Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Смутные времена в истории России. Материалы всероссийской научной конференции (Омск, 28 февраля 2012 г.)
.pdf
тело коллективному. Тело, по мнению М. Мосса, есть первый
и наиболее естественный инструмент человека, культура использования которого запечатлевается в техниках тела. И. М. Бы- М. Бы-М. Быховская выделяет природное, социальное и культурное тело
человека1.
Социокультурная концепция значительно обогатила и расширила проблемное поле человеческой телесности новыми смыслами. Телесность стала рассматриваться как открытая для взаимодействия с внешним социальным и культурным миром.
В целом образы человеческой телесности советского тоталитарного общества созвучны античным и эпохи Возрождения
по нескольким смысловым линиям: развивается идея взаимосвязи
человеческой телесности и существующего социального порядка
(космоса); нет противопоставления (как, например, в некоторых
религиозных концепциях) телесного и духовного начала – «здоровый дух» или сознание, проникнутое советской идео логией,
рождает крепкое, здоровое, гармонично развитое тело; преобладает чувственная телесность.
Наиболее явно эти тенденции можно наблюдать, обратившись к образам советского искусства, визуальным растиражированным образам советской пропаганды. Вообще вопрос о значении и специфике визуальных репрезентаций в культуре является чрезвычайно важным, ключевым для данной темы. Репрезентация давно лишилась своего прежнего значения миметического воспроизведения реальности. Репрезентация понимается
теперь как способ воспроизведения идей, того, что культура думает о себе самой, другими словами, это манифестация определенного способа видения. Именно репрезентация легитимирует
доминирующую в культуре идеологию и формы субординации
и тем самым оказывается политической в самом своем основании. Визуальная репрезентация – это своего рода экран, на котором тело собирается по частям, из которых складываются репрезентативные элементы и формы, который мы можем воспринимать как матрицу фантазии. Это не регистрация видения,
1
См.: Фролова С. В. Человеческая телесность: онтологические начала и мето-
дологические основания : автореф. дис. … канд. филос. наук. Саратов, 2000. С.16.
141
а визуализация, причем визуализация не столько чего-то, сколько для кого-то.
Расцвет советского тоталитарного общества приходится
на 30-е гг. ХХ в. Большинству российских граждан революция
дейст вительно принесла освобождение от гнета патриархальных отношений, царивших в крестьянской общине. Женщины
инвес тировали себя в государство непосредственно, в то время
как у мужчин стремление опосредовать свои отношения с государством имело более длительную традицию. Это опосредование осуществлялось через собственность. Террор служил механизмом, призванным сломать остатки чувства собственного достоинства у мужчины. В этом контексте большое значение приобретал культ матери. Патриархальные отношения неожиданно стали чем-то внешним по сравнению с глубоко архаическим образом Великой Матери, который присутствовал в сталинскую эпоху во множестве изображений и управлял подсознанием. Через
многочисленные визуальные изображения сталинской эпохи прослеживается незримая, но отчетливая власть женщин, своего рода
неоматриархат.
Матриархальные внешние черты были присущи военному и
послевоенному времени. Это было связано с трагическими событиями войны, резким сокращением числа мужчин, когда женщины должны были многократно усилить свою значимость и
«видимость». Визуально фигура женщины часто выдвигалась
на первый план и даже заслоняла мужскую фигуру. Пропаганда
посредст вом архитектуры, скульптуры, живописи, плаката убеждала, что сис тема окончательно сложилась. Образ женщины был
одной из час тей сталинского стиля. Женские силуэты с мужскими
плечами пиджаков (по тогдашней моде) на фоне вечерних окон,
за которыми виделись вдалеке высотные здания. Эти силуэты
контурно совпадали с монументальными плечами высотных зданий, устремленными ввысь. Образы крупных и статных богинь
наполняют московский метрополитен – одну из главных строекдостижений того времени, белые гипсовые «веслорукие» женщины заполнили парки. Мужчина был менее заметен по сравнению
с женщиной. Он почти всегда репрезентировался как бы слитым
142
со своей деятельностью, был одет в прямом и переносном смысле в различные, по преимуществу профессиональные, социальные одежды.
Обратимся к отдельному, весьма показательному примеру репрезентации тела в советском обществе. Монумент «Рабочий и
колхозница» у ВДНХ и другие подобные парные образы того времени являют собой андрогина как порождающего первочеловека и его проекцию из призрачного будущего. Причем атрибуты
влас ти – серп и молот – перешли к рабочему и колхознице от советского герба. В образе колхозницы явственно проступают черты богини плодородия, селенических (лунных) богинь. «Рабочий
и колхозница» как бы врываются в будущее, демонстрируя решительность и агрессию через знак «серп и молот», объединение
двух стихий, изначальную соединенность. Монумент заставляет
вспомнить андрогинного первочеловека, из которого рождается
мир. В этом и некоторых других образах телесности советского
искусства той эпохи присутствует идея о преодолении пола, его
устранению, элиминации1.
