Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Свобода воли в договорных правоотношениях
.pdf
§ 3. Принцип реального исполнения обязательства в российском гражданском праве
говорилось: «Хозяйственная жизнь СССР определяется и направляется
государственным народнохозяйственным планом в интересах увеличения общественного богатства, неуклонного подъема материального
и культурного уровня трудящихся, укрепления независимости СССР
и усиления его обороноспособности»)1.
Очевидно, что плановые начала экономики кардинальным образом
изменили институт гражданско-правового договора. Так, Р.О. Халфина
выделила следующие функции и черты договора в советском праве:
1) договор является средством конкретизации планового задания;
договор не может противоречить плану; 2) стороны договора остаются
самостоятельными и независимыми в вопросах согласования условий
договора; 3) договор оказывает влияние на планирование; 4) договор
призван способствовать улучшению организации производства; 5) договор играет ключевую роль в борьбе за качество продукции2.
Из всех черт советского договора, выделенных Р.О. Халфиной, остановимся на первой, характеризующей соотношение плана и договора.
Являясь по сути заданием для предприятия о заключении соответствующего договора и устанавливая основные условия такого договора, административный план, имеющий публично-правовую природу, порождал,
как отмечали советские авторы, гражданско-правовые отношения3.
В таких условиях, как справедливо отметил В.П. Мозолин, «не могло быть какой-либо речи о применении идей полной или частичной
«свободы» договора, рожденных и органически связанных с частным
предпринимательством»4. В этой связи справедливым будет вопрос
о том, не утратил ли советский договор характер гражданско-правового
института с фактическим устранением свободы договора. В свете ранее
высказанных замечаний об экономической сути договорных отношений, а также отталкиваясь от добровольности как конститутивного при-
знака таких отношений, можно сделать вывод, что для отрицательного
ответа на данный вопрос есть серьезные основания. Свобода договора
1
Историю развития договорного регулирования в советский период см., например:
Мозолин В.П., Фарнсворт Е.А. Договорное право в США и СССР. История и общие
концепции. М., 1988. С. 213‒214.
2
Халфина Р.О. Значение и сущность договора в советском социалистическом граж-
данском праве. М., 1954. С. 19‒22.
3
Соотношению плана и договора было уделено значительное внимание в граж-
данско-правовой доктрине советского периода. См., например: Халфина Р.О. Значение
и сущность договора в советском социалистическом гражданском праве. М., 1954.
С. 121–175; Быков А.Г. План и хозяйственный договор. М., 1975; Гавзе Ф.И. Социалис-
тический гражданско-правовой договор. М.,1972. С. 24‒41.
4
Мозолин В.П., Фарнсворт Е.А. Указ. соч. С. 213‒214.
161
Глава 3. Свобода воли при исполнении договорного обязательства и ее ограничения
как частноправовое проявление конституционного принципа свободы
предпринимательства (ст. 34 Конституции РФ) составляет ядро договорного отношения, назначение которого заключается в обогащении
лиц. Если лишить лиц добровольности вступления в договорные отношения, а основные условия договора (например, цены в поставке)
установить публичным решением, то говорить о гражданско-правовом
характере договора не приходится. Причина этого даже не в плановом
характере экономического строя: основная причина – это отсутствие
независимых участников гражданского оборота (отсутствие лиц с частной
формой собственности) в огосударствленной экономике. В такой ситуа-
ции товарообмен, очевидно, приобретает характер административного
распределения, но никак не гражданско-правового обмена, основанного
на добровольности вступления в правоотношение, которое в свою
очередь основано на независимости и самостоятельности субъектов
гражданского оборота1. На взаимосвязанность частной формы собственности и свободы договорного обмена справедливо указал Е.Б. Пашуканис: «Собственность в юридическом смысле появилась не потому, что людям пришло в голову наделить друг друга этим правовым
качеством, но потому, что они могли обменивать товары, только надев
личину собственника. «Безграничная власть над вещью» есть лишь
отражение безграничной циркуляции товаров»2. Неудивительно в этой
связи то «гипертрофированное»3 отношение, которое советское договорное право проявило к вопросу о реальном исполнении договора, –
данный принцип был поставлен во главу угла4. Как считал, например,
1
Как указывала Р.О. Халфина, «одним их принципов социалистического гражданс-
кого права в отношении деятельности юридических лиц является принцип специальной
правоспособности (курсив мой. ‒ А.М.)». Она писала: «План направляет инициативу пред-
приятия. План определяет содержание воли социалистической организации, указывает
те непосредственные цели, на достижение которых эта воля должна быть направлена.
