Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Постановления Европейского Суда по правам человека, использованные в постановлениях и обзорах Верховного Суда Российской Федерации (2010–2015 гг.). Уч
.pdf
Статьи 3, 5 Конвенции
161
кассационное производство... длительность судебного процесса целиком зависела от внутригосударственных органов власти. Областной
суд дважды откладывал рассмотрение кассационной жалобы из-за
того, что суд первой инстанции не принял все необходимые подготовительные меры».
Жалоба Алихонова на нарушение ст. 3 и 13 Конвенции в связи с постановлением о его экстрадиции в Республику Узбекистан исключена
из списка вопросов, подлежащих рассмотрению Судом, поскольку
областной суд принял решение об отмене постановления заместителя
Генерального прокурора РФ о выдаче заявителя правоохранительным
органам иностранного государства.
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
за 1 квартал 2013 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 3 июля
2013 г.)
В постановлении от 16 октября 2012 г. по делу «Рахмонов против
России»* (Rakhmonov v. Russia) (жалоба № 50031/11) Европейский
Суд установил нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей в период с 4 февраля по 24 марта 2011 г.,
нарушение п. 4 ст. 5 Конвенции в связи с длительным пересмотром
в кассационном порядке постановления суда от 4 февраля 2011 г. об
избрании в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу.
Позиция Европейского Суда. Европейский Суд признал жалобу на
нарушение ст. 3 Конвенции в связи с экстрадицией заявителя в Республику Узбекистан необоснованной, поскольку Генеральный прокурор РФ в августе 2011 г. вынес решение об отказе в экстрадиции.
Жалоба на незаконность содержания заявителя под стражей в период с 24 марта по 3 августа 2011 г. с целью экстрадиции также отклонена Судом в связи с неисчерпанием внутренних средств правовой
защиты (заявитель не обжаловал в кассационном порядке постановление суда от 24 марта 2011 г. о продлении срока содержания под
стражей).
В отношении нарушения п. 4 ст. 5 Конвенции Суд отметил, что
при принятии постановления от 4 февраля 2011 г. о заключении заявителя под стражу с целью экстрадиции районный суд действовал
в пределах своих полномочий. Однако отсутствие в данном постановлении конкретного срока содержания под стражей представляло
собой «грубое и очевидное нарушение», способное придать содержанию заявителя под стражей на основании данного постановления
произвольный и, следовательно, «незаконный» характер по смыслу
п. 1 ст. 5 Конвенции.
162
III. Практика ЕСПЧ в сфере административно-правовых отношений
В отношении жалобы на нарушение п. 4 ст. 5 Конвенции в связи
с несвоевременным пересмотром в кассационном порядке постановления суда от 4 февраля 2011 г. Суд отметил, что судебное заседание
по рассмотрению жалобы состоялось 16 марта 2011 г., т.е. спустя 39
дней после ее подачи. Заявитель в определенной степени поспособствовал продолжительности рассмотрения дела в кассационном порядке,
направив кассационную жалобу в суд кассационной инстанции. Несмотря на это упущение со стороны заявителя, власти не объяснили,
почему на пересылку кассационной жалобы из одного суда в другой,
расположенный в пределах одного города, ушло столько времени.
«Суд отмечает, что на доставку документов из одного суда в другой
и обратно в первый раз органам власти потребовалось шестнадцать
дней, а во второй раз – шесть... Неэффективное функционирование
системы доставки корреспонденции между судами не может служить
оправданием лишения заявителя его прав, предусмотренных пунктом 4
статьи 5 Конвенции».
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
за 1 квартал 2013 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 3 июля
2013 г.)
В постановлении от 4 ноября 2010 г. по делу «Султанов против России»
(Sultanov v. Russia) (жалоба № 15303/09) Европейский Суд постановил,
что в случае выдачи заявителя в Узбекистан будет иметь место нарушение властями Российской Федерации ст. 3 Конвенции, а также констатировано нарушение п. 1 и 4 ст. 5 Конвенции в связи с незаконным
содержанием заявителя под стражей и отсутствием у него возможности
обжаловать законность применения данной меры пресечения.
