Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Постановления Европейского Суда по правам человека, использованные в постановлениях и обзорах Верховного Суда Российской Федерации (2010–2015 гг.). Уч
.pdf
Статья 5 Конвенции
51
процесс в марте 2004 г. Защита безуспешно пыталась заявить отвод
судье К. несколько раз. Они не осуществили своего права заявить отвод коллегии присяжных. Жалоба на замену судьи Ш. была одним из
пунктов в кассационной жалобе на приговор. [Суд кассационной инстанции] указал, помимо прочего, без дальнейшего рассмотрения, что
принцип неизменности состава суда, закрепленный в ст. 242 УПК РФ,
был соблюден, и оставил приговор без изменений».
«После того, как дело поручено и разбирательства начались, законодательство требует, чтобы дело находилось на рассмотрении того же
состава суда до момента вынесения окончательного решения. Данный
принцип, известный как правило неизменности состава суда, закреплен в ст. 242... УПК РФ... Он предусматривает возможность замены
судьи, который более не может принимать участие в слушаниях, другим судьей. Ни в Уголовно-процессуальном кодексе, ни в каком-либо
другом законе не указаны обстоятельства, при которых может быть
осуществлена замена, и соответствующая процедура. В частности, нет
требования о том, что должно выноситься процессуальное решение
суда с указанием оснований и причин замены, которое может быть
обжаловано в вышестоящий суд».
Европейский Суд отметил, что такие обстоятельства, как самоотвод судьи, отвод судьи стороной или внешние события, которые
могли помешать судье продолжать рассмотрение дела (например, прекращение статуса судьи), «не имели места в ходе разбирательств по
делу заявителя... основания, указанные властями, не могут в данных
обстоятельствах служить приемлемым объяснением тому, как необходимость изменять весь состав суда и начинать судебный процесс
заново может преобладать над интересом правосудия в непрерывном
рассмотрении дела первоначальным составом... В любом случае в задачу Суда не входит установление обстоятельств, которые обусловили
замену судьи. Они должны быть известны стороне защите в рамках
национальных разбирательств. Однако не было вынесено никакого
процессуального решения с указанием оснований и причин замены,
и защита не была осведомлена об этом до конца судебного процесса,
несмотря на ее запросы. Поэтому у нее не было возможности оспорить
решение о замене судьи».
При таких обстоятельствах Европейский Суд пришел к выводу
о нарушении п. 1 ст. 6 Конвенции в связи с отсутствием независимости
и беспристрастности суда первой инстанции согласно объективной
оценке.
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
за 1 квартал 2012 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20 июня
2012 г.)
52
I. Практика ЕСПЧ в сфере уголовно-правовых отношений
В постановлении от 4 ноября 2010 г. по делу «Арефьев против России»
(Arefyev v. Russia) (жалоба № 29464/03) Европейский Суд, в частности,
отклонил как явно необоснованную жалобу заявителя на предполагаемое нарушение его прав при рассмотрении судом ходатайства
о продлении срока содержания под стражей.
Обстоятельства дела. «За четыре дня до проведения заседания...
следователь проинформировал адвоката заявителя о дате заседания
[городского суда] по вопросу о продлении срока содержания заявителя
под стражей и попросил подтвердить возможность своего присутствия
на заседании. Адвокат указал, что не сможет присутствовать в связи
с участием в семинаре, начинающемся 9 июня 2003 г. Более того,
городской суд направил уведомление адвокату, которое поступило
в офис адвоката за несколько часов до начала заседания. Однако адвокат уже уехал для участия в семинаре, и уведомление не могло быть
доставлено ему лично в руки. Заседание было проведено 9 июня 2003 г.
в отсутствие адвоката заявителя».
Позиция Европейского Суда. Применительно к обстоятельствам
настоящего дела Европейский Суд отметил, что «вопросы, обсуждавшиеся во время судебного заседания 9 июня 2003 г., были связаны
только с тяжестью обвинений против заявителя, а также вероятностью того, что он мог помешать отправлению правосудия или скрыться от него. Такая вероятность была сформулирована прокурором
и судом в общих чертах, а ее существование следовало из характера
и тяжести обвинений, а также оценки характера заявителя и его личной ситуации (его статусом занятости и источников дохода). Учитывая, что судебное заседание не подразумевало никакого обсуждения
комплексных юридических и фактических вопросов, Европейский
Суд считает, что присутствие заявителя было достаточным для обеспечения состязательности судопроизводства и соблюдения принципа
равенства сторон».