Поэтому плановое задание, независимо от степени детализации, предполагает свободу
волеизъявления юридических лиц в договоре, создает условия для наиболее полной
возможности осуществления этой свободы». Халфина Р.О. Значение и сущность дого-
вора в советском социалистическом гражданском праве. С. 79‒81. Сегодня мы можем
сказать, что вывод о свободе воли предприятий при административно-плановой системе
является спорным: недостаточно иметь отдельную правоспособность, важно также быть
независимым, т.е. владеть имуществом на основе частной собственности.
2
Пашуканис Е.Б. Указ. соч. С. 75.
3
Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч.
4
В свое время А.В. Венедиктов писал: «Советское хозяйственное право переносит
центр тяжести на реальное исполнение договора, ибо лишь оно приводит к тому выполнению плана, которое представляет собой не только основную, но и единственную
цель договора в обобществленном секторе». Венедиктов А.В. Договорная дисциплина
в промышленности // Венедиктов А.В. Избранные труды по гражданскому праву. Т. 1.
162
§ 3. Принцип реального исполнения обязательства в российском гражданском праве
советский исследователь Б.С. Антимонов, «[о] тветственность, состоящая в возмещении убытков, в уплате неустойки, не способна возместить той реальной потери, которую несет отдельная организация и все
народное хозяйство в целом от непоставки продукции или товаров,
от неоказания услуг… Ответственность за неисполнение договора – это
не замена исполнения, не его суррогат, а юридическое последствие неисполнения (выделено мной. – А.М.)»1. В свою очередь И.Б. Новицкий
подчеркивал: «Цель договора в советском праве сводится к тому, чтобы
обеспечить выполнение того планового задания, на основе которого
заключен договор. Поэтому стороны и не вольны своим соглашением
отменить обязательность реального исполнения и предусмотреть его
замену денежным эквивалентом»2. При этом важно определить природу
данного принципа и его научное обоснование, а не принимать принцип
реального исполнения как догму.
Ранее было приведено мнение французского исследователя И.-М. Литье, полагавшего, что принцип реального исполнения в современной
науке понимается достаточно догматично. В советской цивилистической доктрине принцип реального исполнения обязательств некоторыми исследователями также рассматривался с критической точки
зрения.
Так, М.М. Агарков в своей известной работе «Обязательство по советскому гражданскому праву» (1940 г.) вслед за А.В. Венедиктовым
признавал принцип реального исполнения обязательств между совет-скими учреждениями. Как и И.А. Покровский, М.М. Агарков
предлагал установить начало реального исполнения как основное
правило и допустить возмещение убытков лишь «в случае невозможности исполнения, за которую должник отвечает»3. Важно при этом
отметить, что исключение из данного правила ученый считал возможным установить для исполнения обязательств гражданами. «В случае
неисполнения такого обязательства, ‒ писал он, ‒ кредитору в инте-
ресах обеспечения личной свободы должника надо предоставить лишь
М., 2004. С. 402‒403; см. также: Тархов В.А. Ответственность по советскому гражданскому
праву. Саратов, 1973. С. 165; Садиков О.Н. Принцип реального исполнения обязательств
в советском гражданском праве // Роль советского гражданского права в ускорении
социально-экономического развития социалистического общества: Межвузовский
сборник научных трудов. Свердловск, 1987. С. 50‒60.
