Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:О смысле жизни. Труды по философии ценности, теории образования и университетскому вопросу. Том 2. Монография
.pdf
ждом шагу, забывать о значении духа, царящего в самом студен-
честве. Трудно даже сказать, которой из этих сил следует прида-
вать большее значение. Я не хотел бы вовлечь вас в бесплодный
спор о том, что играет большую решающую роль в университетской жизни: состав и характер преподавателей или настроение
и направление студенчества. Но, может быть, именно тут будет
больше всего кстати вспомнить о том, о чем в других случаях на-
поминают в первую очередь, а тут, где такое напоминание действительно важно, о нем молчат. Я хочу напомнить вам, что сту-
дент — это уже взрослый человек, это не ученик младших классов гимназии, а перед нами личность, прошедшая уже крупную
полосу жизни, до известной степени определившаяся и воору-
женная собственной самостоятельной волей. Пусть характер
его нуждается еще во многих отношениях в поддержке и культуре, но все-таки это уже взрослый человек, претендующий ре-
ально на определенную роль в жизни. Ко всему этому присое-
диняется еще одно важное обстоятельство, именно: в университете пред нами не одно такое лицо и даже не маленькая группа,
а сравнительно большая масса, представляющая как коллектив
большую реальную силу. Считаясь с наличностью этой силы
и с точки зрения студента, уже нельзя с обычной легкостью го-
ворить о казенщине, заедающей жизнь университета, потому
что эта жизнь создается не одной только корпорацией препо-
давателей, в которой, как и во всякой корпорации, встречаются и большие, ценные люди, и люди иного порядка, но в созида-
нии этой жизни, ее характера непосредственно участвует и сту-
денчество. Те, кто забывает об этом, низводят студенчество
на роль материала, выковываемого молотом профессуры на на-
ковальне министерства народного просвещения. Такое представление безусловно ошибочно и по отношению к средней
школе, где кроме преподавателей выступает еще и ученическая
масса, насыщаемая думами, направлением и характером нашей
семейной и общественной жизни и являющаяся большой реаль-
ной силой. Тем менее подходит роль воска, из которого вылепляют что угодно нашему студенчеству. Оно также несет на себе
долю вины за недостатки нашей университетской жизни вместе
со всем нашим обществом. Оно одно, конечно, бессильно уст-
ранить нелады нашей жизни, но дух, царящий в нем, является
большой решающей силой. Сила эта, может быть, настолько ве-
311
. .
лика, что с ней приходится не только считаться, но она способ-
на оказать очень большое воспитательное влияние и на преподавателя. Казенное изложение, невысокий уровень материала,
отбывание профессорской повинности и т. д. мыслимы только
при невысоком общем уровне аудитории. В среде студенчества, насыщенного здоровыми серьезно-научными интересами,
взрастившего в себе дух, исключающий бюрократизм в самой
среде большинства студенчества, в атмосфере серьезных за-
просов такое изложение и отношение к делу стали бы невыносимым мучением для самого преподавателя. Для него оставался бы только один выход: это уйти и дать место живым силам.
И вместе с тем те живые силы, которые теперь хиреют, натал-
киваясь на рутину и предубеждение в самом студенчестве, часто по традиции и некритически покрывающего все эпитетом
казенщины, найдут благоприятную почву для своего расцвета. Повторяем, всего эта сила не сделает, но она может многое:
она, эта студенческая масса, взявшись за свое духовное оздоровление, культуру и самодисциплинирование, на месте которых
средняя школа оставила зияющий пробел, с ее неисчерпаемым
неистраченным теплом сможет расплавить значительную часть
той массы льда, в которую теперь часто замораживаются проявления нашей университетской жизни. Для этого университету и студенчеству важно сознать свои своеобразные пути воспитания, т. е. пути самовоспитания. И вот тут в первую очередь вы-
двигается роль студенческих кружков для совместной работы.
