Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Постановления Европейского Суда по правам человека, использованные в постановлениях и обзорах Верховного Суда Российской Федерации (2010–2015 гг.). Уч
.pdf
Статья 6 Конвенции
121
к поведению органов власти», особо отметив, что «районному суду
потребовалось более шести месяцев для подготовки текста решения
в полном объеме», и признал нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции в связи
с длительностью гражданского судопроизводства.
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за
3 квартал 2011 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 7 декабря
2011 г.)
В постановлении от 10 марта 2011 г. по делу «Рязанцев против России»* (Ryazantsev v. Russia) (жалоба № 21774/06) Европейский Суд
признал нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции в связи с чрезмерной длительностью судебного разбирательства. Жалобы на предполагаемое
нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции относительно предоставления доступа
к правосудию и в связи с нарушением права на состязательное производство отклонены как явно необоснованные.
Обстоятельства дела. 4 ноября 2002 г. заявитель обратился в районный суд с иском к некоммерческой организации. Рассмотрение
дела неоднократно откладывалось вследствие неявки сторон, болезни
судьи, передачи дела другому судье, отпуска судьи, недостаточности
доказательств. 23 ноября 2006 г. районный суд в удовлетворении исковых требований отказал.
1 декабря 2006 г. заявитель подал кассационную жалобу, 23 января
2007 г. предоставил дополнения к ней. 16 марта 2007 г. срок на подачу
дополнительной кассационной жалобы был восстановлен, при этом
суд признал уважительными доводы заявителя о том, что он смог ознакомиться с мотивированным решением суда только 12 января 2007 г.
29 мая 2007 г. областной суд, рассмотрев дело в кассационном порядке, оставил в силе решение от 23 ноября 2006 г.
Позиция Европейского Суда. Суд отметил, что «судебное разбирательство по делу заявителя началось 4 ноября 2002 года и закончилось
29 мая 2007 года. Таким образом, его приблизительная продолжительность составляет четыре года и шесть месяцев, в течение которых
национальные суды рассматривали требования заявителя в двух инстанциях».
«Принимая во внимание нерегулярность заседаний, назначаемых
судом первой инстанции в ходе разбирательства, значительную общую
длительность судебного разбирательства и незначительность вины
в этом заявителя», Европейский Суд пришел к выводу, что в настоящем
деле было нарушено требование «разумного срока».
В отношении жалобы заявителя на то, что ему не была своевременно предоставлена возможность ознакомиться с мотивированным
решением суда первой инстанции, что, по мнению заявителя, по-
122
II. Практика ЕСПЧ в сфере гражданско-правовых отношений
мешало ему реализовать свое право на обжалование, Европейский
Суд указал следующее: «Право на эффективную судебную защиту
предполагает, что стороны в гражданском судопроизводстве должны
иметь возможность воспользоваться правом на подачу кассационной
жалобы с того момента, когда они фактически проинформированы
о самих судебных решениях, которые могут нарушить их законные
права или интересы...»
Применительно к обстоятельствам настоящего дела Суд признал,
что «заявитель не имел доступа к мотивированному решению в десятидневный срок... и подал свою кассационную жалобу, не ознакомившись с ним». Однако, принимая во внимание, что заявитель
после ознакомления с мотивированным решением подал дополнительную кассационную жалобу, которая была принята к рассмотрению судом кассационной инстанции, Европейский Суд пришел
к выводу, что «заявитель был в состоянии эффективно обжаловать
решение первой инстанции и его право на доступ к правосудию не
было нарушено».
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за
3 квартал 2011 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 7 декабря
2011 г.)
В постановлении от 10 мая 2011 г. «Костин против России» (Kostin v.
Russia) (жалоба № 23464/06) Европейским Судом установлено на-
рушение п. 1 ст. 6 Конвенции в связи с ненадлежащим извещением
заявителя о рассмотрении дела в суде кассационной инстанции.
