Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Свобода воли в договорных правоотношениях
.pdf
§ 2. Свобода договора и исполнение договорного обязательства
вый «учитель церкви» Фома Аквинский рассуждал по данному поводу:
«Частное лицо не может действенно приучить другого к добродетели,
поскольку оно может только увещевать, и если его рассуждения не принимаются, то оно никак не может принудить [этого другого быть добродетельным], в то время как закон – может… Но сила принуждения
по праву принадлежит либо всему обществу в целом, либо отдельным
представителям сообщества, чьими обязанностями является наложение взысканий»1. Как писал российский цивилист Г.Ф. Шершеневич, «[т] ак как активный субъект имеет право на действие пассивного
субъекта, а не на его личность или волю, то он не может вынуждать
исполнение при помощи собственных сил (выделено мной. – А.М.) или
при содействии правительственных органов. Он имеет только право
требовать от должника исполнения с угрозой взыскать со всего его
имущества ценность неосуществленного интереса. Поэтому нельзя
силой отнять у продавца проданную вещь, пока она не была передана,
т.е. пока покупщик не приобрел вещного права, нельзя силой заставить
выполнять установленные работы по договору личного найма»2. Равным образом принятие на себя обязательств, существенно ограничивающих гражданскую правоспособность (свободу воли), также является
недопустимым, так как «принцип свободы нисколько не предполагает
признания за индивидуумом свободы быть несвободным»3.
Описывая содержание обязательственного отношения, В.И. Си-
найский писал, что «должник не может быть принуждаем к исполнению
действия (выделено мной. – А.М.). Он может исполнить и не исполнить
своего действия, хотя неисполнение действия сопровождается для него
неприятными юридическими последствиями»4. Таким образом, если
на этапе исполнения должник меняет свое решение и теряет интерес
к обязательству, то у него всегда остается фактическая возможность,
основанная на гражданской правоспособности, в одностороннем порядке отказаться от исполнения своего обязательства, приняв на себя
соответствующие негативные последствия.
1
Аквинский Фома. Указ. соч. С. 8‒9.
2
Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1911; СПС «Гарант».
3
Милль Дж.С. О Свободе. Антология мировой либеральной мысли (I половины
ХХ века). М., 2000. С. 288–392. Доступно по адресу: http://ethicscenter.ru/biblio/mill_fr.htm.
4
Синайский В.И. Русское гражданское право. Вып. II. Обязательственное, семейное
и наследственное право. Киев, 1915. С. 4. Здесь же автор сделал оговорку, что данный
принцип имеет известные ограничения, установленные в интересах защиты прав кредитора, которые при этом устанавливаются «в самых тесных границах», и если такое
принуждение оказалось безрезультатным, «то никакое другое дальнейшее принуждение
не может иметь место».
71
Глава 2. Свобода воли при возникновении договорного правоотношения и ее ограничения
Очевидно при этом, что вопрос об исполнении или нарушении
договора должником зависит от экономической конъюнктуры: должник, как это будет показано далее, будет всегда соизмерять выгоды
от исполнения обязательства с выгодами от его нарушения. При этом
определяющее значение при принятии такого решения будет иметь тип
экономического строя, в рамках которого осуществляется товарообмен,
с учетом той роли, которую играют деньги в гражданском обороте.
Анализируя договорное право буржуазных стран в сравнении с советским гражданским правом, советские цивилисты, как это будет
показано далее, традиционно подчеркивали, что исполнение социалистического договора основано на принципе реального исполнения
обязательства. Отличие буржуазных правопорядков в отношении к реальному исполнению объяснялось особенностями экономического
уклада, в котором получение денежной прибыли (но не реальное получение товара) играет первостепенную роль. Так, А.А. Каравайкин
отмечал, что применительно к буржуазным правопорядкам «является
неправильным утверждение, что во всех случаях договор может быть
действительно исполнен… Уже здесь реальное исполнение подвергается колебаниям, отклонениям. Поэтому здесь договор лишь в основном
(выделено мной. – А.М.) базируется на реальном исполнении, развиваются суррогаты исполнения в направлении допустимости подмены
ими исполнения договора»1.