Обстоятельства дела. 17 июня 2008 г. заявитель, в отношении которого Главным следственным управлением Министерства внутренних дел Узбекистана было предъявлено обвинение в организации
преступной группировки, попытках свержения государственного
конституционного строя и распространении взглядов радикального
экстремистского движения, был задержан на территории Российской
Федерации.
Содержание заявителя под стражей было санкционировано транспортной прокуратурой города 18 июня и 6 августа 2008 г. Ни одно из
решений не предусматривало предельный срок содержания заявителя
под стражей.
Решением районного суда от 21 июля 2009 г., оставленным без
изменения судами кассационной и надзорной инстанций, в удовлетворении жалобы о незаконности содержания под стражей до экстрадиции
заявителю было отказано.
Статьи 3, 5 Конвенции
163
21 декабря 2009 г. установленный ст. 109 Уголовно-процессуального
кодекса РФ 18-месячный максимальный срок содержания под стражей
истек, однако заявитель продолжал находиться в заключении.
23 апреля 2010 г. межрайонная прокуратура вынесла постановление
об освобождении заявителя.
Позиция Европейского Суда. С учетом мнения авторитетных международных экспертов, а также собственной прецедентной практики
Европейский Суд пришел к выводу, что «принудительное возвращение заявителя в Узбекистан будет являться нарушением ст. 3 Конвенции, поскольку для заявителя возникнет серьезная опасность
подвергнуться пыткам или бесчеловечному либо унижающему достоинство обращению».
В отношении содержания заявителя под стражей до экстрадиции
Европейский Суд отметил, что в соответствии с определениями Конституционного Суда РФ от 11 июля 2006 г. № 158-О и от 1 марта 2007 г.
№ 333-О-Р, а также постановлением Пленума Верховного Суда РФ
от 29 октября 2009 г. № 22, «когда речь идет о вопросах, связанных
с содержанием под стражей до экстрадиции, российские суды должны
руководствоваться положениями ст. 108 Уголовно-процессуального
кодекса...» и «содержание под стражей до экстрадиции может быть
продлено только в соответствии с положениями ст. 109 Уголовнопроцессуального кодекса...»
Европейский Суд особо акцентировал внимание на том, что «ни
одно из судебных постановлений в отношении заявителя срока его
нахождения под стражей не устанавливало...» «Заявитель содержался
под стражей в ожидании экстрадиции с 17 июня 2008 г. по 23 апреля
2010 г., т.е. более двадцати двух месяцев. В течение этого периода ни
прокуратура не принимала решений касательно его содержания под
стражей, ни какие-либо запросы о продлении срока его содержания
под стражей не направлялись в национальные суды. Таким образом,
российская система не защитила заявителя от необоснованного содержания под стражей, каковое «законным» в значении п. 1 ст. 5 Конвенции признано быть не может».
В отношении жалобы заявителя об отсутствии у него возможности обжаловать законность применения меры пресечения Европейский Суд указал, что «жалоба заявителя относительно пересмотра
его содержания под стражей отклонялась российскими судами как
противоречащая гл. 13 УПК РФ, которая предусматривает судебный
пересмотр жалоб на меры пресечения, предоставляя процессуальную
правоспособность подавать такого рода жалобы только подозреваемыми и осужденными, против которых органы власти Российской
Федерации возбудили уголовное дело».
164
III. Практика ЕСПЧ в сфере административно-правовых отношений
Европейский Суд подчеркнул, что «ст. 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации нельзя рассматривать как
статью, предусматривающую способы рассмотрения в суде жалоб,
поданных лицами, содержащимися под стражей в ожидании экстрадиции», в связи с чем пришел к выводу, что «в течение срока своего
содержания под стражей возможностью обратиться к какой-либо
процедуре судебной проверки законности содержания его под стражей заявитель не располагал. Таким образом, имело место нарушение
п. 4 ст. 5 Конвенции».
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за
3 квартал 2011 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 7 декабря
2011 г.)
