Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Постановления Европейского Суда по правам человека, использованные в постановлениях и обзорах Верховного Суда Российской Федерации (2010–2015 гг.). Уч
.pdf
Статья 3 Конвенции
31
когда содержание под стражей уже закончилось либо освобождением задержанного, либо переводом его на другой режим содержания
под стражей, так и в ситуациях, когда задержанный все еще содержится в условиях, которые не отвечают требованиям статьи 3 Конвенции».
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за
2 квартал 2012 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10 октября
2012 г.)
В постановлении от 17 июля 2014 г. по делу «Свинаренко и Сляднев
против России» (Svinarenko and Slyadnev v. Russia) (жалобы № 32541/08,
43441/08) Европейский Суд установил нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции
в связи с чрезмерно длительным рассмотрением уголовного дела в отношении А.С. Свинаренко и В.А. Сляднева, ст. 3 Конвенции в связи
с содержанием заявителей в зале суда в ходе названного судебного
разбирательства в месте, огороженном металлическими прутьями,
с перекрытием из проволоки (далее – металлическая клетка).
Обстоятельства дела. Заявители, проживающие в Магаданской
области, жаловались на содержание их в зале судебных заседаний
суда первой инстанции в металлической клетке, а также на чрезмерную длительность (более шести лет) судебного разбирательства по
уголовным делам.
Позиция Европейского Суда. Применительно к нарушению ст. 3
Конвенции отклонены доводы российских властей о том, что «содержание заявителей в металлической клетке было направлено на предотвращение возможного побега, пресечение неправомерного поведения
подсудимых и их защиту от потерпевших» (п. 121 Постановления).
Обращено внимание на то, что «не было представлено доказательств
наличия угрозы безопасности в судебном заседании, которая оправдывала бы содержание заявителей в металлической клетке, а также
того, что суд вообще рассматривал вопрос о наличии такой угрозы
и необходимости применения к заявителям соответствующей меры»
(п. 137 Постановления).
С учетом изложенного сочтено, что «содержание А.С. Свинаренко
и В.А. Сляднева на обозрении присяжных заседателей и общественности в металлической клетке на протяжении всего судебного разбирательства (более двух лет) явилось средством унижения заявителей, что
оно подрывало их репутацию и вызывало у них чувство униженности,
беспомощности, страха и собственной неполноценности» (п. 129 Постановления).
Европейский Суд подчеркнул, что «в Российской Федерации применение металлической клетки носит повсеместный характер в от-
32
I. Практика ЕСПЧ в сфере уголовно-правовых отношений
ношении всех подсудимых, содержащихся под стражей, без учета их
конкретной ситуации, на основании приказов МВД России, которые
имеют гриф «для служебного пользования» и не опубликованы» (п. 123,
124 Постановления).
Вместе с тем, как отмечено, в большинстве других стран вместо
металлических клеток при необходимости используются защитные
светопрозрачные ограждения (с обеспечением надлежащих условий
для участия подсудимых в процессе, в том числе достаточной площади
светопрозрачного ограждения, наличия вентиляции и оборудования,
позволяющего подсудимому конфиденциально общаться с защитником и обращаться к суду и присяжным заседателям, и т.д.) (п. 119
Постановления).
Наряду с этим установлено, что согласно практике Европейского Суда использование металлических клеток относится к вопросам
справедливости судебного разбирательства, в том числе презумпции
невиновности, права подсудимого на эффективное участие в судебном
разбирательстве и получение им реальной и эффективной правовой
помощи (п. 132 Постановления).
На основании изложенного сделан вывод о том, что «само по себе
содержание подсудимого в металлической клетке в зале суда с учетом
его объективно унизительного характера не соответствует нормам
цивилизованного поведения в демократическом обществе, является
унижением человеческого достоинства и нарушает ст. 3 Конвенции»
(п. 138 Постановления).