Отмечая роль, которую играют деньги в капиталистической экономике, А.А. Каравайкин метко подметил де-факто существование
«принципа «свободы» в исполнении договора (выделено мной. – А.М.)»2,
1
Каравайкин А.А. Исполнение договоров. М., 1934. С. 19.
2
Там же. С. 20. Позже данное свойство также отмечал А.В. Венедиктов в своей
известной работе «Договорная дисциплина в промышленности» (1935 г.): «Поскольку
для капиталистического оборота основной целью обеспечения исполнения договора
является его гарантия его участнику – капиталистическому предпринимателю соответствующей доли прибавочной стоимости, постольку основным последствием нарушения
обязательства должником и вместе с тем основным способом обеспечения исполнения
договора признается присуждение кредитору денежного эквивалента. Само собой разумеется, что и капиталистический предприниматель, заключая договор на снабжение его
предприятия сырьем, топливом и материалами, имеет в виду получение условленных
по договору средств производства. Поскольку, однако, весь процесс капиталистического производства и обращения главной и конечной целью имеет создание, присвоение
и реализацию прибавочной стоимости и поскольку присуждение участнику буржуазного договора денежного эквивалента позволяет иным путем достичь той же цели,
этот денежный эквивалент – в качестве суррогата реального исполнения – является
для капиталистического предпринимателя таким же приемлемым средством исполнения, как и исполнение договора «в натуре»». Венедиктов А.В. Договорная дисциплина
72
§ 2. Свобода договора и исполнение договорного обязательства
при котором должник имеет возможность выбрать между реальным
исполнением и суррогатом исполнения (нарушением договора и возмещением убытков). При этом А.А. Каравайкин делает важную оговорку,
что даже при такой свободе исполнения договора «это вовсе не означает, что для капитализма договор вообще теряет всякое значение»1,
поскольку достаточно часто значение имеет потребительная стоимость
товара (например, в случае со средствами производства), что позволяет
сделать вывод о том, что «процесс капиталистического производства
в известных пределах (выделено мной. – А.М.) требует и реального ис-
полнения договора»2.
Выводы А.А. Каравайкина, сделанные в 1934 г., представляются актуальными в условиях современного гражданского оборота, основанного
на принципах рыночной экономики. Как будет показано далее, принцип
реального исполнения, последовательно отстаиваемый советскими цивилистами, утратил свое значение, а суррогат исполнения в современных
реалиях вполне способен удовлетворить интересы кредитора.
Исследование свободы договора и исполнения договора в контексте гражданской правоспособности (реализация которой носит
волевой характер) позволяет не согласиться, в частности, с мнением, что «бессознательное «исполнение» должником обязанности…
близко к природным событиям» и что такому исполнению «нужно
придать юридическое значение»3. В отсутствие каких-либо эмпирических данных сложно поддержать или уверенно опровергнуть аргумент
С.В. Сарбаша об «экономической целесообразности» данного режима.
Отметим лишь, что теоретических примеров обратных ситуаций, когда
бессознательное «исполнение» причиняет ущерб должнику, можно
привести достаточно много. К примеру, должник (изготовитель), который регулярно поставляет товар многочисленным кредиторам, может
«бессознательно» поставить товар одному из них существенно раньше
положенного срока к радости последнего, что при этом нарушит его
внутренний график поставки и сделает невозможной своевременную
поставку другим кредиторам. В данной ситуации разрешить кредитору,
в промышленности // Избранные труды по гражданскому праву. Т. 1. М., 2004 (серия
«Классика российской цивилистики»). С. 402‒403.
1
Каравайкин А.А. Указ. соч. С. 21.
2
Там же. С. 22.
3
Сарбаш С.В. Исполнение договорного обязательства. М., 2005 // СПС «Консуль-
тантПлюс». Этот автор считает, что «обратный подход… противоречил бы экономической
целесообразности, ибо добросовестный кредитор обязан был бы вернуть то, на, что он
в ту же секунду имел бы право притязать». Там же.
