветская агитация. Характерная деталь: большинство из тех, кто вел, по мнению следствия, такую антисоветскую аги­тацию, относились к категории малограмотных и неграмотных, лишь некоторые имели начальное образование4.

Когда начался массовый отъезд сотрудников КВЖД на родину, Баранов возвращаться не стал. В 1929 г. перебрался из Харбина в Шанхай, где познакомился с представителем знаменитой аме­риканской кинокомпании «XX век фокс» Ф. Лопато. По его ре­комендации переехал в Тяньцзин и работал в театре «Гранд», из­редка выезжал в Пекин для демонстрации картин компании. Там же, в Тяньцзине, Баранов познакомился с Ф. И. Шаляпиным и А. Н. Вертинским, сопровождая их в качестве администратора.

Когда Шанхай заняли японцы, Баранов был уволен. В каче­стве администратора он устраивал ревю и постановки групп ар­тистов. Вскоре секретарь общественного собрания предупредил Баранова, что по решению эмигрантского комитета спектакли с участием артистов – советских граждан запрещаются. Вот тут­то Баранов и совершил поступок, который позднее явился одним из пунктов его обвинения: желая продолжать творческую рабо­ту труппы и как-то материально обеспечить артистов, он пред­ложил им отказаться от советского гражданства. Тогда же вместе с заведующим культотделом эмигрантского комитета и одновре­менно редактором прояпонской антисоветской газеты «Возрож­дение Азии» Савинцевым принял участие в постановке кинокар­тины «Былая Россия».

В сентябре 1947 г. А. П. Баранов вернулся в СССР, а 10 фев­раля 1948 г. был арестован и обвинен в том, что «способст­вовал развитию враждебной Союзу ССР идеологии путем со-

20