Обстоятельства дела. Обращаясь с жалобой в Европейский Суд,
заявитель утверждал, что он не был уведомлен о заседании суда кассационной инстанции, которое состоялось 27 октября 2005 г.
Позиция Европейского Суда. Оценивая доводы властей Российской
Федерации о своевременном уведомлении заявителя о заседании суда
кассационной инстанции, представивших в подтверждение своей
позиции копию повестки от 4 октября 2005 г., подписанной судьей,
с регистрационным номером и датой подготовки на печати секретариата районного суда, Суд отметил, что «власти не представили
никаких доказательств того, что повестка была на самом деле направлена заявителю и что он ее получил. Кроме того, он отмечает, что суд
кассационной инстанции не проверил факт надлежащего извещения
заявителя о дате судебного заседания».
Основываясь на собственной прецедентной практике по делам,
в которых поднимались аналогичные вопросы, Суд установил, что
«заявитель был лишен возможности присутствовать на заседании суда
кассационной инстанции, поскольку его не уведомили о дате слуша-
Статья 6 Конвенции
123
ния. Отсюда следует, что имело место нарушение права заявителя на
справедливое судебное разбирательство, определенного пунктом 1
статьи 6 Конвенции».
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за
2 квартал 2011 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 28 сентября
2011 г.)
В постановлении от 8 апреля 2010 г. по делу «Ершова против России»*
(Yershova v. Russia) (жалоба № 1387/04) Европейский Суд признал на-
рушение ст. 6 Конвенции и ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи
с неисполнением решений суда о взыскании с муниципального унитарного предприятия и ликвидационной комиссии муниципального
унитарного предприятия в пользу заявительницы задолженности по
заработной плате и компенсации морального вреда.
Обстоятельства дела. Заявитель являлась сотрудником муници-
пального унитарного предприятия. В августе 2000 г. была уволена.
Решением от 7 декабря 2000 г. городской суд восстановил заявителя на
работе и взыскал с предприятия задолженность по заработной плате
за время вынужденного прогула.
«В определенный момент Комитет по управлению муниципальным
имуществом при Администрации города... изъял муниципальное имущество, закрепленное за предприятием, и передал его в ведение вновь
созданного муниципального унитарного предприятия...», предназначенного для выполнения той же задачи – поставки тепловой энергии,
осуществлявшего те же функции и зарегистрированного по тому же
адресу. 16 января 2001 г. глава Администрации города принял решение о ликвидации предприятия в связи с убыточностью и создании
ликвидационной комиссии.
14 июня 2001 г. заявитель была уволена во второй раз. 3 декабря
2001 г. «городской суд удовлетворил иск заявителя и взыскал с ликвидационной комиссии предприятия компенсацию...»
25 февраля 2003 г. заявитель обратилась в суд с требованием о замене должника и привлечении к субсидиарной ответственности Администрации города. 10 июня 2003 г. городской суд требования заявителя
отклонил.
По утверждению заявителя, решения городского суда от 7 декабря
2000 г. и от 3 декабря 2001 г. не исполнены.
Позиция Европейского Суда. «Принимая решение о том, следует ли
ответственность за действия или бездействие муниципального предприятия возлагать в рамках Конвенции на соответствующий орган
муниципальной власти...», Европейский Суд учитывает «такие обстоятельства, как юридический статус предприятия, права, которые
124
II. Практика ЕСПЧ в сфере гражданско-правовых отношений
предоставляются ему таким статусом, характер деятельности, которую
оно осуществляет, и фактическую ситуацию, в рамках которой такая
деятельность ведется, а также степень его независимости от органов
власти... обладало ли предприятие достаточной организационной
и управленческой независимостью от государства, чтобы освободить
последнее от ответственности в рамках Конвенции за действия и бездействие предприятия...»
