Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Постановления Европейского Суда по правам человека, использованные в постановлениях и обзорах Верховного Суда Российской Федерации (2010–2015 гг.). Уч
.pdf
Статья 5 Конвенции
61
В 2014 г. заявитель был признан виновным в сговоре с целью организации террористического акта и приговорен к 10 годам лишения
свободы.
Заявитель жаловался, что в местах содержания под стражей отсутствовали условия для оказания ему эффективной медицинской
помощи, что привело к серьезному ухудшению его состояния здоровья, поставило его в угрожающую жизни ситуацию и подвергло его
значительным физическим и моральным страданиям в нарушение
гарантий ст. 3 Конвенции.
Заявитель также жаловался на нарушение его права на рассмотрение
дела в разумный срок и утверждал, что постановления о заключении
его под стражу не были достаточно обоснованными (п. 3 ст. 5 Конвенции).
Позиция Европейского Суда. Европейский Суд пришел к выводу,
что «заявителю не предоставлялась медицинская помощь, являющаяся
жизненно важной с учетом его болезней. Лечение, которое он получал,
было неполным, а медицинское наблюдение, которое ему предоставлялось, было недостаточным для поддержания состояния его здоровья.
В ответ на увеличивающееся число его жалоб на состояние здоровья не
было проведено никакой тщательной оценки его состояния и не было
поставлено надлежащего диагноза. Медицинский персонал пенитенциарных учреждений не принимал никаких мер в ответ на его жалобы
и не следовал рекомендациям привлеченных заявителем экспертов.
Свидетельством низкого качества медицинского обслуживания является тот факт, что заявитель содержался под стражей в нестерильных и антисанитарных условиях, представлявших для него серьезную
опасность с учетом того, что его иммунная система уже была ослаблена. Суд также обеспокоен тем, что информация, предоставленная
медицинским работником СИЗО в г. Ростове-на-Дону в отношении
качества медицинской помощи, в настоящее время предоставляемой
заявителю, не дает оснований заключить, что медицинская помощь,
которую он продолжает получать в следственном изоляторе, позволит поддержать его здоровье и благополучие на надлежащем уровне
и предотвратить дальнейшее ухудшение его состояния… Суд считает,
что в результате отсутствия всестороннего и надлежащего лечения
заявитель испытывает продолжительные психические и физические
страдания, что унижает его человеческое достоинство. Непредоставление властями заявителю необходимой ему медицинской помощи
представляет собой бесчеловечное и унижающее достоинство обращение по смыслу ст. 3 Конвенции» (п. 93 Постановления).
Заявитель также жаловался на нарушение его права на рассмотрение дела в разумный срок и утверждал, что постановления о заклю-
62
I. Практика ЕСПЧ в сфере уголовно-правовых отношений
чении его под стражу не были достаточно обоснованными (п. 3 ст. 5
Конвенции). Европейский Суд, в частности, отметил, что «производство по делу было достаточно сложным с учетом большого количества
доказательств и реализации специальных мер, необходимых в делах,
касающихся организованной преступности. Время, прошедшее с момента совершения преступлений и до возбуждения уголовного дела,
являлось еще одним фактором, осложнявшим задачу следователей.
Суд принимает во внимание тот факт, что перед властями стояла
задача уравновесить необходимость продолжения расследования
с обязательством обеспечения того, чтобы заявитель был в полной
мере способен принимать в нем участие. Национальные власти проявили усердие в ведении производства по делу. Они завершили расследование, провели предварительные слушания и вынесли приговор
в отношении заявителя в течение тринадцати месяцев. Заявитель не
утверждал, что власти допустили какую-либо задержку при проведении этих процессуальных действий. В этих обстоятельствах Суд
повторяет, что хотя подозреваемый или обвиняемый, содержащийся
под стражей, имеет право на рассмотрение его или ее дела в приоритетном порядке и в разумный срок, это не должно препятствовать
усилиям властей по всестороннему уточнению фактов по делу, обеспечению стороне защиты всех возможностей для предоставления
доказательств с их стороны и изложения их позиции по делу и вынесению приговора только после тщательного рассмотрения вопроса
о том, в действительности ли были совершены соответствующие
преступления и какое наказание является справедливым». «Власти представили относимые и достаточные основания в оправдание
содержания заявителя под стражей, и что они продемонстрировали
наличие особой тщательности при разрешении дела заявителя, Суд
полагает, что нарушения п. 3 ст. 5 Конвенции допущено не было»
(п. 112, 113 Постановления).
