Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Свобода воли в договорных правоотношениях
.pdf
§ 1. Понятие свободы договора
с точки зрения права»1. Таким образом, положительное право признает способность индивида самостоятельно выносить решение
о принимаемых на себя рисках, а следовательно ‒ претерпевать все
возможные негативные последствия, связанные с таким решением2.
Можно также отметить, что закрепление за индивидом такой свободы
и самостоятельности является в то же время признанием государством собственной неспособности принять эффективное решение
за данного индивида, «провести экономический расчет или оценку»3
в данном вопросе.
1
Schaefer H.-B., Ott C. The Economic Analysis of Civil Law. Springer-Verlag. Berlin;
Heidelberg, 2000. P. 296.
2
Как справедливо отмечал Б.Н. Чичерин, «[д]ля обязательной силы договоров вовсе
не требуется, чтобы люди находились в равных материальных условиях; нужно только,
чтобы, при каких бы то ни было жизненных условиях, они сами могли взвесить свои
обстоятельства и принять то или другое решение». Чичерин Б.Н. Философия права. М.,
1900. С. 141.
3
Уэрта де Сото Х. Социализм, экономический расчет и предпринимательская
функция. М., 2008. С. 198. Как известно, проблемам теоретической и практической
несостоятельности модели плановой экономики было уделено значительное внимание
в экономической литературе, видное место в которой занимают труды австрийской школы. Фундаментальный аргумент данной школы (и прежде всего Людвига фон Мизеса)
против социалистической плановой системы заключается в том, что централизованное
регулирование экономического обмена невозможно, поскольку центральному аппарату
недоступна вся необходимая информация для принятия решения. Так, Х. Уэрта де
Сото приводит следующую мысль австрийского экономиста Карла Менгера, к которой восходят выводы Л. Мизеса: «Правительству в принципе не могут быть известны
интересы всех граждан… Вне зависимости от того, насколько тщательно спроектированы институты и насколько благими являются их намерения, они не могут устроить
всех. Только сам человек знает все о своих интересах и способах их осуществления… Даже
самый лояльный государственный служащий – это лишь слепое орудие машины, которая решает все задачи стереотипно, посредством постановлений и инструкций. Он
не способен соответствовать ни требованиям современного прогресса, ни разнообразию практической жизни. Поэтому невозможно подходить ко всем экономическим
занятиям одним и тем же стереотипным образом, следуя одному и тому же правилу
и не обращая никакого внимания на индивидуальные интересы» (Там же. С. 194‒195.
Примеч. 25). См. также: Карапетов А.Г. Экономические основания принципа свободы
договора // Вестник гражданского права. 2012. № 3. С. 126‒132. В юридической литературе такому подходу соответствует понимание формализма в договорном праве как
проявления «ограниченности возможности судей». В свою очередь укрепление веры
в способность судов принимать справедливые решения в договорных спорах приводит
к тому, что «суды перестают применять нормы механически и формально, а начинают
рассматривать каждый спор индивидуально». См.: Posner E. The Decline of Formality of
Contract Law // The Fall and Rise of Freedom of Contract / Еd. by F.H. Buckley. Durham
and London, 1999. P. 71. На тенденцию возрождения формализма в гражданском праве
указывал, к примеру, французский исследователь Е. Годэмэ. Примеры такого возрождения этот автор видел, в частности, в процедуре регистрации права собственности
61
Глава 2. Свобода воли при возникновении договорного правоотношения и ее ограничения
Относительно понимания свободы договора в современной гражданско-правовой литературе установился некоторый консенсус1. Отчасти это можно объяснить тем, что данное понятие нашло свое определение в законе (ст. 421 ГК РФ), который включает в этот институт два
основных элемента: свободу от принуждения к заключению договора
и свободу определять содержание договора2. Такой подход отражает
традиционное понимание свободы договора, имеющей «положительную» и «отрицательную» стороны3.
Вместе с тем в доктрине гражданского права можно встретить различные мнения относительно содержания «положительной» стороны:
многие исследователи представляют свободу определять условия будущего договора отдельно от свободы выбирать договорную модель4;
некоторые авторы идут значительно дальше, выделяя свободу выбора
контрагента, свободу выбора формы договора, свободу выбора места
и времени заключения, свободу установления срока действия договора
5
и т.п.
