Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:На стезю журналиста. Введение в специальность. Учебное пособие для бакалавров
.pdf
101
нием в летописи или хронике. Поэтому 1 500-летие Киева было просто придумано из политико-националистических соображений, которые так болезненно
откликнулись сегодня! Ну, нашли монеты или предметы V в., а как они сюда
попали? К чему относится этот культурный слой? — не важно, надо скорей отпраздновать и горилку выпустить «Киеву — 1 500». Отсюда тоже пошла внушаемая СМИ легенда о древности укров и украинском праязыке…
В январские дни певица Руслана Лыжичко, которую расстрелянный журналист Олесь Бузина назвал кикиморой майдана, успела отметиться в наступившем 2018 г. неоднозначными заявлениями. Так, накануне сочельника она
выразила убежденность, что украинцы являются потомками шумеров, населявших Южную Месопотамию примерно во II тыс. до н.э. Об этом певица рассказала на телеканале «112 Украина»: «Наши корни говорят о древних культурах и цивилизациях. Страна, которая имела скифов, сарматов, Триполье, шумеров, и — нам бы с Египтом соревноваться каждый день по достоянию. А мы
пользуемся референсами, которые нам навязала в свое время СССР, и воспринимаем себя как остаток Советской Украины»47, — заявила Лыжичко. Многие
украинские и российские СМИ сразу растиражировали заявление украинской
певицы. Но русские читатели активно недоумевают: ведь россияне и украинцы
учились по одним учебникам в школе, но почему-то граждане Украины начали
забывать историю. Вот тебе и документализм…
Документализм заявил о себе как главном методе в историографии, правоведении, дипломатических, хозяйственных отношениях, в описаниях путешествий и бытовой переписке. Недаром родилась русская поговорка: «Что написано пером — не вырубишь топором». Теперь, конечно, добавился необозримый, часто неотфильтрованный поток визуальных новостей — вроде бы
информация, зафиксированная фото- или видеокамерой, но прибавилось ли документов эпохи по существу, по большому счету? Порою кажется, что наоборот — теряют всякий смысл поговорки: «Видел своими глазами» или «Лучше
один раз увидеть, чем сто услышать». События в Белоруссии со всей сельской
топорностью показали, какие «видеодокументы» подсовывают доверчивым
людям. НО поражает, что и государственные российские СМИ в погоне за жареными фактами охотно подхватывают откровенные фейки. Так, утром 13 августа многие российские СМИ торопливо перепечатали выложенное в Сеть сообщение из Минска под заголовком: «Белорусские военные массово выбрасывают форму в мусорные баки». Причем сделали это не только так называемые
47
Руслана: «Украинцы — потомки шумеров из Южной Месопотамии». URL:
http://replyua.net/news/85124-ruslana-ukraincy-potomki-shumerov-iz-yuzhnoy-mesopotamii.html
102
либеральные СМИ, но и даже такие солидные газеты, как «Известия» и «Комсомольская правда». Они тоже выложили эту «утку» на свои сайты, что создало
у читателей превратное впечатление, будто белорусская армия уже переходит
на сторону оппозиции! Хотя подтверждением происходящего послужили всего
лишь видеоролики и фото, на которых крепкие ребята в майках выбрасывают
в мусорный контейнер свою военную форму: дескать, не хотим служить в армии, которая «против народа»!
Хотя сразу было понятно, что это довольно примитивный фейк. Один
разоблачили сами пользователи — на будто бы возмущенных «солдатах» оказались береты времен Советской армии с эмблемой в виде серпа и молота, которая в Белоруссии давно не используется. Другую подобную инсценировку
разоблачили власти Белоруссии. Госпогранкомитет заявил, что утром 13 августа к зданию ведомства в Минске пришел некий мужчина и выбросил у входа
форму старого образца. Осмотр одежды показал, что китель и брюки были из
разных комплектов, отсутствовала личная бирковка (отметка владельца), с погон были сорваны сержантские знаки различия. «Это наталкивает на мысль, что
комплектовали форму на скорую руку», — заявили в комитете48.