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
№ 3 (2015), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25 ноября 2015 г.)
статья 6 конвЕнции
В постановлении Европейского Суда от 27 ноября 2014 г. по делу
«Еремцов и другие против России» (Yeremtsov and Others v. Russia) (жа-
лобы № 20696/06, 22504/06, 41167/06, 6193/07 и 18589/07) установлено
нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции в связи с необеспечением справедливости судебных разбирательств по уголовным делам И.В. Еремцова,
Д.М. Антонова, С.Е. Никитина, И.В. Мордвинова и В.В. Кузнецова,
Статья 6 Конвенции
63
выразившееся в том, что в основу обвинительных приговоров заявителей были положены доказательства, полученные в результате оперативно-розыскных мероприятий – проверочных закупок наркотических
средств, проведенных без надлежащей проверки доводов заявителей
об имевшей место провокации.
Обстоятельства дела. В отношении каждого из заявителей правоохранительными органами были проведены оперативно-розыскные
мероприятия в форме проверочной закупки наркотических средств.
В результате этих мероприятий заявители были признаны виновными
в совершении преступлений, связанных со сбытом наркотических
средств.
Заявители утверждали, что сотрудники правоохранительных органов спровоцировали их на совершение преступлений, связанных
с наркотиками.
Позиция Европейского Суда. Европейский Суд отметил, что «при
наличии правдоподобного и даже спорного утверждения о провокации
национальные суды обязаны установить в рамках состязательного процесса основания проведения операции, степень участия сотрудников
правоохранительных органов в совершении преступного деяния, а также характер какого-либо подстрекательства или давления, которому
был подвергнут заявитель» (п. 16 Постановления).
Европейский Суд подчеркнул, что «довод о провокации не может
рассматриваться без истребования всех соответствующих материалов,
касающихся предполагаемого изначального существования «оперативной информации», обличающей заявителей, до проведения оперативно-розыскных мероприятий и без допроса тайных агентов о ранних
этапах их внедрения» (п. 16 Постановления).
Учитывая все обстоятельства дела, Европейский Суд заключил,
что «отсутствие в российской правовой системе ясной и предсказуемой процедуры санкционирования проверочных закупок остается
структурной проблемой, которая подвергает заявителей произволу со
стороны правоохранительных органов и не позволяет национальным
судам провести эффективный судебный пересмотр их доводов о провокации» (п. 24 Постановления).
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2
(2015), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26 июня 2015 г.)
В постановлении Европейского Суда от 24 апреля 2012 г. по делу
«Дамир Сибгатуллин против России» (Damir Sibgatullin v. Russia) (жалоба
№ 1413/05) установлено нарушение п. 1 и подп. «d» п. 3 ст. 6 Конвен-
ции в связи с нарушением права Д.Д. Сибгатуллина на справедливое
судебное разбирательство ввиду того, что в основу обвинительного
64
I. Практика ЕСПЧ в сфере уголовно-правовых отношений
приговора заявителя были положены показания свидетелей, полученные на стадии предварительного следствия, без обеспечения их явки
в областной суд.
Обстоятельства дела. В Республике Узбекистан в отношении за-
явителя было возбуждено уголовное дело. Ему были предъявлены
обвинения в ограблении и убийстве. Заявитель бежал из Узбекистана
в Россию. Сотрудники прокуратуры Российской Федерации возбудили в отношении заявителя уголовное дело по факту преступлений,
предположительно совершенных им в Узбекистане. В ходе судебных
заседаний в областном суде были оглашены показания свидетелей
и соучастника заявителя, которые не предстали перед присяжными
и не давали показаний в открытом судебном заседании. Областной суд
не располагал информацией о причинах отсутствия некоторых свидетелей, однако огласил их показания, указав, что на попытки добиться
их явки ушло шесть месяцев. Областной суд посчитал отсутствие свидетелей оправданным в силу их личных обстоятельств или потому, что
узбекские власти так и не смогли их найти.