Представляется, что аргументы, использованные в дискуссиях относительно содержательных элементов понятия свободы договора, не отличаются принципиально от ранее высказанного мнения И.А. Покровского: независимо от степени детализации, с которой различные
на недвижимое имущество. При этом расширение такой «торжественности» является,
по мнению Е. Годэмэ, опасным явлением. См.: Годэмэ Е. Общая теория обязательств /
Пер. И.Б. Новицкого. М., 1948. С. 37‒38.
1
Кузнецова О.А. Нормы-принципы российского гражданского права. М., 2006. С. 156.
2
В этой связи не представляется возможным разделить мнение о том, что из элемен-
тов свободы договора «наиболее значима свобода определения условий договора». См.:
Казанцев М.Ф. Договорное регулирование. Цивилистическая концепция. Екатеринбург,
2005. С. 315. Такое понимание значения элементов свободы договора скорее характерно
для договорной практики, построенной на началах плановой экономики, при которой
за сторонами остается минимальная возможность для согласования условий договора
(что позволило советским цивилистам сделать вывод о том, что даже при административном плане свобода договора все же существует). В условиях свободной рыночной
экономики возможность самостоятельно принимать решение о вступлении в договорное
правоотношение имеет не меньшее значение.
3
Покровский И.А. Указ. соч. С. 248‒249.
4
См., например: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая:
Общие положения. М., 2009. С. 153‒154; Гражданское право. В 4 т. Т. 3: Обязательственное право / Под ред. Е.А. Суханова. М., 2007. С. 175‒177 (автор главы – Е.А. Суханов);
Танага А.Н. Принцип свободы договора в гражданском праве России: Автореф. дис. …
канд. юрид. наук. Саратов, 2001. С. 35.
5
Обзор мнений по данному вопросу см., например: Кратенко М.В. Злоупотребление
свободой договора: частноправовые и публично-правовые аспекты. М., 2010. С. 11‒14;
Груздев В.В. Возникновение договорного обязательства по российскому гражданскому
праву. М., 2010. С. 33‒36.
62
§ 1. Понятие свободы договора
авторы могут подойти к анализу содержания понятия свободы договора, все предлагаемые элементы можно отнести к одной из сторон –
«отрицательной» (процессуальная независимость лица при принятии
решения) или «положительной» (самостоятельность при определении
параметров будущего договорного правоотношения). По этой причине
дискуссии о составе «положительной» стороны свободы договора едва
ли можно считать имеющими принципиальную важность.
В доктрине гражданского права полемика разгорелась вокруг вопроса о правовой природе свободы договора. Очевидно, что свобода
договора представляет собой юридически защищенную возможность
вступления в договорное правоотношение, реализуемую частным лицом по своему усмотрению. В этой связи встает вопрос о квалификации
правовой природы такой возможности: является она субъективным
правом1 или проявлением гражданской правоспособности? В отечественной доктрине традиционным считается подход, согласно которому «правоспособность есть некоторая «бланкетная» возможность»2,
в то время как субъективное право «всегда имеет определенное (курсив
мой. – А.М.) содержание»3. Очевидно, что свобода договора представляет собой некую возможность (потенциал) для вступления в договор-
ное правоотношение в отсутствие какой-либо конкретики будущего
правоотношения. В этой связи разделить мнение о существовании
некоего субъективного права (безусловно, имеющего конкретное содержание) на свободное заключение договора невозможно4 ‒ свобода
договора является проявлением именно гражданской правоспособности.
Таким образом, большинство исследователей сходятся в понимании
свободы договора как некой возможности сторон добровольно войти
в правоотношение и зафиксировать его будущие параметры. Такая
возможность является доступной для всех участников гражданского
оборота и предполагает, что «в любой момент лицо может оказаться
субъектом любого гражданского [договорного] правоотношения»5.
1
Мнение о существовании субъективного «права свободного заключения договоров»
было высказано, в частности, Ю.Л. Ершовым. См.: Ершов Ю.Л. Принцип свободы договора и его реализация в гражданском праве Российской Федерации: Автореф. дис. …
канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2001. С. 15.
