Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Постановления Европейского Суда по правам человека, использованные в постановлениях и обзорах Верховного Суда Российской Федерации (2010–2015 гг.). Уч
.pdf
Статья 8 Конвенции
171
получения разрешения на временное проживание, однако УВД края
ему в этом отказало.
4 ноября 2004 г. районный суд по жалобе заявителя признал отказ
законным, при этом указал, что Лю представлял угрозу для государственной безопасности. «Данная информация являлась государственной
тайной и не подлежала изучению в судебном заседании».
12 ноября 2005 г. директор Федеральной миграционной службы
утвердил решение о депортации Лю Цзинцая.
6 декабря 2007 г. Европейский Суд вынес постановление по жалобе
Лю Цзинцая и его жены, в котором установил нарушение ст. 8 Конвенции и указал, что отношения заявителей приравнивались к семейной
жизни и что отказ предоставить Лю вид на жительство и решение о его
депортации представляли собой вмешательство в право заявителей на
уважение семейной жизни, а сокрытие засекреченной информации от
судов лишило их способности оценить, действительно ли вывод о том,
что Лю представлял угрозу государственной безопасности, имел под
собой разумные ограничения. Кроме того, Европейский Суд указал,
что в случае исполнения решения о депортации Лю Цзинцая имело
бы место нарушение ст. 8 Конвенции.
4 августа 2008 г. Федеральная миграционная служба отменила решение о депортации Лю.
2 декабря 2008 г. районный суд отменил свое постановление от
4 ноября 2004 г. по новым обстоятельствам и направил дело на новое
рассмотрение.
При новом рассмотрении суд изучил засекреченные документы
и уведомил заявителей об их содержании, а 17 марта 2009 г. признал
отказ в предоставлении вида на жительство Лю Цзинцаю законным,
установив при этом, что заявитель действительно представлял угрозу
государственной безопасности.
Согласно решению городского суда от 22 октября 2009 г. заявитель
подлежал административному выдворению.
27 ноября 2009 г. Лю Цзинцай выдворен в Китай.
Позиция Европейского Суда. «...Государство имеет право контролировать въезд иностранцев на его территорию и их проживание на этой
территории... Конвенция не гарантирует право иностранного гражданина на въезд и проживание в конкретной стране... Договаривающиеся
государства имеют полномочия выдворить иностранного гражданина,
обвиняемого в совершении уголовных преступлений. Однако их решения в этой сфере должны соответствовать законодательству в той
мере, в какой они могут представлять собой вмешательство в право,
защищаемое п. 1 ст. 8, и быть необходимыми в демократическом обществе, то есть обоснованными какой-либо неотложной общественной
172
III. Практика ЕСПЧ в сфере административно-правовых отношений
необходимостью и, в частности, пропорциональными преследуемым
законным целям».
Заявитель был подвергнут административному выдворению из
России, тем самым разлучен со своей семьей. «Соответственно, нет
сомнений в том, что имело место вмешательство в право заявителей
на уважение их семейной жизни...»
В отношении оценки тяжести правонарушения, совершенного
Лю Цзинцаем, и установления угрозы государственной безопасности
Европейский Суд отметил, что «государственные судебные решения
не содержали никаких указаний на то, почему первый заявитель представлял угрозу государственной безопасности, и каких-либо фактов,
на основании которых был сделан данный вывод».
В заключение Европейский Суд подчеркнул, что «отказ от предоставления разрешения первому заявителю на временное проживание и его последующее выдворение в Китай не сопровождались
адекватными процессуальными гарантиями и не были «необходимыми в демократическом обществе». Учитывая, что правонарушение,
совершенное первым заявителем было незначительным, что угроза
национальной безопасности не была убедительно установлена и что,
с другой стороны, связь с Россией семьи первого заявителя была
очень крепкой, Суд считает, что его административное выдворение из России не было пропорциональным преследуемой законной
цели».
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за
4 квартал 2012 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10 апреля
2013 г.)
В постановлении от 11 февраля 2010 г. по делу «Закаев и Сафанова
против России» (Zakayev and Safanova v. Russia) (жалоба № 11870/03)
Европейский Суд признал нарушение ст. 8 Конвенции в связи с депортацией Р. Закаева из Российской Федерации в Республику Казахстан.
Позиция Европейского Суда. «Европейский Суд... считает, что вмешательство соответствовало закону, а именно ст. 18.8 Кодекса об административных правонарушениях, и что оно преследовало законные
цели, такие как экономическое благосостояние страны и предотвращение беспорядков и преступлений. Ключевой вопрос для Европейского
Суда состоит в том, была ли эта мера необходима в демократическом
обществе. Соответствующие критерии, используемые Европейским
Судом для оценки необходимости применения в демократическом
обществе такой меры, как выдворение, недавно были резюмированы
следующим образом...
