Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

По русскому и скандинавскому северу

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
08.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
горизонт с 18 ноября по 23 января нового стиля. Тогда город освещается электричеством, пользуясь для этого одним ближайшим водопадом.
Рассказывают, что дети делаются бледными и жал­кими на вид в школах Хаммерфеста под влиянием длин­ной, беспробудной полярной ночи. Но с возвращением светлого здорового полярного лета они быстро оживают, расцветают и превращаются опять в тех маленьких кра­савцев и красавиц, на которых иной раз в Скандинавии можно положительно заглядеться.
ГЛАВА 2
ОТ ХАММЕРФЕСТА ДО ТРОМСЁ
Соотечественники. — Осмотр Хаммерфеста. —
Деспот. — Картина от Хаммерфеста до Тромсё. —
Локлин. — Оссиан. — Остановки. — Англичане. —
Среди третьеклассников. — Свендсен. —
Олебул. — Красота страны. — Грот-Зунд. —
Тромсё-Зунд. — Прибытие в Тромсё. —
Бегство с парохода. — Наше вице-консульство. —
Помещение. — Магазины. — Лопари. — Окрестность. —
Город. — Нравы. — Ночи. — Купанье. —
Музей. — Взгляд на русских. — Скот. — Аптека. —
Демократия. — Покос. — Дети. — Грустные
исключения. — Температура воды. — Стол. —
Английский консул. — Гулянье. — Девушки. —
Молодежь. — Опять нравы. — Береста. —
Провинциальный патриотизм.
182
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
5 (17) июля
ыло два часа утра, когда мы с музыкой и под рус­ским флагом стали в Хаммерфесте. В гавани было много судов. Некоторые из них русские. На бере-
Б
охотно проводит чудные, светлые полярные ночи на воздухе.
решили ехать дальше на пароходе прямого, т. е. скорого, сообщения, или по-норвежски «hurtig». Гимнасты долж­ны были спешить на состязание в Тромсё.
тан отправил на отдельном ялике. И они тут показали себя настоящими толстокожими русаками. С нами, со своими соотечественниками, они не подумали хотя бы только кивком проститься.
лел, что эти два моржа с нами более не увидятся и что они уедут вперед на пароходе hurtig, на который их и от­везла особая лодка «Хокон Ярла».
наскоро обходить крошечный, миловидный городок. Ночь была светлая, как день. Но полуночного солнца здесь не видно, так как Хаммерфест закрыт с востока, се­вера и юга скалами. Спиною он стоит к востоку.
це, идущей вдоль гавани. Всюду нарядные дома, магази­ны и конторы с зеркальными окнами и с выставкой из-
гу собралась публика, которая, по-видимому, тут
Почти все наши пассажиры, в том числе и гимнасты,
Наших двух мурманцев ради особого почета капи-
Истинно по-российски и по-биржевому. Я не пожа-
Я с архангельцем переехал на берег. И мы пустились
Мы направились внутрь городка по его главной ули-
183
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
ящных и доброкачественных на вид предметов торговли. Есть и художественные или скорее туристские магази­ны, как, например, один, некоего Хагена, с местными ви­дами и национальными типами. Особенно интересны были между последними фотографии красивых сканди­навских женщин в разноцветных и разнообразных на­циональных костюмах. Тут же, за стеклами запертых на ночь магазинов, виднелись разные предметы путеше­ствия, фотографические аппараты, обувь, велосипеды и пр. и пр.
Скоро мы вышли на окраину миниатюрного город­ка, где находились амбары для хранения рыбы, салотоп­ни и т. п. Направившись в другую сторону, мы тоже ско­ро очутились за городом. Считая, что Хаммерфест уже нами достаточно осмотрен, и чувствуя дремоту и уста­лость, мы вернулись на свой пароход, чтобы немного вздремнуть до его отхода. Сон охватил меня сразу.
Но вот застучали драшпиль и цепь якоря, который обсушивали (поднимали), и скоро задрожал пароход от толчков винта.
Я бросился к умывальнику, заваленному платьями пассажиров, чтобы поскорее умыться и выйти на палубу. Но в эту минуту проснулся и наш деспот-ресторатор. Он без церемонии завладел умывальником и стал методиче­ски и тщательно умываться. Окончив свой туалет, он предложил тогда и мне сделать то же. Я должен был сми­риться перед этими демократическими порядками, хотя они мне и казались довольно грубыми.
184
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
Впрочем, картины пути искупали все, лишь только я вышел на палубу.