Это — те средства, которые, как показывает в частности жизнь
студенческого научно-педагогического кружка, находятся впол-
не в нашей власти. Значит, все дело в том, чтобы мы поняли
их роль, чтобы мы поняли, что университет и воспитание близ-
ки друг другу, что на университете, профессуре и студенчестве
лежат важные воспитательные задачи. И тут сама молодежь с ее
отзывчивостью и чуткостью должна пойти вперед и проломить
лед, часто мешающий нашему успешному движению вперед.
Те же кружки способны внести еще одну положительную чер-
ту в нашу жизнь. Они могут оказать большую помощь сближе-
нию факультетов и расширению кругозора специалиста, в чем
ощущается также значительная нужда. Кроме того, они откры-
вают возможность более тесного соприкосновения с профессорами.
312
Конечно, это не единственный путь университетского воспитания. Можно еще напомнить об особенно ценном пути,
по которому идет студенчество в Западной Европе. Это — студен-
ческие организации, отдающие безвозмездно свой труд на из-
вестное время народному просвещению; здесь молодые люди
деятельно приучаются к бескорыстному служению общему благу. Будем надеяться, что когда-нибудь и у нас будет оставлено недоверчивое отношение к студенчеству, и оно получит возможность такого деятельного воспитания бескорыстия, связи с народом и гражданственности. Но при современных условиях это,
конечно, неосуществимая задача.
Но важно сознать, что университет и воспитание не огонь
и вода, что они близки друг другу, и тогда пути деятельного осуществления университетского воспитания откроются сами собой. На эту связь я и хотел обратить ваше внимание в нашей сегодняшней беседе.
ПАСЫНКИ УНИВЕРСИТЕТА
(О подготовке молодых ученых)
¹
Война несет с собой столько ужасов, уничтожения и разрушения, что как-то с трудом укладывается в голову мысль, что в этих
событиях может крыться большой смысл. Кант когда-то гово-
рил вслед за Юмом, что две воюющие нации представляются
ему здоровыми служащими посудного и фарфорового магазина,
вступившими в своем магазине в ожесточенную драку. Но как
ни тяжелы следствия этой войны, есть все-таки некоторая возможность уже теперь установить ряд положительных сторон.
Если отдельной личности трудно раскрыть глаза на свои недос-
татки, то целому народу это оказывается особенно сложным,
и он может долгое время жить с ними, не в силах стряхнуть
с себя обветшалые элементы. Чем бы эта великая борьба ев-
ропейских народов ни кончилась, но она сыграет радикальную
роль в деле нашего народного и государственного самопозна-
—
ния. Это
то следствие, которое уже успело наметиться с дос-
таточной яркостью во всех событиях нашей внутренней жизни.
Да и понятно, мы оказались бы совершенно нежизнеспособными, если бы такие катастрофические события могли пройти
мимо нас, не снеся все подгнившее и обветшалое, не встряхнув
радикально наше самосознание. Война эта все больше и больше вырисовывается как жестокий экзамен на науку, культуру
и цивилизацию. Германия блестяще выдерживает испытание
на науку и организованность, но печально провалилась в пробе на культурную цельность, на общечеловечность. Мы можем
дальше жить с сознанием, что если мы и оказались грешными
во многих явлениях этих событий, то все-таки наши лучшие
Впервые: М. М. Рубинштейн. Пасынки университета (О подготовке молодых
¹
ученых) Вестник воспитания. . № . С. – . Не переиздавалось.
(Прим. ред.)
314
люди не пытались запрячь свой нравственный дух и свободную
мысль в ярмо узконациональных интересов. Наше общество
с честью вышло из этого испытания — идея человека и человеч-
ности горит в нашем сознании ярким блеском непреложной ис-
тины. При тяжелых внешних условиях жизни это сознание является огромным утешением в России для всех нас, в особен-
ности для тех, кто несет на своих плечах тяготы национальных
правоограничений; русское общество ясно сознает, что оно
не забыло об идее человека и человечности.