Европейский Суд отметил, что «юридический статус предприятия
согласно внутригосударственному праву хотя и имеет важное значение
при определении того, несет ли государство ответственность за действия или бездействие предприятия в рамках Конвенции, однако не
является решающим фактором... Соответственно, внутригосударственный правовой статус предприятия как самостоятельного юридического
лица сам по себе не освобождает государство от ответственности по
долгам предприятий в рамках Конвенции».
Применительно к обстоятельствам данного дела Европейский Суд
«с учетом, в частности, публичного характера деятельности предприятия, существенной степени контроля за его имуществом со стороны
муниципальных органов власти и решений последних, приведших
к передаче вышеназванного имущества и последующей ликвидации
предприятия...», пришел к заключению, «что предприятие не обладало
достаточной организационной и управленческой независимостью от
муниципальных органов власти. Соответственно, вне зависимости
от статуса предприятия как самостоятельного юридического лица,
муниципальные власти, а следовательно, и государство, должны быть
в рамках Конвенции признаны ответственными за его действия и бездействие...»
Суд пришел к выводу, что «поскольку задолженность предприятия
была признана относимой на счет государственных органов власти,
они должны были обеспечить своевременную и надлежащую уплату
задолженности по решению суда. Хотя процедура ликвидации и может
являться объективным обоснованием некоторых ограниченных по
времени задержек в исполнении судебного решения, продолжающееся
неисполнение вынесенных в пользу заявителя судебных решений на
протяжении семи или восьми лет едва ли может быть признано обоснованным в любых обстоятельствах».
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
за 4 квартал 2010 года, утв. постановлением Президиума Верховного
Суда РФ от 16 марта 2011 г.)
В постановлении от 1 апреля 2010 г. по делу «Маргушин против России» (Margushin v. Russia) (жалоба № 11989/03) Европейский Суд при-
Статья 6 Конвенции
125
знал нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции и ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с прекращением исполнительного производства по
решению о взыскании с ОАО «Банк Российский Кредит» в пользу
В.В. Маргушина денежных средств.
Обстоятельства дела. «27 апреля 1998 г. между заявителем и ОАО
«Банком Российский Кредит» был заключен договор банковского
вклада... 16 сентября 1998 г. заявитель попытался получить... сумму, но
ему было отказано в связи с неплатежеспособностью банка... 5 декабря
1998 г. заявитель принял предложение Банка о конвертации оставшейся суммы в российские рубли... и переводе ее на его счет в другом
банке. 5 марта 1999 г. оставшаяся сумма была переведена на его счет
в Сбербанке России... 15 мая 2000 г. между Банком и его кредиторами
заключено мировое соглашение... Банк должен был выплатить кредиторам только суммы вкладов, без выплаты процентов или комиссий
за просрочку. 15 августа 2000 г. Арбитражный суд г. Москвы утвердил
данное мировое соглашение».
«...Заявитель подал исковое заявление о взыскании с Банка разницы
между полученной и причитающейся суммой вклада... процентов...
неустойки, а также компенсации морального вреда».
Дело рассматривалось неоднократно.
«28 марта 2001 г. городской суд рассмотрел требования заявителя
в третий раз... Представитель Банка... утверждал... что заявитель согласился на перевод его денежных средств в другой банк и, соответственно, утратил свое право требования выплаты процентов. Мировое
соглашение упомянуто не было. Городской суд частично удовлетворил
требования заявителя... Областной суд 22 августа 2001 г. оставил судебное решение без изменений».
«24 октября 2001 г. судебные приставы начали исполнительное
производство... Банк обратился в городской суд с ходатайством о прекращении исполнительного производства... сообщил, что согласно
мировому соглашению от 15 мая 2000 г. ... должен был выплатить своим
кредиторам только вложенные в Банк суммы и что Банк не был обязан
выплачивать какие-либо проценты или неустойку... Определением
от 24 декабря 2001 г. городской суд удовлетворил ходатайство Банка
и прекратил исполнительное производство...»