В памяти моей осталось впечатление об этом переез­де от Хаммерфеста до Тромсё, куда мы теперь направля­лись, как о красивейшей части всего моего тогдашнего путешествия.
Утро было чудное и настолько теплое, что я с удо­вольствием оделся в чичунчевую пару. Солнце освещало ярко необыкновенную, поразительную картину. Берега фьордов и многочисленных, часто весьма крупных островов были чудно хороши. Все это темные, мрачные скалы из глинистого сланца, а иногда и из серого грани­та. Выглядели они почти черными. Фасон их был тут остроконечен, как у Альп. Здесь уже почти не заметно срезанных доисторическими льдами вершин, каковые всюду видны по самому северному берегу Скандинавии. На этих высотах здесь масса льда и снега. Лед чист, зелен и прозрачен. Солнце, поднимающееся из-за гор, прони­зывает его своими лучами. Эти глетчеры, в нижних сво­их частях, превращаются в бесчисленные береговые ка­скады, которые тут и там вьются белыми полосами по черным, мрачным отвесам скал и сползают с них молоч­ною рябью либо мчатся по камням бурными волнами в океан. Растительности здесь почти нет. Кое-где лишь виднеется какая-то зеленоватая поросль — это кустарни­ки, мхи и жалкие травы.
Вода фьордов, по которым мы плыли, а также зерка­ло океана, который все реже и реже открывался нам между островами, были цвета берлинской лазури. Мож-
185
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
но было даже забыть, что плывешь по полярному морю, а не по каким-нибудь живописным озерам, до того тиха здесь водная гладь, благодаря защите от островов со сто­роны океана. Я уверен, что во многих из здешних фьор­дов бури никогда не бывает. И кораблям здесь можно всегда найти спасение и тихий приют, если только они успеют вовремя сюда укрыться с океана.
Вот она, настоящая Скандинавия, Loklin песен Осси­ана! Вот страна тех давнишних кровавых сцен, о кото­рых упоминается в этих чудных поэмах! Сколько в них и здесь, в этой стране, красоты и чудной, несравненной поэзии!
Только прелестная страна Локлин завоевывает все более и более симпатию людей, меж тем как чудные пес­ни Оссиана в наше время совершенно отвергнуты и по­забыты. Ученая критика их признала искусственного, поддельного происхождения и осудила на презрение. Их-де сочинил сам издатель Макферсон и выдал за Ос­сиановы. Но разве же в них недостаточно красоты и свое­образной высокой поэзии, доказывающей, по крайней мере, их народное происхождение? Даже если бы их и сочинил только один человек, то он все же вложил в них много таланта, знания и национального шотланд­ского духа.
Ученая критика злорадствует, что их уже никак не мог сочинить сам Оссиан — этот мифический кельт­ский бард, сын еще более мифического и славного ко­роля и барда Фингала. Но ведь эти два поэтических ска­зочных героя в них стоят как живые. Но ведь, читая
186
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
песни Макферсона, и теперь еще у нашего брата, совре­менного трезвенника, иногда голос дрожит и наверты­ваются слезы.
А это ли не поэзия, это ли не сила гения?
О люди, люди! Вечные дети, а подчас даже и дикари, да еще часто бессердечные и кровожадные дикари!
Но дольно об этом. Оссиан, поруганный Оссиан­Макферсон — моя слабость. И, быть может, я к нему слишком пристрастен.
Дальше! Дальше! Картины пути обворожительны. От них невозможно отвести глаз, хотя и тянет ко сну по­сле слишком короткого отдыха в продолжение стоянки в Хаммерфесте.
Останавливались в Haafen, Gaashoven, Hasvik, в Oksfjord и в Lorsnas. Не буду описывать и упоминать все подобные мелкие остановки. Их по пути много, особен­но когда едешь на почтовом пароходе, каков «Хокон Ярл». По всем этим стоянкам забирают или отпускают почту. Иногда на наш пароход почту привозят женщи­ны — очевидно, служащие. Обыкновенно во всех пун­ктах остановок видно одно или два здания, напомина­ющие собою гостиницы для туристов. И действительно, с пристани великолепного Bergsfjord’а в пять часов утра село на наш пароход многолюдное семейство англичан. Тут были мать, дочери, начиная с замужней и кончая де­вочкой, и молодой супруг старшей из них.