2
Флейшиц Е.А. Соотношение правоспособности и субъективных прав // Вестник
гражданского права. 2009. № 2. С. 211.
3
Там же.
4
Стоит согласиться с доводами М.В. Кратенко по данному вопросу. См.: Кратен-
ко М.В. Указ. соч. С. 7‒8.
5
Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву // Избранные
труды по гражданскому праву. В 2 т. Т. 1. М., 2002. С. 284.
63
Глава 2. Свобода воли при возникновении договорного правоотношения и ее ограничения
Данное обстоятельство дает возможность охарактеризовать свободу
договора как статическую категорию (по аналогии со статичным пониманием правоспособности, о котором писал М.М. Агарков). При
этом следует отметить, что вступление в договорное правоотношение,
как представляется большинству авторов, исчерпывает указанную
возможность1: стороны лишь определяют параметры будущего правоотношения, закрепляя договорную модель в статике, при этом на этапе
исполнения договора о свободе договора речь уже не идет2.
Вместе с тем в российской доктрине было высказано мнение о том,
что принцип свободы договора распространяется также и на этап су-
ществования договорного обязательства (а не только на этап его формирования): разделяющие это мнение авторы к категории свободы
договора относят возможность «в любое время своим соглашением
изменить или расторгнуть договор»3. Едва ли такая точка зрения диссонирует с общепризнанным представлением о свободе договора как
статическом понятии, просто за сторонами признается возможность
по согласованию изменить параметры договора и таким образом изменить статическую модель договора.
Свобода воли на этапе формирования договорного отношения
(при заключении договора) реализуется ее носителями в рамках процесса по достижению согласия и определению договорной модели,
в рамках которой они намереваются взаимодействовать в будущем.
Такое понимание предполагает, что реализация свободы договора
возможна лишь как консенсуальный процесс, т.е. как процесс согла-
1
Очень метко охарактеризовал данное свойство Л.С. Таль, описывая проявления
частной автономии: «В форме частной автономии она [частная воля в правовой жизни]
по общему правилу создает конкретные правоотношения между лицами, участвующими
в их установлении, и исчерпывается в этом конститутивном эффекте (выделено мной. –
А.М.)». Таль Л.С. Трудовой договор: цивилистическое исследование. М., 2006 (серия
«Классика российской цивилистики»). С. 434.
2
Как пишет С.В. Сарбаш, «[э]тот общий для договорного права принцип [свободы
договора] едва ли может быть признан принципом исполнения обязательства, поскольку стороны свободны в установлении условий обязательства (в рамках императивных
норм), но в вопросе исполнения обязательства степень свободы значительно меньше.
Можно даже сказать, что здесь практически не остается свободы для усмотрения, ибо
обязательства должны исполняться надлежащим образом, и односторонняя реализация
свободного усмотрения в действиях по исполнению не может выступать характерной
чертой последних». Сарбаш С.В. Исполнение договорного обязательства. М., 2005; СПС
«КонсультантПлюс».
3
См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой
(постатейный) / Под ред. О.Н. Садикова. М., 2003. С. 800; Казанцев М.Ф. Концепция
гражданско-правового договорного регулирования: Автореф. дис. … докт. юрид. наук.
Екатеринбург, 2008. С. 11.
64
§ 2. Свобода договора и исполнение договорного обязательства
сования воль при оформлении договорного правоотношения. Бесспорно при этом, что свобода воли находит свое проявление также
и на этапе реализации прав и обязанностей, исполнения договора1.
В этой связи представляется важным рассмотреть свободу договора
как проявление свободы воли в сравнении с исполнением договора,
которое по общему правилу должно быть добровольным2 и которое
также является проявлением свободы воли (гражданско-правовой
правоспособности)3.
§ 2. Свобода договора иисполнение
договорного обязательства
Как свобода договора является проявлением правоспособности
при вступлении в договорное отношение, так и исполнение договора
является проявлением свободы воли на этапе исполнения обязательства.