Позиция Европейского Суда. Европейский Суд отметил, что «сам
факт участия обвиняемого в очных ставках со свидетелями в ходе предварительного расследования не может сам по себе лишить его или ее
права на допрос этих свидетелей в суде» (п. 47 Постановления).
Европейский Суд подчеркнул, что «хотя такие причины, как невозможность нести расходы, связанные с поездкой в Россию, плохое
здоровье или сложная ситуация в семье, являются уважительными, [областной] суд не стал вдаваться в конкретные обстоятельства
ситуа ции каждого свидетеля и не рассмотрел вопрос о возможном наличии альтернативных способов обеспечения личной дачи показаний
с их стороны… согласно соответствующим положениям российского
законодательства, свидетелям было предоставлено право требовать
возмещения судебных расходов и издержек, в том числе расходов,
связанных с проездом, понесенных в результате их участия в уголовном судопроизводстве… областной суд [мог] выйти за рамки обычных
средств обеспечения прав стороны защиты на перекрестный допрос
свидетелей, например, организовать встречу адвоката заявителя
со свидетелями в Узбекистане… или использовать современные
средства аудиовизуальной коммуникации, чтобы сторона защиты
имела возможность задать свидетелям вопросы» (п. 56 Постановления).
Учитывая все обстоятельства дела, Европейский Суд заключил, что
«нельзя считать, что заявитель имел надлежащую и адекватную возможность оспорить показания свидетелей, которые имели решающее
значение при признании его виновным, и, следовательно, в отноше-
Статья 6 Конвенции
65
нии его не было проведено справедливого судебного разбирательства.
Таким образом, по настоящему делу было допущено нарушение требований пункта 1 статьи 6, взятого в совокупности с подпунктом «d»
пункта 3 статьи 6 Конвенции» (п. 58 Постановления).
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2
(2015), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26 июня 2015 г.)
В постановлении от 28 ноября 2014 г. по делу «Александр Дементьев
против России» (Aleksandr Dementyev v. Russia) (жалоба № 43095/05)
Европейский Суд констатировал отсутствие нарушений п. 1 и подп. (с)
п. 3 ст. 6 Конвенции в связи с предположительным несоблюдением
права заявителя на справедливое судебное разбирательство ввиду
необеспечения судом личного участия заявителя в судебном заседании по вопросу назначения ему наказания по совокупности
приговоров.
Обстоятельства дела. Заявитель, отбывающий наказание в Архан-
гельской области, жаловался на то, что не было обеспечено его участие
в заседании суда, рассматривавшего вопрос о способе исполнения
наказания, ранее назначенного ему судом.
Позиция Европейского Суда. Европейский Суд подчеркнул, что «не
будучи абсолютным, право каждого обвиняемого на эффективную
защиту через адвоката, назначенного властями, если это необходимо,
является одной из основ справедливого судебного разбирательства...
[статья] 6 Конвенции не препятствует лицу в добровольном отказе,
прямом или подразумеваемом, от права на гарантированное судебное
разбирательство. Однако, чтобы отвечать целям Конвенции, такой отказ должен быть выражен в недвусмысленной форме и сопровождаться
минимальными гарантиями, соизмеримыми со значением отказа.
Кроме того, он не должен идти вразрез с важными общественными
интересами» (п. 40, 41 Постановления).
Европейский Суд отметил, что «в соответствии со своей юрисдикцией областной суд мог только пересчитать срок наказания заявителя,
заменив исправительные работы на лишение свободы, по арифметической формуле, предусмотренной законом... несмотря на то, что при
пересчете срока наказания областной суд должен был учесть среди
прочего личность заявителя, а также смягчающие и отягчающие обстоятельства каждого преступления, его задачей было просто вынести
решение относительно срока наказания в пределах от одного дня до
двух месяцев, которое заявитель должен был отбыть по приговору»
(п. 45 Постановления).
