Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:О смысле жизни. Труды по философии ценности, теории образования и университетскому вопросу. Том 2. Монография
.pdf
свой смысл, на горизонте показывается старый облик живот-
ного, от которого порывался увести человека его дух. Личность
должна быть не только деятельна, но и самодеятельна.
. Принцип активности как следствие из понятия личности. Чувство жизни тесно связано с сознанием себя как деятельного са-
мостоятельного звена в жизни. В этом смысле Фихте был глубоко прав, утверждая, что даже свобода утрачивает свою цену,
если только она является внешним даром: «Быть свободным
—
это ничто, становиться свободным (то есть деятельно осущест-
—
влять ее в себе.
М. Р.) — в этом истинное блаженство». Актив-
ность является действительным жизненным нервом личности,
именно тут только и можно найти истинный ключ к человече-
скому счастью и удовлетворению. Только деятельное отноше-
ние к миру может создать чувство жизни и наполнить ее смыс-
лом. Пассивность, бездеятельность — это настоящая смерть,
потому что человек в этом состоянии порывает нити, связывавшие его с миром и людьми, потому что, как бездеятельному существу, ни ему никто не нужен, ни в нем никто не может
ощущать нужды. Педагогике нужно в этом случае только вни-
мательно прислушаться к голосам, раздающимся из глубины
философской мысли: там, особенно в наше время, утверждается мысль, что истинное бытие в активности, что все реаль-
но только постольку, поскольку оно деятельно (Вундт: «So viel
Aktualität, so viel Realität»); момент творчества, созидания все
теснее сплетается с понятием истинного бытия. Назовем для
примера Лотце, Вундта, Соловьева, Лопатина, Бергсона и т. д.
Лотце выставляет на этой почве необычайно интересное ре-
шение проблемы бессмертия: «Вечно, — говорит он¹, — будет то,
что по своей ценности и смыслу должно необходимо быть постоянным звеном мирового порядка; все то погибнет, что ли-
шено этой сохраняющей ценности… Каждое существо постигнет то будущее, на какое оно имеет право», а ценность, смысл
и это право определяются по нему тем, насколько данное существо было деятельным, активным фактором. Принцип ак-
тивности таким образом разрастается в основу целого миро-
H. Lotze. Mikrokosmus: Ideen zur Naturgeschichte und Geschichte der
¹
Menschheit; Versuch einer Anthropologie. . S. .
271
. .
созерцания и жизнепонимания — таким основным нервом он
нам представляется и в педагогике: смертный грех воспита-
ния и обучения — это вскармливание пассивности, и они стоят на высоте своего положения, когда взращивают деятельную
силу, активные элементы личности. Здоровый, нормальный
человек не может не стремиться к этой форме бытия, потому
что в ней кроется истинная форма жизни. В стремлении детей
к труду, созиданию, тому или иному виду деятельности кроется
глубоко жизненное влечение. Мы должны твердо помнить, что
психическая жизнь особенно держится активным началом. Как
мы увидим дальше, пассивным восприниманием ничего взять
нельзя, и в усвоении по существу надо не только принимать,
но необходимо брать, то есть принимать деятельно. Не даром
дети — да и взрослые — хорошо знают только то, что они сами
проделали, — мысль, которая требует насыщения всей сферы вос-
питания и обучения духом активизма.
. Самодовление личности. Конечно, жизнь со всех сторон на-
поминает нам о целях и принуждении: природа грозит естест-
венными законами, общество как будто сводит нас на ступень
простой точки, в которой скрещиваются отдельные нити все
той же общественной жизни. Наша связанность действительно
велика, но когда человек заговорит о ней, пусть он оглянется
назад, на первобытных людей, на царство животных, и тогда
он поймет, что наряду с теневыми сторонами жизни так назы-
ваемое культурное развитие отвоевало ему по меньшей мере
свободу самосознания, свободу в царстве мысли, что природа
во многом поступила под контроль культуры, что мир человечества в значительной степени дело его рук. В гегелевском из-
речении: «посмотри на мир разумными глазами, и он взглянет
на тебя разумно» много жизненной правды; часто один и тот же
факт рисуется нам в различном цвете в зависимости от того, ка-
ков был наш душевный уклад в данный момент. Человек должен
сознать себя такой самостоятельной, формирующей силой. Как
и всякий формирующий фактор, он связан характером своего
материала; художник-творец не может из мрамора отлить брон-
зовую статую, но он может заставить мрамор-глыбу ожить под
его руками и заговорить тем языком, который он в него вложит.