Добровольность как черта правоспособности получает свою защиту
не только на этапе приобретения прав и обязанностей, но и на этапе
их реализации: правопорядок не допускает пусть даже добровольного
согласия стать рабом, равно как и добровольное ограничение право-
1
В этом контексте метко охарактеризовал юридическое содержание диспозитивности
О.А. Красавчиков: «Таким содержанием является основанная на законе юридическая
свобода (возможность) приобретения, реализации и распоряжения субъективными
правами (обязанностями) по своему усмотрению. Отмеченная свобода имеет две стороны – правосубъектную и субъективно-правовую. Первая находит свое проявление
непосредственно в стадии формирования конкретных гражданско-правовых отношений
(выбор контрагента, рода и вида правовой связи с ним, определение объекта правоотношения и т.д.)… Что касается субъективно-правового аспекта диспозитивности, то он
находит свое выражение на последующих этапах динамики гражданского правоотношения, когда речь идет об осуществлении (реализации, распоряжении и т.д.) наличных
субъективных прав (обязанностей)». Красавчиков О.А. Диспозитивность в гражданско-
правовом регулировании. С. 65.
2
Прямое принуждение к исполнению обязательства не должно становиться самоуправством и может осуществляться только в соответствии с законом и опорой на государственное принуждение.
3
В доктрине российского гражданского права вопрос о правовой природе исполнения договорного обязательства остается спорным (см., например: Сарбаш С.В. Указ. соч.).
В рамках данного исследования представляется возможным оттолкнуться от мнения
С.Н. Братуся об осуществлении права как проявлении правоспособности и рассмотреть
исполнение договорного обязательства как проявление именно правоспособности (или
в более широкой теоретической формулировке – свободы воли). См.: Братусь С.Н.
О соотношении гражданской правоспособности и субъективных гражданских прав //
Советское государство и право. 1949. № 8.
65
Глава 2. Свобода воли при возникновении договорного правоотношения и ее ограничения
способности (для граждан) также является недопустимым1. Соответственно возможность выхода из договорного отношения и неправомерного отказа от договора также является проявлением правоспособ-
ности2, поскольку за лицом признается юридическая возможность
претерпевать негативные последствия своего неправомерного отказа
1
Как было показано, одним из аргументов против добровольного рабства является
то, что лицо, добровольно соглашаясь на рабство, раз и навсегда лишает себя возмож-
ности в будущем выйти из этого состояния, что является недопустимым с точки зрения
гражданской правоспособности. На эту проблему наталкивается, например, институт
отрицательных обязательств в гражданском праве, действительность которых ставится
под сомнение в связи с указанными принципами. Более подробно институт отрицательных обязательств в соотношении с основополагающими принципами запрета отказа
от права и запрета ограничения правоспособности был рассмотрен нами в другой работе.
См.: Манджиев А.Д. Обязательства с отрицательным содержанием // Законодательство.
2010. № 5. С. 10‒19.
2
Очевидно, что способность быть субъектом ответственности за неправомерные
действия (деликтоспособность) является проявлением общей гражданской правоспособности. Обзор мнений о соотношении деликтоспособности и правосубъектности
см., например: Витрук Н.В. Общая теория правового положения личности. М., 2008;
СПС «КонсультантПлюс». Как указывают авторы учебника по гражданскому праву
юридического факультета МГУ, «[в] содержание правоспособности, безусловно, входит
и упомянутая в п. 1 ст. 17 ГК способность нести обязанности (исполнить обязательство,
возместить причиненный вред и т.п.) (выделено мной. – А.М.)». Российское гражданское
право: Учебник. В 2 т. Т. 1. М., 2010. С. 136 (авторы главы – С.М. Корнеев, А.Е. Шерстобитов). Содержание правоспособности В.А. Белов описывает следующим образом:
«…для того, чтобы их [обязанности] нести, необходимо иметь возможность на себя их
возложить (принять), приняв – нужно иметь способности их исполнить либо прекратить
иным способом, а также распорядиться ими; наконец, лицо, нарушившее обязанность,
должно обладать способностью нести ответственность за такое нарушение. Способности… защищать (отвечать за нарушения) субъективные права (обязанности) и составляют
содержание правоспособности». Белов В.А. Гражданское право. Общая часть. Т. II: Лица,
блага, факты. М., 2001. С. 54. Данная связь наиболее очевидна у юридических лиц. Как
указывает А.П. Сергеев, «[д]еликтоспособность, т.е. способность отвечать за причиненный вред, является неотъемлемым элементом правоспособности юридических лиц независимо от того, носит ли последняя общий или специальный характер». Комментарий
к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть вторая: Учебно-практический
комментарий (постатейный) / Е.Н. Абрамова, Н.Н. Аверченко, К.М. Арсланов и др.;
под ред. А.П. Сергеева. М., 2010; СПС «КонсультантПлюс». Некоторые исследователи
указывают, что, например, субсидиарная ответственность является «дополнительным
элементом правоспособности (элемент восполнения правоспособности) субъекта».