Хотя о том, что все это — чистейшей воды фейки, можно было без особого труда догадаться сразу, судя по источнику «новости». Ведь запустил ее
польский Телеграм-канал NEXTA, о грубых провокациях которого уже писанопереписано. Но пусть даже какой-то отдельный военнослужащий и в самом деле совершил бы такой гнусный поступок, нарушив присягу, то зачем трубить об
этом на весь свет серьезным изданиям, которые должны понимать, что поступок одного или нескольких солдат вовсе не говорит о состоянии всей армии. Но
«утку», запущенную из Польши, охотно подхватили и растиражировали, что
говорит или о непрофессионализме, или об ангажированности.
Летом 2020 г., когда я работал над этим пособием, в число пятерки новостей «Яндекса» и во все выпуски теленовостей два дня входила информация
о том, что на московских пляжах от сильных гроз пострадало несколько человек — ожоги, летальный исход, а также про то, как на Клязьменском водохранилище на второй день свадебной гулянки утонула невеста после заплыва на
другой берег. Ну, если первую информацию еще можно попутно нагрузить сведениями, как себя вести в городе и на открытом водоеме в сильную грозу, то
что скажешь после дурацкой трагедии на воде: не надо с похмелья плыть на
другой берег? Глубоко…
48
Малышев В. Провал в информвойне. Как российские СМИ помогают белорусской оппозиции // Сто-
летие. URL: www.stoletie.ru/vzglyad/proval_v_informvojne_477.htm
103
В определенном смысле вся журналистика — документальна. Хотя иногда историки сталкиваются с ложными документами (прямые подлоги даже на
высоком уровне, как в деле о Катынской трагедии, вуалирующие правду доклады послов, штабных генералов и рядовые боевые донесения, отчеты карательных органов и чиновничьи справки «наверх»). Поэтому любой документ, особенно вырванный из контекста, должен быть проверен и подтвержден. Хотя
многие документы носят заведомо субъективный характер (письма, дневники,
рукописи). В таких документах — есть личностные характеристики человека,
не столько сами бесспорные факты, сколько принципы, настроения и переживания личности, оценка какого-то события, восприятие его в то время. Сплетни,
слухи, легенды, мифы — тоже могут быть документальны, потому что выражают дух времени, подоплеку явления, оценку незаурядной личности. Например, выходят книги высказываний Сталина и анекдотов о нем. Каждый штрих и
поворот не может быть достоверным, а народную оценку они содержат. Лучше
всех ее выразил Михаил Шолохов: «Да, был культ личности, но и личность —
была». Первые тексты в периодических изданиях, начиная с рукописной газеты
«Куранты» — информационные, в них фиксировались факты и деяния. Информационная заметка хроникального типа — самый древний жанр, который пришел из «Повести временных лет» и летописей. Исток русской документальной
журналистики — реляции, донесения, указы и прочие государственные бумаги.
Журналистские произведения не просто смыкаются с массивом документалистики, а по существу дублируют, толкуют, расширяют ее, внося эмоциональную окраску фактов и событий.
Опорным звеном документального отражения является наблюдение (это
аспект, связанный с преднамеренным, ожидаемым восприятием предметов
и явлений мира). Процедура наблюдения занимает одно из главных мест среди
профессиональных приемов журналистской деятельности. Но одним наблюдением не обойдешься — нужны беседы с живыми людьми, компетентными носителями информации, документальные свидетельства, литературные и статистические источники — всего не перечислишь.
Документальный факт — это не сама действительность, а лишь ее отображение, примета. Документальный факт в своей обособленности мертв
и именно потому он фрагментарен и требует осмысления. Если в информационных жанрах можно обойтись набором фактов, то в аналитических жанрах, не
говоря про художественные — такие как памфлет, фельетон, воззвание, надо
мыслительно и чувственно подняться над голыми фактами. Документальный
полнокровный образ вбирает в себя, кроме точности запечатления штрихов ре-
104
альности, еще и журналистское эмоциональное отношение к нему. Документальная образность создает предпосылки для свободы авторской фантазии, но
ограничена тем, что подчинена принципу строгой достоверности. Тем не менее
всегда прослеживается тесная связь авторской позиции с эмоциональной и стилистической выразительностью, «внушением», нагнетанием эмоций, их концентрацией. Опытный журналист выстраивает разные уровни достоверности —
например, бытовой, давая узнаваемые приметы обихода, понятные штрихи, веяния моды, даже коммунальные подробности, характерные словечки, но все это
он делает ради более высокого уровня достоверности — художественной, моральной, исторической.