Но испытания на науку мы не выдержали. Все события этой
войны красноречиво говорят нам о том, какую роль в ней играют ученые и наука; старый бэконовский принцип «знание —
сила» стал в наше время непреложной истиной. Это лучше всего
характеризуется тем, что современная пушка и снаряды, играющие такую сокрушительную роль в этой войне, представляют
собой сложные механизмы; создавать их и владеть ими может
только наука; современные войска пользуются всеми чудесами
современной техники, но эта техника абсолютно немыслима
не только без большой культуры математического и естественно-научного знания, но и без общего очень высокого уровня
науки и культуры вообще. История нам уже не раз давала поучительный урок, что науки в своем развитии идут в значительной степени в живом соприкосновении друг с другом, и культура не есть что-либо вырастающее из механического сложения
отдельных областей знания, а она чем дальше, тем больше вы-
растает органически.
Таким образом вопрос о культуре науки и ученых принял
у нас необычайно острую форму. Современная война показывает нам непреложно, что без науки и ученых мы не только не отвоюем себе соответствующего положения среди куль-
турных государств, но мы рискуем утратить все приобретенное,
поскольку речь идет о нас как о едином целом. Наш сравнительно невысокий научный уровень сознавался нашими лучшими
людьми уже давно, но пока нас не всколыхнули тяжелые события, широкие массы и руководители нашей жизни не уделяли
этому вопросу достаточно внимания и средств. Надо теперь надеяться, что поучительные события современности не пройдут
для нас даром, и наука и ученые найдут благоприятные условия
для своего развития.
315
. .
Вопрос о культуре науки тесно связан с вопросом об ученых,
а вопрос об ученых в сущности сводится к вопросу о привлечении и подготовке к научной и творческой работе лучших сил
страны. Судьба науки решается тем, кто идет на этот путь и че-
рез какую подготовку проходит он. Вопрос о науке это в значи-
тельной степени вопрос о непрерывном привлечении и подготовке свежих молодых научных сил, это в очень большой степени
вопрос об оставляемых при университете и о приват-доцентах.
На этом вопросе мы и хотели бы остановить внимание наших
читателей.
Недостаток у нас ученых, как мы уже заметили, давно обращал на себя внимание. Нам вспоминается, как одна из москов-
ских газет устроила несколько лет тому назад опрос представителей науки по поводу «ученого кризиса», и в опубликованных
ответах ярко сказалось, как мало у нас сознают всю важность
вопроса о привлечении и подготовке молодых ученых. В этих
ответах центр тяжести заметно переместился в сторону боль-
шею частью справедливых жалоб на современное тяжелое по-
ложение профессуры, на ее в общем недостаточную правовую
и материальную обеспеченность и т. д. Но вопрос об ученой мо-
лодежи остался как-то в тени. То же самое крайне печальное
положение сказалось в глубоко взволновавшем всех начинании
министерства выработать новый устав, создать для ученых бо-
лее благоприятные условия. Там по существу, насколько мож-
но судить по общим газетным сообщениям, в центре внимания
стоял и обсуждался вопрос о профессуре, а вопросу о подготов-
ке молодых ученых не было уделено столько внимания, сколько
заслуживает этот вопрос. Все рассуждения, по-видимому, сводились к усилению контроля над оставленными; бесправное,
крайне ложное положение доцентов в университетах не нашло
достаточного освещения. Конечно, улучшение положения про-
фессуры вызовет естественным образом усиление притока молодых людей, желающих посвятить себя ученой работе, но все-
го вопроса это далеко не решает.
Поскольку речь идет о подготовке молодых ученых, все совещания прошли под знаком непоколебимой веры в принуди-
тельные научные работы, в диссертации. А между тем считать
традиционный способ подготовки ученых безупречным нет ре-
шительно никаких оснований. До сих пор молодые люди остав-
316
лялись при университете для подготовки к профессуре. Боль-
шинство остается без содержания или субсидии и в течение
ряда лет влачит жалкое существование, бегая по городу из конца в конец по плохо оплачиваемым урокам, занимаясь нередко
большую часть дня занятиями, которые не имеют никакого отношения не только к их специальности, но и к научной работе
вообще. Что получается при таких условиях из подготовки к ученой карьере, читатель легко поймет сам, если примет во внимание, что состоятельная молодежь наша дает очень небольшое
количество лиц, рвущихся к ученой деятельности. Большинство
ищущих ее составляется из людей необеспеченных, часто уже
успевших надорвать свои силы нуждой и посторонней работой
в гимназии и на студенческой скамье. Проходит год за годом,
и кандидат в ученые продолжает тянуться все в той же колее.
