Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:По русскому и скандинавскому северу
.pdf
ГЛАВА 1
ОТ ВАРДЁ ДО ХАММЕРФЕСТА
Берег Норвегии. — Чужая сторона. — Вардё. —
Климат. — Новый спутник. — Помещение. — Наш
вице-консул. — Английский консул. — Население. —
Китоловный промысел. — Hotel Fram. — Герцог
Абруцский. — Обед. — Китоловные заводы. — Ночлег. —
Бегство. — Норвежский пароход. — Атлеты. —
Содержание. — Туристы. — Второклассники. — Берега
к северу. — Тана-Фьорд. — Страна духов. — Бойня
китов. — Лакс-Фьорд. — Нордкин. — Нордкап. —
Музыканты. — Дилетанты. — Оригинальный
промысел. — Форсангер-фьорд. — Остров Магерё. —
Старые знакомые. — Золото. — Отрицательные
факты. — Капитан. — Иностранцы со мною. — Эхо. —
Киты! Киты! — От севера. — Пассажиры. —
Севернейший город мира. — Гибель парохода
«Бургундия». — Въезд в Хаммерфест. — Польщенная
национальность. — Хаммерфест.
151
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
Еще 2 июля или 14 июля нового стиля
урман и русские воды остались далеко позади
нас. Мы приближались к восточному берегу
Норвегии. Качка разыгрывалась, несмотря на то
М
фьорд и что слева у нас опять показался берег. Он был
горист и бесплоден. Над океаном неслись облака и клоки
тумана. Качка начинала досаждать серьезно и мутить
некоторых пассажиров до тошноты.
видно Вардё. Смотрим, какой-то голый каменный остров
омывается волнами. Там внутри его есть бухты, у которых и находится городок Вардё. С приближением к первым камням острова становится спокойнее на море. Качка уменьшается. Входим в глубокую бухту, и перед
нашими глазами крошечный, нарядный норвежский городок из деревянных домиков, крытых зеленым дерном.
Высится готическая лютеранская колокольня. По берегу
всюду виднеются рыбные амбары и сушильни. Везде висит, лежит и валяется рыба и ее остатки. От этого запах
еще издали поражает нас. Пейзаж темного цвета. Погода угрюма. Все пасмурно и чуждо нам кругом. Бросаем
якорь. В душе копошится какая-то грусть и тоска по родине. Куда сейчас направиться, к кому обратиться? Чужая сторона, и все здесь чужие. Ты сам всем здесь чужой.
Ты здесь никому не нужен. Ты здесь сущее ничто. Даже
языка ты не знаешь...
что уже мы миновали огромный Варангер-
Нас утешают, что все это скоро кончится. Вон уже
152
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
Впрочем, такое угнетенное настроение длится недолго. Пришел таможенный чиновник — норвежец,
спокойный, вежливый, приличный. Он же посмотрел
наши саки и чемоданчики. Я объяснил с ним поанглийски. Это ободряет меня несколько. Вспоминаю,
что в Вардё есть русский вице-консул, что там будто бы
говорят и по-русски. Немногочисленные пассажиры
съезжают на берег. И я еду.
Вардё — крошечный, миниатюрный городок, выросший около крепости Вардехус, основанный еще датсконорвежским королем Хаконом в 1310 году. Он имеет теперь около 2500 жителей. Жизнь его основана на
морском промысле, т. е. главным образом на торговле
рыбою. Рыба, рыба и рыба вверху, на земле и в воде. Там
кишит живая и валяется мертвая. Гавань Вардё не замерзает. Да и как ей замерзать, коли тут, как говорят, бывает
минимум лишь 12 градусов Реомюра. Вот куда бы посылать наших чахоточных, думал я, вместо того чтобы им
гноить свои легкие в жарких и пыльных странах, как
Ницца, Алжир и Ялта! Такой образ действий наших врачей не есть ли только следствие их незнания севера или
отсутствие интереса к тому, что отступает от рутины?
Простившись на пароходе с капитаном и с милейшими молодыми штурманами, скрашивавшими мне так
много мое одиночество в путешествии, я спустился со
своею небольшою кладью в лодку. Она направилась к берегу, пробираясь между рыбачьих баркасов и лодок,
между рыбных амбаров и сушилен, выстроенных над водою на сваях.
153
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
Мы пристали и вышли на берег. Сначала мне показалось, что я очутился в каком-то игрушечном городке,
в каком-то нарядном приюте лилипутов. Чистенькие,
шоссированные и круто выпуклые улички. Маленькие,
опрятные, крашеные деревянные домики с хорошенькими, изящными магазинчиками. Несколько бодрых жителей кругом, которых, казалось, сюда пустили лишь для
оживления картины, как статистов на сцену. Все это производило впечатление какого-то театрального городка,
каких-то кулис и декораций, которые боишься задеть
локтем или ногою по ходу.
Я направился прежде всего искать себе пристанище.