Позиция Европейского Суда. «Несмотря на возможность принятия
того, что Договаривающиеся Стороны при исключительных обстоятельствах и пользуясь своей свободой усмотрения могут вмешаться
в производство по делу для приведения в исполнение судебного решения, вследствие такого вмешательства исполнительное производство
не должно быть лишено юридической силы, ненадлежащим образом
задержано или тем более не должна быть подорвана суть решения...»
126
II. Практика ЕСПЧ в сфере гражданско-правовых отношений
Европейский Суд отметил, что «мировое соглашение вступило
в силу примерно за год до принятия судебного решения, вынесенного в пользу заявителя... Банк... умолчав при рассмотрении дела
в суде первой инстанций о том, что последствия мирового соглашения могут иметь отношение к требованиям заявителя... также не
поднял данный вопрос при обжаловании вынесенного судебного
решения».
Применительно к данному делу Европейский Суд пришел к выводу, что «ходатайство Банка о прекращении исполнительного производства является ничем иным, как попыткой... повторно оспорить дело, которой Банк не воспользовался при рассмотрении дела
в суде первой инстанции. Соответственно, Европейский Суд не
может рассматривать судебное разбирательство относительно прекращения исполнения судебного постановления в пользу заявителя
кроме как в качестве «замаскированного обжалования», которое не
может оправдать отступление от принципа правовой определенности».
«...Государство было обязано обеспечить получение признанной
в судебном решении задолженности посредством адекватно функционирующей службы судебных приставов. Вместо этого российские суды прекратили исполнительное производство в отношении
судебного решения... Такая ошибка со стороны государства в обеспечении механизма исполнения судебного решения, вынесенного
в пользу заявителя, не соответствует позитивному обязательству
государства, поскольку была затронута защита прав собственности
заявителя».
(Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за 3 квартал 2010 года, утв. постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 8 декабря 2010 г.)
В постановлении от 26 мая 2009 г. по делу «Бацанина против России»
(Batsanina v. Russia) (жалоба № 3932/02) Европейский Суд констати-
ровал нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции, выразившееся в несоблюдении
принципа справедливости судебного разбирательства в связи с ненадлежащим извещением заявительницы о дате судебного заседания.
Вместе с тем Европейский Суд не установил в данном деле нарушений п. 1 ст. 6 Конвенции в том, что судебное разбирательство по
гражданскому делу было инициировано прокурором, что, по мнению
заявительницы, нарушало принцип равноправия и состязательности
сторон.
Обстоятельства дела. В 1977 г. муж заявительницы – сотрудник
Института океанологии Российской академии наук (далее – Инсти-
Статья 6 Конвенции
127
тут) был поставлен в очередь на получение жилья. Для предоставления квартиры большей площади было достигнуто соглашение о том,
что заявительница передаст Институту право собственности на свою
квартиру. 4 декабря 1998 г. заявительница и Институт подписали соглашение об обмене. Впоследствии выяснилось, что заявительница
продала свою квартиру в марте 1998 г.
Прокурор города, действуя от имени Института и лица, получившего квартиру заявительницы, подал иск против заявительницы и ее
супруга о признании соглашения об обмене недействительным и выселении семьи заявительницы из квартиры, переданной ее супругу.
Супруг заявительницы подал встречный иск, требуя признать право
собственности на предоставленную квартиру.
1 июня 2001 г. городской суд удовлетворил исковые требования
прокурора. 18 июня 2001 г. отдельным решением городской суд отказал в удовлетворении встречного иска. 16 августа 2001 г. краевой
суд оставил в силе решения от 1 и 18 июня 2001 г. Прокурор присутствовал на заседании суда кассационной инстанции. Письменные
доказательства, подтверждающие факт получения заявительницей
какого-либо извещения о заседании суда кассационной инстанции,
отсутствуют.
