Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Постановления Европейского Суда по правам человека, использованные в постановлениях и обзорах Верховного Суда Российской Федерации (2010–2015 гг.). Уч
.pdf
Статья 6 Конвенции
81
Европейский Суд отметил, что «использование в качестве доказательства заявлений, полученных на этапе дознания и судебного расследования, само по себе не противоречит...» положениям подп. (d) п. 3
ст. 6 Конвенции «при условии соблюдения прав защиты. В качестве
общего правила данные положения требуют предоставления подсудимому надлежащей возможности допросить лицо, свидетельствующее
против него, в момент дачи показаний или позднее...»
«Однако права защиты ограничены в объеме, несовместимом
с требованиями ст. 6 Конвенции, в случае если обвинение основывается исключительно или в решающей степени на приобщенных
к делу показаниях свидетеля, которого обвиняемый не имел возможности допросить в ходе расследования или во время судебного
разбирательства...»
Европейский Суд указал, что «в случае если невозможность допроса свидетелей вызвана фактом их отсутствия в заседании, власти
обязаны принять надлежащие меры для обеспечения присутствия
таких свидетелей...»
(Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за 3 квартал 2010 года, утв. постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 8 декабря 2010 г.)
В постановлении от 4 марта 2010 г. по делу «Мохов против России»
(Mokhov v. Russia) (жалоба № 28245/04) Европейский Суд констатировал
нарушение п. 1 и 2 ст. 6 Конвенции в связи с несправедливостью процесса по рассмотрению гражданского дела заявителя и несоблюдением
принципа презумпции невиновности при рассмотрении уголовного
дела в отношении А.В. Мохова.
Обстоятельства дела. В отношении заявителя было возбуждено
уголовное дело по обвинениям в злоупотреблении должностными полномочиями, получении взятки, подделке документов. Впоследствии
заявителю также предъявлено обвинение в убийстве при отягчающих
обстоятельствах с целью ограбления.
«...В ходе предварительного расследования убийства с целью ограбления местная государственная телевизионная компания «КТРК»
выпустила в эфир программу «На грани», содержавшую интервью
с гражданином Т., следователем прокуратуры... который проинформировал общественность о том, что заявитель совершил ряд преступлений».
Позиция Европейского Суда. «...Если в судебном решении или
заявлении государственного должностного лица в отношении лица,
обвиненного в совершении уголовного преступления, содержится
мнение о том, что последнее является виновным, до того как его вина
82
I. Практика ЕСПЧ в сфере уголовно-правовых отношений
была доказана в соответствии с законом, это является нарушением
принципа презумпции невиновности. Наличие любой аргументации,
намекающей на то, что суд или должностное лицо считает обвиняемого виновным, даже в отсутствие любого формального постановления, является достаточным основанием для этого. Необходимо провести фундаментальное разграничение между заявлением о том, что
кто-либо лишь подозревается в совершении преступления, и ясным
заявлением, в отсутствие вступившего в законную силу обвинительного приговора, о том, что указанное преступление было совершено
данным лицом».
Суд установил, что «до начала судебного разбирательства по делу
заявителя по обвинениям в убийстве с целью ограбления государственный телевизионный канал дважды транслировал в эфире заявление
следователя прокуратуры».
Применительно к данному делу Европейский Суд признал, что
«заявление со стороны государственного должностного лица представляло собой заявление о виновности заявителя и привело к предвзятой
оценке фактов компетентным судебным органом».
Суд пришел к выводу о том, что «заявления следователя, судя по
всему, привели к созданию у общественности мнения, что заявитель
является убийцей, до того, как его виновность была установлена законным порядком. Соответственно... имело место нарушение принципа
презумпции невиновности в отношении заявителя».
Что касается жалобы заявителя на нарушение принципа равноправия сторон при рассмотрении иска о защите чести и достоинства,
Европейский Суд отметил, что «районный суд не рассмотрел ходатайство заявителя об обеспечении его явки на заседание... В своем
постановлении суд лишь указал, что отсутствие заявителя на судебном
заседании объясняется его осуждением в уголовном порядке...»