В результате до магистрантского экзамена, в конце концов, являющегося, так же, как и всякий экзамен, мало действительным
средством контроля, доходит значительно поредевшая группа.
Но вот экзамен сдан. Кандидат стал приват-доцентом. И вот
с этой минуты он становится каким-то иксом, потому что он пе-
рестал быть учеником, но и не стал учителем; хотя он и препо-
дает в университете, но он абсолютно бесправен, профессура
в сущности все еще видит в нем неравного себе, это чувствуют
и студенты, и все завершается по-прежнему давящими матери-
альными условиями. Большинство доцентов люди с семьями,
и вот заботы о хлебе гонят их из храма науки в те же средние
школы, к частным урокам. Если магистрантский экзамен удается осилить в пять-шесть лет (нормально для него было бы впол-
не достаточно двух лет), то диссертация отодвигается из года
в год, иногда на десять, на двенадцать лет даже у очень одарен-
ных людей, потому что все их силы поглощены посторонним
трудом. Когда измотанные кандидаты в магистры и доктора
достигают, наконец, вожделенной цели, творческие силы успе-
вают уже иссякнуть, и новому магистру или доктору остается
только с грустью доживать свои «ученые» дни, снося тяжкое об-
винение в бесплодии. Степени получены; обстоятельства, по-
буждавшие напрягать надорванные силы, отпадают, и наступает прострация. В то время как в Западной Европе – -летний
ученый с еще бодрыми силами, работающий и пишущий, является почти обычным явлением, у нас к этим годам большинство
317
. .
уже истратилось, и при наших условиях это иначе и не может
быть. При неслыханной перегруженности работой и переутом-
лении получается при этом еще и то, что большинство вынуж-
дено жить вне живого общения даже друг с другом. Тот благородный досуг, про который так красиво говорил античный мир
как про созидателя наук и искусств, он стал для русского ученого, и в особенности для ученой молодежи, не обеспеченной ни-
чем, далекой, невыполнимой, наивной мечтой. Все они живут
в тягле жизни, оскопляющем их творческие силы. Жизнь бежит
и у них в тяжких материальных заботах и впопыхах, а наука ревнива и требует всех сил.
Один из полноправных представителей университетской
науки, высказывая свои соображения «К вопросу о новом университетском уставе»¹, нашел, что приват-доценты занимают в университете крайне ложное положение, а корень зла он
видит в том, что почетное звание приват-доцента получается
слишком легко, и, достигнув желанной цели, гг. доценты успо-
каиваются и не торопятся получать степеней. Насколько правильны нарекания автора на магистрантский экзамен, настолько же странной представляется вторая половина его утверждения. Автор должен был бы, казалось бы, знать, что доцентское
существование протекает отнюдь не в столь сладких условиях, что «блаженствующим» доцентам не хочется покидать их.
В сущности, не будет преувеличением утверждать, что для многих и многих это доцентское существование превращается в на-
стоящее мученичество, в особенности при современных условиях. Доцент с недельными лекционными часами и с и боль-
ше уроков в неделю стал обычным явлением. Если прибавить
к этому, что дома такого «подготовляющегося ученого» ждут груды тетрадок, то получается совершенно безотрадная картина:
времени и сил для научного труда и исследования нет, его находят только героические натуры. В этом и кроется разгадка того,
что доценты «не торопятся» получать ученые степени. Удивляться приходится не тому, что они дают мало ученых трудов,
а тому, что они вообще умудряются все-таки давать кое-что. Все
рвутся между тяжкой борьбой за существование и стремлением
к ученой работе. И это будет продолжаться до тех пор, пока уче-
Проф. Кожевников Утро России. . № ( июня).
¹
318
ная молодежь не будет поставлена в более сносные материальные условия. Погоня за хлебом может быть очень поучительной для характера, хотя и там она слишком часто превращает-
ся в губительный фактор, но с ученой работой она редко живет
в мире: ученый труд требует всех сил человека и полного бескорыстия; материальные блага должны быть тут только возможным, но необязательным следствием; а борьба за существование переносит центр тяжести именно в последние.