Гражданское право: Учебник. В 3 т. Т. 1 / Под общ. ред. С.А. Степанова. М.: Проспект;
Екатеринбург: Ин-т частного права, 2010; СПС «Гарант». Особенным образом воспринимается данный вопрос в административном праве. Как считает С.Е. Чаннов, административная правоспособность предполагает «способность иметь соответствующий комплекс
прав, обязанностей и нести ответственность за их реализацию (выделено мной. – А.М.)».
Липатов Э.Г., Филатова А.В., Чаннов С.Е. Административная ответственность: Учебнопрактическое пособие / Под ред. С.Е. Чаннова. М., 2010; СПС «КонсультантПлюс».
66
§ 2. Свобода договора и исполнение договорного обязательства
от договора (способность нести соответствующие обязанности ‒ например, обязанность по возмещению ущерба). При этом способность
субъекта гражданского правоотношения нести ответственность за совершенные правонарушения является также проявлением гражданской
правосубъектности. По вопросу о соотношении понятий гражданской
правоспособности и правосубъектности существует определенная
полемика1. Здесь представляется возможным согласиться с мнением
С.Н. Братуся2 и В.Ф. Яковлева3 о том, что понятия правоспособности
и правосубъектности являются тождественными.
Что касается вопроса о соотношении правоспособности и гражданско-правовой ответственности, то представляется возможным
согласиться с мнением В.А. Тархова, который полагал, что «субъек-
том ответственности может быть любое правоспособное лицо (выделено мной. – А.М.)… По советскому гражданскому праву все граждане
без исключения являются правоспособными, т.е. способными иметь
гражданские права и обязанности (ст. 9 ГК РСФСР), а следовательно,
и нести ответственность (выделено мной. – А.М.)»4. В своем исследовании В.А. Тархов не соглашается с тем, что совершить правонарушение
могут только дееспособные лица, поскольку «вина вообще и вина
ответственного лица в особенности является лишь одним из условий ответственности, не всегда обязательным» и поскольку законный
представитель недееспособного не приобретает в отношении представляемого обязанность нести ответственность самостоятельно5. Таким
образом, способность нести ответственность вследствие совершения
нарушения договора (неправомерного выхода из договорного отношения) является проявлением правоспособности.
Очевидно, что выход из договорного правоотношения может произойти как на основе соглашения, так и (в определенных обстоятельствах) по решению лишь одной стороны. В той мере, в какой такая
возможность для выхода фактически ограничена (например, в зависимости от того, какую роль в договорном праве играют механизмы
1
Российское гражданское право. Учебник. В 2 т. Т. 1. М., 2010. С. 118. Сноска 1
(автор главы – В.С. Ем).
2
Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. М., 1950. С. 6.
3
Яковлев В.Ф. Указ. соч. С. 102.
4
Тархов В.А. Ответственность по советскому гражданскому праву. Саратов, 1973.
С. 43.
5
Там же. С. 43‒44. Иными словами, сторона договора, имеющая ограниченную
дееспособность и представленная своим законным представителем, вполне может
быть субъектом договорной ответственности. При этом сам законный представитель
не становится субъектом договорного отношения, не становится и стороной договора.
67
Глава 2. Свобода воли при возникновении договорного правоотношения и ее ограничения
превенции нарушения обязательства, предоставлена ли кредитору
такая мера защиты, как иск о присуждении к исполнению обязательства в натуре1), также проявляются пределы свободы воли в договорных
правоотношениях.