Что касается чрезмерно длительного рассмотрения Магаданским
областным судом уголовного дела в отношении А.С. Свинаренко
и В.А. Сляднева, Европейский Суд установил, что у первого заявителя
этот срок составил шесть лет и десять месяцев, а у второго – шесть с половиной лет при рассмотрении дела в двух инстанциях. Европейский
Суд, приняв во внимание сложность дела и трудности, с которыми
столкнулся областной суд, все же пришел к выводу, что длительность
судебного разбирательства по уголовному делу заявителей не соответствовала требованию о рассмотрении дела в разумный срок (п. 144
Постановления).
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
№ 1 (2014), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 24 декабря 2014 г.)
В постановлении от 7 июля 2011 г. по делу «Шишкин против России»
(Shishkin v. Russia) (жалоба № 18280/04) Европейский Суд, в частно-
сти, признал нарушение ст. 3 Конвенции в связи с непроведением
эффективного расследования по факту применения к заявителю
пыток.
Статья 3 Конвенции
33
Обстоятельства дела. Заявитель жаловался на основании ст. 2 и 3
Конвенции, что он был подвергнут пыткам в начале 2001 г. в районном
отделе внутренних дел и что по факту его жалоб власти не провели
эффективного расследования.
Позиция Европейского Суда. Европейским Судом сформулированы критерии эффективности расследования по жалобам на жестокое обращение, а именно «расследование по серьезным жалобам на
жестокое обращение должно быть тщательным. Это означает, что
государственные органы должны всегда предпринимать действенные
попытки установить, что на самом деле произошло, и не должны
полагаться на поспешные или необоснованные выводы при прекращении расследования либо принимать на их основе какие-либо
решения...
Расследование... должно быть эффективным; лица, ответственные
за осуществление расследования, должны быть независимыми от тех
лиц, которые связаны с событиями. Независимость расследования
предполагает не только отсутствие иерархической или институциональной связи, но и фактическую независимость...
Наконец, расследование должно быть безотлагательным».
Применительно к обстоятельствам данного дела Суд отметил, что
«в своем ходатайстве о возбуждении уголовного дела, поданном 14 марта 2001 г. в прокуратуру... заявитель жаловался на факт жестокого
обращения с ним. На момент рассматриваемых событий результаты
его медицинского освидетельствования были уже известны, и поэтому
его утверждения следовало считать «обоснованной жалобой», которая
обязывала национальные власти провести тщательное и эффективное
расследование, которое позволило бы привести к установлению и наказанию виновных лиц».
Между тем «предварительная проверка обстоятельств дела была
начата прокуратурой несколькими месяцами позднее и ограничилась
допросом некоторых сотрудников милиции, опознанных заявителем.
Уголовное дело в конечном итоге было возбуждено в октябре 2001 г.,
спустя восемь месяцев после подачи заявителем первой жалобы по
факту жестокого обращения. По мнению Суда, несвоевременное
возбуждение уголовного дела привело в результате к потере ценного
времени, что оказало отрицательное воздействие на успех расследования...»
Европейский Суд также отметил, что «расследование продвигалось
медленно и продолжалось три года... следственные действия были
проведены несвоевременно и бессистемно. Дальнейшие задержки
продолжались на стадии судебного разбирательства, которое началось
в марте 2005 года и продолжалось более двух лет. В результате таких за-
34
I. Практика ЕСПЧ в сфере уголовно-правовых отношений
держек сотрудники милиции не были осуждены и приговорены вплоть
до июня 2008 года, т.е. спустя более чем семь лет после их противоправных действий. Этот подход, по мнению Суда, является неприемлемым,
учитывая серьезность преступления, совершенного сотрудниками
милиции и, таким образом, требующего незамедлительной реакции
со стороны властей...»