«Принимая во внимание отсутствие рассмотрения новых вопросов
во время судебного заседания, новых доводов прокурора, а также то,
что основание содержания заявителя под стражей не было изменено...», и с учетом того обстоятельства, что «заявитель не возражал
против проведения заседания в отсутствие своего защитника...»,
Европейский Суд пришел к выводу, что «судебное заседание, на
котором рассматривался вопрос продления срока содержания заявителя под стражей, соответствовало требованиям п. 4 ст. 5 Конвенции...»
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за
3 квартал 2011 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 7 декабря
2011 г.)
Статья 5 Конвенции
53
В постановлении от 11 февраля 2010 г. по делу «Сабиров против Рос-
сии» (Sabirov v. Russia) (жалоба № 13465/04) Европейский Суд признал
нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции в связи с незаконным содержанием
заявителя под стражей, а также п. 1 и подп. (с) п. 3 ст. 6 Конвенции
в связи с необеспечением эффективной правовой защиты заявителя.
Обстоятельства дела. Приговором мирового судьи от 8 июля 2003 г.
заявитель был признан виновным в совершении преступления и ему
назначено наказание в виде одного года девяти месяцев лишения
свободы условно с испытательным сроком два года. 19 августа 2003 г.
районный суд рассмотрел дело в апелляционной инстанции и оставил
приговор в отношении заявителя в силе. При этом условное наказание было заменено на реальное. Мера пресечения изменена на
заключение под стражу. 9 октября 2003 г. верховный суд республики
отменил приговор районного суда от 19 августа 2003 г. и вернул дело
в районный суд на повторное рассмотрение. Заявитель был оставлен
под стражей. 5 ноября 2003 г. районный суд назначил слушание дела
в апелляционной инстанции на 13 ноября 2003 г., оставив меру пресечения – заключение под стражу – без изменения. 5 декабря 2003 г.
районный суд оставил в силе приговор мирового судьи в отношении
заявителя, условное лишение свободы было заменено на реальное.
Верховный суд республики 17 февраля 2004 г. вновь рассмотрел дело
в кассационном порядке с участием прокурора. Ходатайство прокурора о переквалификации обвинения в отношении заявителя было
удовлетворено. Суд признал заявителя виновным в нанесении побоев
и приговорил его к одному году восьми месяцам и 15 дням лишения
свободы. Ни заявитель, ни его адвокат на заседании суда кассационной инстанции не присутствовали.
Позиция Европейского Суда. В отношении содержания заявителя
под стражей в период с 9 октября по 5 ноября 2003 г. Европейский
Суд отметил, что «приговор суда апелляционной инстанции от 19 августа 2003 г. был отменен в полном объеме... национальное уголовно-процессуальное законодательство требует, чтобы верховный
суд [республики] принимал решение о необходимости оставления
заявителя под стражей до момента нового рассмотрения дела судом
апелляционной инстанции... Тем не менее верховный суд [республики] этого не сделал. В результате с 9 октября по 5 ноября 2003 г.
заявитель был лишен свободы более чем на месяц в отсутствие судебного акта или любого иного законного основания. Следовательно,
содержание заявителя под стражей в рассматриваемый период «законным» или «соответствующим установленному законом порядку»
не являлось».
54
I. Практика ЕСПЧ в сфере уголовно-правовых отношений
Относительно содержания заявителя под стражей с 5 ноября по
5 декабря 2003 г. Европейский Суд указал, что в постановлении о назначении судебного заседания суда апелляционной инстанции «районный суд не привел никаких оснований для продления содержания
заявителя под стражей. В результате заявитель так и не узнал об основаниях своего содержания под стражей после 5 ноября 2003 г.».