Данные рассуждения позволяют рассматривать свободу воли как
включающую возможность закрепления статики договорного отноше-
ния (свобода вступления в договор) и возможность исполнить и прекратить договорное отношение (реализация свободы воли в динамике)
по своему усмотрению. В обоих случаях мы имеем дело с независимым
решением индивида относительно своего участия в договорном правоотношении как на этапе вступления в правоотношение (при закреплении статики), так и на этапе исполнения договора или отказа от его
исполнения (в динамике договорного отношения).
В цивилистической доктрине односторонний («неконсенсуальный») выход из договорного отношения традиционно рассматривается в контексте субъективного права на односторонний отказ как
«специального правового статуса управомоченной стороны договора»,
который дополняет «механизм ее основных прав по договору правоохранительными возможностями юридического характера»2. Между тем
очевидно, что фактическая возможность отказаться от исполнения до-
говора у лица есть всегда независимо от того, предоставляет закон или
соглашение соответствующее субъективное гражданское право либо
нет. Возможность принятия и юридические последствия такого решения при этом основаны на правоспособности лица как его способности
быть субъектом ответственности за свои неправомерные действия.
Рассмотрение одностороннего отказа от исполнения обязательства
исключительно в контексте гражданской правоспособности, но не субъ-
ективного гражданского права представляет интерес для цивилистической доктрины. Проявлением личной свободы в гражданском праве
1
Как будет показано далее, такой иск не был доступен, например, кредитору в рамках
классической договорной модели в общем праве.
2
Егорова М.А. Односторонний отказ от исполнения гражданско-правового договора.
М., 2010. С. 215. Этот автор видит в возможности одностороннего отказа от исполнения
договора «восстановление справедливости и равенства на базе основных принципов
гражданского права» (там же. С. 216). Примерно такой же вывод сделала Е.В. Оболонкова: по ее мнению, наделение возможностью одностороннего отказа от договора должно
служить «защитой интересов добросовестного участника обязательства при его наиболее
существенных нарушениях другой стороной; стремлением предотвратить экономические
потери, которые могут возникнуть у одной из сторон обязательства в случае дальнейшего
сохранения обязательственных отношений». Оболонкова Е.В. Односторонний отказ
от исполнения обязательства. М., 2010. С. 2.
68
§ 2. Свобода договора и исполнение договорного обязательства
является правоспособность гражданина как абстрактная возможность
приобретать права и нести обязанности1. До заключения договора,
без обязательств и лишь при наличии гражданско-правовой правоспособности гражданин пребывает в состоянии естественной личной свобо-
ды2, сознательное ограничение которой происходит лишь по причине
стремления к личному обогащению. Это в свою очередь предполагает,
что договорное отношение является неестественным, временным состо-
янием лица, и как только экономическая цель – личное обогащение
будет достигнута, договорное правоотношение незамедлительно прекращается и лицо снова возвращается в первоначальное состояние3.
Советский цивилист И.Б. Новицкий писал по этому поводу: «Подобно
тому, как субъективное право и содержащееся в этом праве господство
1
См.: Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. М., 1950; Флейшиц Е.А. Соотно-
шение правоспособности и субъективных прав // Вестник гражданского права. 2009.
№ 2; Веберс Я.Р. Правосубъектность граждан в советском гражданском и семейном
праве. Рига, 1976; Красавчиков О.А. Гражданская правосубъектность как правовая фор-
ма // Красавчиков О.А. Категории науки гражданского права. Избранные труды. В 2 т.
Т. 2. М., 2005 (серия «Классика российской цивилистики»); Малеин Н.С. Гражданский
закон и права личности в СССР. М., 1981; Он же. О понятии, ограничении и защите
правосубъектности граждан // Теоретические вопросы гражданского права. М., 1980.
2
Очень метко состояние лица в рамках заключенного договора охарактеризовал немецкий классик Ф.К. Савиньи: «В каждом обязательстве мы видим два лица, состоящих
в отношении неравенства. С одной стороны, личная свобода выступает из своих естественных пределов в смысле господства над чужою личностью. С другой ‒ естественная
свобода представляется ограниченною в смысле подчинения или принуждения (выделено
мной. – А.М.)». Савиньи Ф.К. Обязательственное право. СПб., 2004. С. 48.