Позиция Европейского Суда. «...Принцип равноправия и состязательности сторон... требует «справедливого баланса между сторонами», причем каждой стороне должна быть предоставлена разумная
возможность представить свою позицию по делу в условиях, которые
не ставят его в существенно менее выгодное положение по сравнению
со своим оппонентом...»
Суд отметил, что «тот факт, что одна точка зрения защищается
в суде несколькими сторонами, или даже тот факт, что рассмотрение
дела в суде было инициировано прокурором, необязательно ставит
противную сторону в «существенно менее выгодное» положение при
изложении ее позиции по делу».
«Европейский Суд не исключает, что поддержка прокуратурой
одной из сторон может быть оправданна в определенных обстоятельствах, например, для защиты уязвимых лиц, которые предполагаются не имеющими возможности защищать свои интересы самостоятельно, или где соответствующее правонарушение затрагивает
интересы большого количества граждан, или где защиты требуют
определенное государственное имущество или государственные интересы».
Применительно к данному делу Европейский Суд признал, что
«прокурор действовал в общественных интересах при инициировании
дела против заявительницы и ее супруга...», которые «также имели
128
II. Практика ЕСПЧ в сфере гражданско-правовых отношений
представителя и дали как письменные, так и устные показания суду
первой инстанции».
«При таких обстоятельствах дела отсутствует основание полагать,
что инициирование прокурором рассмотрения гражданского дела
в суде было осуществлено для или имело эффект оказания ненадлежащего влияния на гражданский суд либо оказания препятствий
заявителю в осуществлении эффективной защиты...»
«Таким образом, по мнению Европейского Суда, принцип равноправия и состязательности сторон, требующий справедливого баланса
между сторонами, был соблюден в настоящем деле».
Относительно жалобы заявительницы о том, что она не была извещена о заседании суда кассационной инстанции, Европейский
Суд отметил, что «власти Российской Федерации не представили
доказательств в поддержку своего довода о том, что заявитель была
извещена о заседании суда кассационной инстанции... из текста кассационного определения не следует, что суд кассационной инстанции
проверил, была ли заявительница извещена надлежащим образом
о заседании суда...»
Европейский Суд пришел к выводу, что «заявительнице не была
предоставлена возможность присутствовать на судебном заседании
и представить свою позицию по делу в состязательном судопроизводстве».
(Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за 2 квартал 2010 года, утв. постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 15 сентября 2010 г.)
В постановлении от 25 февраля 2010 г. по делу «Куприны против
России» (Kupriny v. Russia) (жалоба № 24827/06) Европейский Суд кон-
статировал нарушения ст. 6 и 13 Конвенции, выразившиеся в необоснованной длительности судебного разбирательства по гражданскому
делу заявителей, а также в отсутствии эффективного средства правовой защиты от чрезмерной длительности судебного разбирательства.
Обстоятельства дела. «Производство по делу началось 6 марта
1998 г., когда заявители подали иск против компании в Районный суд...
производство по делу продолжалось до 15 декабря 2005 г., когда Областной суд вынес окончательное решение по делу». С учетом критерия
ratione temporis компетенция Европейского Суда не распространяется
на период до 5 мая 1998 г. – даты вступления Конвенции в силу в отношении Российской Федерации, поэтому Судом исследовался период
рассмотрения дела, составляющий «приблизительно семь лет и семь
месяцев. В течение этого времени дело было рассмотрено два раза на
двух уровнях юрисдикции».
Статья 6 Конвенции
129
Позиция Европейского Суда. Суд отметил, что он «не может признать, что сложность дела сама по себе была таковой, чтобы ею можно
было оправдать суммарную продолжительность судебного процесса».
Европейский Суд не согласился с доводами властей о том, что «заявителей следует считать виновными в том, что они вносили изменения
в требования, а также подавали ходатайства и апелляции... заявителю
не может вменяться в вину его стремление воспользоваться всеми преимуществами тех средств, которые ему предоставляет национальное
право для защиты своих интересов...»