Таким образом, в репрезентации тела советского человека черты, свидетельствующие о принадлежности к определенному полу, выводятся на второй план. Это, как правило, тело
массивное, здоровое, крепкое, способное воплотить задачи
строительст ва коммунизма в жизнь. Человек – обладатель такого тела мыслится как бы освобожденным от гнета многовековых предрассудков, вредных традиций, пробудившимся, доразвившимся, полностью реализовавшим заложенный в него потенциал.
1
См.: Женщина и визуальные знаки / под ред. А. Альчук. М. : Идея-Пресс,
2000. С. 9–8.
143
Демократизация местного управления в 1988–1990 гг.:
реформирование системы советов и
принцип разделения властей
Т. И. Ширко –
доцент кафедры социологии, психологии и права
Томского политехнического университета,
кандидат исторических наук
Начало политических реформ периода перестройки было связано с состоявшейся в июне–июле 1988 г. XIX всесоюзной пар-XIX всесоюзной пар- всесоюзной партийной конференцией. В своем докладе Генеральный секретарь
ЦК КПСС М. С. Горбачев обозначил курс на «распределение
властных полномочий между партией и государством», а также
обосновал «необходимость реорганизации руководства местными делами на принципах самоуправления, самофинансирования
и самообеспечения»1. Решением конференции обеспечение полновластия советов на основе ленинских принципов государственности было определено как решающее направление реформы
политической системы, призванное обеспечить строительст во
в СССР социалистического правового государства как более высокой ступени государственного устройства, сочетающее «общечеловеческие достижения демократии и цивилизации с социалистическими идеалами»2.
Реализация принципа полновластия советов должна была обеспечиваться через внедрение местного самоуправления, являющегося альтернативой управлению местными делам сверху. При
этом предполагалось использовать элементы принципа разделения властей, являющегося одним из основ западноевропейской
демократической государственности. В новой системе партия
должна была сохранить свою «руководящую и направляющую
роль» через активную деятельность в советах, становивших-
1
Материалы XIX Всесоюзной конференции Коммунистической партии
Советского Союза. М. : Политиздат, 1988. С. 120.
2
Батурин Ю. М., Лившиц Р. З. Социалистическое правовое государство:
от идеи – к осуществлению (политико-правовой взгляд). М. : Наука, 1989. С. 17–18.
144
ся центрами политической жизни территорий. Таким образом,
была поставлена задача обновить советскую систему управления путем возвращения к истокам советской системы, заимст вуя
западно европейские демократические институты, не противоречащие основам советского государства и права.
Вместе с тем ключевой проблемой повышения роли советов в
политике и управлении стало перераспределение функций советов и исполнительных комитетов и партийных органов. Поэтому
для обеспечения полновластия советов, исходя из того что каждый совет являлся местным, а следовательно, обладал одинаковыми полномочиями, предполагалась ликвидация принципа двойного подчинения исполнительного комитета соответствующему совету и вышестоящему исполкому, гарантировавшего функционирование советской системы управления по вертикали. При этом
партийные комитеты должны были передать свои функ ции по
управлению советским органам власти. Весь объем функций по
управлению территорией предполагалось перераспределить между советами и их исполнительными комитетами. Также было принято решение предоставить советам право формировать собственные постоянно действующие руководящие органы – президиумы,
а также избирать в советах председателей, освобожденных от работы в исполкомах.
Таким образом, реализовывалось функциональное разделение
полномочий советов и исполнительных комитетов на основе ленинских принципов государственности, важнейшими из которых
были демократический централизм и коллегиальность. При этом
не предусматривалось ограничение полновластных советов в организационных функциях по отношению к формируемым ими
исполкомам. Совет избирал исполком и его председателя, начальников структурных подразделений, полностью контролировал
его деятельность. Реализация этих принципов «обновления советов» на практике должна была воплотиться через принятие закона о местном самоуправлении в СССР и конкретизироваться в законодательных актах союзных республик.
В ходе выработки общей концепции законопроекта актуализировалась проблема реализации принципа разделения влас тей и
145
организации взаимодействия между советом и исполкомом в рамках этой системы. В итоге возобладали две основные точки зрения. Первую из них выдвинул специалист в области государственного управления Б. П. Курашвили, поддерживающий идею
академика А. Д. Сахарова о сближении (конвергенции) социалистической и капиталистической систем и о необходимости преобразования существовавшего в СССР «аномального социализма в «нормальный». Б. П. Курашвили настаивал на необходимости формирования в СССР президентской республики, основанной на принципе разделения властей – представительной, административной (исполнительной) и контрольной (судебной), которые действуют согласованно, но одновременно в рамках своей компетенции1.