Статья 8 Конвенции
173
– характер и тяжесть правонарушения, совершенного заявите-
лем;
– длительность пребывания заявителя в стране, из которой он или
она подлежит выдворению;
– время, прошедшее с момента совершения правонарушения, и по-
ведение заявителя в течение этого периода;
– национальности различных заинтересованных лиц;
– семейное положение заявителя, например продолжительность
брака и другие факторы, подтверждающие действительность семейной
жизни пары;
– знал ли супруг о правонарушении в момент его или ее вступления
в семейные отношения;
– есть ли в браке дети, и если есть, то их возраст и
– серьезность трудностей, с которыми супруг может столкнуться
в стране, в которую должен быть выдворен заявитель».
Европейский Суд особо отметил два критерия:
«...насущные интересы и благополучие детей, в частности серьезность трудностей, с которыми могут столкнуться дети заявителя в стране, в которую должен быть выдворен заявитель, и
– прочность социальных, культурных и семейных связей со страной
назначения».
Применительно к данному делу Суд признал, что «правонарушение,
за которое был выдворен заявитель, состояло в нарушении порядка регистрации иностранных граждан... не носило особо серьезного
характера и что... заявитель был наказан согласно соответствующим
положениям в первый раз».
Далее Европейский Суд констатировал, что Сафанова «и четыре
несовершеннолетних ребенка...» заявителей «являются гражданами
России. У них никогда не было казахского гражданства, и даже при
том, что заявительница родилась и провела детство в Казахстане...
у нее нет каких-либо оснований требовать казахского гражданства,
тем более что для детей пары связь с Казахстаном является еще бо-
лее слабой. Заявитель не имеет постоянной работы в Казахстане и не
в состоянии материально обеспечить свою семью с тех пор, как был
туда выдворен... Ко времени депортации заявителя заявители состояли
в законном браке более десяти лет».
Отмечая, что «до 2002 г. заявитель не предпринимал никаких попыток для получения вида на жительство или российского гражданства, несмотря на его длительное проживание в России и брак
с российской гражданкой», Европейский Суд с учетом конкретных
обстоятельств дела пришел к выводу, что «экономическое благосостояние страны и предотвращение беспорядков и преступлений не
174
III. Практика ЕСПЧ в сфере административно-правовых отношений
являлись более приоритетными, чем права заявителей согласно ст. 8
Конвенции».
(Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за 3 квартал 2010 года, утв. постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 8 декабря 2010 г.)
В постановлении от 9 октября 2014 г. по делу «Коновалова против
России» (Konovalova v. Russia) (жалоба № 37873/04) Европейский Суд
установил нарушения ст. 8 Конвенции в связи с незаконным присутствием студентов-медиков во время родов заявительницы.
Позиция Европейского Суда. Суд обратил внимание на то, что «уведомление, на которое ссылалась больница в рамках судебного разбирательства на национальном уровне, содержало весьма расплывчатое
указание на участие студентов в «процессе обучения» без указания
конкретных рамок и степени такого участия. Более того, информация
была представлена таким образом, что предполагался обязательный
характер участия, и, как представляется, заявительнице не предоставлялось выбора относительно того, отказываться или не отказываться
от участия студентов... При таких обстоятельствах трудно утверждать,
что заявительница получила заблаговременное уведомление о такой
организации процесса и могла предвидеть его конкретные последствия
(п. 46 Постановления).
Суд установил, «что заявительнице было сообщено о присутствии
студентов-медиков на родах только за день до родов, между двумя
периодами медикаментозного сна, когда она уже на протяжении определенного времени находилась в состоянии сильного стресса и утомления вследствие длительных родовых схваток... Неясным остается
то, предоставлялся ли заявительнице выбор относительно участия
студентов при родах, и была ли она, с учетом сложившихся обстоятельств, в состоянии принимать осмысленное обоснованное решение»
(п. 47 Постановления).