1
Антимонов Б.С. Основания договорной ответственности социалистических орга-
низаций. С. 15.
2
Новицкий И.Б. Реальное исполнение обязательств. С. 155.
3
Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву // Агарков М.М.
Избранные труды по гражданскому праву. В 2 т. Т. 1. М., 2002. С. 240.
163
Глава 3. Свобода воли при исполнении договорного обязательства и ее ограничения
право требовать возмещения убытков (выделено мной. – А.М.)»1. Ос-
тается отметить сходство рассуждений М.М. Агаркова и английского
судьи Э. Кука, приводимых ранее: и в континентальной традиции,
и в системе общего права принцип реального исполнения понимался ис-
следователями как ограничение личной свободы должника, отступление
от абсолютной свободы воли при исполнении договора.
Сравнивая отношение буржуазного и советского права к реальному
исполнению обязательств, М.М. Агарков отмечал различные функции,
которые выполняют деньги в рыночной и плановой экономике («мерило стоимости» и «средство социалистического учета»). Это в свою
очередь определяет различные цели в обязательстве: в рыночной экономике, по мнению М.М. Агаркова, «часто кредитору даже удобнее
и быстрее (выделено мной. – А.М.) получить деньги с должника и ку-
пить нужное ему на рынке, чем добиваться судебным порядком исполнения в натуре»2. В плановой же экономике суррогатное исполнение
(возмещение убытков) не может «заменить собой реальное исполнение
плана»3. При этом ученый предостерегал от фетишизации принципа
реального исполнения и призывал относиться к нему диалектически,
поскольку могут возникать ситуации, когда денежное возмещение
убытков при нарушении договора будет соответствовать интересам
административного плана4.
В своей монографии, посвященной принципу реального исполнения обязательства в советском гражданском праве, Н.И. Краснов
высказал мысль о том, что данный принцип необходимо исследовать
в контексте общественно-экономической формации, но не выводить
из самого обязательственного отношения5 (как это делал, например,
1
Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. С. 240. С М.М. Агар-
ковым не соглашался И.Б. Новицкий, писавший: «Граждане вступают между собой в договорные отношения для удовлетворения своих конкретных материальных и культурных
потребностей, и, следовательно, непосредственное, реальное исполнение обязательства
есть гарантия удовлетворения потребностей граждан… Замена исполнения обязательства
уплатой определенной денежной суммы не всегда обеспечивает кредитору удовлетворение его потребности». Новицкий И.Б. Реальное исполнение обязательств. С. 155.
2
Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. С. 242. Советский
цивилист, таким образом, признал экономическую эффективность взыскания убытков,
о которой исследователи права с точки зрения экономики станут писать тридцатью
годами позже.
3
Там же. С. 243.
4
Там же. С. 242‒244.
5
Схожую мысль в приведенной ранее цитате высказывал И.А. Покровский: принятие какой-либо меры защиты нарушенного договорного права – вопрос факта,
но не сущности самого обязательства.
164
§ 3. Принцип реального исполнения обязательства в российском гражданском праве
И.Б. Новицкий). Как указывал Н.И. Краснов, «объяснение назначения требования реального исполнения в общей структуре требований
по обязательству надо искать не в самом обязательстве и его свойствах
(выделено мной. – А.М.), а в экономических условиях и экономических законах развития общества…»1. При этом он считал ошибочным
мнение о том, что требование реального исполнения обязательства
является требованием буржуазного права. Отталкиваясь от учения
К. Маркса, Н.И. Краснов обращал внимание на то, что потребительная
стоимость не является целью в капиталистическом строе, а процесс
производства – лишь необходимое звено для получения прибыли2,
которая и есть главная цель участника оборота. Данное обстоятельство позволило Н.И. Краснову сделать вывод о том, что «вопрос о реальности исполнения обязательств не может иметь для капиталиста
принципиального значения»3. Реальное исполнение при этом остается
лишь «одним из средств обеспечения прибыли участникам капиталистического оборота»4.