Европейский Суд пришел к выводу о том, что «постановление районного суда от 5 ноября 2003 г. не соответствует требованиям ясности
содержания, предсказуемости и защиты от произвола, которые совместно представляют собой основные элементы «законности» содержания
под стражей в значении п. 1 ст. 5 Конвенции».
Что касается рассмотрения уголовного дела судом кассационной
инстанции в отсутствие заявителя, не обращавшегося с ходатайством
об обеспечении его присутствия, и адвоката, назначенного судом
и не явившегося в судебное заседание без объяснения причин, Европейский Суд, ссылаясь на собственную прецедентную практику,
указал, что «недопустимо возлагать на государство ответственность
за каждый недочет со стороны адвоката, назначенного для оказания
юридической помощи либо избранного обвиняемым... Компетентные национальные власти согласно подп. (с) п. 3 ст. 6 Конвенции
обязаны вмешиваться только в случае, если необеспечение эффективного представительства со стороны защитника является явным
или же власти достаточно обоснованно проинформированы об этом
каким-либо иным образом».
Применительно к обстоятельствам данного дела Европейский Суд
пришел к выводу, что «отказ заявителя от права лично присутствовать
на слушании дела не освобождает судебные власти от ответственности
за принятие мер, необходимых для обеспечения эффективности его
защиты».
Поскольку адвокат «свои обязанности по защите заявителя надлежащим образом не исполнил и факт неисполнения им обязанностей
верховному суду [республики] был очевиден... в данных обстоятельствах суд был обязан вмешаться, особенно ввиду присутствия
прокурора и его ходатайства о переквалификации обвинений против
заявителя».
Таким образом, по мнению Европейского Суда, «верховный суд
республики... не обеспечил эффективной защиты заявителя назначенным государством адвокатом. Соответственно, имело место нарушение
п. 1 и подп. (с) п. 3 ст. 6 Конвенции».
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за
2 квартал 2011 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 28 сентября
2011 г.)
Статья 5 Конвенции
55
В постановлении от 17 июня 2010 г. по делу «Шуленков против Рос-
сии» (Shulenkov v. Russia) (жалоба № 38031/04) Европейский Суд при-
знал нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции в связи с незаконным содержанием заявителя под стражей и п. 4 ст. 5 Конвенции в связи с проведением
слушания по делу в отсутствие заявителя.
Позиция Европейского Суда. «10 апреля 2004 г., т.е. в день передачи прокурором материалов по делу в суд первой инстанции, истек
срок содержания заявителя под стражей по постановлению суда от
13 февраля 2004 г. Однако следующего решения, касающегося его
содержания под стражей, принято не было... После того, как действие
постановления о продлении срока содержания под стражей истекло
10 апреля 2004 г., содержание заявителя под стражей оставалось несанкционированным судом. В постановлении городского суда от
23 апреля 2004 г. не упоминалось содержание заявителя под стражей,
а последующим постановлением городского суда от 13 мая 2004 г.,
которое... областной суд 9 июня 2004 г. оставил в силе в кассационной инстанции, было всего лишь отклонено ходатайство заявителя
об освобождении, и оно не представляло собой официальное постановление о продлении содержания под стражей, требующееся по
российскому законодательству».
Ссылаясь на постановление по аналогичному делу «Мельникова против России», Европейский Суд указал, что «ходатайства об
освобождении, поданные обвиняемым в изоляторе, не освобождают национальные органы власти от обязанности санкционировать
его или ее содержание под стражей «в соответствии с процедурой,
предписанной законодательством» путем принятия официального
постановления о содержании под стражей, как предусмотрено в п. 1
ст. 5 Конвенции».
Также с учетом прецедентной практики Европейский Суд пришел к выводу, что постановление городского суда от 31 мая 2004 г.
о назначении дела к слушанию, которым было определено, что «обвиняемые «должны оставаться под стражей», не соответствовало
требованиям ясности, предсказуемости и защищенности от произвола, которые в совокупности являются существенными элементами
принципа «законности» содержания под стражей в значении п. 1
ст. 5 Конвенции».