73
Глава 2. Свобода воли при возникновении договорного правоотношения и ее ограничения
неожиданно получившему товар раньше времени, оставить его у себя
будет экономически неэффективно.
Соглашаясь в целом с мнением С.В. Сарбаша о том, что в любой
ситуации кредитор должен оставаться добросовестным лицом, полагаем следующее: знание о «бессознательности» исполнения обязательства должником несовместимо с такой добросовестностью: кредитор
может не знать всех обстоятельств, в которых находится должник,
и такое исполнение (пусть и обоснованное с точки зрения договора
между ними) причиняет вред должнику. Знание кредитора о потенциальном существовании «неизвестных неизвестных» (возможных
негативных последствий для должника) делает необоснованным вывод
о его добросовестности.
Выстраиваемая С.В. Сарбашем концепция «совпадения», согласно
которой правопорядок пренебрегает свободой воли должника, если
исполнение оказалось надлежащим, а кредитор – «добросовестным», защищает интересы кредитора и подразумевает принцип реального исполнения обязательства1 (заведомо прокредиторский принцип) как основной принцип договорного обязательства. De lege ferenda вывод об эффек-
тивности (разумности, справедливости) такой концепции в действующем правопорядке нуждается в дополнительных научных исследованиях.
В предлагаемой С.В. Сарбашем модели кредитор остается в выигрыше
от случайности, возникновение которой он не предполагал, ‒ от случайного исполнения обязательства должником. При таком правовом
режиме, зная о том, что правопорядок займет в таком случае сторону
кредитора, должник будет вынужден учесть риск такой случайности2
1
В отечественной правовой доктрине принципу реального исполнения обязательства
было уделено достаточно много внимания. Из специальных работ см., например: Вене-
диктов А.В. Договорная дисциплина в промышленности // Венедиктов А.В. Избранные
труды по гражданскому праву. Т. 1 (серия «Классика российской цивилистики»). М.,
2004; Каравайкин А.А. Исполнение договоров. М., 1934; Карапетов А.Г. Иск о присужде-
нии к исполнению обязательства в натуре. М., 2003; Новицкий И.Б. Реальное исполнение
обязательств // Труды научной сессии ВИЮН. 1‒6 июля 1946 г.; Гавзе Ф.И. Принцип
реального исполнения обязательств в советском праве и практика его применения //
Ученые записки Белорусского гос. ун-та им. В.И. Ленина. Вып. 25. 1955. В монографии,
посвященной реальному исполнению обязательства, Н.И. Краснов отметил необходимость проводить различие между надлежащим и реальным исполнением обязательства
и определил последнее как «требование о предоставлении должником кредитору обусловленного договором предмета обязательства». Краснов Н.И. Реальное исполнение
договорных обязательств между социалистическими организациями. М., 1959. С. 15.
2
Такое случайное (бессознательное) исполнение обязательства может стать следствием разных факторов, как то: недобросовестность работников должника, элементарная
ошибка или сбой технических средств и др.
74
§ 2. Свобода договора и исполнение договорного обязательства
и экономически возложить бремя ее последствий на своих кредиторов.
Ограничивая «удачливость» кредитора лишь требованиями его добросовестности, концепция «совпадения» С.В. Сарбаша ставит должника
в заведомо невыгодное положение и с процессуальной точки зрения:
например, можно представить, насколько окажется сложно доказать
для должника злонамеренный сговор между кредитором и работником
должника.
Осуществление субъективного гражданского права, как и исполнение обязанности, является реализацией гражданской правоспособности1, которая подразумевается как добровольный акт. Любые формы
недобровольного осуществления права или исполнения обязанности
являются нарушением свободы воли, что требует определенной легитимации (например, посредством должного судебного решения)2.