По мнению Европейского Суда, «областной суд в целях обеспечения справедливого разбирательства мог надлежащим образом рас-
66
I. Практика ЕСПЧ в сфере уголовно-правовых отношений
смотреть дело на основании только материалов дела и письменных
замечаний сторон без непосредственной оценки доказательств, представленных лично заявителем» (п. 46 Постановления).
Европейский Суд также установил, что «заявитель не представил
никаких письменных заявлений в ответ на запрос, направленный администрацией исправительной колонии в отношении пересчета срока
его наказания, а также не предпринял никаких попыток добиться
представления в суде своих интересов адвокатом, предоставленным
государством или выбранным им самим» (п. 49 Постановления).
Европейский Суд пришел к выводу, что, несмотря на то, что о судебном заседании по вопросу о назначении наказания заявитель узнал
лишь за день до его проведения, нет оснований полагать, что данная
задержка в извещении настолько ущемила права заявителя, чтобы
заявлять о несправедливом судебном разбирательстве (п. 51 Постановления).
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
№ 1 (2014), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 24 декабря 2014 г.)
В постановлении от 13 июня 2013 г. по делу «Роменский против России»* (Romenskiy v. Russia) (жалоба № 22875/02) Европейский Суд
признал нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции в связи с нарушением судом
принципа беспристрастности.
Обстоятельства дела. Роменскому предъявлено обвинение в убийстве Г., в связи с чем к заявителю применена мера пресечения в виде
заключения под стражу на период производства следствия.
В суде первой инстанции сторона защиты ходатайствовала об освобождении заявителя на период слушания дела в суде. Суд отказал,
постановив следующее: «В удовлетворении ходатайства должно быть
отказано по причине совершения заявителем тяжкого преступления».
Впоследствии суд признал заявителя виновным в инкриминируемом ему деянии.
Позиция Европейского Суда. «При рассмотрении ходатайства об
освобождении из-под стражи, поданного обвиняемым, суд не должен
оценивать его виновность. Задача суда ограничивается установлением
наличия подозрения, которого может быть недостаточно для доказательства вины обвиняемого вне всякого разумного сомнения, но
которое связывает обвиняемого, его действия, местонахождение и т.п.
с преступным деянием. Подозрение и официальное установление вины
не должны рассматриваться как идентичные понятия».
По мнению Суда, «словесные формулировки оспариваемого определения не только описывали ситуацию подозрения – они подразумевали, что заявитель уже признан «виновным» районным судом без
Статья 6 Конвенции
67
каких-либо ограничений или оговорок». Суд кассационной инстанции
в свою очередь «не сделал ничего, чтобы рассеять опасения заявителя
в отношении небеспристрастности районного суда».
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за
3 квартал 2013 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 5 февраля
2014 г.)
В постановлении от 2 октября 2012 г. по делу «Веселов и другие против России» (Veselov and Others v. Russia) (жалобы № 23200/10, 24009/07
и 556/10) Европейский Суд признал нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции
в связи с необеспечением справедливости судебных разбирательств
по уголовным делам заявителей, выразившимся в том, что в основу
обвинительных приговоров положены доказательства, полученные
в результате оперативно-розыскных мероприятий – проверочных
закупок наркотических средств, проведенных ненадлежащим образом
и исключительно на основании непроверенных сведений, полученных от информаторов правоохранительных органов (так называемых
тайных агентов), без надлежащей проверки доводов заявителей об
имевшей место провокации.
Обстоятельства дела. Заявители признаны судом виновными в по-
кушении на незаконный сбыт наркотических средств. В основу обвинительных приговоров были положены доказательства, полученные
в результате проведенных оперативно-розыскных мероприятий –
проверочных закупок наркотических средств.