Что касается приговора, вынесенного сотрудникам милиции,
Европейский Суд указал, что «в то время, когда нет абсолютного
обязательства, чтобы любое уголовное расследование приводило
к вынесению приговора или конкретному наказанию, тем не менее национальные суды ни при каких обстоятельствах не должны
оставлять жестокое обращение безнаказанным. Это является существенным в целях поддержания доверия общества, обеспечения
верховенства права и исключения какого-либо попустительства или
участия в противоправных действиях... Важным вопросом для рассмотрения Судом, следовательно, является то, приняли ли и в какой
степени национальные власти все возможные меры для проведения
уголовного расследования и наказания сотрудников милиции, виновных в жестоком обращении, и является ли избранное властями в отношении сотрудников наказание адекватным и предотвращающим
совершение новых преступлений. По этой причине хотя Суд признает
роль национальных судов в избрании соответствующих наказаний за
жестокое обращение со стороны представителей государственных
органов, тем не менее Суд должен в определенной степени произвести оценку и вмешаться в тех случаях, когда тяжесть деяния явно
не соответствует избранному наказанию. Если бы было иначе, то
обязанность государства провести эффективное расследование потеряла бы большую часть своего смысла, и право, закрепленное ст. 3,
несмотря на его фундаментальную важность, было бы на практике
неэффективным...»
Отмечая, что «Уголовный кодекс Российской Федерации предусматривал наказание в виде лишения свободы сроком от трех до
десяти лет за совершение преступления сотрудниками милиции...
национальные суды избрали меру наказания сотрудников милиции,
которая находилась ниже низшего предела, и в отношении четырех
сотрудников назначили условное наказание. Единственной причиной смягчения наказаний явился тот факт, что данные сотрудники
милиции были награждены медалями за отличную работу в милиции
и имели положительные отзывы вышестоящего руководства... Суд
тем не менее не может принять эти доводы в качестве оправдания для
вынесения мягких приговоров сотрудникам милиции, которые были
признаны виновными в совершении тяжкого преступления, выразив-
Статья 5 Конвенции
35
шегося в длительном причинении пыток. Таким образом, приговоры,
вынесенные сотрудникам милиции, должны рассматриваться как явно
несоразмерные серьезности совершенных ими деяний. Вынося сотрудникам милиции мягкие приговоры спустя более чем семь лет после
совершения ими преступлений, государство фактически поощрило
«чувство безнаказанности» сотрудников правоохранительных органов
вместо того, чтобы показать им, как требовалось, что такие действия
никоим образом недопустимы...»
С учетом изложенного Европейский Суд пришел к выводу, что
власти не провели эффективного уголовного расследования по факту
жестокого обращения с заявителем, допустив нарушение ст. 3 Конвенции в ее материально-правовом и процессуальном аспектах.
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
за 1 квартал 2012 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20 июня
2012 г.)
статья 5 конвЕнции
В постановлении от 16 октября 2014 г. по делу «Лосевский и другие против России» (Losevskiy and Others v. Russia) (жалоба № 3243/06)
Европейский Суд установил нарушение российскими властями п. 3
ст. 5 Конвенции в связи с неоднократным продлением судами срока
содержания заявителя под стражей без достаточных на то оснований
и без приведения надлежащих доводов применения названной меры
пресечения.
Обстоятельства дела. 27 апреля 2005 г. районный суд вынес по-
становление о заключении заявителей под стражу. Заявителям были
предъявлены обвинения в мошенничестве и легализации денежных
средств, совершенных организованной группой. 14 марта 2007 г. районный суд признал заявителей виновными.
Предварительное содержание заявителей под стражей не имело надлежащих и достаточных оснований. Тяжесть обвинений была указана
в качестве основной причины их заключения под стражу. Продления
сроков содержания под стражей были утверждены без проверки соблюдения требования о надлежащей осмотрительности: не было указано,
что было сделано в период времени, истекший с последнего продления,
и что надлежит сделать в течение периода нового продления. Районный суд также выносил коллективные постановления о заключении
под стражу в отношении соответчиков без индивидуального анализа
обстоятельств по каждому из них. Рассматриваемый период длился
один год, 10 месяцев и 17 дней.
