Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:По русскому и скандинавскому северу
.pdf
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
ных или же лежат они сами, ободранные и обезображенные, производит чрезвычайно мрачное, почти тягостное
впечатление. Кроме того, во всем этом, т. е. в самом промысле, есть что-то богатырское, что-то героическое. Уже
одни пустыни океанов и колоссы, за которыми там приходится гоняться, придают китовому промыслу характер сказочный, почти былинный.
Но когда мы подошли близко к самим убитым колоссальным, но кротким и незлобивым животным, когда мы
увидели их глаза, как говорят промышленники, совершенно такие, как у лошади, и в особенности когда мы
взглянули близко на ужасные гарпуны, торчавшие
в теле животных и замотавшиеся в их кишках, то я положительно содрогнулся. Мне представилась тут вся масса
страданий, мучений и борьбы — словом, вся трудность
смерти этих несчастных колоссов, которым иногда приходится таскать за гарпун пароход несколько десятков
миль за собою. И я почувствовал почти ужас перед китовым промыслом. Я понял, что он не под силу, например,
нашему брату, утомленному жизнью сухопутнику.
Тут я стал отчаиваться в возможности даже дождаться возвращения китоловных пароходиков, которые могли прибыть Бог знает когда. Кроме того, мне не ручались, что я непременно увижу убой хотя бы одного даже
кита, так как в этом году их было мало, по сю сторону
Нордкапа. Большинство их держалось тогда по ту сторону его.
Таким образом, опасаясь потерять немало времени
в скучном маленьком Вардё только ради гадательной
161
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
возможности увидеть ловлю китов, я не решился дожидаться возращения китоловного пароходика, несмотря
на то что начальники обоих заводов были очень любезны
и соглашались допустить меня на свои суда. Однако им
я не признался в своей нерешительности. Распростившись с ними, мы поехали обратно в Вардё.
Скоро мы пристали и вышли на берег. Лодочники
запросили с нас весьма дорого за поездку. Я рассердился
и стал возражать. Но они пользовались нашим незнанием языка, и нам не удалось соблюсти в этом случае своих
интересов.
Мы были страшно уставши и голодны, поэтому
поспешили в отел «Фрам», где, говорят, лучший стол
в Вардё.
Там застали одного чиновника из Архангельска
и каких-то двух иностранцев. Те не могли ничего объяснить хозяйкам гостиницы, не зная по-норвежски так же,
как и мы. И мы, все четверо, пристали к архангельцу,
прося его за нас объясниться, так как он немного знал
этот язык.
В ожидании обеда мы стали разговаривать с незнакомцами. Один из них был молод. Он говорил великолепно по-французски, как парижанин. Второй, более почтенный на вид человек объяснялся тоже на этом языке,
но без типичного французского акцента. Национальности ихней я не мог разгадать. Молодой незнакомец казался на вид еврейского происхождения.
Они рассказали нам кое-что про Шпицберген, откуда только что сами вернулись. Говорили о богатой охоте,
162
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
какую там находят любители. Сам остров Шпицберген
и его природа, по-видимому, не произвели на них особого впечатления.
Когда речь зашла о том, кто из нас какой национальности или, вернее, кто из нас откуда едет, то наши незнакомые собеседники лаконически ответили, что они из
Лондона. Тогда архангельский чиновник, или наш случайный переводчик, отвел меня в сторону и сообщил
мне, что молодой иностранец — герцог Абруцский, племянник короля Гумберта. Путешествует он инкогнито.
Второй был какой-то приближенный его.
После этого неожиданного сообщения мы как-то невольно стали сторониться своих высокопоставленных собеседников. Нам приходило в голову, что, быть может,
наша компания принцу крови может показаться тягостной. Но этот последний был положительно удивлен
чрезмерной щепетильностью с нашей стороны. Молодой человек, казалось, был доволен поговорить с кемнибудь хоть по-французски на этом германском севере.
Обед хозяева старались сервировать как можно
пышнее. Его накрыли нам всем вместе, за одним и тем
же столом. Тут наставили не только бесчисленных закусок, водок и пива, как это принято в Норвегии, но еще
и немало бутылок с различными винами. Взыскали с нас
поперсонно и, как помнится, недешево, судя по местным ценам.
Утомление брало свое. Я почти засыпал за обедом.
Поэтому, окончив трапезу, я потянул своего спутника,
архангельского рыбопромышленника, домой.
163
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
В эту минуту вошел наш милейший вице-консул
и очень удивился, что я не остаюсь дожидаться китоловных пароходов и вместо того собираюсь уехать в эту
же ночь.
Архангельский чиновник уверял, что мне можно будет весьма удобно увидеть охоту за китами в Мехавне.
Это одна из станций на предстоявшем нам береговом
пути. Он уверял меня, что в Мехавне бьют ежедневно по
пять — семь китов и что мне будет мало риска задержаться там ради этой охоты. Признаться сказать, я не
очень доверил говорившему, испытав неудачу в этом отношении в Вардё. Кроме того, ощущалось уже утомление от форсированного пути.