В этом смысле центр тяжести человек как личность должен пе-
272
ренести в самого себя. Это, строго говоря, и значит, что он должен стать личностью. Только при этом условии человек приобретает определенный характер, избавляясь от неустойчивости
и случайных изменений.
. Личность как культурно-творческая сила. Такая самодовлеющая
личность является целью воспитания не только в нравственном
отношении, где она должна искать своих критериев в своем
внутреннем мире, в самосознании, в той стороне духа, которую
мы называем в жизни совестью. Чтобы стать цельной личностью, человек должен сознать в себе не только борца за сущест-
вование — эта деятельность присуща и животным, — но он дол-
жен понять себя как творца, если не большей, то во всяком случае самой существенной составной части своего мира и жизни,
сферы ценностей, идеалов, всей сферы идей в широком смысле
этого слова. Мир как таковой вне отношения к личности лежит,
строго говоря, по ту сторону добра и зла, истины и лжи, красоты и безобразия и т. д. По крайней мере в отношении эмпи-
рического мира мы можем считать эту мысль бесспорной. Это
именно и делает из него материал, пригодный для обработки
личностью. Человек-личность в идеале становится настоящим
творцом и вершителем этого мира: на нем он должен выявить
все свое богатство и на все наложить печать своего творческого
гения. Мир не ценен; но он может стать ценным, если личность
своей творческой оформливающей силой освятит его, вырвав
его из индифферентного состояния и приобщив его в своей об-
работке к гармонии истины, добра, красоты и т. д. Чем шире это
претворение, чем больше чувство активности, тем интенсив-
нее пульс истинной жизни и тем больше возможность полного
удовлетворения и истинного счастья человека. «Жизнь долж-
на быть, — говорит Геффдинг в «Философии религии», — как бы
художественным произведением личности: чем выше она сама,
тем прекраснее, тем более ценен ее продукт». Такое отношение
к миру представляет собой прямой вывод из сущности понятия
личности. Каждый человек должен, отправляясь от своего ин-
дивидуального положения, стремиться создать из мира своеоб-
разное целое, носящее печать данной оригинальной личности.
Этим нисколько не нарушается единство мира, подобно тому
как остается одним и тем же граненое стекло, переливающее-
273
. .
ся на свету различными цветами в зависимости только от того,
с какой стороны на него смотрят и каким светом его освещают.
И свет этот дает личность, и она же является зрителем, любующимся на мир, видя в самой ценной его части как бы отражение
самой себя. Так художник путем «вчувствования» (термин Лип-
пса) переносится в свой продукт. Пусть наш мир пока еще раз-
дирается безобразными диссонансами во многих отношениях,
так что понятие гармонии в применении к нему нам представляется злой иронией; мы говорим не о факте, а о долженство-
вании. Неужели мы уже так отяжелели, что не можем поднять
глаз к идеалу. Мир как гармоничный продукт личности не дан,
а он задан, и задан в индивидуальной форме: мир как бы связал
нас в материале, но оставил нам полную свободу в форме и ха-
рактере его обработки. Тут вот и открывается полный простор
для идеальной личности. Мир, сотворенный личностями, ин-
дивидуальными и неравноценными, и сам должен быть инди-
видуален. В особенности педагогу важно вжиться в этот фихте-
анский взгляд на мир как на материал для жизни и формирова-
ния личности. Как и всякий идеал, он далек от осуществления,
но им должна освящаться вся наша деятельность, и прежде все-
го работа воспитателя и учителя, если мы дорожим целью взрастить человека в лучшем смысле этого слова.
. Значение характера личности. Эта идея, развитая до конца, бо-
гата очень важными педагогическими выводами. Для примера
укажем на вытекающее отсюда следствие, что человек никогда
не должен целиком поглощаться материалом, в конце концов он
всегда должен быть как бы над ним, а это значит, что школа долж-
на ставить себе цель дать метод, оценивать умение работать и ори-
ентироваться, если не выше, то во всяком случае не ниже задачи снабдить своих питомцев определенными знаниями. Полный
человек, цельная личность, должен обладать знаниями, но ведь
знания в полной мере человеку недоступны, круг их всегда очень
ограничен, а метод, умение найтись и ориентироваться теоретически и практически вне зависимости от данного изученного материала открывает простор в безграничное. Изречение «знание —
сила» требует безусловного дополнения: жизненно еще большей
силой является метод, как в области нравственной и в сфере дея-
—
тельности не столько знание правил, сколько характер, воля
274
те
стороны, которые, как это ни странно, находятся в большом пре-
небрежении во всей сфере нашей системы воспитания и обучения. Мы плохо помним, что голый интеллект может с одинако-
вым успехом служить и Богу добра, и идолу зла, не говоря уже
о том, что характер и воля играют важную роль и в чисто теоретических функциях. В результате воспитания и обучения долж-
на создаться нравственно законченная и самостоятельная, вы-
держанная воля. Тут не должно быть места жалким шатаниям.