В постановлении от 11 декабря 2014 г. по делу «Фозил Назаров против
России» (Fozil Nazarov v. Russia) (жалоба № 74759/13) Европейский Суд
установил, что экстрадиция или выдворение Назарова в Республику
Узбекистан сопряжена с риском жестокого обращения и приведет
к нарушению ст. 3 Конвенции.
Обстоятельства дела. Заявитель, гражданин Узбекистана, прибыл
в Российскую Федерацию в 2010 г. В 2012 г. он потерял свой узбекский
паспорт.
20 января 2013 г. Каршинский городской отдел внутренних дел
Узбекистана объявил заявителя в розыск в связи с обвинениями
в членстве в религиозной экстремистской организации, покушении
на свержение конституционного строя Узбекистана и терроризме.
9 июня 2013 г. по требованию властей Узбекистана заявитель был
объявлен в федеральный розыск в Российской Федерации.
31 октября 2013 г. заявитель был задержан в Московской области,
где проживал со своей женой и двумя детьми.
2 ноября 2013 г. Серпуховская городская прокуратура установила,
что заявитель разыскивается властями Узбекистана и поэтому подлежит выдаче в указанную страну. В то же время, поскольку заявитель
нарушил иммиграционные правила в Российской Федерации, прокуратура поручила Серпуховскому отделу внутренних дел принять
меры для обеспечения его административного выдворения в Узбекистан.
В тот же день Серпуховский отдел внутренних дел составил протокол об административном правонарушении в соответствии со
ст. 18.8 Кодекса РФ об административных правонарушениях (далее – КоАП РФ).
2 ноября 2013 г. Серпуховский городской суд Московской области
установил, что заявитель нарушил иммиграционные правила, т.е. со-
Статьи 3, 5 Конвенции
165
вершил правонарушение, предусмотренное ст. 18.8 КоАП РФ. Суд
назначил заявителю наказание в виде административного выдворения
в Узбекистан и заключил его под стражу до выдворения. Заявитель не
пользовался услугами адвоката при рассмотрении дела Серпуховским
городским судом.
12 ноября 2013 г. заявитель подал ходатайство о признании беженцем. Он утверждал, что преследуется в Узбекистане за религиозные
взгляды и что он боится пытки и жестокого обращения в Узбекистане
в связи с уголовным разбирательством против него.
14 ноября 2013 г. адвокат заявителя обжаловал решение об административном выдворении от 2 ноября 2013 г. Он, в частности,
указал, что заявитель подал ходатайство о признании беженцем и поэтому не может быть перемещен в Узбекистан до его рассмотрения.
Он также отмечал, что заявитель подвергается реальной угрозе пытки
в Узбекистане. В обоснование угрозы жестокого обращения адвокат
заявителя ссылался на прецедентную практику Европейского Суда
и доклады органов Организации Объединенных Наций в отношении распространенности жестокого обращения в пенитенциарных
учреждениях.
28 ноября 2013 г. Московский областной суд, рассмотрев жалобу,
оставил постановление об административном выдворении без изменения. Что касается довода заявителя относительно продолжения
разбирательства о признании беженцем, он отметил, что согласно
Закону о беженцах лицо, ходатайствующее о признании беженцем,
действительно не может быть возвращено в страну его происхождения
против его воли. Однако в настоящем деле заявитель не обращался за
предоставлением ему статуса беженца сразу после прибытия в Российскую Федерацию. Поскольку ходатайство о признании беженцем
было подано после вынесения постановления об административном
выдворении, продолжение разбирательства о признании беженцем
не могло препятствовать административному выдворению заявителя.
Утверждения заявителя о наличии угрозы того, что он подвергнется
жестокому обращению или преследованию за религиозные взгляды,
были гипотетическими и необоснованными.
22 января 2014 г. Управление Федеральной миграционной службы
по Московской области отклонило ходатайство заявителя о предоставлении убежища.
21 февраля 2014 г. заявитель обжаловал решение от 22 января 2014 г.
в Федеральную миграционную службу. Он не получил ответ до сих пор.