Все это сделало то, что я оставил почти без внимания
и другие подобные сведения об остальных норвежских
китоловных заводах. А между тем оказалось, что кроме
Мехавна (находящегося по ту сторону Нордкапа) есть
еще китовые заводы по берегам Северной Норвегии, как
то: на острове Сёрё — заведующий Ingebrigtsen; около
г. Тромсё на острове Скорё — представитель английский
консул, норвежец Giaever, и еще несколько других. Наш
консул рекомендовал мне Скорё, где большею частью
европейские путешественники и знакомятся с этим делом. Там и германский император ездил с китоловами
в море и, говорят, сам стрелял китов. После, во время моего дальнейшего пути, мне указывали еще и на другие
китоловные заводы в Норвегии. Помнится, между прочим, на один в Baadsfiord’е около Лангё. Есть еще таковые
в Хавё, в Ингё, в Сорвюр и т. д.
164
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
Меня так обнадежили относительно завода на Скорё
и насчет его представителя консула Giaever’а, что я совершенно успокоился. Я был уверен, что относительно
китовой охоты я обеспечен.
Однако теперь пока нужно было спешить хоть чутьчуть отдохнуть, так как норвежский пароход уходил по
расписанию в час или два ночи. Поэтому, взяв билеты
в пароходной конторе, где оказалось, что прямое сообщение почти не дешевле в Скандинавии, нежели короткое, мы поспешили в свою Hotelet. Ложась спать, нам долго пришлось объяснять нашему хозяину, когда отходит
пароход и когда нас нужно разбудить. И мы, и наш хозяин взаимно показывали друг другу карманные часы
и знаки циферблатов, и, казалось, после этого хозяин
наш догадался, что нам во всяком случае нужно отправиться рано утром.
Вот вдруг ночью слышу сквозь сон, завыл какой-то
пароход, и я вскочил с постели как ужаленный. Проснулся и мой компаньон. Мы оба бросились разыскивать
по дому наших хозяев; но сколько их не искали, найти
нигде не могли. Что делать? Кому передать плату за ночлег? Между тем нужно было спешить и на пароход. Вещи
тоже некому было нести за нами. Поэтому мы схватили
их сами и пустились, как беглецы, из отеля к лодкам, перевозившим пассажиров на пароход.
Тут нам, русским, и не пришло даже в голову, что
следовало просто-напросто оставить плату за постой на
столе в нашем же номере или, еще лучше, отдать ее еще
с вечера нашим хозяевам.
165
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
Впрочем, мы условились с моим компаньоном-архангельцем, что он передаст деньги за ночлег владельцу
нашего отеля на обратном пути. Со мною этот господин
собирался проехать лишь до Бергена, где была в то время
рыболовная выставка.
BN. Между прочим, для характеристики здешних
нравов нам сообщали знающие люди, что в Вардё в банях моются девушки и мужчины. Проверить такой факт
не пришлось. Помнится, о том же утвердительно говорит и Нансен в своем дневнике при описании остановки
в Вардё.
3 (15) июля
Когда мы перебрались на норвежский пароход «Хокон ярл», то уже было часа два утра 3 июля, или 15 июля
по новому стилю.
Недалеко от нашего парохода стоял в гавани еще
и «Ломоносов», который мы только вчера покинули. Теперь он был весь изукрашен флагами, так как на нем отправлялся в Архангельск герцог Абруцский.
Издали я рассмотрел и узнал на пароходе кое-кого
из служащих.
На норвежском пароходе я был неприятно поражен
теснотой второго класса. Маленькая общая каюта его
была битком набита вещами. Койки были почти все заняты спящими пассажирами. Мы еле поместились со
своим скромным багажом.
166
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
Оказалось, что спящие были члены местного атлетического общества. Ехали они на гимнастический праздник в Тромсё.
Утром, в четыре часа, наш пароход тронулся в путь.
Теперь-то наконец увижу знаменитые, давно желанные фьорды Норвегии.
Часов в шесть утра ресторатор второго класса, он же
заведующий койками и бельем в каютах — словом, вроде
нашего начальника, — даже встал с одной из коек и,
умывшись, начал подавать нам кофе. Атлеты, все больше
молодые люди и по профессии торговые приказчики из
Вардё, пили кофе прямо на койках.
Оказалось, что помещались у нас во втором классе
не только наш ресторатор, но и еще один повар. Он теперь вставал и уходил на работу.
Все это меня, русского человека, начинало немного
коробить. Но я утешал себя, что Норвегия зато страна
труда, ума и честности, чего так мало у нас дома, в особенности по деревням.