Характер человека, как этого требовал Фихте, должен вылиться в могучее, стройное целое, пропитанное нравственным духом.
Только к такой воле и к такому характеру можно предъявлять вы-
сокие требования и ждать от них многого. В них залог жизнеспособности и подъема в царство идеального. Волюнтаризм совре-
менной психологии и философии должен быть использован в пе-
дагогике во всю ширь.
. Личность как неповторяющаяся индивидуальность. Метод, ха-
рактер, воля — все это нужно личности потому что пути ее, как
и она сама, индивидуальны. Это опять-таки последовательный,
частью уже намеченный нами вывод из сущности понятия лич-
ности. В повторении и проторенных тропах она тускнеет, в ин-
дивидуальном, неповторяющемся ее истинная жизнь. Как мы
отметили раньше, личность и культура неразрывно связаны,
но культура в ее квинтэссенции не нуждается и не мирится с по-
вторением. Человек именно как личность является для нас абсолютной ценностью, только как личность он может иметь до-
стоинство, быть самодовлеющей единицей, самоцелью, и его
нельзя, безусловно недопустимо сводить на роль простого средства. Средством может быть только то, что заменимо, что по-
вторяется. Как бы мала ни была данная человеческая личность,
она всегда остается безусловной ценностью, потому что в ней
кроется по меньшей мере неисчерпаемая возможность порож-
дения новой культурно-творческой незаменимой силы. Гений
и простой незаметный смертный — они оба ценности, и как
не велико расстояние между ними, первый никогда не заме-
нит второго, и если бы в интересах сохранения первого при-
шлось жертвовать вторым, то это было бы из двух зол мень-
шим, но это все-таки было бы зло и потеря. Культура нуждается во всей бесконечной скале индивидуально окрашенных
275
. .
творцов, независимо от их величины, потому что ценность ее
продуктов в их неповторяемости. Слова Хлестакова, присвоившего себе авторство «Юрия Милославского», потому и кажут-
ся нам смешными, что существование одного такого произве-
дения как продукта искусства делает излишним повторение,
которое является задачей ремесла. Когда мы находим у нового писателя, служителя мысли и т. д. знакомые черты, сходные
с предшествующим ему автором, мы считаем его неоригиналь-
ным, и ценность его и его произведения для нас понижаются
тем более, чем больше такого сходства. Культуре в ее квинтэссенции можно служить только индивидуальным путем. Поэто-
му развивая индивидуальность в интересах развития личности,
мы в то же время выполняем те требования, которые предъявляются к личности со стороны культуры. Этим общим культурным достоянием человечество при всем стремлении отдель-
ных личностей к индивидуализации оказывается неразрывно
связанным и сплоченным в одно целое, потому что эти связи
устанавливаются глубоко внутренним фактором. В этой незаме-
нимости и, следовательно, необходимости отдельного челове-
ка для мира и кроется смысл и оправдание его жизни, и для пе-
дагогики вытекает требование дорожить самой маленькой ин-
дивидуальностью, как это выразилось, например, в наше время
в заботе об умственно-отсталых, глухонемых и т. д. Они — люди,
и этим для нас неопровержимо выставляется ряд обязанностей
по отношению к этим обездоленным существам. Той нитью, которая связывает человека с истинным и бесконечным бытием,
является прежде всего его неповторяющаяся своеобразная лич-
ность. В обнаруживающемся у многих людей влечении к спектаклям, вообще к публичным выступлениям сказывается как
скрытый психологический мотив стремление выделиться из се-
рой массы, познать себя как отдельную единицу, нежелание потонуть в массе.