6 августа 2014 г. заявитель подал ходатайство о предоставлении
временного убежища. Представляется, что разбирательство еще продолжается.
166
III. Практика ЕСПЧ в сфере административно-правовых отношений
Заявитель жаловался на то, что в случае экстрадиции или выдворения в Узбекистан он подвергнется реальной угрозе обращения,
запрещенного ст. 3 Конвенции.
Позиция Европейского Суда. Суд отметил, что «заявитель сообщал в национальных судах о своих страхах подвергнуться жестокому
обращению в Узбекистане. Верно, что впервые он поднял вопрос
жестокого обращения в своей апелляции против распоряжения об
административном выдворении. Тем не менее Суд не находит это
необоснованным, учитывая, что заявителю стало известно об угрозе
того, что его могут вернуть на родину, в тот момент, когда он узнал
о постановлении о его административном выдворении в Узбекистан…
При рассмотрении его апелляционной жалобы, однако, суд отклонил аргументы заявителя касательно риска жестокого обращения
по двум причинам: во-первых, так как заявитель не подал заявление
о предоставлении статуса беженца сразу же после прибытия в Россию и, во-вторых, так как его утверждения были необоснованными»
(п. 36 Постановления). «Что касается ссылки суда апелляционной
инстанции на то, что заявитель не подал заявление о предоставлении статуса беженца в надлежащее время, Суд вновь использует
свой постоянный подход, заключающийся в том, что хотя тот факт,
что лицо не обратилось за предоставлением убежища сразу же по
прибытии в другую страну, может иметь отношение к оценке достоверности его утверждений, невозможно сравнивать риск жестокого
обращения с лицом и причины, обосновывающие его выдворение.
Поведение лица, каким бы оно ни было нежелательным или опасным,
не может приниматься во внимание, в результате чего защита, предоставляемая ст. 3 Конвенции, шире, чем защита, предусмотренная
ст. 32 и 33 Конвенции Организации Объединенных Наций о статусе
беженцев 1951 года… Суд отмечает, что в настоящем деле заявитель
прибыл в Россию в 2010 году, когда против него не было выдвинуто
никаких обвинений, и обратился за предоставлением статуса беженца вскоре после того, как узнал о таких обвинениях. Кроме того,
выводы внутригосударственных судов в отношении несвоевременного обращения заявителя за предоставлением статуса беженца не
опровергают, по существу, его утверждения в соответствии со ст. 3
Конвенции» (п. 37 Постановления). «С учетом… доступных материалов, указывающих на существование реальной опасности жестокого
обращения с лицами, обвиняемыми, подобно заявителю, в участии
в деятельности запрещенных религиозных организаций в Узбекистане, и на отсутствие достаточных гарантий избежать такого риска, Суд
приходит к заключению, что принудительное возвращение заявителя
в Узбекистан подвергло бы его серьезной опасности обращения,
Статья 8 Конвенции
167
противоречащего ст. 3 Конвенции, и, таким образом, способствовало
бы нарушению этой статьи» (п. 39 Постановления).
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
№ 3 (2015), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25 ноября 2015 г.)
статья 8 конвЕнции
Постановлением Европейского Суда от 26 июня 2014 г. по делу
«Габлишвили против России» (Gablishvili v. Russia) (жалоба № 39428/12)
установлено, что исполнение российскими властями постановления
городского суда об административном выдворении А.Г. Габлишвили
будет являться нарушением ст. 8 Конвенции в связи с несоблюдением
права заявителя и его жены И.С. Габлишвили на уважение семейной
жизни.
Обстоятельства дела. Заявитель, гражданин Грузии, прибыл в Рос-
сию в 1999 г. В 2001 г. он получил вид на жительство, который впоследствии регулярно продлевался. Его родители проживали в городе
Сыктывкаре с начала 2000-х годов и получили российское гражданство
в 2005 г. и 2008 г. В 2011 г. заявитель женился на гражданке России,
которая в 2012 г. родила от него ребенка.
В 2011 г. заявитель был признан виновным в использовании наркотических веществ без назначения врача, оштрафован на 4000 руб.