36
I. Практика ЕСПЧ в сфере уголовно-правовых отношений
Позиция Европейского Суда. Европейский Суд пришел к выводу
о том, что имело место нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции в связи с тем,
что «не представив конкретных фактов и вынося постановления
о заключении под стражу в отношении нескольких обвиняемых
по одному делу… [суды] продлили срок содержания заявителя под
стражей на основаниях, которые, хотя и являются «соответствующими», не могут рассматриваться как «достаточные»» (п. 15, 16
Постановления).
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1
(2015), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 4 марта 2015 г.)
В постановлении от 6 марта 2014 г. по делу «Зенков против России»*
(Zenkov v. Russia) (жалоба № 37858/08) Европейский Суд установил
нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции в связи с незаконным содержанием
заявителя под стражей в следственном изоляторе в отсутствие соответствующего судебного акта, а также ст. 3 Конвенции в связи с необе-
спечением А.А. Зенкову надлежащих условий содержания в названном
следственном изоляторе.
Обстоятельства дела. В 2006 г. заявитель был задержан по подозрению в мошенничестве. Городской суд вынес постановление о заключении его под стражу. Содержание А.А. Зенкова под стражей продлевалось несколько раз. 16 ноября 2007 г. городской суд post factum
дал разрешение на заключение заявителя под стражу с 21 октября по
16 ноября 2007 г.
В 2007 г. по приговору городского суда, оставленному без изменения
судами кассационной и надзорной инстанций, заявитель был признан
виновным в мошенничестве и приговорен к 10 годам лишения свободы. В 2010 г. он был освобожден условно-досрочно.
Позиция Европейского Суда. Неизменной остается позиция Европейского Суда, согласно которой «заявитель лишается статуса жертвы,
если национальные власти признали либо в прямой форме, либо по
существу, а затем предоставили соответствующую и достаточную компенсацию за нарушение Конвенции» (п. 46 Постановления).
В данном деле Европейский Суд отметил, что «компенсация, предоставленная заявителю, была соответствующей, однако данная сумма
намного ниже, чем сумма, которую он обычно присуждает в подобных
делах против Российской Федерации» (п. 50, 51 Постановления).
Европейский Суд пришел к выводу, что «разрешение на предварительное содержание под стражей заявителя было дано с запозданием,
в нарушение применимых национальных правил уголовного судопроизводства» и что «предоставленная заявителю компенсация была
недостаточной» (п. 53, 60 Постановления).
Статья 5 Конвенции
37
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
№ 1 (2014), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 24 декабря 2014 г.)
В постановлении от 6 февраля 2014 г. по делу «Зимин против России»
(Zimin v. Russia) (жалоба № 48613/06) Европейский Суд не установил
нарушения российскими властями п. 3 ст. 5 Конвенции и отклонил
жалобу заявителя на неоднократное продление срока его содержания
под стражей.
Обстоятельства дела. 23 декабря 2002 г. Арбитражный суд Ульяновской области объявил закрытую акционерную компанию В.Т. (далее –
Компания) неплатежеспособной и назначил заявителя ее конкур-
сным управляющим. Позже Зимин был освобожден от занимаемой
должности. В марте 2006 г. заявителю было предъявлено обвинение
в мошенничестве и присвоении имущества в ходе производства по
делу о несостоятельности Компании. В частности, он обвинялся в незаконной передаче третьей стороне недвижимости.
Зимин надлежащим образом неоднократно вызывался к следователю для предъявления обвинения, однако на повестки не реагировал.
Близкие родственники не знали о его местонахождении, и по месту
жительства его также не было. 5 апреля 2006 г. заявитель был объявлен
в розыск.
В апреле 2006 г. Зимин был задержан милицией в г. Москве и затем
перевезен в г. Ульяновск. Следователь ходатайствовал об избрании
меры пресечения в отношении заявителя в виде заключения под стражу. 30 апреля 2006 г. Ленинский районный суд г. Ульяновска удовлет-
ворил ходатайство следователя. Заявитель подал кассационную жалобу,
утверждая, что районным судом не была рассмотрена возможность
применения иной, более мягкой, меры пресечения. Кассационным
определением от 11 мая 2006 г. Ульяновский областной суд оставил
в силе постановление от 30 апреля 2006 г.