Ко мне присоединился один архангельский рыботорговец, почувствовавший себя одиноко и неуютно в чужом
городе. Он не знал ни одного иностранного языка. Оказалось, что, вопреки рассказам и указаниям путеводителей, в Вардё мало понимают по-русски. По крайней
мере, мы не встретили здесь знания своей родной речи.
Прошли взад и вперед несколько раз по главной улице и наконец остановились в одном из многочисленных
здесь частных отелей. Впрочем, видели одну настоящую
гостиницу — «Фрам». Номеров свободных в ней не было.
Выбрали просто меблированную комнату в 3-м этаже
с четырьмя постелями, из которых мы себе наняли, конечно, лишь только две. Архангелец г. А. остановился со
мною. Впрочем, тогда в городе было редко где не занято.
Назывался наш приют собственно Noklerheds-cafe.
Объясниться на каком-нибудь языке с нашими хозяевами нам не удалось. Он говорили лишь по-норвежски.
154
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
Прибавление же к Бедекеровскому путеводителю, приспособленное для путешественников краткое разговорно-грамматическое руководство, еще было мне мало
знакомо и не могло меня выручить. Я только начинал
в него засматривать. Чтобы выйти как-нибудь из затруднения, наши хозяева привели какого-то человека. Он
был в униформе не то военного, не то швейцара, не то
лакея. Мы этого так понять и не могли. Однако и этот
толмач только улыбался, отдавал нам честь по-военному,
но объясниться с нами тоже не мог. Впрочем, наконец
мы поняли, что за ночлег — или, точнее, за постель —
из нас каждый должен уплатить по 1 кроне.
Своего спутника и свои вещи я оставил здесь, а сам
пустился поскорее к нашему вице-консулу, чтобы
заручиться заранее указанием и доступом на китовые
заводы.
Наш вице-консул, еще молодой человек, по имени
Владимир Александрович Березников, принял меня любезно и дал мне письмо к управляющему одного из двух
здешних китоловных заводов. Он представил мне своего
секретаря. Предложил портвейну, который подала нам
хорошенькая молодая норвежка. Меня спросили, не
приехал ли с нами герцог Абруцский, которого, как оказалось, ждали сюда. Он путешествовал по северу. Как
мне ни приятно было бы посидеть у вице-консула, которому, как видно, редкие путешественники были тоже не
в тягость, но я спешил на китовые заводы.
Разменять деньги пришлось рядом, у английского
консула. Это был симпатичный норвежец или датчанин,
155
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
Holmbo. Он же заказал мне и лодку на китовые заводы,
которые находились, однако, на берегу материка, а не на
острове, где был самый городок.
Я сбегал домой захватить плащ ввиду перепадавшего дождя. Там застал своего компаньона, архангельца,
и убедил его ехать вместе посмотреть китовый завод.
Торопился я с этим делом в особенности потому, что
мне хотелось попасть на китоловное судно, чтобы видеть
самый бой китов. Дознаться же в городе, когда можно
рассчитывать застать на заводах вернувшихся китоловов, было невозможно. Между тем побережный норвежский пароход должен был отходить сегодня ночью, и нам
не хотелось его упускать, чтобы не засесть еще в Вардё на
недели, так как тут делать было решительно нечего.
Впрочем, чтобы получить истинное представление
об этом благоустроенном городке, нужно все-таки упомянуть, что в нем имеются водопроводы, телефоны и телеграф. Есть школа, есть общественная продажа крепких напитков, с отчислением части дохода на
государственные нужды.
Народ здесь бодрый, живой и здоровый. Нужно видеть краснощеких парней и девушек на улицах, чтобы
понять степень здоровья местного населения. Мне врезалась одна девушка, очевидно, няня. Такой упитанности
и краснощекости, кажется, не видывал в своей жизни.
Точно мех со свежей кровью. Нравы здесь, как мне казалось и судя по рассказам, довольно легкие. По крайней
мере, парни с девушками перемигивались и заигрывали
довольно открыто, прямо на улицах.
156
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
Мы двинулись с моим компаньоном через город ко
второй его пристани. Челнок наш поплыл мимо амбаров и сушилен с бесчисленною рыбою. Миллионы ее,
распластанные на половинки, висели уже вялеными.
И тут, как и по Мурману, главный товар составляла бесчисленная в океанах земного шара треска. Виднелись
и камбала и другие.
В проливе сильно качало. Над волнами сгущался туман. Наши гребцы не говорили по-русски. Но мы догадывались по их мимике, что между собою они выражали
опасение насчет возраставшего тумана. Конечно, можно
было наскочить на камни или угодить в открытое море.
Старший из них жевал безостановочно табак и ежеминутно сплевывал противную бурую слизь. Со вторым,
ближайшим ко мне и менее старым гребцом я всячески
пробовал заговорить, но он только отвечал мне сочувственными улыбками. Очевидно, он не понимал ни понемецки, ни по-английски. И я оставил всякую надежду
что-нибудь выспросить у этих двух норвежцев.