Позиция Европейского Суда. «Суд признает использование тайных
агентов допустимым следственным приемом для борьбы с тяжкими
преступлениями... использование такого источника судом в качестве обоснования обвинительного приговора допустимо только при
наличии адекватных и достаточных гарантий от злоупотреблений,
в частности четкой и предсказуемой процедуры выдачи разрешений,
проведения и контроля за соответствующими следственными мероприятиями.
В делах, где основное доказательство получено в рамках секретных
операций, таких, как проверочная закупка наркотиков, власти должны
быть способны доказать, что у них были веские причины для их проведения. В частности, они должны иметь конкретные и объективные
доказательства того, что были предприняты начальные шаги с целью
совершения деяний, составляющих преступление, в совершении которого заявитель впоследствии обвиняется.
...крайне важно в каждом конкретном случае установить, осуществлялось ли преступное деяние в момент, когда источник начал сотрудничество с полицией.
68
I. Практика ЕСПЧ в сфере уголовно-правовых отношений
...любая секретная операция... расследование должны проводиться
в основном пассивным образом. Это исключает, в частности, любое
действие, которое может быть истолковано как давление, оказываемое на заявителя в целях совершения преступления, например
проявление инициативы в установлении контакта с ним, повторение предложения, несмотря на первоначально полученный отказ,
настойчивое напоминание, повышение средней цены или апеллирование к чувству сострадания заявителя посредством упоминания
об абстинентном синдроме.
...проверочная закупка, проводимая секретным агентом или информатором, должна иметь особо убедительное обоснование, обеспечивающее наличие строгих процедур получения разрешения на ее
проведение и документирование способом, позволяющим впоследствии провести независимую оценку действий участников».
В делах против России Европейский Суд устанавливал, что «ни
Закон об оперативно-розыскной деятельности, ни другие инструменты
не предусматривают достаточных гарантий в отношении проведения
проверочных закупок, и указывал на необходимость осуществления
их судебного или иного независимого санкционирования и надзора».
Кроме того, было заявлено, что «суды обязаны рассматривать любое
спорное заявление о провокации способом, совместимым с правом на
справедливое судебное разбирательство».
Применительно к делам заявителей Европейский Суд пришел к выводу, что необходимость проведения соответствующих оперативнорозыскных мероприятий не была надлежащим образом мотивирована
и отсутствовали достаточные основания для их применения.
Проверочная закупка в рамках дел заявителей назначена «простым административным решением органа, который позже проводил
операцию, и операция не была подвергнута судебному контролю или
какому-либо иному независимому надзору». Проведение и результаты
оперативно-розыскных мероприятий не были зафиксированы надлежащим образом (видео-, аудиозапись). Суд также принял во внимание, что Х., выступающий в роли покупателя наркотических средств
у Веселова при проведении проверочной закупки, и Y., выступающий
в роли покупателя наркотических средств у Золотухина, ранее были
информаторами милиции.
Кроме того, национальные суды отказались рассмотреть по существу заявление Веселова о провокации, заявление Золотухина и Дружинина (двух других заявителей) также «не получило должного внимания
со стороны национальных судов».
С учетом изложенного Европейский Суд пришел к выводу, что
«уголовные разбирательства в отношении трех заявителей были не-
Статья 6 Конвенции
69
совместимы с понятием справедливого судебного разбирательства.
Соответственно, имело место нарушение статьи 6 Конвенции».
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за
2 квартал 2013 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20 ноября
2013 г.)
В постановлении от 20 сентября 2011 г. по делу «Федоренко против
России» (Fedorenko v. Russia) (жалоба № 39602/05) Европейский Суд
признал нарушение п. 1 и 3 ст. 5 Конвенции в связи с незаконным
и необоснованным содержанием заявителя под стражей, а также п. 2
ст. 6 Конвенции в связи с нарушением принципа презумпции невиновности при вынесении постановления об избрании в отношении
заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу. Вместе
с тем Европейский Суд отклонил как явно необоснованную жалобу
заявителя на нарушение п. 4 ст. 5 Конвенции в связи с несвоевременным рассмотрением кассационной жалобы заявителя.