Суд установил, что «заявитель явно не имел возможности повлиять
на ход дела в целях защиты своих прав, поскольку он не был уведомлен
о решении, отказывающем ему в обеспечении явки в суд...»
Европейский Суд указал, что «районный суд даже не попытался объяснить заявителю, что последний имел право на присутствие
на судебном заседании, по его выбору, через своего адвоката либо
представителя... областной суд, в свою очередь, не счел необходимым
исправить ситуацию, несмотря на то, что заявитель прямо сослался на
нарушение принципа равноправия сторон... российские суды не приняли никаких мер для обеспечения эффективного участия заявителя
в судебном разбирательстве по гражданскому иску».
Европейский Суд пришел к выводу, что «возможность представить
суду свои доводы по иску о защите чести и достоинства лично или
Статья 6 Конвенции
83
через представителя заявителю предоставлена не была, что является
нарушением принципа равноправия сторон».
(Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за 2 квартал 2010 года, утв. постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 15 сентября 2010 г.)
Постановление Большой палаты Европейского Суда по межгосударственной жалобе «Грузия против России (№ 1)» (Georgia v. Russia (I))
(жалоба № 13255/07).
Европейским Судом было установлено:
– нарушение ст. 4 Протокола № 4 к Конвенции (запрещение коллективной высылки иностранцев);
– нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции (право на свободу и личную
неприкосновенность);
– нарушение п. 4 ст. 5 Конвенции (право на судебное обжалование
заключения под стражу);
– нарушение ст. 3 Конвенции (запрещение бесчеловечного или
унижающего достоинство обращения);
– нарушение ст. 13 Конвенции (право на эффективное средство
правовой защиты) в сочетании со ст. 5 и со ст. 3;
– нарушение ст. 38 (обязательство предоставить необходимые средства для эффективного проведения расследования).
Обстоятельства дела. Жалоба Грузии касалась событий, имевших
место в России после ареста в г. Тбилиси в конце 2006 г. четверых
российских военнослужащих, подозревавшихся в шпионаже (вскоре
они были освобождены грузинскими властями по доброй воле).
Грузия утверждала, что в качестве ответной меры российские власти начали реализовывать политику запугивания грузинских иммигрантов, в частности широкомасштабных арестов и задержаний, что
задержанные – по меньшей мере 2380 грузин – содержались в России в ненадлежащих условиях, коллективная высылка представляла
собой систематическое и произвольное вмешательство в законное
право пребывания на территории России, нарушались процессуальные требования и предусмотренное законом право на обжалование,
а закрытие сухопутной, воздушной и морской границ, в результате
чего было прервано почтовое сообщение, лишило соответствующих
лиц доступа к средствам правовой защиты в России.
Позиция Европейского Суда. Европейский Суд подчеркнул, что
«согласно его прецедентной практике по рассмотрению межгосударственных дел… данное правило в целом не применяется в том
случае, если государство-заявитель «подает жалобу на практику как
таковую с целью предотвращения ее продолжения или повторения,
84
I. Практика ЕСПЧ в сфере уголовно-правовых отношений
а не просит... Европейский Суд вынести решение по каждому из
дел, представленных в качестве доказательства или иллюстрации
этой практики»... данное правило не применяется в том случае, если
имеют место административная практика, а именно повторяющиеся
действия, несовместимые с Конвенцией, и официальная терпимость
со стороны властей, которые имеют такой характер, что может сделать
судебное разбирательство бесполезным или неэффективным» (п. 125
Постановления).