Сообщу здесь несколько кратчайших сведений о китовом промысле на здешнем севере.
Несколько сот лет тому назад китов вообще в океанах земного шара было так много, что ловлею их занимались люди всевозможных национальностей, даже испанцы. Теперь, когда эти колоссальные животные сильно
уменьшились в числе и когда они стали попадаться лишь
главным образом в северных и южных, т. е. самых пустынных, океанах, добывание их весьма ограничилось.
157
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
Впрочем, и конкуренция со стороны минеральных жиров тоже сильно сокращает китовый промысел.
Все китообразные делятся на зубастых и беззубых
китов. Крупнейшие виды принадлежат к последним.
К первым относятся: опасный, злой кашалот, дельфины,
нарвал и т. п. Беззубые киты, самые безвредные и кроткие, хотя и крупнейшие, питаются лишь мелкими моллюсками и, быть может, случайно вместе с этим и маленькими рыбками. Они-то и составляют главную цель
китового промысла. Беззубые киты разделяются на два
семейства: на полосатиков и на собственно китов. Полосатиками первые называются потому, что у них вся нижняя часть тела имеет множество долевых борозд или желобков, которые напоминают собою кузов лодки.
Полосатики и есть те киты, которые еще водятся по нашему Мурману и у северных берегов Скандинавии. Из
них здесь попадаются: синий кит или Finhval понорвежски. Норвежцы бьют еще сельдяного кита, или
Seihval по-ихнему, кроме того еще Knorhval’я.
В прежнее время били в этих местах лишь гренландского кита как самого крупного и смирного. Теперь он
уже почти везде исчез на земном шаре. Теперь здесь самым крупным китом считается синий — до 90 футов
длины.
Охота на китов производится лишь летом. В старину
кита били ручным гарпуном, или заершенным копьем,
к которому привязывался длинный канат. Этот канат
прицеплялся задним концом к лодке гарпунщиков.
Киты были смирные и подпускали лодку на расстояние
158
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
ручного гарпунного удара. Затем китоловы начали метать гарпун с ракетного станка или из массивных мушкетов, прицеливаясь ими, как обыкновенным ружьем,
с плеча. Наконец, норвежец Swend Foyn додумался стрелять китов особым гарпуном из небольшой пушечки, помещаемой на носу китоловного пароходика. Гарпун
Фойна отличается тем, что имеет на переднем конце своем разрывную гранату, которая лопается во внутренностях пораженного кита.
Убитых таким образом зверей обыкновенно везут
пароходики на буксире к заводу и сваливают их туши
головами на берег. Там с них сдирают цепями (паровыми лебедками или ручною тягою) сало, срезая его при
этом длинными полосами. Затем ободранную уже таким образом тушу втаскивают по деревянному помосту
паром в верхний этаж завода и приближают к каменному маховику с ножом. Этим колесом, имеющим подобие огромного вертикального жернова, всю тушу с костями вместе изрезывают на куски, из которых затем
вытапливают паром же остальной жир. Вываренное
мясо и кости перемалываются в пудрет для удобрения
полей и для кормления рогатого скота. Жир идет на
смазки и освещение. Роговые пластинки изо рта беззубых китов идут на китовый ус...
Наконец сквозь туман показался противоположный
берег. Там виднелось несколько небольших зданий. Это
были два китоловных завода и жилище при них.
Перед нами в воде плавали какие-то огромные, продолговатые красные массы. К удивлению нашему, оказа-
159
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
лось, что это были две-три лишенные жирового слоя китовые туши, прикрепленные на якорях. А вон на берегу
лежат три черноватые груды. То были еще необработанные киты.
Мы причалили к деревянной пристани и спросили
про управляющего одного из двух заводов, капитана
Кастберга, к которому мое письмо от консула и было
адресовано. Нас провели в контору. Там было пусто. На
столе лежало несколько скромных счетоводных книг. На
стене висело огромное одноствольное ружье — вероятно, уточница.
Скоро к нам вышел крупный человек лет пятидесяти, с красным от сна лицом. Он прочел письмо и предложил нам осмотреть завод. Все, что там только было, он
нам показал. Он передал нам и всевозможные подробности самого промысла.
На берегу, близ завода, вокруг его зданий и в них самих, оказалось столько жира и всякой грязи, что было
неприятно ходить там даже в русских сапогах, которые
были надеты на мне в тот раз.
Запах стоял везде тяжелый, точно на бойне. И всюду
жир, жир и жир.
Кит — это ведь целая гора жира, целый живой корабль, нагруженный им.
Конечно, без такой массы жира эти млекопитающие
не могли бы выдерживать того холода, который их постоянно окружает в водах океана.
Весь завод, со всеми его чанами, котлами и помостами, на которых разбросаны части колоссальных живот-
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]