Помню, способная студентка пошла на знаменитую демонстрацию, которую либеральные силы проводили в Москве по Бульварному кольцу в защиту
незалэжной Украины, на которую никто не посягал. Конечно, молодость привлекает бравада, жажда противостоять официозу, и автор заметок сумела передать дерзостность суждений, неординарность реплик, внешние характеристики
дежурных оппозиционеров — запомнился, например, сухопарый мужчина с косичкой, произносивший майданные мантры — знакомый тип современности.
Но в этом подробном документальном репортаже не было главного — позиции
автора и попытки объективного анализа. Я высказал эту претензию в коротком
письме без дипломатии. Студентка страшно обиделась: мол, я думала, вы профессионально оцените мое мастерство и наглядное письмо, а вы выговариваете
и требуете идейных оценок. Но что делать, если вокруг Украины — начиналось
не просто идейное столкновение, но завязывалась информационная война. Да,
каждый имеет право на свое мнение, особенно в учебной работе без резолюции
«в номер!», но жизнь-то доказала мою правоту: потакание националистам вылилось в трагедию Донбасса и Новороссии, даже сами организаторы демонстрации или сменили позицию, как Владимир Рыжков, или поняли тщетность
усилий, как уехавший за границу Борис Акунин. Так что и реплики подслушанные хороши, и коллективный портрет пестрой толпы может удаться, но если не
передан нерв и главный ход событий, приходится говорить о документализме
подлинном и мнимом. И через год — повзрослевшая студентка признала мою
правоту…
3.3. Совет третий — добивайся выразительности
Правда и вымысел, реальное и условное — важное соотнесение. Когда
речь идет о художественном произведении, тут автор сам определяет пропорции, добиваясь художественной выразительности. В журналистике есть грани-
105
цы субъективизма и авторского произвола. Только опытному журналисту, обладающему своим стилем и мировидением, предоставляются возможности объединения документального и условного в журналистике. Например, Александр
Минкин в своих известных «Письмах президенту» в газете «Московский комсомолец» применяет главное и впечатляющее допущение, что Владимир Владимирович Путин его внимательно читает, делает выводы, готовится принять
конкретное решение. Отсюда отсылы к прошлым письмам и сетование на то,
что они не возымели действия.
Прямо физически автор представляет, как Путин берет его письмо: «Г-н
президент, читая это письмо, вы будете восхищены. Возможно, даже начнете
аплодировать. Письмо замечательное, умное, совершенно точное и очень патриотическое. Жаль только, что мы тут ни при чем. Мы на этот раз — просто
почтовый голубь: несем вам чужие слова. Их произнес американский профессор на экономическом форуме в Питере. На форуме вы были, но на выступлении профессора Грэхэма вас не было; может, и к лучшему: все чувствовали себя свободно. Ваш многолетний соратник Греф слушал внимательно, улыбался
и кивал в знак согласия. Да и как тут не согласиться?»49 Дальше идет цитирование американца и разоблачение чиновничьего бездействия на почве внедрения
разработок талантливых ученых, нереализованных инноваций. Даже в документальном описании, честном повествовании допускается трансформация
временных координат, пространственных рамок — например, Минкин в данной
статье обрисовывает реакцию Сталина на это выступление американского профессора. Таким приемом — перенесение действия в далекие времена — пользуются не только вольные стихотворцы, но и мастеровитые журналисты. Александр Блок никогда не был на Куликовом поле, и это чувствуется даже в выведенных деталях пейзажа: «Река раскинулась. Течет, грустит лениво И моет
берега. Над скудной глиной желтого обрыва. В степи грустят стога». Да,
Непрядва находится на границе Дикого поля, но я, много раз бывавший здесь,
это пейзажное четверостишие не приемлю, просто вижу за ним другой пейзаж.