Впоследствии суды дважды продлевали Зимину срок содержания
под стражей (23 июня и 19 июля 2006 г.), по-разному обосновывая
необходимость применения данной меры пресечения. Всего заявитель
находился под стражей в течение восьми месяцев.
В неустановленную дату сторона обвинения сняла с заявителя
обвинения в присвоении имущества. 29 декабря 2006 г. Заволжский
районный суд признал заявителя виновным в мошенничестве и приговорил его к лишению свободы сроком на один год и один месяц
условно и штрафу в размере 50 тыс. руб. Заявитель был освобожден
в зале суда. 21 февраля 2007 г. Ульяновский областной суд, рассмотрев
дело в кассационном порядке, оставил приговор от 29 декабря 2006 г.
без изменений.
38
I. Практика ЕСПЧ в сфере уголовно-правовых отношений
Позиция Европейского Суда. Европейский Суд установил ряд обя-
зательных условий законности длительного содержания под стражей:
– существование и неизменность обоснованного подозрения в том,
что задержанное лицо совершило преступление;
– оправданность дальнейшего содержания под стражей другими
основаниями, приведенными в судебных решениях;
– уверенность суда в том, что компетентные национальные органы
власти проявили «особое усердие» в проведении судебного разбирательства.
Европейский Суд отметил, что он удовлетворен тем, «как национальные суды применили российское законодательство при рассмотрении вопроса о необходимости избрания в отношении заявителя меры
пресечения в виде заключения под стражу в соответствии с тяжестью
предъявленных обвинений» (п. 35 Постановления).
Суд подчеркнул, что «риск побега был надлежащим образом обоснован в постановлении (от 19 июля 2006 г.) об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу» (п. 37 Постановления).
Европейский Суд установил, что «после заключения заявителя под
стражу... расследование было завершено в течение менее чем четырех
месяцев и районный суд начал судебное разбирательство, которое заняло чуть более четырех месяцев... При таких обстоятельствах нельзя
сказать, что компетентные национальные органы продемонстрировали
отсутствие особого усердия при рассмотрении дела заявителя» (п. 41
Постановления).
Учитывая все обстоятельства дела, Европейский Суд заключил,
что «в данном деле... в течение восьми месяцев содержания заявителя
под стражей постоянно существовал значительный риск того, что
заявитель скроется», и поэтому он согласился с выводами национальных судов о том, что «отсутствовали альтернативные меры для
обеспечения присутствия... Соответственно, в настоящем деле не
было допущено нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции» (п. 39, 41 Постановления).
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за
январь–июль 2014 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 1 сентября 2014 г.)
В постановлении от 29 мая 2012 г. по делу «Суслов против России» (Su-
slov v. Russia) (жалоба № 2366/07) Европейский Суд признал нарушение
п. 1 и 3 ст. 5 Конвенции в связи с незаконным содержанием заявителя
под стражей после истечения предельного срока, установленного законом для применения данной меры пресечения, с целью ознакомления
с материалами уголовного дела, а также с непроявлением властями
Статья 5 Конвенции
39
«особого усердия» при проведении судебного разбирательства по делу
заявителя.
Позиция Европейского Суда. В отношении нарушения п. 1 ст. 5
Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей в период
с 28 июня 2006 г. по 24 апреля 2008 г. Суд отметил, что предельный
срок содержания заявителя под стражей (18 месяцев) на время предварительного следствия истек 28 июня 2006 г.
23 июня 2006 г. областной суд продлил срок содержания под стражей «до полного ознакомления заявителя и его защитника с материалами дела, но в срок не позднее 24 сентября 2006 г.». Впоследствии с той же целью и на основании того же правового положения
указанный срок неоднократно продлевался в итоге до 24 апреля
2008 г.