Дневное пропитание во втором классе состояло из
чашки кофе утром, из завтрака, обеда, сопутствуемого
кофе или чаем, и из ужина. Стоило все это 3 кроны 50 ёр
с персоны, но оказалось весьма не вкусным. Особенно иногда казались подозрительными бесчисленные закуски, которые подавались к завтраку, и к обеду, и
к ужину.
Вообще, начиная с Вардё и продолжая далее по Норвегии, пришлось убедиться, что здесь на пароходах все
внимание и вся заботливость направлены лишь на перво-
167
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
классников, т. е. на туристов. Все они едут в нем. Даже из
местных жителей те, которые на вид почище, путешествуют в первом классе по морю.
Бедного второклассника здесь угнетают и ресторатор, и прислуга, и даже нахалы пассажиры из третьего
класса. Несколько раз я замечал, как подобные личности
пробирались без всякого права к нам и отвоевывали себе
на ночь койки. Раза два и мы с архангельцем находили
на своих койках и вещах спавших посторонних.
Приходилось мириться со всем этим в качестве иностранцев. Но душу подчас и воротило. Между тем, дав
себе сначала слово пропутешествовать в эту поездку во
2-м классе, я не хотел изменять своему слову.
Берега от Вардё к северу делались все пустыннее
и мрачнее. Это были скалы темного цвета со срезанными
вершинами (конечно, доисторическими льдами). Множество птиц виднелось по ним. Растительности, казалось, совсем не было на них. Погода была мрачна и холодна. Из трещин и долин виднелись снег и лед.
Благодаря этим запасам влаги здесь образуется множество горных потоков и водопадов, низвергающихся иногда прямо с высоты берегового обрыва в море.
С нами опять и на этом пароходе оказались оба мурманских воротила.
Иногда пароход останавливается у какой-нибудь
станции или фактории и забирает пассажиров либо
почту. Не стану описывать всех этих мелких станций,
каковы Havningberg, Syltefjord, Makur, Baadsfjord,
Berlevaag и др.
168
ПУТЕШЕСТВИЕ ПО СЕВЕРУ
Вечером, часов в шесть, заходили в огромный своею
длиною (около 70 км) Тана-фьорд. Тут, со станции Vagge,
к нам село несколько норвежских лопарей, которые отличаются от наших своим живописным костюмом. Впрочем, на вид норвежские лопари выглядят вообще мизернее наших. На первых вымирание этой расы заметнее.
Не труднее ли им здесь бороться за существование
с более культурными норвежцами, нежели там, в России, с нашими промышленниками?
Тана-фьорд взял у нас целых три часа, пока мы дошли до конца его и вернулись опять в океан. Это был,
собственно, въезд в глубь самой страны, горы которой
виднелись вблизи и вдали со своими глетчерами. Словом, перед нами была целая альпийская страна, с довольно высокими вершинами и хребтами, только страна северная, неприветливая и бесплодная. Нигде не видно
было ни лесов, ни лугов. Кой-где торчали одинокие жалкие кустики или убогая травка или же мох. Да и те приходится здесь разыскивать с усилием. Ни люди, ни животные не оживляли эту мрачную, угрюмую, но все же
красивую страну. Вообще, вся эта панорама вершин
и ледников напоминала какую-то страну духов, именно
норвежских троллей, или трольдов. И действительно,
в Скандинавии многие вершины, озера, долины и прочие носят названия, напоминающие о духах, гномах
и тому подобном.
Ночью останавливались у нескольких незначительных станций, которые я, впрочем, проспал, так как по-
169
А . ЭНГЕЛЬМЕЙЕР
стоянное напряжение внимание сильно утомляло нервы.
Это были пристани Fingkongkjeilen и Gamvik.
4 (16) июля
Утром, часов в пять, остановились у китоловного завода в Мехавне. Я взглянул с койки через люк и заметил,
что это настоящий пункт китового промысла, быть может, даже лучший в Норвегии. Во-первых, как оказалось,
он принадлежит Свенду Фойну, изобретателю настоящего огнестрельного боя китов и гарпуна с гранатою.
Наконец, достаточно было взглянуть на ту массу ободранных красных гигантских туш, плававших в огороженном затоне, чтобы догадаться, что тут китоловное
дело кипит. Этих ободранных туш было здесь по крайней мере штук сорок или пятьдесят. На берегу лежало
два больших синих кита с ужасными гарпунами в боку.
Одна ободранная туша виднелась под навесом завода,
вверху, уже около маховика с ножом, готовая быть изрезанной на части и превратиться в порошок.
Страшно было смотреть на все это колоссальное
уничтожение жизни. И я еще раз подумал, что нужно
родиться почти богатырем для грандиозного, опасного
и героического китового боя. Недаром китоловство считалось всегда отличной школой мореплавания и поощрялось правительствами многих стран.
Тут мне стало ясно, что всего лучше в Мехавне можно ознакомиться с этим интересным и оригинальным делом. Однако я к этому заранее не приготовился. Между
тем на пароход с завода догружали последние бочки
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]