Суд также отметил, что «действовавшие правовые положения не
регулировали данный вопрос в достаточно подробной степени и не
требовали получения больницей согласия заявительницы... Несмотря на то что национальные суды постановили, что в соответствии
с действовавшим на текущий момент национальным законодательством письменное согласие не требовалось, они сочли, что было
дано молчаливое согласие... Даже если указанное решение как-то
повлияло на исход дела на национальном уровне, оно не заслуживает
доверия, поскольку суды просто положились на заявления врача,
без проведения опроса таких свидетелей, как принимавшие участие
в родах медицинский персонал и студенты... Еще более важным яв-
Статья 8 Конвенции
175
ляется тот факт, что национальные суды не учли другие сопутствующие обстоятельства дела, такие как предполагаемая недостаточность
информации, содержащейся в уведомлении больницы, уязвимое
состояние заявительницы при получении уведомления, на что Суд
уже указывал ранее, а также наличие каких-либо альтернативных
вариантов организации на случай, если бы заявительница решила
отказаться от присутствия студентов при родах...» (п. 48 Постановления).
Суд пришел к выводу о том, что присутствие студентов-медиков при
родах заявительницы не соответствовало требованиям законности по
смыслу п. 2 ст. 8 Конвенции ввиду отсутствия в национальном праве
на момент рассматриваемых событий достаточных процессуальных
гарантий защиты от произвольного вмешательства в права заявительницы, закрепленные в ст. 8.
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
№ 3 (2015), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25 ноября 2015 г.)
В постановлении от 16 октября 2014 г. по делу «Ворожба против России» (Vorozhba v. Russia) (жалоба № 57960/11) Европейский Суд уста-
новил нарушение ст. 8 Конвенции в связи с неисполнением судебного
решения, вынесенного в пользу заявителя, об определении места жительства ее дочери с заявительницей.
Позиция Европейского Суда. Европейский Суд отметил, что «национальное законодательство предоставляет определенные полномочия органам власти, уполномоченным осуществлять розыск
должников в рамках исполнительного производства... Федеральная
пограничная служба имеет право передавать лиц, разыскиваемых за
неисполнение решения, правоохранительным органам и что, в свою
очередь, сотрудники полиции имеют право доставлять таких граждан в служебные помещения полиции, рассматривать вопрос об
их возможном задержании, уведомлять службу судебных приставов и даже заключать таких лиц под стражу на время, необходимое
для их перевода в службу судебных приставов» (п. 89 Постановления).
Суд также установил, что «органы власти, уполномоченные обеспечить исполнение решения, не представили доказательств своих
усилий, приложенных с целью добиться от [бывшего супруга заявительницы] исполнения своего обязательства, в случае необходимости,
в достаточной степени систематическими или даже более жесткими
принудительными мерами» (п. 93 Постановления).
Европейский Суд отклонил аргументы властей о том, что «решение
[районного суда, определившее место жительство дочери заявителя]
176
III. Практика ЕСПЧ в сфере административно-правовых отношений
не заключало в себе никакого обязательства для отца передать ребенка
заявителю и что, следовательно, оно было неисполнимым. В ходе исполнительного производства служба судебных приставов не поднимала
вопрос о недостаточной ясности решения. Решение было достаточно
четким, на взгляд службы судебных приставов, как для возбуждения
исполнительного производства, так и для его исполнения в итоге без
дополнительных уточнений» (п. 96 Постановления).
Европейский Суд пришел к выводу о том, что внутригосударственные органы власти не приняли в настоящем деле все меры, которые
могли в разумной мере требоваться от них в целях содействия исполнению решения, вынесенного в пользу заявителя, и, следовательно,
имело место нарушение ст. 8 Конвенции.
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
№ 3 (2015), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25 ноября 2015 г.)
статья 9 конвЕнции
В постановлении от 12 июня 2014 г. по делу «Библейский центр Чувашской Республики против России» (Biblical Centre of the Chuvash Republic v.
Russia) (жалоба № 33203/08) Европейский Суд установил нарушения
ст. 9 Конвенции, толкуемой в свете ст. 11 Конвенции, в связи с решением о ликвидации религиозной организации без соответствующих
и достаточных причин.
Обстоятельства дела. Организация-заявитель – Библейский центр
Чувашской Республики обратилась в Европейский Суд в связи с ограничением права обучать своих последователей и решением о ее
ликвидации.
Организацией-заявителем была миссия пятидесятников, зарегистрированная в качестве религиозной организации в ноябре 1991 г.
В 1996 г. организация основала библейский колледж и воскресную
школу. В 2007 г. организация была ликвидирована решением Верховного суда Чувашии по основаниям, что Библейский центр создал
Средне-Волжский библейский колледж и воскресную школу, которые
в качестве юридических лиц не зарегистрированы и осуществляли
образовательную деятельность без лицензии и с нарушением санитарно-гигиенических правил.