и в отношении его было вынесено постановление об административном выдворении из России. Также в 2011 г. у заявителя был диагностирован ВИЧ, и Миграционная служба вынесла решение об
аннулировании его вида на жительство, которое впоследствии было
отменено согласно постановлению Верховного Суда Республики
Коми.
В 2012 г. Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков
вынесла решение о нежелательности пребывания заявителя в России,
которое Верховный Суд Республики Коми оставил в силе. На момент
принятия постановления Европейского Суда местопребывание заявителя было неизвестно. Также отсутствует информация о том, было
ли осуществлено административное выдворение и сохраняет ли силу
запрет на въезд заявителя (п. 30 Постановления).
Позиция Европейского Суда. Для оценки того, являлась ли мера
в виде выдворения необходимой в демократическом сообществе, Суд
использует следующие критерии:
«– характер и тяжесть правонарушения, совершенного заявителем;
– длительность пребывания заявителя в стране, из которой он (она)
должен (должна) быть депортирован(а);
168
III. Практика ЕСПЧ в сфере административно-правовых отношений
– период времени, истекший с момента совершения правонаруше-
ния, и поведение заявителя в течение такого периода;
– гражданство различных заинтересованных лиц;
– семейное положение заявителя, в частности длительность брака и другие факторы, подтверждающие действительность семейной
жизни пары;
– знал(а) ли супруг(а) о правонарушении на тот момент, когда он
или она вступал(а) в брак с заявителем;
– есть ли в браке дети и, если есть, какого они возраста;
– степень трудностей, с которыми может столкнуться супруг(а)
заявителя в стране, в которую должен быть выдворен заявитель» (п. 47
Постановления).
Европейский Суд отметил, что «нельзя обоснованно утверждать,
что правонарушения в виде использования наркотиков и употребления наркотиков представляли собой серьезную угрозу общественному
порядку» (п. 50 Постановления).
Суд подчеркнул, что «выдворение члена семьи является самой
крайней формой вмешательства в право на уважение семейной
жизни. Любое лицо, которому угрожает риск вмешательства такой
степени, должно иметь в принципе право на определение соразмерности и обоснованности такой меры независимым судом с учетом
соответствующих принципов статьи 8 Конвенции» (п. 52 Постановления).
Учитывая все обстоятельства дела, Европейский Суд пришел
к выводу, что «судебные разбирательства, в ходе которых были вынесены или оставлены без изменений постановление о выдворении
и решение о неразрешении въезда, не соответствовали требованиям
Конвенции и не затрагивали все элементы, которые внутригосударственным органам следовало учесть при оценке того, являлась
ли мера по выдворению или неразрешению въезда «необходимой
в демократическом обществе» и являлась ли она соразмерной преследуемой законной цели соответственно, в случае исполнения постановления о выдворении или решения о неразрешении въезда первого
заявителя, имело бы место нарушение статьи 8» (п. 60, 61 Постановления).
В постановлении от 27 сентября 2011 г. по делу «Алим против России»* (Alim v. Russia) (жалоба № 39417/07) Европейский Суд уста-
новил, что исполнение российскими властями постановления суда
о выдворении заявителя будет являться нарушением ст. 8 Конвенции
в связи с несоблюдением права Алима на уважение его семейной
жизни.
Статья 8 Конвенции
169
Обстоятельства дела. В 1995 г. заявитель прибыл в Российскую
Федерацию и стал проживать на основании визы.
С 2003 или 2004 г. заявитель сожительствовал с гражданкой Россий-
ской Федерации. В апреле 2005 г. гражданка А. родила сына. Заявитель
официально признал отцовство.
9 сентября 2006 г. истек срок действия документа, представляющего
заявителю право на пребывание в Российской Федерации.
25 октября 2006 г. гражданка А. родила дочь. Хотя заявитель никогда
официально не признавал отцовство, он никогда его не оспаривал,
и девочка получила его отчество.
В ноябре 2006 г. заявитель был привлечен к административной
ответственности в связи с нарушением им как иностранным гражданином режима пребывания (проживания) в Российской Федерации.