Как и И.-М. Литье, Н.И. Краснов не отрицал возможность предъявления требований реального исполнения со стороны кредитора
в рыночной экономике. Другое дело, что вопрос о предъявлении соответствующих требований должен решаться исходя из выгоды, которая
может быть доступна участнику оборота при получении товара в натуре, нежели при возмещении убытков, что делает реальное исполнение
лишь «одной из форм исполнения»5. «С точки зрения экономических
требований, ‒ писал Н.И. Краснов, ‒ капиталист должен иметь свободу
в выборе средств для достижения цели с помощью обязательств (выделено
мной. – А.М.), юридически же установлено, что стороны вольны в любой момент договориться о формах исполнения обязательств. Закон
предоставляет сторонам в обязательстве самим решать вопросах о формах исполнения в зависимости от их интересов, которые достигаются
сторонами в данном конкретном обязательстве. А интересы эти лежат
вне самого обязательства. Они определяются общим характером всей капиталистической экономики и экономическим положением отдельного
1
Краснов Н.И. Указ. соч. С. 33.
2
В своей более ранней работе об исполнении договоров А.А. Каравайкин писал:
«Капиталиста непосредственно не интересует получение потребительной стоимости;
капиталисту важно лишь урвать свою часть из общей массы прибыли». Каравайкин А.А.
Исполнение договоров. М., 1934. С. 20.
3
Краснов Н.И. Указ. соч. С. 35.
4
Там же.
5
Там же. С. 36.
165
Глава 3. Свобода воли при исполнении договорного обязательства и ее ограничения
капиталиста в каждый данный момент. Неправильно поэтому определять
необходимость реального исполнения всякого обязательства, основываясь
на абстрактно-юридической природе обязательственного правоотношения
(выделено мной. – А.М.)…»1.
Объясняя отношение советского гражданского права к реальному исполнению обязательства, Н.И. Краснов отметил особенности
экономического строя плановой экономики, который определяет
заинтересованность социалистических организаций в выполнении
планового задания, в реальном обмене своей овеществленной деятельности. Данные экономические реалии (в противопоставлении
«абстрактно юридической природе обязательства») определяют то, что
советское гражданское законодательство основывается на принципе
реального исполнения2.
Следуя логике Н.И. Краснова, можно отметить, что истинной причиной такого отношения к реальному исполнению договора является
измененная суть самого договора: в советской системе договор носил характер лишь средства административного распределения благ
при отсутствии какой-либо самостоятельности субъектов оборота.
Как указывал В.Н. Можейко, «[c]видетельством плановой сущности
хозяйственного договора является также и необходимость неуклонного выполнения договорных обязательств, наиболее полное и последовательное осуществление в институте хозяйственного договора
принципа реального исполнения»3. Как при исполнении приказа нельзя избавиться от обязанности иначе, как реально его исполнив, так
и при заключении «советского» договора у лица не оставалось никакой
иной возможности, кроме как выполнить договор и административный план.
Наконец, в советской цивилистической доктрине было также высказано мнение о том, что принцип реального исполнения обязательств как
таковой отсутствует в обязательственном праве. По мнению В.С. Тол-
стого, данный вывод основан на том, что фактически за кредитором
остается возможность выбрать, принуждать ли должника к исполнению
договора после совершенного им нарушения или требовать выплаты
денежной компенсации. Кроме того, закон, как указывал В.С. Толстой, предусматривает многочисленные обстоятельства, когда исполнение может быть заменено денежным возмещением. Все это позволяет
1
Краснов Н.И. Указ. соч. С. 36‒37.
2
Там же. С. 42.
3
Можейко В.Н. Хозяйственный договор в СССР. М., 1954. С. 114.
166
§ 3. Принцип реального исполнения обязательства в российском гражданском праве
сделать вывод о том, что «реальное исполнение как принцип в нашем
гражданском праве отсутствует»1.