Да не оно тут главное, волнует совсем другое — волшебное и бессмертное:
И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль…
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль…50
49
Минкин А. Россия — родина слонов // Московский комсомолец. 2016. 19 июня.
50
Александр Блок. На поле Куликовом. Избранное. М., 2007. С. 217.
106
Кстати, многие актеры эти стихи даже неверно читают — не следуют авторским знакам препинания: у них сквозь кровь и пыль летит степная кобылица, а у Блока — сильнее: нам даже покой снится сквозь кровь и пыль вечного
и крестного пути России.
Доверие читателей и ощущение документальности описанного всегда вызывает конкретная деталь и ее авторская трактовка (эмоциональный комментарий). И наоборот, одна неточная деталь способна подорвать доверие читателя
или телезрителя. Вот по каналу «Культура» прошел очередной выпуск программы «Послушайте!» — «Поэты в Переделкине». Ведущий — самоуверенный актер Вениамин Смехов так начинает рассказ про «заповедник поэтов»:
«Переделкино — здесь в XVII веке ремонтировали или переделывали суда на
реке Сетунь, от которой не осталось и следа». Как это? — речка Сетунь продолжает течь рядом с домом, где жил и творил мой учитель Виктор Боков,
сверкать на солнце, нырять под железнодорожный мост и вдохновлять новых
поэтов на рифму: «Сетунь-не сетуй». Просто автор текста или ведущий, значит,
не бывал в том месте, о котором ведется рассказ. Кстати, программа выстроена
плохо и режиссерски: ведь не показан пейзаж Переделкино, а провели бы красивую съемку — и Сетунь сама вошла бы в кадр!
Вообще, неточное словоупотребление, фактические и стилистические
ошибки на ТВ вызывают особое раздражение, потому что я, например, отдавший телевидению много лет, знаю, какой несравнимо раздутый штат работает
сегодня на ведущего программы — почитайте титры. Особо поражает, когда заготовленные аргументы, а не импровизации в кадре строятся на заведомой неточности. Например, Алексей Пушков заявил в «Постскриптуме»: «Известно,
что в Москве было 40 сороков, то есть 1 600 храмов, из них 1 100 было разрушено большевиками». Поразительная непросвещенность на почве антисоветизма! Никогда в Москве не было столько храмов, а большевики, выходит, уничтожили все храмы столицы подчистую и даже больше! В 1917 г. в Москве было 764 православных храма и 84 культовых здания разных вероисповеданий. На
сегодняшний день: в Москве действующих православных храмов, церквей и часовен 645 и 8 монастырей. Значит, с новыми запланированными храмами
в микрорайонах их будет больше, чем до революции!
Пушков или редактор программы хотя бы задумались, откуда же выражение? Сорок сороков — устаревший фразеологизм, обозначающий неопределенно большое количество чего-либо. «Сорок раз по сорок» — указывает не точное
число предметов 1 600, а их великое, «неисчислимое» множество. Существует
две версии происхождения устойчивого словосочетания «сорок сороков» — как
107
нестандартно образованной единицы счета и как результата слияния числительного 40 и существительного «сорок», обозначавшего церковное объединение. Например, существовали и широко применялись сорокаведерные бочки,
1/40 часть ведра именовалась «сороковка». В итоге сформировалось выражение
«сорок сороков», которое образно указывало на большое, несчетное количество
чего-либо. По другой версии выражение «сорок сороков» применяли, указывая
на обилие храмов в столице. При буквальном подсчете такого количества церквей в столице, повторяю, не набирается ни в один период. Однако, количество
1 600 (сорок раз по сорок или около того) могло получиться приблизительно
при подсчете не храмов, а всех их престолов. Действительно, к 1917 г. в московских церквях их насчитывалось 1 620. Но их отдельно от храмов — нельзя
было разрушить.