3
В цивилистической доктрине традиционно подчеркивается временный характер
любого обязательства. Так, например, В. Голевинский указывал: «Обязательство имеет
еще ту особенность, что отношение, какое оно образует между верителем и должником,
есть всегда временное, заключенное только на известное время. Из самого существа обязательства следует, что оно не есть окончательная цель, к которой стремятся стороны,
а только средство, ведущее к этой цели. Для верителя окончательную цель обязатель-
ства составляет не действие должника, а та ценность, которую должник переводит
на него своим действием, та польза, которую он получает от действия должника (курсив
мой. – А.М.). Потому веритель имеет несомненный интерес в ограничении существования обязательного отношения известным лишь временем, ибо только исполнение
обязательства доставляет ему полную ожидаемую выгоду, исполнение же прекращает
обязательство. Равным образом должник не может желать бесконечного продолжения
лежащих на нем обязательств, ибо всякое обязательство в известной степени стесняет
свободу действий должника, и, ограничивая его имущественное достояние, составляет
для него препятствие к заключению новых обязательств на выгодных для него условиях». Голевинский В. О происхождении и делении обязательств. Варшава, 1872. С. 5‒6.
К примеру, Французский гражданский кодекс (ст. 1780) запрещает бессрочный наем.
См.: Саватье Р. Теория обязательств. Юридический и экономический очерк / Пер.
Р.О. Халфиной. М., 1972. С. 203.
69
Глава 2. Свобода воли при возникновении договорного правоотношения и ее ограничения
его воли не является самоцелью, а признается за лицом для того, чтобы оно могло добиться удовлетворения какого-то своего интереса, так
не является самоцелью и обязанность возложения на кого-то (выделено
мной. – А.М.). Обязанность служит средством к тому, чтобы добиться
от обязанного лица такого поведения, которое привело бы к результату,
желательному для правопорядка и благоприятному для управомоченного лица… Отсюда ясно, что от обязанного лица государство ждет
такого поведения, которое привело бы к достижению поставленной
цели, а не к денежной компенсации того урона, который получается
от недостижения цели»1.
Указанные два состояния лица условно можно назвать состояни-
ем покоя – статики (когда у лица имеется только правоспособность,
но отсутствуют какие-либо права или обязанности2) и состоянием
движения – динамики (когда лицо становится участником конкретного
договорного правоотношения)3.
Как было сказано ранее, «ключевыми» чертами гражданско-право-
вой правоспособности являются добровольность, самостоятельность
и независимость при принятии решения об участии в гражданском
правоотношении. В этой связи закон имеет целью защитить свободу
воли как при принятии решения (на стадии ex ante), так и при его реа-
лизации в рамках существующего правоотношения (на стадии ex post).
Добровольность как черта личной свободы и правоспособности должна присутствовать как на стадии заключения договора, так и при его
исполнении. По этой причине публичный интерес по общему правилу
не допускает принуждения к заключению договора, самоуправства
или неправомерного принуждения к исполнению обязательства (даже
при наличии действительного обязательства исполнить договор непра-
вомерное принуждение к такому исполнению недопустимо). Средневеко-
1
Новицкий И.Б. Реальное исполнение обязательств // Труды научной сессии ВИЮН.
1‒6 июля 1946 г. С. 145.
2
Безусловно, на практике трудно представить индивидов, не имеющих никаких
обязательств в конкретный момент времени, однако для целей теоретического исследования такой пример представляется корректным.
3
В данном случае можно даже провести параллель со статикой и динамикой имущественных отношений в гражданском праве (отношениями принадлежности – вещными правами и отношениями по обмену благами – договорными отношениями). См.,
например: Гражданское право: Учебник. В 4 т. Т. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М., 2007.
С. 1 (автор главы — Е.А. Суханов). Если статические имущественные отношения могут
сопровождать лицо в течение всей жизни, то динамические отношения по обмену благами преследуют конкретную цель. Это придает динамическим отношениям временный
характер, который обусловлен достижением такой цели, которую в общетеоретическом
смысле можно охарактеризовать как цель обогатиться.
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]