Рассматривая вопрос предполагаемого нарушения п. 4 ст. 5 Конвенции в связи с проведением слушания 30 декабря 2003 г. в отсутствие
зая вителя, Европейский Суд напомнил, что «судебные заседания, на
которые арестованный или заключенный имеет право быть доставленным на основании п. 4 ст. 5 Конвенции для пересмотра «правомерности» его или ее содержания под стражей, должны быть состязатель-
56
I. Практика ЕСПЧ в сфере уголовно-правовых отношений
ными и на них всегда должно обеспечиваться равноправие сторон.
Возможность заключенного быть услышанным как лично, так и посредством представительства в каком-либо виде составляет одну из основных гарантий, действующих, когда речь идет о лишении свободы...»
«...30 декабря 2003 г. ходатайство прокурора о продлении срока
содержания заявителя под стражей было рассмотрено. На слушаниях
присутствовал обвинитель и гражданин Л., только что назначенный
представлять заявителя, поскольку сам заявитель находился в следственном изоляторе в Москве...», несмотря на то, что «освидетельствование было завершено уже к 26 декабря 2003 г., т.е. за четыре дня до
проведения слушаний».
При таких обстоятельствах Европейский Суд пришел к выводу,
что «российские суды не проявили надлежащего усердия в том, чтобы
установить местонахождение заявителя и принять соответствующие
меры для того, чтобы обеспечить его участие в слушаниях, как того
требует п. 13 ст. 109 Уголовно-процессуального кодекса.
Кроме того, Европейский Суд не убежден в том, что участие защитника Л. было достаточным для обеспечения справедливости в процессе слушаний, касающихся дальнейшего содержания под стражей.
Европейский Суд отмечает, что гражданин С., предыдущий защитник
заявителя, не мог присутствовать на заседаниях в тот день, когда слушалось дело заявителя, и вместо него назначили гражданина Л. Эта
замена была произведена в последнюю минуту. У Л. не было времени
на поездку в Москву, для того чтобы получить инструкции от заявителя или обсудить с ним необходимые вопросы. Однако городской
суд не рассмотрел возможность перенести заседание, с тем чтобы
обеспечить участие в них С., который знал заявителя и был знаком
с обстоятельствами его дела, или чтобы предоставить Л. достаточный
период времени и возможности для разговора с заявителем и изучения
материалов дела».
При таких данных Европейский Суд пришел к выводу, что заявитель был лишен «эффективного обжалования правомерности его
содержания под стражей. Следовательно, имело место нарушение п. 4
ст. 5 Конвенции».
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за
2 квартал 2011 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 28 сентября
2011 г.)
В постановлении от 29 июля 2010 г. по делу «Кононцев против России»
(Konontsev v. Russia) (жалоба № 19732/04) Европейский Суд признал
нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции в связи с незаконным содержанием
заявителя под стражей.
Статья 5 Конвенции
57
Обстоятельства дела. 9 июля 2003 г. заявитель, в отношении которого следственным управлением Министерства национальной
безопасности Кыргызстана было вынесено обвинение в совершении
мошенничества при отягчающих обстоятельствах, был задержан на
территории Российской Федерации.
14 октября 2003 г. постановлением районного суда, принятым согласно п. 1 ст. 466 Уголовно-процессуального кодекса РФ, заявитель
был оставлен под стражей на время осуществления процедуры экстрадиции без ограничения срока.
6 апреля 2004 г. заместитель Генерального прокурора РФ санкционировал экстрадицию заявителя в Кыргызстан.
13 мая 2004 г. городской суд оставил постановление об экстрадиции
заявителя в Кыргызстан без изменения как законное и обоснованное.
В неустановленную дату после 29 июля 2004 г. заявитель был экстрадирован в Кыргызстан.
Позиция Европейского Суда. «...В случае лишения свободы особенно важным является соблюдение общего принципа правовой
определенности. Требование «качества закона» в отношении п. 1
ст. 5 Конвенции означает, что в случае, когда национальное законодательство санкционирует лишение свободы, такое законодательство в целях устранения любой опасности произвола должно
быть в достаточной степени доступным, точным и предсказуемым
в правоприменении...»