Наука и научные работы не расцветают у нас потому, что
наша ученая молодежь находится на положении пасынков жизни и университетов. В газетах проскользнуло известие, что
срок пребывания в доцентах и количество часов занятий, кото-
рые может взять на себя доцент в других учреждениях, предпо-
лагается ограничить. Нетрудно понять, что эти меры приведут
как раз к результатам, противоположным тем, которых от них
ожидают: так как университет совершенно, даже минимально
не обеспечивает приват-доцентов, то ограничение прав на занятия в других учебных заведениях заставит всех необеспечен-
—
ных лиц
а их большинство — отказаться от работы в универси-
тете, так как иначе они просуществовать не могут.
Мы никак не можем отделаться от губительной веры в мощь
принудительных средств. Всякому ясно, что ученый, нуждающийся в подшпоривании всякого рода принудительными сред-
ствами, есть жалкая фигура, недостойная науки и университета. Такие меры могут только оттолкнуть и без того немногочисленную группу ищущих ученого звания. Совершенно верно,
что ищущих его надо подвергнуть строжайшему отбору, следует предъявить к ним повышенные требования, но чтобы иметь
право предъявить такие требования и чтобы было из кого вершить этот отбор, необходимо обставить ученую работу жизненно привлекательными, благоприятными условиями, надо най-
ти путь упрочения положения молодых ученых, а не оставлять
их висеть в воздухе в невыносимом положении, разрываясь между небом (научным интересом) и землей (погоней за средствами к жизни), как это делается теперь.
Одной из важных реформ, на наш взгляд, должна быть следующая: оставление при университете для подготовки к про-
фессуре должно быть более продолжительным и непременно
оплачиваться достаточным содержанием. Самое же главное
—
319
. .
необходимо радикально переменить путь достижения доцентуры. В то время как теперь для этого нужно выдержать магистрантский экзамен и прочесть две пробных лекции, было бы
более целесообразным направить внимание оставленных при
университете не на экзамен, а главным образом на научную ра-
боту, на самостоятельное исследование, и получение звания
приват-доцента поставить в зависимость от представления са-
мостоятельного ученого труда, магистерской диссертации. Эк-
замен, хотя бы это был магистерский экзамен, при всей нер-
вирующей обстановке, в которой он совершается (в заседании
факультета), сохраняет очень многие дурные стороны всяких
экзаменов. Меньше всего он гарантирует дарование; но и в области эрудиции это средство контроля внушает большое сомне-
ние в его пригодности. Как и всякий экзамен, магистерский эк-
замен вынуждает держаться строго традиционной колеи и установленных вопросов, и по общим жалобам магистрирующих
сам по себе не только дает мало, но еще на целые годы отрывает их от живой научной работы, интересующей данное лицо,
и от текущих жгучих вопросов современности. Лучшие годы
уходят совершенно непродуктивно.
Чтобы этого не было, экзамен на магистра должен принять
иную форму. Экзамен в узком точном смысле должен быть сведен на положение только побочного, сопровождающего явле-
—
это должен быть своего рода ученый colloqium, собеседо-
ния
вание по научным вопросам, относящееся главным образом
к области, интересующей кандидата, и к родственным облас-
тям. Такое собеседование происходит тогда, когда молодой уче-
ный уже предоставил свой труд, т. е. выполнил свою основную
задачу. Ученый труд, как определенная задача, является наилучшим путем для подготовки ученого. Взяв какой-либо интересующий его вопрос с достаточной основательностью, молодой ученый вынужден будет выйти на широкое поле науки с широкими горизонтами, но он при этом выйдет в это безбрежное море
не слепо, как в экзамене, а с определенным всеоживляющим
заданием. Только творя такую живую работу, можно действи-
тельно многому и многому научиться. В сравнении с нынешним
экзаменом тут будет то преимущество, что и знаний кандидат
приобретет несравненно больше, и, кроме того, они будут живым богатством, а не мертвым балластом. Только такой научно-
320
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]