Европейский Суд отметил, что ««административная практика»
состоит из двух элементов: «повторяющихся действий» и «официальной терпимости»... «повторяющиеся действия» [это] совокупность
идентичных или аналогичных нарушений, которые являются достаточно многочисленными и взаимосвязанными так, что составляют не
отдельные случаи или исключения, а модель или систему... «официальная терпимость» [это] попустительство незаконным действиям в том
смысле, что руководители лиц, несущих непосредственную ответственность за совершение таких действий, хотя и осознают сущность
таких актов, не принимают никаких мер с тем, чтобы наказать их или
предотвратить их повторение; или когда вышестоящие органы при
наличии многочисленных обвинений проявляют безразличие, отказывая в проведении надлежащего расследования их истинности или
ложности, или когда имеет место отказ в обеспечении справедливого
судебного разбирательства по таким жалобам». В этой связи Европейский Суд отметил, что «представляется немыслимым, что высшие
органы государственной власти пребывали в неведении или по крайней
мере имели право ничего не знать о существовании такой практики»
(п. 122–124 Постановления).
Европейский Суд напомнил, что «коллективная высылка иностранцев в значении ст. 4 Протокола № 4 должна пониматься как
любая мера, понуждающая иностранцев как группу покинуть страну,
за исключением тех случаев, когда эта мера принимается на основе разумного и объективного рассмотрения индивидуального дела каждого
отдельного иностранца из этой группы». Европейским Судом также
было отмечено, что «факт вынесения похожих решений о высылке в отношении целого ряда иностранцев сам по себе не приводит к выводу
о том, что имеет место коллективная высылка, если каждому из высылаемых была предоставлена возможность представить компетентным
властям свои аргументы против высылки на индивидуальной основе...
однако это не означает, что в случае, когда последнее названное условие было соблюдено, общий фон осуществления выдворения не имеет
дополнительного значения для целей соблюдения ст. 4 Протокола № 4»
(п. 167 Постановления).
Статья 6 Конвенции
85
В части, касающейся объема применения ст. 4 Протокола № 4,
Европейский Суд отметил, что «содержание данной статьи не содержит указания на правовую ситуацию, в которой находятся соответствующие лица, в отличие от статьи 1 Протокола № 7... Более того,
из комментария к проекту Протокола № 4 следует, что, по мнению
комитета экспертов, иностранцы, о которых говорит статья 4, – это не
только те, которые проживают на территории государства на законных
основаниях, но также и все те, которые не имеют фактического права
на получение гражданства этого государства, будь то лица, следующие
транзитом через страну либо временно или постоянно проживающие
в ней, равно как и лица, являющиеся беженцами либо прибывшие на
территорию страны по своей воле, равно как и лица без гражданства
или граждане других стран» (п. 168 Постановления).
Европейский Суд установил, что «для отнесения к сфере действия
статьи 3 Конвенции жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня жестокости. Оценка указанного минимального уровня
зависит от всех обстоятельств дела, таких как длительность обращения,
его физических и психологических последствий, и в некоторых случаях
от пола, возраста и состояния здоровья жертвы… жестокое обращение,
которое достигает такого минимального уровня жестокости, обычно
включает в себя реальные телесные повреждения или сильные физические и нравственные страдания. Тем не менее даже в отсутствие
этого, если обращение унижает или оскорбляет лицо, свидетельствуя
о неуважении или умалении человеческого достоинства, или вызывает
чувства страха, страдания или неполноценности, способные повредить
моральному или физическому сопротивлению лица, оно может характеризоваться как унижающее человеческое достоинство и подпадать
под действие статьи 3 Конвенции... Для отнесения к сфере действия
статьи 3 Конвенции испытываемые страдания и унижения в любом
случае должны выходить за пределы неизбежного элемента страдания
или унижения, связанного с содержанием под стражей. Государство
должно обеспечить содержание лица под стражей в условиях, которые
совместимы с уважением его человеческого достоинства, а способ
и метод исполнения этой меры не должны подвергать его страданиям
и трудностям, превышающим неизбежный уровень, присущий содержанию под стражей, и с учетом практических требований заключения
его здоровье и благополучие должны быть адекватно защищены...
При оценке условий содержания под стражей следует учитывать совокупное влияние этих условий, а также конкретные утверждения
заявителя» (п. 192 Постановления).
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1
(2015), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 4 марта 2015 г.)