Другой точки зрения, отражающей официальную государственную доктрину относительно значения и реализации принципа полновластия советов, придерживался известный юрист
Д. Д. Цаб рия. Согласно его утверждениям за основу организации
органов государственной власти необходимо взять принцип полновластия советов, учитывающий «исторические и социальные
особенности» развития России. Не отрицая принцип разделения
властей, он предложил положить в его основу «социалистическую
систему сдержек и противовесов», при которой представительные
органы власти сохранят свое верховенство, а взаимодействие между ветвями власти должно было быть выражено в лозунге «Сильный совет – сильный, но подчиненный ему исполком; сильные советы – сильный, но подчиненный ему аппарат управления»2.
В итоге создаваемая система взаимодействия между Советами и исполкомами была закреплена Законом СССР от 9 апреля
1990 г. «Об общих началах местного самоуправления и местном
хозяйстве в СССР»3. Кроме того, была отменена 6-я статья Кон-
1
См.: Курашвили Б. П. Страна на распутье... Потери и перспективы пере-
стройки. М. : Юрид. лит., 1990. С. 25.
2
См.: Цабрия Д. Д. Система управления: к новому облику (государственно-
правовые аспекты). М. : Юрид. лит., 1990. С. 147, 148, 152.
3
См.: Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета
СССР. 1990. № 16, cт. 267.
146
ституции, закрепляющая руководящую и направляющую роль
партии, и разрешена многопартийность.
Следующим этапом формирования системы управления на
мес тах стало обсуждение и конкретизация содержащихся в Законе от 9 апреля положений на республиканском уровне. По концептуальным вопросам организации местного самоуправления
российские власти высказались более определенно. I Съезд на-I Съезд на- Съезд народных депутатов РСФСР 12 июня 1990 г. принял декларацию «О
государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики», которая провозгласила,
что важнейшим принципом функционирования республики является разделение властей на три ветви: законодательную, исполнительную и судебную. Но вместе с тем в другом акте съезда – постановлении от 20 июня 1990 г. «О механизме народовластия в
РСФСР»1, исходя из принципа полновлас тия советов, закреплялся принцип осуществления государственной власти в РСФСР
либо непосредственно народом, либо через представительные органы власти. Для упорядочения организации органов власти на
местах предстояло принять два закона: о Советах народных депутатов РСФСР и о местном самоуправлении, определяющих место советов в системе государст венной влас ти РСФСР, упорядочивающих взаимодействие советов и исполнительных комитетов,
а также между советами различных уровней2.
Опыт деятельности сессий местных советов XXI созыва, из-XXI созыва, из- созыва, избранных в марте – апреле 1990 гг., показал, что правовая неурегулированность взаимоотношений советов и исполкомов привела
к тому, что между ними возникли многочисленные конфликты по
поводу разделения полномочий и повсеместно получила распространение практика объединения постов председателей Советов
народных депутатов и их исполнительных комитетов, что порождало многочисленные конфликты между ними.
1
См.: Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета
РСФСР. 1990. № 2, ст. 22 ; № 4, ст. 52.
2
См.: Стенограмма заседаний I Съезда народных депутатов РСФСР // Сов.
Россия. 1990. 19 июня. С. 10.
147
В итоге складывающаяся кризисная ситуация в управлении
и подготовка к реализации российской экономической программы ускорила осознание факта, что сложившаяся система местной власти требует коренных изменений1. Особенностью развернувшейся осенью 1990 г. на страницах центральной периодической печати по этому вопросу дискуссии, посвященной выработке модели организации местных органов власти, стало то, что сам
принцип полновластия советов не подвергался сомнению, и поэтому было предложено в качестве стабилизирующей меры снова ввести двойное подчинение исполкомов, а также разрешить
совету самостоятельно определять вопросы своей компетенции,
а также компетенции исполкома.
Таким образом, Законами РСФСР от 10 октября 1990 г. № 228-I
«О взаимоотношениях Советов народных депутатов и их исполнительных органов в период проведения экономической реформы» и от 21 ноября 1990 г. № 343-I «О дополнительных полномочиях местных Советов народных депутатов в условиях перехода к рыночным отношениям» принцип двойного подчинения
был введен в систему управления в полном объеме2.