Приведенные мнения М.М. Агаркова, Н.И. Краснова, В.С. Толстого демонстрируют сугубо декларативный характер принципа2 реального
исполнения обязательств в советском гражданском праве, и можно согласиться с И.А. Покровским в том, что вопрос о выборе меры защиты,
стимулирующей должника к исполнению обязательства, – «вопрос
не существа обязательства, а практической целесообразности»3. Последовательно отстаивая плановое начало договорного товарообмена,
как было показано ранее, советские цивилисты защищали принцип
реального исполнения и противопоставляли его свободе исполнения
договора в западном праве. Между тем более пристальное рассмотрение данного вопроса с сугубо юридической точки зрения, анализ
содержания этого принципа приводят к выводу, что требование реального исполнения (даже в советском праве) реально не имеет под собой никакого иного основания, кроме возможности для кредитора
требовать реального исполнения должником обязательства после его
нарушения. Как справедливо отметил В.С. Толстой, воспользоваться
такой возможностью или нет – остается на усмотрение самого кредитора, а следовательно, с сугубо правовой точки зрения4 советская
1
Толстой В.С. Исполнение обязательств. М., 1973. С. 52.
2
Можно согласиться с мнением А.Г. Карапетова в том, что принцип реального ис-
полнения на самом деле означает «возможность понуждения должника к исполнению»
кредитором. См.: Карапетов А.Г. Соотношение принципа реального исполнения и мер
гражданско-правовой ответственности // Актуальные проблемы гражданского права:
Сборник статей. Вып. 6. М., 2003. С. 312. Однако такое понимание лишает реальное исполнение значения принципа договорного права, поскольку следование ему не является
безусловным и основополагающим началом. Справедлив вывод Е.А. Зверевой в данном
вопросе. «На наш взгляд, ‒ пишет она, ‒ речь, применительно к реальному исполнению,
может идти лишь о частном случае обязательственных правоотношений, об одном из возможных прав кредитора, а не об общем принципе (выделено мной. – А.М.)». Зверева Е.А.
Ответственность предпринимателя за нарушение договорных обязательств: Дис. … канд.
юрид. наук. М., 1997. С. 67. Данный вывод соответствует классическому пониманию
правовых принципов как «руководящих положений» права, имеющих «общеобязательное
значение (выделено мной. – А.М.)». Грибанов В.П. Принципы осуществления гражданских
прав // Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2001. С. 223. См.
также: Карапетов А.Г. Присуждение к исполнению обязательства в натуре: Автореф. …
дис. канд. юрид. наук. М., 2002 (http://www.law.edu.ru/book/book.asp?bookID=111623).
По поводу ослабления данного принципа см. также: Гражданское право: Учебник. В 2 т. /
Алексеева О.Г., Аминов Е.Р., Бандо М.В. и др.; под ред. Б.М. Гонгало. М.: Статут, 2016;
СПС «КонсультантПлюс».
3
Покровский И.А. Указ. соч. С. 240.
4
По сути В.С. Толстой развивает мысль Н.И. Краснова, когда отмечает, что принцип
реального исполнения, описываемый в правовой доктрине, основан на особенностях
167
Глава 3. Свобода воли при исполнении договорного обязательства и ее ограничения
модель исполнения обязательства не имела принципиальных отличий
от западной в вопросе реального исполнения1.
Декларативный характер принципа реального исполнения становится наглядным при рассмотрении советскими авторами проблемы
эффективного нарушения договора. Ситуация с эффективным нарушением договора, приведенная американскими исследователями права
с точки зрения экономики, была рассмотрена советским цивилистом
С.Н. Братусем с чисто юридических позиций. Так, он считал, что «[е] сли
речь идет о гражданско-правовой ответственности, то невыгодные последствия для должника, несомненно, возникают в том случае, когда возмещаемые им убытки или уплаченная неустойка превышают те выгоды,
которые создаются для него вследствие неисполнения обязанности.