86
I. Практика ЕСПЧ в сфере уголовно-правовых отношений
В постановлении от 16 октября 2014 г. по делу «Мостипан против
России» (Mostipan v. Russia) (жалоба № 12042/09) Европейский Суд
констатировал нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции в связи с несправедливостью процесса по рассмотрению уголовного дела заявителя,
так как, несмотря на то, что признательные показания были даны
заявительницей под давлением, они не были исключены из доказательной базы.
Обстоятельства дела. 5 апреля 2007 г. заявительница была задержана по подозрению в похищении, изнасиловании и убийстве С. После
задержания заявительница была доставлена в отделение милиции, где
она была допрошена следователем в присутствии адвоката. До допроса она написала заявление, в котором призналась в похищении
С. По ее словам, сотрудники милиции угрожали ей избиением, если
она откажется дать письменные показания. Она не объяснила, было
ли ей отказано в доступе к адвокату до того, как дать письменные
показания.
По словам заявительницы, утром 6 апреля 2007 г. она была доставлена в городскую прокуратуру. Ее завели в кабинет, где сотрудники
милиции стали избивать ее и принуждать признаться в убийстве С.
Они били ее по голове, угрожали изнасилованием, а затем надели на
нее наручники и толкнули на пол. Они надели ей на голову шапку
и натянули ее на глаза. Также на нее набросили пальто. Они били ее
кулаками в область солнечного сплетения и в живот, а также тянули
ее за ноги. Они прикрепили к ее правой ноге провод и поместили
железный предмет между плечами. Затем ее били током, засунув ей
в рот кляп, чтобы она не кричала.
В тот же день заявительница была допрошена следователем и призналась в похищении. Позже ее доставили на место, где она в последний раз видела С. живым, и после этого вновь допросили. При допросе
присутствовал адвокат заявительницы.
Позже заявительница была доставлена в изолятор временного содержания, где был проведен медицинский осмотр, в ходе которого
были зафиксированы многочисленные синяки на животе и царапины под правой ключицей. Судя по всему, администрация изолятора
временного содержания сообщила об этом следователю из городской
прокуратуры, который назначил проведение судебно-медицинского
освидетельствования заявительницы.
Тем же вечером, около 17:00 или 18:00, заявительница прошла
судебно-медицинское освидетельствование, в результате которого
помимо ранее зафиксированных телесных повреждений были выявлены две области гематом в области груди, предположительно вызванные ударами тупыми твердыми предметами за один или два дня
Статьи 10, 11 Конвенции
87
до прохождения освидетельствования. В тот момент заявительница
не дала никаких объяснений относительно происхождения телесных
повреждений.
13 апреля 2007 г. следователь допросил заявительницу в присутствии ее адвоката. Она отрицала, что у нее было намерение убить С.
По ее словам, это решили сделать двое других обвиняемых. 10 мая
2007 г. в местной газете была опубликована статья об убийстве С.
и о начале расследования. Имена предполагаемых преступников
указаны не были.
(перевод с сайта http://hudoc.echr.coe.int)
Заявительница жаловалась в том числе на то, что уголовное судопроизводство в ее отношении было несправедливым. Она утверждала, что было нарушено ее право не давать показания против самой
себя.
Позиция Европейского Суда. Суд установил, что «признательные показания, сделанные заявительницей после ее задержания и помещения
в отделение милиции, являлись частью доказательств, предъявленных
против нее в ходе уголовного судопроизводства. Суд первой инстанции
не признал эти показания неприемлемыми и ссылался на них при
признании заявительницы виновной и при вынесении приговора»
(п. 74 Постановления).
Суд пришел к выводу, что «независимо от того, какое воздействие
оказали на исход уголовного судопроизводства признательные показания, полученные от заявительницы под давлением, это доказательство
сделало уголовное разбирательство несправедливым... в настоящем
деле было допущено нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции» (п. 76 Постановления).
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
№ 3 (2015), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25 ноября 2015 г.)