Европейский Суд пришел к выводу об отсутствии нарушения п. 1
ст. 5 Конвенции в отношении продления срока содержания заявителя
под стражей в период с 28 июня по 24 сентября 2006 г., «поскольку
содержание заявителя под стражей в указанный период имело правовую основу в части 7 статьи 109 Уголовно-процессуального кодекса,
согласно которой суд может продлить срок содержания под стражей
на период свыше 18 месяцев, если обвиняемому необходимо ознакомиться с материалами дела. Однако, что касается последующего
периода с 24 сентября 2006 года по 24 апреля 2008 года, то в отсутствие
четко установленного положения статьи 109 касательно повторно
выносимых решений о продлении срока содержания под стражей
для этих целей Суд считает, что имело место нарушение пункта 1
статьи 5 Конвенции».
В отношении нарушения п. 3 ст. 5 Конвенции Суд отметил следующее.
Общая продолжительность содержания заявителя под стражей
(с момента заключения под стражу до суда и заканчивая днем вынесения приговора) составила шесть лет и три месяца. Основания, послужившие поводом для содержания заявителя под стражей, признаны
Европейским Судом достаточными.
Вместе с тем Суд отметил, что заявитель и другие обвиняемые
изучали материалы дела почти два года. «При продлении срока содержания под стражей на время изучения дела национальному суду
необходимо определять, является ли каждое последующее продление
срока с этой целью обоснованным. Однако в настоящем деле национальный суд ни разу не проводил подробной оценки до октября
2007 года, когда следователь возбудил перед судом ходатайство об
ограничении отведенного для заявителя времени для завершения изучения им материалов дела.
40
I. Практика ЕСПЧ в сфере уголовно-правовых отношений
Впоследствии в течение почти трех лет, с апреля 2008 года по март
2011 года, дело рассматривалось судом первой инстанции.
В настоящем деле власти не привели никаких доказательств того,
что суд первой инстанции действовал оперативно и надлежащим
образом».
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за
2 квартал 2013 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20 ноября
2013 г.)
В постановлении от 18 декабря 2012 г. по делу «Сопин против России»
(Sopin v. Russia) (жалоба № 57319/10) Европейский Суд отклонил доводы заявителя о чрезмерно длительном содержании его под стражей
в нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции, придя к выводу, что применение
данной меры пресечения с учетом обстоятельств дела было обоснованным.
Обстоятельства дела. 11 мая 2010 г. заявитель задержан по подозрению в совершении мошенничества при отягчающих обстоятельствах.
13 мая 2010 г. районный суд вынес постановление об избрании
в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу. Срок содержания под стражей неоднократно продлевался судом.
14 сентября 2011 г. на основании постановления следователя заявитель освобожден из-под стражи под подписку о невыезде в связи
с истечением максимального срока содержания под стражей и ухудшением его здоровья.
Позиция Европейского Суда. Внутригосударственные суды «выдвинули три основные причины, по которым заявителю было отказано
в освобождении, а именно: существовало достаточное подозрение, что
заявитель совершил преступление, в котором он обвинялся; тяжесть
рассматриваемого преступления, а также намерение заявителя скрыться от правосудия и воспрепятствовать установлению справедливости
в случае освобождения, учитывая наказание, которое ему грозило
в том случае, если он будет признан виновным, личностные качества
и поведение при совершении преступления».
Европейский Суд признал, что «обоснованное подозрение, что заявитель совершил преступление, в котором он обвинялся, на основании
неоспоримых доказательств существовало в течение всего периода
содержания под стражей. Он также согласен с тем, что предполагаемое
преступление было тяжким».
В отношении опасений, что заявитель мог скрыться от правосудия,
Суд отметил, что внутригосударственные суды учитывали наличие
у заявителя заграничного паспорта и родственников, постоянно проживающих за пределами Российской Федерации, его частые выезды
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]