Суд установил, что «местные власти проводили судебное разбирательство в два этапа... необходимость проведения второго этапа
судебного разбирательства возникла по вине районного суда, который не смог надлежащим образом установить важные обстоятельства дела. В любом случае сам факт того, что в национальных судах
слушания по делу проводились в несколько этапов, не освобождает
их от необходимости соблюдать требование о рассмотрении дела
в разумный срок...»
Европейский Суд пришел к выводу о том, что «в данном деле судебные власти не приняли надлежащих мер для ускорения рассмотрения
дела... наиболее значительные задержки при рассмотрении данного
дела произошли по вине национальных судов».
Что касается жалоб заявителей на отсутствие эффективного средства защиты, Европейский Суд указал, что «даже если рассматривать
проверки, проведенные Квалификационной коллегией судей... области и Верховным Судом Российской Федерации... в качестве меры,
направленной на ускорение рассмотрения дела заявителей, они не
обеспечили предоставление заявителям соответствующего возмещения
за уже имевшие место задержки».
(Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за 2 квартал 2010 года, утв. постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 15 сентября 2010 г.)
В постановлении от 15 января 2015 г. по делу «Малмберг и другие
против России» (Malmberg and Others v. Russia) (жалобы № 21236/09,
17759/10, 48402/10) Европейский Суд признал нарушение требований
п. 1 ст. 6 Конвенции, выразившиеся в том, что судебные решения по
гражданским делам заявителей не были объявлены публично, притом
что при отсутствии иных средств обеспечения публичности, кроме
объявления резолютивной части решений судов в открытом судебном
заседании, решения судов остаются недоступными общественности.
Позиция Европейского Суда. Суд отметил, что некоторые российские суды огласили резолютивные части своих кассационных опре-
130
II. Практика ЕСПЧ в сфере гражданско-правовых отношений
делений в открытом заседании и позднее подготовили полные тексты
вынесенных ими определений, а также что оглашение решений судов
нижестоящих инстанций, полностью или частично оставленных без
изменения в кассационном порядке, также ограничивалось оглашением только их резолютивной части (п. 53 Постановления).
Власти Российской Федерации возразили, что внутригосударственное законодательство, действующее в период рассматриваемых
событий, не предусматривало обязательной публикации решений
или какого-либо иного способа предоставления полных текстов решений лицам, не участвовавшим в судебных разбирательствах (п. 54
Постановления).
Европейский Суд также заключил, что «отсутствовали средства по
обеспечению гласности, отличных от оглашения резолютивной части
решений в рамках открытого судебного заседания, и что решения…
судов остались недоступными для общественности. Возможность предоставления лицам, чьи права и законные интересы были затронуты,
доступа к текстам решений является недостаточным условием для
соблюдения требования о гласности» (п. 55 Постановления).
Суд пришел к выводу о том, что в представленных на рассмотрение делах не было достигнуто обеспечение контроля общественности
за судопроизводством в целях обеспечения права на справедливое
судебное разбирательство. Аргументация суда, который мог бы объяснить, почему исковые требования заявителей были отклонены, не
была доступна для общественности, и, таким образом, было допущено
нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции.
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
№ 3 (2015), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25 ноября 2015 г.)
статья 8 конвЕнции
В постановлении Европейского Суда от 6 июня 2013 г. по делу «Авилкина и другие против России» (Avilkina and Others v. Russia) (жалоба
№ 1585/09) Европейский Суд установил нарушение ст. 8 Конвенции
ввиду предоставления медицинских документов заявителей для целей
прокурорской проверки.
Обстоятельства дела. Организация-заявитель – расположенная
в Санкт-Петербурге религиозная организация «Управленческий центр
Свидетелей Иеговы в России». «Комитет по спасению молодежи от
деструктивных культов» направил несколько обращений на имя Президента РФ. Данные обращения главным образом касались вероучения
и практики организации-заявителя, а также содержали утверждения
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]