статьи 10, 11 конвЕнции
В постановлении от 15 мая 2014 г. по делу «Тараненко против России»
(Taraneneko v. Russia) (жалоба № 19554/05) Европейский Суд установил
нарушение российскими властями ст. 10 Конвенции в ее толковании
в свете ст. 11 Конвенции в связи с тем, что задержание заявительницы, ее содержание под стражей до суда, а также назначенное ей по
результатам уголовного разбирательства наказание нарушили ее право
свободно выражать свое мнение и право на свободу собраний.
Обстоятельства дела. 8 декабря 2005 г. Тверской районный суд
г. Москвы признал заявительницу и других подсудимых виновными
88
I. Практика ЕСПЧ в сфере уголовно-правовых отношений
в участии в массовых беспорядках. Он счел установленным тот факт,
что подсудимые незаконно проникли в здание Администрации Президента РФ без соблюдения необходимых формальностей.
События, приведшие к задержанию заявителя и предъявлению об-
винения
1. Сообщения СМИ
Средства массовой информации сообщали, что 14 декабря 2004 г.
группа примерно из 40 членов Национал-большевистской партии (далее также – партия) захватила приемную Администрации президента
в Москве и заперлась в помещении на первом этаже.
Они требовали встречи с президентом, заместителем руководителя
Администрации президента г-ном Сурковым, советником президента по экономическим вопросам г-ном Илларионовым. Сквозь окно
они размахивали плакатами с надписью «Путин, уйди!» и раздавали
листовки с обращением к президенту, где перечислялись 10 случаев,
когда он не смог защитить Конституцию России, и содержался призыв
к его отставке.
Захватившие помещение удерживали его в течение полутора часов,
пока полиция не взломала двери. Во время задержания они не оказывали сопротивления властям.
2. Версия заявителя о событиях
По словам заявителя, она не состояла в Национал-большевистской
партии.
Она писала диссертацию по социологии о способах действия радикальных политических движений в современной России. 14 декабря
2004 г. один из членов Национал-большевистской партии рассказал
ей о прямой акции в здании Администрации президента, запланированной на этот день. Она пришла понаблюдать за протестной акцией с целью сбора информации для диссертации. Она не принимала
участия в захвате помещения, а только наблюдала за акцией, делала
заметки и фотографии.
3. Версия обвинения
В обвинительном заключении относительно заявителя указывается,
что в 12.30 14 декабря 2004 г. 40 членов партии осуществили несанкционированное проникновение в приемную зону здания, занимаемого
Администрацией Президента РФ. Часть из них оттеснила охрану у входа и заняла комнату № 14 на первом этаже. Они закрылись в комнате,
заблокировали дверь тяжелым сейфом и впустили остальных членов
группы через окно.
До прибытия полиции члены партии, включая заявителя, размахивали плакатами сквозь окно, бросали листовки и выкрикивали лозунги
с призывом к отставке президента. Они оставались в помещении около
Статьи 10, 11 Конвенции
89
часа, разломали офисную мебель и оборудование, нанесли повреждение стенам и потолку.
Уголовное разбирательство в отношении заявителя
1. Решения относительно продления срока содержания под стражей
14 декабря 2004 г. заявитель была задержана.
16 декабря 2004 г. Хамовнический районный суд Москвы принял
постановление об аресте заявителя на основании того, что она подозревается в особо тяжком уголовном преступлении, может скрыться,
совершить новое преступление, оказать влияние на свидетелей или
воспрепятствовать следствию каким-либо другим способом.
22 декабря 2004 г. заявителю было предъявлено обвинение в попытке насильственного захвата власти (ст. 278 Уголовного кодекса РФ)
и умышленном уничтожении и повреждении чужого имущества в общественном месте (§ 2 ст. 167 и 214 Уголовного кодекса РФ).
В этот же день заявитель ходатайствовала об освобождении, ссылаясь на отсутствие криминального прошлого, наличия постоянного
жилища в Москве и постоянного места работы в качестве школьной
учительницы.