В январе 2007 г. заявитель повторно привлечен судом к административной ответственности за нарушение режима пребывания
(проживания) в Российской Федерации, и в качестве наказания ему
назначен административный штраф и административное выдворение
за пределы Российской Федерации. В целях исполнения постановления об административном выдворении заявитель был помещен
в специальное помещение, где содержался с 11 января по 16 июля
2007 г.
Адвокат заявителя безуспешно пытался оспорить постановление
по делу об административном правонарушении в части назначения
наказания в виде административного выдворения за пределы Российской Федерации.
Позиция Европейского Суда. Для оценки того, «является ли мера
по выдворению необходимой... и соответствует ли она преследуемой
законной цели», следует руководствоваться следующими критериями:
характером и тяжестью правонарушения, совершенного заявителем;
длительностью пребывания заявителя в стране, из которой он (она)
должен (должна) быть выдворен(а); периодом времени, истекшим
с момента совершения правонарушения, и поведением заявителя
в этот период; гражданством различных заинтересованных лиц; семейным положением заявителя, в частности длительностью брака, и другими факторами, выражающими наличие семейной жизни
у пары; знал(а) ли супруг(а) о правонарушении на тот момент, когда
он(а) вступал(а) в брак с заявителем; есть ли в браке дети и, если
есть, сколько им лет; тяжестью трудностей, с которыми вероятно
столкнется супруг(а) заявителя в стране, в которую должен быть
выдворен заявитель».
При этом Европейский Суд, во-первых, указал, что «понятие «семья» не ограничивается основанными на браке взаимоотношениями
170
III. Практика ЕСПЧ в сфере административно-правовых отношений
и может включать другие фактические «семейные» отношения, когда
стороны проживают совместно вне брака. Во-вторых... ребенок, рожденный в результате брачных отношений, в силу закона является
частью соответствующей «семьи» с момента и в силу самого факта его
или ее рождения. Существование или отсутствие «семейной жизни»
в смысле ст. 8 Конвенции зависит от фактического существования
на практике тесных личных связей, в частности очевидной заинтересованности и обязательств отца в отношении ребенка до и после
рождения».
В настоящем деле Европейский Суд сделал вывод, что «отсутствие
оценки органами власти влияния их решений на семейную жизнь
заявителя должно рассматриваться в качестве выходящего за пределы
свободы усмотрения властей».
Применительно к обстоятельствам данного дела Европейский Суд
указал, что «вопрос в отношении существования личной и (или) семейной жизни не был рассмотрен на национальном уровне, также
отсутствует оценка органами власти влияния их решений на семейную
жизнь заявителя».
При таких обстоятельствах Европейский Суд признает, что «не
было убедительно доказано, что несоблюдение заявителем требований
о регистрации иностранных граждан явно перевешивает тот факт, что
заявитель проживал в Российской Федерации в течение значительного
времени в сожительстве с гражданкой России, с которой он имеет
двоих детей».
Европейский Суд пришел к выводу, что высылка гражданина из
Российской Федерации являлась бы нарушением ст. 8 Конвенции.
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за
4 квартал 2012 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10 апреля
2013 г.)
В постановлении от 26 июля 2011 г. по делу «Лю против России (№ 2)»
(Liu v. Russia (no. 2)) (жалоба № 29157/09) Европейский Суд конста-
тировал нарушение ст. 8 Конвенции в связи с несоблюдением права
заявителя на уважение семейной жизни ввиду отказа Лю в выдаче разрешения на временное проживание в Российской Федерации, а также
последующим административным выдворением заявителя в Китайскую Народную Республику.
Заявители: гражданин Китая Цзинцай Лю (муж – первый заявитель), граждане России Юлия Александровна Лю (жена), Регина Лю
и Вадим Лю (дети) обратились с жалобой в Европейский Суд.
Обстоятельства дела. В 1994 г. Лю Цзинцай прибыл в Россию с действующей визой и женился. В 2003 г. Лю обратился с заявлением для
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]