Отметим, что с практической точки зрения предлагаемое понимание
ситуации случайного (бессознательного) исполнения обязательства
должно подразумевать право должника оспорить такое исполнение,
разумеется, при возложении бремени доказывания факта бессознательности на самого должника.
1
Как писал С.Н. Братусь, «если субъективное право представляет обеспеченную
законом меру возможного поведения лица, то это значит, что отдельные конкретные
проявления правоспособности данного лица и составляют содержание его субъективного права. Те юридические действия, которые субъект как обладатель определенного
права может совершать лично или через своего представителя, сами входят в содержание субъективного права… Принадлежащее собственнику правомочие на распоряжение вещью входит в состав его права собственности как субъективного права:
осуществление этого правомочия (отчуждение вещи, сдача ее внаем, на хранение,
передача в залог и т.д.) является осуществлением субъективного права. Вместе с тем
возможность распорядиться вещью называют и проявлением правоспособности, ибо
в ее содержание входит и право на совершение сделок… Таким образом, правомочия,
которые действительно могут быть осуществлены лицом, ‒ это то, что называют про-
явлением правоспособности данного лица. Точнее, проявления правоспособности – это
осуществление субъективного права (курсив мой. – А.М.)». Братусь С.Н. О соотноше-
нии гражданской правоспособности и субъективных гражданских прав // Советское
государство и право. 1949. № 8.
2
Так, С.В. Сарбаш приводит в пример норму Проекта гражданского уложения,
в котором исполнение, полученное от недееспособного лица без участия представителя,
является надлежащим, и представитель не сможет оспорить такое исполнение от имени своего подопечного. См.: Сарбаш С.В. Указ. соч. Переложение риска случайного
надлежащего исполнения на должника в данном случае продиктовано традиционным
представлением о договоре, основанном на принципе реального исполнения. Современный правопорядок, как и наука права, ставит разумные вопросы о роли рассматриваемого принципа сегодня. В этой связи данная ситуация должна быть проанализирована
с точки зрения баланса интересов кредитора и должника и общего принципа равенства
участников гражданского оборота.
75
Глава 2. Свобода воли при возникновении договорного правоотношения и ее ограничения
Очевидно также, что спор об исполнении сделки недееспособным
лицом (пример С.В. Сарбаша) в значительной степени подпитывается
отсутствием в российском гражданском праве института, аналогичного германской распорядительной сделке. Если бы подобный институт существовал в российском правопорядке, то соответствующая
распорядительная сделка, безусловно, требовала бы наличия полной
дееспособности или наличия доброй воли лица1.
Возвращаясь к возможности фактического отказа от исполнения
обязательства, отметим, что договорному праву известны меры, направленные на превенцию или обеспечение фактической невозможности
такого одностороннего отказа. В этом смысле принудительное исполнение обязательства в натуре представляет собой прямое вмешатель-
ство в сферу личной свободы, поскольку его реализация не соответствует
добровольному характеру осуществления гражданско-правовой правоспособности. О принудительном исполнении обязательства как форме
насилия над свободной волей индивида писал К.П. Победоносцев: «Когда
добровольного исполнения не последовало, может быть исполнение
понудительное, вопреки доброй воле и свободному действию повинного
лица. Но не все действия, к которым обязалась повинная сторона, допускают эту замену добровольного исполнения понудительным в самой
сути исполнения (in re). Так, например, невозможно принудить человека
к передаче имущества, составляющего особенную вещь, в ее тождестве,
если он в последнюю минуту отказывается от передачи. Невозможно
принудить человека к выдаче обязательства или к заключению договора
(в так назыв. pacta de contrahendo), когда он в последнюю минуту от того
отказывается. Это значило бы насиловать его волю (выделено мной. – А.М.)
… Это не значит, однако, что за невозможностью исполнения в натуре, по уклонению стороны, ценность этого исполнения пропадает. Она
выражается в убытке от уклонения или в интересе исполнения (выделено
мной. – А.М.), возмещения коего подлежащая сторона может отыскивать
особо от лица, нарушившего свое обязательство»2.