Позиция Европейского Суда. Европейский Суд отметил, что «статья 14 закона «О свободе совести и о религиозных объединениях»
предусматривает, что единственной санкцией, которую российские
суды могут использовать в отношении религиозных организаций,
нарушающих закон, является принудительная ликвидация. Закон
Статья 9 Конвенции
177
не предусматривает возможности выдачи предупреждения или наложения штрафа. Решение о ликвидации можно было бы применять
без разбора, независимо от тяжести нарушения. Вынося решение
о ликвидации организации-заявителя, российские суды не обратили
внимания на судебную практику Конституционного Суда РФ или соответствующие нормы Конвенции и их решения не включали анализа
влияния ликвидации организации-заявителя на фундаментальные
права верующих пятидесятников. Таким образом, их постановления положили конец существованию давно функционировавшей
религиозной организации и представляют собой наиболее жесткую
форму вмешательства, которая не может рассматриваться как соизмеримая любым преследуемым законным целям» (п. 61 Постановления).
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
№ 3 (2015), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25 ноября 2015 г.)
В постановлении от 26 июня 2014 г. по делу «Крупко и другие против
России» (Krupko and Others v. Russia) (жалоба № 26587/07) Европейский
Суд установил нарушения ст. 9 Конвенции в связи с прерыванием
религиозного собрания полицией.
Обстоятельства дела. Заявители – Свидетели Иеговы из различных
приходов в Москве. 12 апреля 2006 г. около 400 человек, в том числе
четыре заявителя, собрались, чтобы отпраздновать самый важный для
Свидетелей Иеговы ежегодный фестиваль. Во время проведения фестиваля прибыла полиция и оцепила здание. 14 членов собрания, в том
числе заявители, были отделены от остальной группы и доставлены
под конвоем в местный полицейский участок, где они содержались
в течение примерно трех часов после полуночи.
Четыре заявителя обратились в национальные суды с жалобой на
срыв собрания и их незаконное содержание под стражей. В марте
2007 г. в своем окончательном решении суды постановили, что полиция остановила службу на законных основаниях, так как служба
проводилась в неприспособленных в соответствии с внутренним законодательством помещениях, и что три часа, проведенные заявителями в полицейском участке, не могут рассматриваться в качестве
содержания под стражей.
Позиция Европейского Суда. Европейский Суд отметил, что «заявители не были официально признаны подозреваемыми или обвиняемыми в совершении правонарушения и против них не было
возбуждено никакого уголовного или административного производства... не было составлено никаких протоколов об административном
правонарушении, задержании или аресте... задержание заявителей
178
III. Практика ЕСПЧ в сфере административно-правовых отношений
не могло быть произведено «с тем, чтобы они предстали перед компетентным органом по обоснованному обвинению в совершении
правонарушения» в значении подп. (c) п. 1 ст. 5. Следовательно,
лишение свободы, которому были подвергнуты заявители, не имело
каких-либо законных целей согласно п. 1 ст. 5 и было произвольным»
(п. 40 Постановления).
Суд пришел к выводу, что имело место нарушение ст. 5 Конвенции.
Заявители также жаловались, что досрочное прекращение их религиозного собрания в связи с прибытием милиции являлось нарушением ст. 5, 8, 9, 10 и 11 Конвенции, по отдельности и во взаимосвязи
со ст. 14 Конвенции. Однако Европейский Суд отметил, что если
характер собрания изначально является религиозным, как это и было
в настоящем деле, когда заявители собрались на богослужение, жалоба
о прерывании собрания должна рассматриваться только с точки зрения
ст. 9 Конвенции (п. 42 Постановления).
Суд установил, что «рассматриваемое собрание не являлось шумным мероприятием, а представляло собой спокойную религиозную
церемонию, проводимую в актовом зале, которая не нарушала общественный порядок и не представляла для него никакой опасности. Вмешательство вооруженных отрядов милиции в значительном
количестве с целью прервать церемонию, даже если органы власти
были убеждены, что отсутствие предварительного уведомления делало такое собрание незаконным, за которым последовали задержание заявителей и их трехчасовое содержание в отделении милиции,
были несоразмерными цели защиты общественного порядка» (п. 56
Постановления).
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
№ 3 (2015), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25 ноября 2015 г.)
статья 10 конвЕнции
В постановлении от 10 июля 2012 г. по делу «Берладир и другие против
России» (Berladir and Others v. Russia) (жалоба № 34202/06) Европейский
Суд установил, что не было допущено нарушения ст. 11 Конвенции,
рассматриваемой в свете ст. 10 Конвенции, в связи с отказом властей
в согласовании проведения публичного мероприятия в запланированном заявителями месте с последующим привлечением их к административной ответственности.