Применительно к обстоятельствам настоящего дела Европейский
Суд отметил, что «помещение заявителя под стражу не было санкционировано судом Российской Федерации в нарушение положений п. 1
ст. 466 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации,
которая требует такого подтверждения, в случае если постановление
о заключении под стражу вынесено судом государства, добивающегося экстрадиции. В силу вышесказанного содержание заявителя под
стражей до экстрадиции в период с 9 июля по 14 октября 2003 г. не
соответствовало «порядку, установленному законом», как того требует
п. 1 ст. 5 Конвенции».
Относительно содержания заявителя под стражей после 14 октября 2003 г. Европейский Суд пришел к выводу, что «постановление об
избрании меры пресечения в виде заключения под стражу от 14 октября
2003 г. не устанавливало никаких сроков содержания заявителя под
стражей. По истечении предельного первоначального срока содержания под стражей (п. 1 ст. 109 УПК РФ) суд соответствующего постановления о продлении срока по данному делу не вынес», несмотря
на то, что «никаких ходатайств о продлении срока содержания под
стражей не поступало».
58
I. Практика ЕСПЧ в сфере уголовно-правовых отношений
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
за 1 квартал 2011 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 1 июня
2011 г.)
В постановлении от 12 мая 2010 г. по делу «Ходжаев против России»
(Khodzhayev v. Russia) (жалоба № 52466/08) Европейским Судом признано нарушение п. 1 и 4 ст. 5 Конвенции в связи с незаконным содержанием заявителя под стражей и отсутствием у него возможности
обжаловать законность применения данной меры пресечения, а также
установлено, что в случае экстрадиции заявителя будет иметь место
нарушение ст. 3 Конвенции.
Заявитель утверждал, что «в случае экстрадиции в Таджикистан он,
в нарушение ст. 3 Конвенции, будет подвергнут жестокому обращению.
Он также утверждал, что российские органы власти не оценили риск
применения жестокого обращения, которому он подвергнется в стране,
направившей запрос об экстрадиции».
Позиция Европейского Суда. «...Выдача лица Договаривающимся
государством может вызвать вопрос по ст. 3 Конвенции и, следовательно, привлекает данное государство к ответственности согласно
Конвенции, когда предъявлены веские основания для предположения,
что в случае выдачи лицо, о котором идет речь, в принимающей стране подвергнется реальному риску обращения, противоречащего ст. 3
Конвенции. Установление такой ответственности неизбежно влечет за
собой оценку условий в стране, направившей запрос об экстрадиции,
на соответствие стандартам ст. 3 Конвенции».
«Поскольку характер ответственности Договаривающегося государства по ст. 3 Конвенции в делах подобного рода состоит в подвергании
лица риску жестокого обращения, существование такого риска должно
быть оценено приоритетно с учетом тех фактов, которые известны
или должны быть известны Договаривающемуся государству на время
выдачи...»
Европейский Суд отметил, что «дипломатические гарантии сами
по себе не являются достаточными для обеспечения надлежащей защиты от риска жестокого обращения в ситуации, когда надежные
источники сообщают о распространенной, применяемой властями или
допускаемой ими практике, которая явно противоречит принципам
Конвенции...»
«...Рассматривая жалобы на постановление об экстрадиции...»
национальные суды «лишь отметили, что просьба заявителя о предоставлении ему убежища была отклонена, а его утверждения о преследовании... по религиозным мотивам являлись необоснованными...
Таким образом, Европейский Суд не имеет возможности прийти
Статья 5 Конвенции
59
к заключению о том, что органы власти Российской Федерации в ходе
внутригосударственной процедуры экстрадиции надлежащим образом рассмотрели опасения заявителя в отношении ст. 3 Конвенции».
Европейский Суд пришел к выводу, что «в течение срока содержания заявителя под стражей до экстрадиции в его распоряжении не
имелось какой-либо процедуры судебной проверки законности его
содержания под стражей».
В заключение Европейский Суд указал, что «в отсутствие какихлибо решений внутригосударственных судов о продлении срока содержания заявителя под стражей... с 29 мая 2008 г., то есть через шесть
месяцев после дня его помещения под стражу, заявитель продолжал
содержаться под стражей в нарушение положений п. 2 ст. 109 УПК.
Таким образом... содержание заявителя под стражей до экстрадиции
не может считаться «законным» в значении п. 1 ст. 5 Конвенции».