1
В германском гражданском праве исполнение обязательственного договора путем передачи права собственности на вещь осуществляется посредством совершения
вещной сделки (договора). Наличие данного института делает возможным вывод, что
в германском праве воля соответствующего лица требуется не только для принятия
на себя обязательства, но и для исполнения взятого обязательства путем передачи права
собственности, что делает невозможной бессознательную передачу права собственности
на вещь в рамках исполнения договора. Подробнее см.: Суханов Е.А. О видах сделок
в германском и российском гражданском праве // Вестник гражданского права. 2006.
№ 2; СПС «КонсультантПлюс».
2
Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Т. I‒III. М., 2004; СПС «Гарант».
76
§ 2. Свобода договора и исполнение договорного обязательства
Примечательна в этой связи мысль исследователя А.Т. Кронмана
о различии между рабством и договором: договор предполагает, что
за должником всегда остается возможность отказаться от исполнения
обязательства1, «откупившись» возмещением убытков; рабство же лишает должника такой возможности. «С правовой точки зрения, ‒ считает он, ‒ для договора о рабстве не имеет значения ни продолжительность службы, ни характер оказываемых услуг; даже краткосрочный
договор, который требует предоставления обычных и неоспариваемых
услуг, является договором о рабстве… если он запрещает должнику
заменить исполнение договора денежными убытками»2.
Как представляется, возможность своим решением изменить характер своего обязательства («как свободное существо»3 должник может
нарушить свое обязательство и тем самым поменять его содержание4)
есть возможность избавиться от ранее принятого ограничения своей
независимости, а следовательно, является логичным продолжением
свободы воли (гражданской правоспособности), движением к возвраще-
нию в состояние покоя, статики, к которому стремится любой участ-
ник правоотношения. На этапе заключения договора такая свобода
воли выражается в негативной свободе вступления в договор (свободе
от принуждения, статической свободе), на этапе исполнения догово-
ра личная свобода проявляется в возможности конкретного лица уйти
1
С данной мыслью А.Т. Кронмана перекликается замечание французского исследователя Р. Саватье применительно к ст. 1780 Французского гражданского кодекса,
запрещающей бессрочный наем: «Публичный порядок не допускает действительности
бессрочных обязательств. Гражданский кодекс упоминает это правило в двух случаях.
Ст. 1780 запрещает обязательство лица о предоставлении своих услуг пожизненно, то,
что означало бы, по существу, рабство». Саватье Р. Теория обязательств. С. 203.
2
Kronman A.T. Paternalism and the Law of Contracts // The Yale Law Journal. Vol. 92.
Num. 5. April 1983. P. 778‒779.
3
Чичерин Б.Н. Указ. соч. С. 147. Известный теоретик права нарушение права называет
крайним проявлением свободы. См.там же. С. 148.
4
В отечественной цивилистической доктрине существует определенный спор о разделении обязательств на регулятивные и охранительные и о соотношении долга и ответственности. По поводу обзора мнений и критики см., например: Попондопуло В.Ф.
Динамика обязательственного правоотношения и гражданско-правовая ответственность.
Владивосток, 1985. С. 27‒41. Как указывает автор, «предпочтительнее все же говорить
об изменении прежнего обязательства в своем содержании при наступившей вследствие
нарушения невозможности его исполнения в натуре, а не о прекращении и замене его
(нарушенного регулятивного обязательства) новым правоохранительным обязательством, направленным на уплату денежной суммы» (С. 29). Этот автор далее указывает:
«Обязательство после нарушения – это не новое, но и не тождественное регулятивному
обязательство, а преобразованное в своем содержании, осложненное новым содержанием (требованием о применении санкций) самое регулятивное обязательство» (С. 36)
77
Глава 2. Свобода воли при возникновении договорного правоотношения и ее ограничения
от исполнения конкретного договорного обязательства в натуре или
изменить своим действием содержание правоотношения (динамическая
свобода). Отталкиваясь от ранее приведенного мнения М.М. Агаркова о противопоставлении статического и динамического понимания
правоспособности1, полагаем, что есть основания охарактеризовать
свободу воли при исполнении договора как динамическую категорию2,
поскольку реализация такой свободы недоступна каждому участнику
оборота: для возникновения возможности исполнить обязательство
необходимо, чтобы определенное правоотношение возникло между конк-
ретными лицами. Теоретическая ценность такого понимания категории
свободы воли на этапах возникновения и исполнения обязательства, как
представляется, заключается в возможности рассмотреть оба явления
в комплексе, в рамках единого понятия свободы воли, проявления которой мы наблюдаем в разных обстоятельствах в гражданском обороте3.