Но возможна и ситуация обратного порядка – эти убытки и неустойка
оказываются по своим размерам ниже той выгоды (выделено мной. –
А.М.), которую приобретает должник, освобожденный от исполнения
первоначального обязательства в натуре»2. При этом С.Н. Братусь отметил сугубо компенсаторный3 характер гражданско-правовой ответственности, которая стремится восстановить положение стороны, потер-
социалистического производства, экономических отношений. Однако «это совсем не означает, что закономерности материальных отношений можно приписывать отношениям
надстроечным». Далее он писал: «Наличие совершенно различных толкований в науке
и отсутствие причин для последовательного проведения принципа реального исполнения
в законодательстве вынуждает сделать вывод, что такого принципа в нашем гражданском
праве не существует. Исполнение в натуре представляет собой лишь один из аспектов
надлежащего исполнения». Толстой В.С. Исполнение обязательств. М., 1973. С. 55‒57.
1
В данном вопросе необходимо согласиться с точкой зрения А.Г. Карапетова, который пишет: «…поэтому следует считать, что сформулированное выше определение
сущности принципа реального исполнения, которое выражается в общей возможности
прямого или косвенного принуждения должника к исполнению обязательства, в равной
степени применимо как для советского права, так и для права других стран романо-германской правовой семьи, и представляет собой в целом одну из отличительных особенностей романо-германского права». Карапетов А.Г. Иск о присуждении к исполнению
обязательства в натуре. М., 2003; СПС «КонсультантПлюс».
2
Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976. С. 91.
3
В отличие от советской доктрины американская договорная теория различает в компенсаторной функции ответственности два различных принципа: 1) принцип издержек
(при нарушении договора возмещаются реально понесенные издержки) и 2) принцип
«безразличия» (при нарушении договора возмещается также упущенная выгода или
происходит присуждение к исполнению в натуре, что ставит кредитора в положение,
в котором он находился бы при должном исполнении договора, а потому уравнивает
для кредитора должное исполнение и применение мер защиты, делает его «безразличным» к нарушению договора). Eisenberg M.A. Actual and Virtual Specific Performance, the
Theory of Efficient Breach and the Indifference Principle in Contract Law // California Law
Review. Vol. 93. No. 4 (Jul., 2005). Р. 975‒1050.
168
§ 3. Принцип реального исполнения обязательства в российском гражданском праве
певшей от нарушения договора. Вопрос о том, каково будет при этом
положение должника (выгодно ли будет такое сознательное нарушение
договора или нет), для гражданского права – «вопрос факта»1. В этой
связи С.Н. Братусь становился на позиции классического советского
подхода, защищающего принцип реального исполнения договорных
обязательств, имеющего первостепенное значение в плановой экономике. Анализируя «ненормальное» явление (эффективное нарушение договора), С.Н. Братусь видел причины его в «слабо[м] использовании[и]
механизма юридической ответственности – принуждения через соответствующий государственный аппарат (прежде всего через арбитраж)
к исполнению в натуре обязательств»2.
Рассмотренная С.Н. Братусем ситуация эффективного нарушения договора также позволяет сделать вывод о том, что понимание
возмещения убытков как средства, направленного на «приведение
реального поведения в соответствие с моделью правоотношения»3,
является не совсем корректным: в некоторых ситуациях возмещение
причитающихся убытков может быть более желательным действием
для должника, нежели реальное исполнение обязательства. Таким
образом, этот автор не раскрыл содержание и не подтвердил самостоятельность принципа реального исполнения в праве, а лишь указал
на желательность (с точки зрения социалистического хозяйства) принуждения к реальному исполнению.