Обстоятельства дела. «Заявитель жаловался, что содержание под
стражей на основании постановлений суда от 28 апреля 2005 г.,
26 апреля и 25 декабря 2006 г. было незаконным, поскольку в этих
постановлениях суд не определил сроков и не привел достаточных
оснований для применения меры пресечения в виде заключения его
под стражу». Также Федоренко указывал, что «национальные суды
не смогли привести достаточных оснований для его продолжительного предварительного содержания под стражей», а «кассационная
жалоба на постановление суда от 28 апреля 2005 г., которым к нему
была применена мера пресечения в виде заключения под стражу,
не была рассмотрена судом кассационной инстанции безотлагательно».
Позиция Европейского Суда. «В настоящем деле в постановлении от
28 апреля 2005 г. ... районный суд г. Москвы применил в отношении
заявителя меру пресечения в виде заключения под стражу... При этом
районный суд не указал, как долго заявитель должен был оставаться
под стражей».
Европейский Суд отметил, что «каким бы коротким ни был период
содержания под стражей, он должен быть четко определен национальным судом, что является важной гарантией защиты от произвола.
С учетом этого Суд считает, что отсутствие указания на конкретные
сроки содержания под стражей в постановлении районного суда от
28 апреля 2005 г. было равносильно «грубому и очевидному нарушению», которое могло превратить содержание заявителя под стражей на
основании этого постановления суда в произвольное и, следовательно,
«незаконное» по смыслу подп. (с) п. 1 ст. 5».
70
I. Практика ЕСПЧ в сфере уголовно-правовых отношений
К аналогичному выводу Европейский Суд пришел и в отношении
содержания заявителя под стражей в период с 26 апреля по 22 сентября 2006 г., поскольку в постановлении районного суда г. Москвы
от 26 апреля 2006 г. вновь не был указан конкретный срок, в течение
которого заявитель должен оставаться под стражей.
В отношении жалобы заявителя на нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции
в связи с отсутствием, по мнению заявителя, достаточных оснований
для его продолжительного содержания под стражей Европейский Суд
указал, что «содержание заявителя под стражей длилось... в течение
одного года, одиннадцати месяцев и двадцати дней».
Европейский Суд отметил, что «национальные суды главным образом оценивали опасность того, что заявитель мог скрыться, оказать
влияние на свидетелей, воспрепятствовать проведению расследования или повторно нарушить закон, преимущественно ссылаясь на
«личность» заявителя и обстоятельства его уголовного дела. Однако национальные суды ни разу не дали подробной характеристики
личности заявителя, не раскрыли доказательств или конкретных
фактов по делу заявителя, требующих продления срока содержания
под стражей. Судебные органы ни разу не указали, почему, несмотря
на доводы, выдвинутые заявителем в обоснование своих ходатайств
об освобождении, они считали, что существует угроза его побега,
оказания им влияния на свидетелей, воспрепятствования правосудию
или повторного совершения нарушения и что этот риск является
решающим фактором. Более того, предварительное следствие по настоящему делу завершилось 17 апреля 2006 г., но заявитель оставался
под стражей еще один год, до 16 апреля 2007 г.; в течение этого периода суды в своих решениях о продлении срока содержания заявителя
под стражей на период рассмотрения уголовного дела в суде просто
указывали, что оснований для отмены или изменения меры пресечения в отношении заявителя не имеется, так как «обстоятельства,
которые были приняты судом во внимание при санкционировании
применения к заявителю меры пресечения в виде заключения под
стражу, не изменились». Суд отмечает, что, рассматривая вопрос
о законности и обоснованности содержания заявителя под стражей,
национальные суды также ссылались на тот факт, что другие обвиняемые по данному делу подозревались в совершении другого тяжкого
уголовного преступления... Суд вновь повторяет в этой связи, что
поведение сообвиняемого не может быть решающим фактором при
оценке риска того, что заключенный скроется. Такая оценка должна
быть основана на личных характеристиках заключенного. Кроме
того, Суд подчеркивает, что согласно п. 3 ст. 5 при решении вопроса
о том, подлежит ли лицо освобождению или заключению под стражу,
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]