Представляется также, что можно говорить о естественном стрем-
лении к состоянию статики (выходу из состояния динамики), поскольку цель в договорном отношении для любой стороны заключается
не в том, чтобы исполнить договор, а в том, чтобы получить встречное предоставление, ожидаемое от контрагента. Соответственно если
встречное удовлетворение уже перестало представлять интерес для лица,
то дальнейшее пребывание в договорном отношении становится обре-
1
Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву // Избранные
труды по гражданскому праву. В 2 т. Т. 1. М., 2002. С. 284‒285.
2
О динамическом понимании правоспособности М.М. Агарков писал как о спо-
собности «каждого данного лица в каждый определенный момент… иметь определенные
конкретные права (выделено мной. – А.М.) и обязанности в зависимости от его взаимоот-
ношений с другими лицами». Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому
праву. С.285.
3
Так, В.А. Белов увидел теоретическую ценность понятия динамической правоспособности в «последовательном объяснении явления принадлежности лицам конкретных субъективных прав и юридических обязанностей, а также природы их возможностей в отношении этих конкретных прав и обязанностей». Как полагает этот автор,
«[т] рактуя правоспособность исключительно как абстрактно выраженную возможность
правообладания, возможности иметь «право вообще» и нести «обязанности вообще»
ни того, ни другого объяснить нельзя, ибо не создается пресловутого «мостика» между
«возможностью иметь права вообще» и «конкретным субъективным правом». А без него
субъективное право повиснет в воздухе, ибо привязать его к субъекту возможностью
иметь «права вообще» (а значит, в т.ч. и данное конкретное право) не получится. Не получится этого, в свою очередь, потому, что возможности, относящиеся до конкретных
субъективных прав, могут быть охарактеризованы только в связи с содержанием этих
последних, чего не достигается при описании возможностей иметь права вообще».
Белов В.А. Концепция «динамической правоспособности»: попытка нового прочтения //
Кодекс-info. 2003. № 3‒4; СПС «Гарант».
78
§ 2. Свобода договора и исполнение договорного обязательства
менительным, и такое лицо будет стремиться выйти из него. С экономической точки зрения здесь возникает вопрос о «цене» такого выхода
(юридических последствиях неправомерного отказа от исполнения
обязательства), основываясь на которой лицо принимает свое решение.
Данное обстоятельство позволяет И.А. Покровскому сделать вывод
о том, что выбор меры защиты нарушенного права (убытки или присуждение к исполнению в натуре) – это «вопрос не существа обязательства
(выделено мной. – А.М.), а практической целесообразности»1.
Таким образом, оба проявления свободы воли на этапе до и после заключения договора имеют общие черты. И статическая, и динамическая
формы реализации свободы воли отражают стремление лица к естественному состоянию свободы, статики: статическая форма реализации
свободы воли предваряет добровольное ограничение естественного
состояния свободы; динамическая форма реализации свободы воли
стремится вернуть лицо в естественное состояние свободы, избавив его
от ограничения в виде договорного обязательства. При этом в различных обстоятельствах правопорядок считает допустимым пожертвовать
такой динамической свободой индивида ради общественных интересов или интересов кредитора по договору (к примеру, если кредитору предоставляется возможность принудить должника к исполнению
обязательства в натуре). Примеры такого ограничения личной свободы
ради интересов кредиторов или третьих лиц являются проявлением
ограничения свободы воли в договорном правоотношении.