Мать была красивая старушка. Замужняя дочь и одна из девиц тоже были очень не дурны собою. Кра­сив был и их brother-in-law. Вообще это было типичное за-
187
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
житочное английское семейство, путешествующее сооб­ща. Бедняжка старшая дочь только чем-то страдала и не находила себе места. По тому равнодушию, с которым остальные семейники относились к ее недугу, можно было догадаться, что это была просто беременность. (Это были чуть ли не последние англичане, которых я встре­тил в то мое путешествие. Среди туристов меня поража­ла их малочисленность. Больше всего я встретил по бере­гам Скандинавии путешествующих немцев).
Сегодня воскресенье, и нам подали пятое, т. е. слад­кое блюдо за столом.
Каюта наша сильно опустела после Хаммерфеста, где, как я говорил, многие пересели с нашего парохода на скорый. Этот пароход был того же общества, т. е. Det Nordenfjeldske Dampskibsselskab, к которому принадлежал и наш «Хокон Ярл».
Среди наших третьеклассников выделялся какой-то слабоумный крестьянин. Один раз он совсем одиноко представлял аукционную продажу нашего парохода. При этом он даже не обращал внимания на окружа­ющих. Он забавлялся сам своим представлением, как дитя. Наконец, кто-то его окликнул и увел вниз.
Вчера он плясал и кривлялся под музыку пяти трубачей.
Последних, однако, уже теперь больше не было на пароходе. Важные мурманцы уже покинули его. И тру­бачи наши остались в Хаммерфесте.
Из пассажиров третьего класса обратило на себя вни­мание своим безобразием — или, точнее, видом вырожде­ния — одно, по-видимому, крестьянское семейство. Это
188
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
была безобразная, странная пожилая женщина, ее некра­сивая дочь и сынишка. Дочь была молода и, кажется, со­блазнила этим одним помощника капитана, мужчину лет пятидесяти. Мне показалось, что и она, и сынишка были не совсем нормальны. Только один молодой мужчина, при­надлежавший также к этой группе, выглядел совершенно здоровым.
Безобразная мать оказалась еще ко всему и горькой пьяницей. Она высмотрела двух здоровенных норвеж­ских крестьян, попивавших чайными чашками коньяк на носу парохода. И вот она принялась за ними ухажи­вать. Бедная уродина спроворила им горячей воды для грога. За это она добилась от них угощения коньком. Вы­пила она с жадностью, но и с опаской. Она оглядывалась боязливо на своих сочленов, опасаясь, очевидно, возра­жений с их стороны. Действительно, дочь скоро замети­ла неприличное поведение матери и стала ее горько упрекать, стараясь увести прочь. Их молодой спутник тоже подошел, чтобы отвлечь несчастную пьяницу от двух угощавших ее мужиков, которые хитро перемиги­вались и посмеивались, глядя на эту жалкую сцену.
Хотя детям и удалось почти силою оттащить свою несчастную мать от пивших, но она нашла еще не раз возможность прокрасться к ним. И те ей опять уделяли несколько раз порцию коньяку, с самым насмешливым видом притом.
Меня эта сцена наконец вывела из себя, и я с досадой упрекнул крестьян, как умел, несколькими норвежски­ми словами.
189
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
Из разговоров с местною публикою пришлось уз­нать, что известный норвежский композитор Сведенс живет в Копенгагене, где занимает должность королев­ского капельмейстера или нечто подобное.
Некогда знаменитый, теперь уже умерший скрипач Олебул был тоже норвежец. Впрочем, этот меня в дет­стве поразил исключительно своим фиглярством, а не музыкою. Когда-то очень давно это было.
Останавливались в Loppen, в Skjervo, в Karlso.
Берега островов и материка прелестны по-прежнему. Нисколько не жаль проволочек пути. Просто не насмо­тришься на всю эту красоту.
И что только вызвало здесь ее, эту чудную красоту, из бесформенного хаоса мироздания, из первобытного небытия?
Почему столько красоты именно тут и так мало ее в моей бедной, как будто бы позабытой небом родине?
Я искренно завидовал проезжаемой мною стране, вспоминая в то же время наши некрасивые, бесплодные и часто даже необработанные равнины, или сплошные измельчавшие леса, или болота, или мелеющие реки, от одного вида чего пассажир старается поскорее завесить окно вагона или люк парохода и заснуть.
Но вот с приближением к Tromso, уже в Грот-Зунд, этот великолепный, грозный, дикий вид берегов, этот ге­роический пейзаж понемногу смягчается. Скалы стано­вятся не так черны, не так голы и не так обрывисты. На них кое-где по уступам и в долинах появляется почва
190