Можно заключить, что к осени 1990 г. одним из результатов
демократизации советов в республике стало формирование двух
вертикалей власти: представительной и через двойное подчинение – исполнительной. Если ранее конфликты возникали преимущественно между советами и исполкомами по поводу разделения полномочий, то теперь обозначилось противостояние двух
органов по вертикали – по линии исполнительной и законодательной ветвей власти. Кроме того, в этот же период представителями демократического движения стали выдвигаться идеи о необходимости приоритета принципа разделения властей над принципом полновластия советов, введения поста президента и выборов глав администраций на местах.
1
См., напр.: Власть Советам? : круг. стол // Нар. депутат. 1990. № 4.
С. 80–87 ; Слива А. Совет. Президиум. Исполком // Там же. 1990. № 11. С. 8–7 ;
Разделение властей: теория и практика // Там же. 1990. № 15. С. 7.
2
См.: Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета
РСФСР. 1990. № 19, ст. 197 ; № 26, ст. 322.
148
Поэтому следующий этап формирования местной власти был
связан с внедрением в политическую систему республики главы
администрации и организации исполнительной власти на основах единоначалия.
К вопросу о проявлениях пассивности в деятельности
комсомола в советском обществе 1980-х гг.
(на материалах организаций ВЛКСМ в Западной Сибири)
C. Е. Мишенин –
доцент кафедры новейшей отечественной истории
факультета истории и международных отношений
Кемеровского государст венного университета,
кандидат исторических наук
Кардинальный поворот в развитии общества происходит неодномоментно. Ему предшествует появление целого ряда процессов. От их состояния и зрелости зависит качество такого поворота, его глубина и результативность. В поворот первоначально входит не все общество, процесс начинается в умах немногих. Они
составляют своеобразный «интеллектуальный мотор» движения.
Постепенно вызревают движущие силы и их союзники.
А что собой представляют другие элементы общества? Им подчас не уделяется должное внимание со стороны исследователей.
А они создают важное условие движения – благоприятное, если
часть общества пассивна, неблагоприятное, если значительная
часть втягивается в контригру на стороне официальной власти.
В этом плане представляет интерес позиция советской молодежи, комсомольской организации на завершающем этапе развития страны. Этот период связан с осуществлением и развитием
реформы 1985 г., которая начала полосу неудачного реформирования советского строя, но объективно активизировала предпосылки для современной рыночной трансформации и обеспечила сравнительно мягкий переход от советского к постсоветскому
состоянию.
149
В этом контексте не многие авторы касались вопросов функционирования комсомольских организаций, в которых была представлена большая часть советской молодежи. В частности, в исследовании Ш. Базарова, П. О. Вознесенской, О. И. Тернового «Поколение застоя»1 авторы обрисовали феномен социальной
пассивности советской молодежи, вывели тенденции, приведшие
к этому: неисполнительность органов управления и недисциплинированность рядовых комсомольцев. Интересно и такое наблюдение: в 1970-х – первой половине 1980-х гг. сложилась такая модель ВЛКСМ, которая не принимала инициативы снизу, игнорировала мнения отдельных комсомольцев. Сгубило организацию,
по мнению авторов, то, что система сделала из комсомола «спасательную бригаду», направляя ее на устранение своих просчетов.
Эта же тема поднималась в работе М. М. Мухамеджанова «Комсомол: последние десять лет (1981–1991)»2.
Однако эту тему не следует считать разработанной. Требуется еще большая работа по ее детализации и «опредмечиванию»
на материалах разных регионов, отраслей и социальных групп
советской молодежи. Данная работа содержит только некоторые
наметки, основанные на материалах предприятий Западной Сибири. Они призваны стимулировать поиск ответа на вопрос, как и
почему перестала работать советская система.
В чем же проявлялась общественно-политическая пассивность
в конкретных организациях ВЛКСМ? Уже в начале 1980-х гг. в отчетных документах областных комсомольских организаций стала появляться информация о нерегулярной уплате членских взносов, выбытии комсомольцев из организаций без снятия с учета, об исключении из рядов ВЛКСМ. Официально стали проходить нотки о пассивности низовых комсомольских организаций3.
Во второй половине 1986 г. в Новокузнецком райкоме комсомола
уплата членских взносов стала задерживаться на месяцы4.
1
См.: Базаров А. Ш., Вознесенская Л. О., Терновой О. И. Поколение застоя.
Майкоп : Адыгейское кн. изд-во, 1992.
2
См.: URL: http://www.zpu-journal.ru/e-zpu/2008/6/Mukhamedzhanov_Komsomol/
3
См.: ГАКО. Ф. П-126. Оп. 82. Д. 4. Л. 47.
4
См.: ГАКО. Ф. П-126. Оп. 42. Д. 1. Л. 18.
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]