Ограничение свободы воли может подразумевать ограничение возможностей как для статической, так и для динамической формы реализации свободы воли: к примеру, институт публичного договора2 (ст. 426
ГК РФ), как устанавливающий обязанность заключения договора,
так и предписывающий определенные договорные условия, является ограничением возможностей статической реализации; ограничение возможностей для выхода из договорного отношения, например,
1
Покровский И.А. Указ. соч. С. 240.
2
См.: Канторович Я.А. Основные идеи гражданского права. М., 2009 С. 120‒121;
Новицкий И.Б. Обязательство заключить договор // Новицкий И.Б. Избранные труды.
В 2 т. Т. 1. М., 2006. С. 149‒166. Вокруг правовой природы публичного договора в советском гражданском праве в доктрине развернулась дискуссия. Так, М.М. Агарков на примере договора железнодорожной перевозки утверждал, что в отношениях, при которых
воля одной из сторон не имеет значения для определения элементов договора, договора
не существует. Агарков М.М. Юридическая природа железнодорожной перевозки //
Вестник гражданского права. 2008. № 4; СПС «КонсультантПлюс». С ученым в данном
вопросе не соглашался И.Б. Новицкий. См.: Новицкий И.Б. Обязательство заключить
договор. С. 159‒166.
79
Глава 2. Свобода воли при возникновении договорного правоотношения и ее ограничения
за счет предоставления кредитору возможности применять различные
меры защиты, выполняющие функции превенции нарушения договора
(принуждение к реальному исполнению договора, штрафная неустойка, изъятие полученной должником прибыли от неисполнения
в виде упущенной выгоды и др.), является ограничением возможностей
для динамической реализации свободы воли.
Таким образом, свобода воли в договорном правоотношении
имеет две формы реализации: статическую, подразумевающую свободу при вступлении в договорное отношение (свобода договора),
и динамическую ‒ свободу при выходе из договорного отношения.
Такое понимание дает основание определить свободу воли в договорном правоотношении как возможность добровольно ограничить свою
личную свободу и со временем избавиться от принятого ограничения.
Такому пониманию свободы воли препятствует восприятие исполнения обязательства как «святой долг» при соблюдении принципа pacta
sunt servanda. Стоит отметить, что следование принципу «святости»
исполнения обязательства не всегда отвечает современным реалиям
гражданского оборота: неисполнение договора часто имеет рациональную основу и даже может преследовать цель защиты кредиторов должника. К примеру, имея реальную возможность исполнить
свое обязательство перед одним кредитором, должник понимает,
что соответствующее исполнение поставит под вопрос исполнение
обязательств перед другими кредиторами, требования которых еще
не «созрели» (к примеру, в случае затруднительного финансового положения и недостатка денежных средств). В этой связи перед
должником встает выбор: исполнить ему обязательство перед одним
кредитором и тем самым обречь остальных кредиторов на убытки,
а себя ‒ на ухудшение отношений с этими кредиторами, а то и вовсе
на потерю бизнеса после процедуры банкротства или не исполнить
свое «созревшее» обязательство, пожертвовав интересами лишь одного кредитора1. Очевидно что в такой ситуации обладатель «созревшего» права требования будет вести себя максимально оппортунистично2
1
Интересно отметить, что данные аргументы принимались во внимание государственными арбитрами в СССР при разрешении хозяйственных споров. Так, И.Б. Новицкий привел практические примеры, когда, руководствуясь принципом целесообразности, арбитражи ограничивали применение присуждения к исполнению в натуре. См.:
Новицкий И.Б. Реальное исполнение обязательств // Труды научной сессии ВИЮН.
1‒6 июля 1946 г. С. 161‒165.
2
Следующее определение оппортунизма в поведении дает О. Уильямсон: «…под
оппортунизмом я имею в виду преследование личных интересов с использованием
хитрости. Это также включает, но далеко не ограничивается, более грубое поведение,
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]