. Граница индивидуализма. Но мысль, рождающая педагогический императив: «культивируйте и берегите в ваших питомцах
их индивидуальность» — требует очень существенного допол-
нения. Природа дала человеку много возможностей в виде инстинктов и задатков, а общественная жизнь сопряжена с массой
сторон положительных и отрицательных, которые прививают-
276
ся отдельной личности. Таким образом педагогика, выражаю-
щая сознательное стремление к воспитанию определенного
характера людей, руководствуясь определенными целями, непременно должна вершить отбор среди всех этих возможно-
стей. Мы заинтересованы вовсе не в безграничном разверты-
вании индивида как такового, а в нем мы различаем: ) ценное,
то, что должно развивать; ) безразличное, от развития кото-
рого наши интересы не страдают и не выигрывают и ) вредное, что необходимо задерживать. Произвол роста педагогика
должна захватить свободой его, а в свободе всегда заложена мо-
тивированность, разумный элемент. Индивидуальность со все-
ми ее возможностями не может быть целью для нас; вырас-
тая произвольно, человек легко вырастит в себе и все живот-
ные инстинкты, и много других свойств, которыми личность
по существу будет уничтожена. Нам нужен не калейдоскоп разноцветных сторон, сочетающихся в случайные произвольные
комбинации, а целый стройный образ человека. Ведь произвол
не только нарушает свободу других, но и сам индивид становит-
ся несвободным.
. Связь индивидуальной личности с о6щечеловеческими ценностями.
Поэтому человек дорожит индивидуальностью не как таковой,
потому что в этой форме она произвольна и случайна, а ценна индивидуальная личность; но она как личность тесно связана с устремлением к высшему идеальному миру, и потому в нее
могут войти только те индивидуальные черты, которые служат
высшим ценностям истины, добра, красоты и т. д. К ним направ-
ляет личность мир, но только каждая творит его своими инди-
видуальными путями, потому что она стремится не к хаосу индивидуальных элементов, а к их гармоничному сочетанию, а это
дается только на пути установления крепкой связи между инди-
видуальной личностью и миром идеала. В наше время со всех
сторон раздается призыв к культивированию индивидуальности, и в такой форме этот призыв грозит создать своего рода
педагогический анархизм, который уничтожит личность, отдав
человека на произвол вырастания всех его положительных и от-
рицательных сторон. Когда «свободному» воспитанию прида-
ют такой смысл, то ясно, что путь этот глубоко ложен. Фактически сторонники свободного воспитания близки к наивной идее
277
. .
Руссо, что ребенок по природе добр, его естество разумно, для
его целесообразного вырастания надо только не стеснять его,
т. е. в конце концов и тут признается необходимость направле-
ния на безусловные ценности, но предполагают, что это лучше
всего достигается свободным воспитанием, при котором при-
роде дается простор выявить свое положительное ценное со-
держание. Но этот принцип просветительной эпохи в корне
ложен, потому что природа ни зла, ни добра, она просто естественна, и наша задача дать детям определенное направление
на идеальный мир, где это нужно, даже вопреки природе, естественным инстинктам. Абсолютное осуществление своей инди-
видуальности и невозможно, и не нужно; человек должен найти
пути к осуществлению своего я, на почве объективных ценностей. Этим вносится в безграничный индивидуализм необходи-
мое ограничение. Личность не только гармонично развитая ин-
дивидуальность, но в ее понятие входит и признак направления
на царство идеала. Желая самую себя, личность желает добра,
красоты, истины, божественного как свойств бытия¹, но осуществляет их по-своему.
. Многогранность личности. Таким образом педагогика должна
ставить себе целью не только развернуть всю индивидуальную
полноту положительных свойств личности, но и увенчать, и ук-
репить ее воспитанием в детях стремления, своего рода «вкуса»
ко всему истинному, доброму, красивому и святому. Многосторон-
ний интерес является как бы залогом развития полной, много-
гранной личности. Любовь к истине явится преградой от увлечения узким практицизмом, в котором сплошь и рядом угрожа-
ют потопить дух детей в наше «реалистическое» время; любовь
к добру и красоте оградит от переоценки приятного и полезно-
го и противопоставит им бескорыстный интерес; все эти цен-
ности вместе не дадут стать человеку рабом фактов и будут звать
его в царство идеального. В таком педагогическом идеализме кроется залог развития здоровой, жизнерадостной цельной личности, и им надо пропитывать человека с детства. Рядом с прак-
H. Gaudig. Die Idee der Persönlichkeit und ihre Bedeutung für Pädagogik
¹
Zeitschrift für pädagogische Psychologie und experimentelle Pädagogik. Leipzig,
. S. – , – , – .