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
за 4 квартал 2010 года, утв. постановлением Президиума Верховного
Суда РФ от 16 марта 2011 г.)
В постановлении от 30 октября 2014 г. по делу «Сигарев против России» (Sigarev v. Russia) (жалоба № 53812/10) Европейским Судом при-
знано нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции в связи с незаконным содержанием заявителя под стражей.
Обстоятельства дела. 16 декабря 2008 г. заявитель, высокопоставленный офицер полиции, был арестован по подозрению в присвоении
денежных средств и злоупотреблении должностными полномочиями.
23 июля 2010 г. он был признан виновным по двум пунктам обвинения
в злоупотреблении должностными полномочиями и двум пунктам
обвинения в хищении денежных средств и приговорен к четырем с половиной годам лишения свободы. В апреле 2011 г. он был условнодосрочно освобожден.
Ссылаясь на подп. (с) п. 1 ст. 5 (право на свободу и личную неприкосновенность), заявитель утверждал, что срок его содержания под
стражей в ходе предварительного следствия согласно соответствующим
судебным постановлениям истек и что его содержание под стражей
до принятия районным судом решения о заключении его под стражу
было неправомерным, что его предварительное заключение закончилось 14 марта 2010 г. и что его последующее содержание под стражей
до следующего постановления суда, которое было выдано 15 марта
2010 г., являлось незаконным.
Власти Российской Федерации пришли к выводу, что с 00:00
14 марта до 17:45 15 марта 2010 г. заявитель содержался под стражей
незаконно. Они также отметили, что 16 марта 2010 г. прокуратура
60
I. Практика ЕСПЧ в сфере уголовно-правовых отношений
внесла представление начальнику следственного изолятора, где на
тот момент содержался под стражей заявитель. Лица, ответственные
за нарушение прав заявителя, были подвергнуты дисциплинарной
ответственности. Наконец, они отметили, что после того, как заявитель был признан виновным и приговорен к наказанию в виде
лишения свободы, срок, в течение которого он незаконно содержался
под стражей, был засчитан в срок назначенного ему наказания (п. 32
Постановления).
Позиция Европейского Суда. Суд пришел к выводу, что «власти не
предоставляют никакого возмещения заявителю в связи с возникшей
ситуацией… Власти не утверждают, что постановление прокурора
может служить основанием для пересмотра жалобы заявителя на неправомерность его содержания под стражей… в данном случае зачет
времени, проведенного в заключении, в общий срок, подлежащий
отбытию заявителем, не может рассматриваться как соответствующее
и достаточное возмещение в связи с нарушением п. 1 ст. 5 Конвенции,
поскольку в данном случае время содержания под стражей в ходе
предварительного следствия автоматически засчитывается в сроки
лишения свободы, вне зависимости от того, было ли оно неправомерным… Следовательно, имело место нарушение подп. «с» п. 1 ст. 5
Конвенции» (п. 35, 36, 42 Постановления).
В постановлении от 27 ноября 2014 г. по делу «Амиров против России»
(Amirov v. Russia) (жалоба № 53812/10) Европейским Судом признано
отсутствие нарушения п. 3 ст. 5 Конвенции и права на судебное разбирательство дела заявителя в разумный срок. Вместе с тем Европейский
Суд признал нарушение ст. 3 Конвенции в связи с непредставлением
властями заявителю необходимой ему медицинской помощи во время
его содержания под стражей.
Обстоятельства дела. Заявитель – бывший вице-премьер-министр
Республики Дагестан и мэр столицы Республики. В 1993 г. он был
парализован после покушения. Он также страдал от других серьезных
проблем со здоровьем. В 2013 г. ему было предъявлено обвинение
в ряде тяжких преступлений. Впоследствии он был арестован и помещен под стражу.
В соответствии с правилом 39 Регламента Суда 16 августа 2013 г.
Европейский Суд указал правительству, что заявитель должен быть немедленно осмотрен независимыми медицинскими экспертами, чтобы
определить, является ли лечение, которое он получает в следственном
изоляторе, адекватным его состоянию и возможно ли его содержание
под стражей или требуется его госпитализация. Однако местные власти
не исполнили предписание.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]