Обстоятельства дела. «23 ноября 2005 года тринадцать человек направили уведомление о проведении публичного мероприятия в районный орган власти.
Статья 10 Конвенции
179
...24 ноября 2005 года районный орган власти, сославшись на
«безопасность участников», а также на необходимость избегать создания препятствий для движения пешеходов и транспортных средств,
предложил изменить место проведения публичного мероприятия
на площадь Тверская Застава вместо Тверской площади, пояснив,
что в соответствии с распоряжением Председателя Правительства
Москвы от 30 декабря 1998 года № 1471-РП «Об организации служебных стоянок автотранспорта вблизи комплекса зданий Мэрии
Москвы» территория, прилегающая к памятнику Юрию Долгорукому, была отведена исключительно под служебные автомобили
Мэрии».
Несмотря на это, организаторы провели свое мероприятие в запланированный день и в запланированном месте, и заявители приняли
в нем участие.
«29 и 30 ноября 2005 года мировой судья вынес ряд постановлений,
в которых заявители были признаны виновными в нарушении порядка
проведения публичных мероприятий».
Позиция Европейского Суда. «…Российские власти не запрещали
данное публичное мероприятие. Вместо этого они оперативно предложили организаторам изменить место его проведения.
Заявители, проведя публичное мероприятие в заявленном ими
месте, не проявили усердия и поставили себя и других участников
в ситуацию нарушения закона. Какой-либо особой срочности или
вынуждающих обстоятельств, которые могли бы оправдать подобные
действия, не было.
Кроме того, в статье 10 Конвенции не предусматривается свобода
собраний для осуществления этого права применительно к входу на
территорию, представляющую собой частную собственность или даже
в силу необходимости всю государственную собственность».
В отношении постановлений национальных судов Европейский
Суд отметил, что он «не находит оснований не согласиться с содержащейся в них оценкой, в частности в том, что касается предполагаемого
препятствия для движения, представлявшего собой существенное
и достаточное основание для вмешательства.
Важно отметить, что как до, так и во время проведения мероприятия
заявителям была предоставлена возможность выразить свои взгляды
в другом месте, предложенном государственным органом».
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за
3 квартал 2013 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 5 февраля
2014 г.)
180
III. Практика ЕСПЧ в сфере административно-правовых отношений
статья 11 конвЕнции
В постановлении от 12 июня 2014 г. по делу «Примов и другие против
России» (Primov and Others v. Russia) (жалоба № 17391/06) Европейский
Суд признал нарушение ст. 11 Конвенции в связи с ограничением
права заявителей на свободу собраний и объединений, за отказ органов власти согласовать время и место проведения митинга 25 апреля
2006 г., насильственный разгон публичного мероприятия и задержание
троих заявителей.
Обстоятельства дела. 10 апреля 2006 г. группа из семи человек,
живущих в одном из районов Дагестана, направило письменное уведомление в адрес районных властей о проведении 25 апреля 2006 г.
публичной демонстрации в одной из деревень района. Имена заявителей не были упомянуты в списке организаторов демонстрации.
Основными целями демонстрации были критиковать работу главы
местной администрации, чтобы осудить коррупцию и злоупотребление государственными средствами со стороны местной администрации, и обратить внимание на бездействие правоохранительных органов. Демонстрация должна была быть проведена в парке культуры
и отдыха в деревне при участии около 5000 человек. Организаторы
попросили полицию направить офицеров для защиты участников
демонстрации.
Местная администрация отказалась согласовать проведение демонстрации по причине того, что, во-первых, был нарушен срок
подачи уведомления, установленный в Законе о публичных собраниях. Во-вторых, парк, в котором организаторы собирались провести демонстрацию, не может вместить более 500 человек, поэтому
невозможно провести демонстрацию на этом месте. В-третьих, целью демонстрации было осудить хищение государственных средств
и преднамеренное уничтожение финансовой документации районной
администрацией. Тем не менее эта информация уже проверялась
компетентными правоохранительными органами и не нашла своего
подтверждения.
Несмотря на отказ местных властей согласовать проведение митинга, заявители решили провести несанкционированный митинг. В день
проведения митинг был разогнан правоохранительными органами,
трое из заявителей были задержаны.
Позиция Европейского Суда. Европейский Суд установил, что «решение разогнать митинг просто потому, что некоторые его участники
ранее проявляли агрессивное поведение, было бы неверным. Изначально публичное мероприятие должно было носить мирный характер...
Отказ районной администрации согласовать время и место проведения
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]