278
тическим элементом, предназначенным служить удовлетворе-
нию жизненных потребностей, и с теоретическим элементом,
отвечающим запросам знания, должен стать, завершая их, твор-
ческий элемент человеческого духа. Поэтому все цели школы
должны завершаться устремлением к общечеловеческим идеа-
лам. В особенности низшая и средняя школа не должны стано-
виться узкопрофессиональными, дополняя свои специальные
задачи общеобразовательными элементами.
. Цельная личность и взаимозависимость ее идеальных сторон.
И наконец нам остается еще отметить вывод, который напра-
шивается сам собой: все эти стороны личности в интересах ее
цельности должны развиваться в тесной связи и взаимодей-
ствии друг с другом. Античное миросозерцание завершалось
идеалом
kalokagaq∂a
, в гармонии добра и красоты; и этот идеал, несомненно, обладает непреходящей ценностью. Греки, может быть, только потому не добавили к нему идеала истины,
что для них она была дана в идеале добра. Как говорит Виль-
ман¹, спартанцы молились богам, чтобы они дали им прекрасное на основе доброго
t¬ kalª ÂpÙ toÙz ¡gaqoÙz
, и у нас есть
—
все основания присоединитья к этой молитве, потому что оторванные друг от друга истина, добро, красота, здоровье и сила
теряют много или вовсе обращаются с точки зрения жизни
личности в однобокость, уродливость. Так, когда физическое
развитие отрывается от облагораживающей и контролирующей власти идеальных мотивов истины, добра и красоты, оно
легко может привести нас к обоготворению «здорового кулака»
и «конской силы», способных при случае стереть с лица зем-
ли и красоту, и добро, и правду. У таких людей все стороны по-
глощаются физической развитостью. Крайности спорта не раз
убедительно подтверждали на Западе возможность такого уродования личности. Диагор, о котором говорит Тэн, мог умереть
от восхищения, что у его сыновей оказались самые сильные кулаки и самые быстрые ноги, и сограждане его могли советовать
ему умереть, не ожидая уже для него в жизни ничего лучшего.
Но это было нормально в той обстановке, а для нас в таком аб-
О. Вильман. Дидактика как теория образования в ее отношениях к социоло-
¹
гии и истории образования. . С. .
279
. .
солютировании одной стороны кроется истинная смерть лич-
ности. Сила, физическая развитость, безусловно, огромное бла-
го, но только когда она находится на службе у духа. В опасность
обращается исключительно эстетическое воспитание, потому
что оно может уничтожить добро, вскормить непроходимый
эгоизм и себялюбие и т. д. Исключительно нравственное воспитание слишком обедняет жизнь человека и суживает сферу до-
бра. Односторонность присуща и исключительному религиоз-
ному воспитанию. Особенно ошибочно развитие и культивиро-
вание интеллекта оторвано от других элементов личности, так
как в нем самом нет гарантии за направление на добро. «Часто, — как говорит Ферстер¹, — разумом пользуются тогда только,
как воровским фонарем, чтобы найти и осветить страстям путь
к их удовлетворению». Сливаясь в цельной личности в гармо-
ничное целое, развиваясь в детской душе в тесном соприкос-
новении, они обеспечивают друг другу целесообразный рост
и максимальную силу. На этой почве человек может совместить
«небо» и «землю», творя вечно Божественное на земле. И че-
ловек не только должен, но и он может стремиться к выпол-
нению этой задачи, потому что он соединяет в себе мир факта и мир идеала². Мотивы деятельности человека не поддаются учету, многое выплывает из глубины неосознанного, и всей
личности рационализировать мы не можем, но над всем дол-
F. M . Foerster. Schule und Charakter. Beiträge zur Pädagogik des Gehorsams und
¹
zur Reform der Schuldisziplin. S. .
Не разделяя философских и религиозных построений В. Соловьева,
²
я не могу не упомянуть об одном из его «Воскресных писем», где высказывается по существу аналогичная идея: Соб. соч.
ставит вопрос «небо или земля» и указывает на то, что мы очень склонны
утверждать то одно, то другое. Отвергающим землю во имя неба Соловьев противопоставляет вопрос, что значат тогда слова: «На земле явися
и с человеки поживе», а также «Да будет воля твоя на земле, как и на небесах». «Задача человека, — говорит он, — не в бесплодных мечтаниях об абсолютном совершенстве, равно как и не в ограниченном и недостойном служении смертным целям; а в согласовании того, что внизу, с тем, что наверху, в деятельных усилиях к всестороннему совершенствованию личной
и собирательной жизни, чтобы воля Божия была на земле так же, как
и на небесах».
. С. и сл. Там он
280
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]