В советской цивилистике при этом высказывались идеи о необходимости установления отдельных санкций, обеспечивающих натуральное
исполнение нарушенного обязательства (в виде, например, специальных
неустоек)4. Например, И.Б. Новицкий писал по этому поводу: «De lege
1
Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976. С. 91. Далее
этот автор пишет: «…нередко гораздо труднее добиться выполнения обязательства
в натуре, добиться реального исполнения, чем получить удовлетворение от должника
путем принуждения его к исполнению дополнительных обязанностей, обеспечивающих
главное обязательство. Оказывается, что легче выплатить неустойки, ущерб от которых
в свою очередь уравновешивается неустойками, полученными от других неисправных
контрагентов. Поэтому нередко хозяйственные организации, главным образом поставщики, уклоняются от своевременного и надлежащего исполнения своих обязанностей
по поставке товаров и взамен этого охотно выплачивают взыскиваемую с них за это
неустойку. Следовательно, хотя неустойка и возмещение убытков рассматриваются как
дополнительные обременения, цель которых – стимулировать исполнение основной
обязанности, они не обеспечивают реального исполнения договора». Там же. С. 92.
2
Там же. С. 93.
3
Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М., 1974. С. 322–323.
4
К примеру, как считал В. Степанов, недостаток санкций в советском договорном
праве приводит к тому, что «для должника довольно просто подсчитать, какие обяза-
169
Глава 3. Свобода воли при исполнении договорного обязательства и ее ограничения
ferenda право назначения штрафов было бы целесообразно предоставить госрабитражу, так как эта линия арбитражной практики вполне
соответствует условиям социалистического хозяйства: арбитр должен
в тех границах, в каких это для него возможно, содействовать реальности
планов наших хозорганов, добиваться их выполнения и перевыполнения, способствовать надлежащей организации исполнения договоров»1.
В условиях современного гражданского оборота такие предложения представляются неуместными, поскольку субъекты договорного отношения
являются самостоятельными и независимыми друг от друга участниками
оборота, а потому должны самостоятельно защищать свои интересы.
Однако эти предложения, устанавливающие по сути наказание2 за нарушение плановых заданий (в виде многократной неустойки в пользу
кредитора), наглядно демонстрируют отношение советской цивилистики
к плановым началам советского договорного права. В этой связи остается
отметить, что советская модель договора представляет собой уникальный
опыт значительного ограничения свободы воли в договорных отношениях.
В данной главе был проведен анализ проявлений свободы воли
при исполнении договорного обязательства и ее ограничений с точки
зрения развития таких гражданско-правовых понятий, как понятия мер
защиты, гражданско-правовой ответственности, возмещения убытков,
соотношения договорной и деликтной ответственности.
тельства выгодн[ее] исполнять, чем не исполнять». В качестве мер по стимулированию
к реальному исполнению обязательств В. Степанов предлагал предоставить кредитору
«право многократного (по истечении установленных сроков) взыскания санкций, пока
не последует исполнение». См.: Степанов В. Реальное исполнение обязательств //
Советская юстиция. 1971. № 6. С. 29. Таким образом, советские исследователи, не используя методы экономического анализа права, приходили к аналогичному выводу
о неэффективности (непрактичности) таких мер защиты, как принуждение к реальному
исполнению. Вполне понятно при этом, что иных предложений, кроме как усилить
ответственность и стимулировать реальное исполнение, они предложить не могли.
Подобные предложения выдвигал и В.Ф. Попондопуло, предлагая установить собственные санкции для требований об исполнении нарушенного обязательства в натуре.
Он при этом аргументировал свою позицию тем, что не все нарушения договорных
обязательств влекут причинение убытков, а от реального исполнения нарушенного
обязательства должник может уклоняться. См.: Попондопуло В.Ф. Указ. соч. С. 77‒79.
Такое предложение ставит под вопрос частноправовую природу ответственности за нарушение договорного обязательства и, по сути, предлагает установить наказание за сам
факт нарушения договора (т.е. за нарушение планового задания).
1
Новицкий И.Б. Реальное исполнение обязательств. С. 159.
2
В советской доктрине также отмечаются случаи из судебной практики, когда
установление права на односторонний отказ в договоре признавалось недействительным, поскольку оно противоречило плановым началам договора. См.: Заменгоф З.М.
Изменение и расторжение хозяйственных договоров. М., 1967. С. 119.
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]