24 декабря 2004 г. следователь отказал в удовлетворении ходатайства
на основании тяжести предъявленного обвинения, отсутствия постоянной регистрации в Москве и опасения того, что она может скрыться.
7 февраля 2005 г. Замоскворецкий районный суд Москвы продлил
срок содержания под стражей заявителя до 14 апреля 2005 г., указав на
сохранение оснований, по которым была ранее применена эта мера
пресечения, и отсутствие оснований для ее изменения.
15 февраля 2005 г. обвинение было изменено на участие в массовых
беспорядках – преступление, предусмотренное § 2 ст. 212 Уголовного
кодекса РФ.
8 апреля 2005 г. Замоскворецкий районный суд Москвы продлил
срок содержания под стражей до 14 июля 2005 г. на основании тяжести
предъявленного обвинения, опасения того, что она может скрыться
или помешать следствию.
7 июня 2005 г. расследование было закончено и дела 39 человек,
включая заявителя, были переданы в суд.
30 июня 2005 г. Тверской районный суд Москвы провел предварительные слушания. Он отказал в удовлетворении ходатайств подсудимых об освобождении из-под стражи. Суд отметил, что он принял во
внимание личности подсудимых, их молодой возраст, слабое здоровье,
семейное положение и стабильный образ жизни. Вместе с тем, ссылаясь на тяжесть предъявленных обвинений, он установил, что «материалы дела дают достаточно оснований полагать, что, получив свободу,
подсудимые скроются или будут воздействовать на суд». Он поэтому
90
I. Практика ЕСПЧ в сфере уголовно-правовых отношений
постановил, что все подсудимые должны остаться под стражей. 17 августа 2005 г. Московский городской суд отказал в удовлетворении
кассационных жалоб нескольких подельников заявителя.
27 июля 2005 г. заявитель и другие подсудимые подали ходатайства
об освобождении из-под стражи. 27 июля 2005 г. Тверской районный
суд отказал в удовлетворении этих ходатайств, отметив, что содержание
под стражей является законным и оправданным. В частности, он отметил, что их содержание под стражей было продлено постановлением
суда от 30 июня 2005 г., и в соответствии с Уголовно-процессуальным
кодексом РФ это постановление действительно в течение шести месяцев. 5 октября 2005 г. Московский городской суд оставил решение
Тверского районного суда без изменений.
3 августа 2005 г. заявительница и другие подсудимые подали новые ходатайства об освобождении из-под стражи. 10 августа 2005 г.
Тверской районный суд отказал в удовлетворении этих ходатайств.
Он постановил:
«Суд принимает во внимание довод защиты о том, что при определении меры пресечения существенным является индивидуальный
подход к ситуации каждого подсудимого.
Рассматривая основания, по которым... суд принимал решение
о содержании и продлении содержания под стражей всех подсудимых
без исключения... суд отмечает, что эти основания сохраняются и на
сегодня. Поэтому, учитывая состояние здоровья, семейное положение,
возраст, профессию и личности всех подсудимых, а также личные
гарантии, данные некоторыми частными лицами и приложенные к материалам дела, суд приходит к заключению, что в случае освобождения
из-под стражи каждый из заявителей может скрыться или каким-либо
образом воспрепятствовать правосудию...
По мнению суда, в этих обстоятельствах с учетом тяжести обвинения нет оснований для изменения или отмены меры пресечения
в отношении кого-либо из подсудимых...»
2 ноября 2005 г. Московский городской суд оставил это постановление без изменений.
2. Признание виновным
В ходе судебного разбирательства заявитель и ее подельники утверждали, что они участвовали в мирном протесте против политики
президента Путина. В соответствии с согласованным заранее планом
протестной акции они должна были пойти к зданию Администрации
президента и вручить чиновникам петицию с перечислением 10 случаев, когда президент нарушал Конституцию России, и содержащую
призыв к его отставке. После этого они должны были побеседовать
с журналистами. 14 декабря 2004 г. они, как и планировалось, во-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]