Некогда существовало также слово «сорок», обозначавшее церковную
административно-территориальную единицу — «староство», «церковное благочиние». Согласно ему было образовано семь московских благочиний, которые образно назывались сороками: Кремлёвское, Сретенское, Никитское, Китайгородское, Замоскворецкое, Ивановское и Пречистенское. Каждый сорок
имел главную церковь/приход, руководил которой поповский староста. В одно
благочиние входило не менее сорока приходов. Выражение «сорок сороков»
могло возникнуть именно в ту пору. Но все это уж слишком мудреное объяснение, чтобы выражение ушло в народ, в общерусский обиход, включая и тех, кто
по всем московским храмам не ходил и благочиний или престолов не думал
считать. Скорее, само число «сорок» уже несет в себе дополнительное значение
со смыслом «большое количество», «неопределенное множество чего-либо».
Самый убедительный аргумент, понятный и детям: насекомое сороконожка получило название не по точному количеству ног, а по их «бессчетности» без
скрупулезного подсчета под микроскопом. Есть русская поговорка: «Продли
Богъ вѣку на сорокъ сороковъ!». Или Пушков думает, что по этому пожеланию
кто-то 1 600 лет собрался жить? Марина Цветаева писала:
…Царю Петру и вам, о царь, хвала!
Но выше вас, цари, колокола.
Пока они гремят из синевы —
Неоспоримо первенство Москвы.
И целых сорок сороков церквей
Смеются над гордынею царей!51
51
Марина Цветаева. Над городом, отвергнутым Петром. URL: https://rustih.ru/marina-cvetaeva-nad-
gorodom-otvergnutym-petrom
108
3.4. Совет четвертый — ищи детали и приемы
Главные журналистские находки, детали, приметы, словечки дает сама
жизнь. А без проникновения в нее получается фальшь и липа. Помню, мне понадобилось съездить в Талдом, в башмачный край, как назвал его Михаил
Пришвин, чтобы до конца понять выразительность слова «липа» и прояснить,
как слово «липовый» появилось в значении «фальшивый»? Вот отрывок из книги «Белая дорога». Глава называется просто — «Талдом»: «Прошел мимо типографии (особняк купца Машатина) в редакцию местной газеты, которая размещается вместе с другими организациями в бывших владениях братьев Харитоновых. Спрашиваю у редактора, коренного талдомчанина Владимира
Павловича Саватеева:
— Литобъединение в городе есть?
— Конечно! Имени Ивана Романова, башмачника, поэта-самородка… Знаете, он нам как-то ближе знаменитостей. Да и помнили мы его все отлично —
двадцати лет не прошло, как умер. Живая история и душа местного промысла.
В пальцах шило, словно вьюн,
Руки врозь и снова вместе,
Вот вымешиваю клейстер,
К верстаку тащу чугун.
Затягиваю, подшиваю,
Выворачиваю!
На колодку надеваю,
Околачиваю!
— Что говорить! — продолжает Владимир Павлович. — Все у нас было
завязано вокруг этого. «Напился в стельку» — наше выражение. Говорили еще
более профессионально: «пить в липочку». На так называемой липке шили
башмак, так значит, до того допился, что от липочки оторваться не может. Ну
и ругательно-пренебрежительное — «липа» — от нас да соседей-кимряков.
Склеил, мол, на липке до первого дождя… Без этого прошлого невозможно себе представить социальное лицо города. Ведь тысячи людей уезжали на зиму
в московскую колонию, в Марьину рощу, возвращались покопаться в земле,
что-то посеять, потом снова уезжали, чтобы вернуться к сбору урожая».
Как видите, и в журналистике не зря появилось такое литературное понятие: воссозданные эпизоды. Далеко не каждый автор способен описать эпизод
109
так, чтобы он показался прямо выхваченным из жизни. В автобиографическом
очерке моего учителя — Василия Пескова, единственного журналиста, получившего Ленинскую премию, ярко запомнилась деталь, ставшая символом памяти о войне — коробок спичек, который оставил лейтенант, остановившийся
у них в деревне под Воронежем. Мать послала Васю за угольком для печи, чтобы сварить военным картошки, а лейтенант остановил парнишку и подарил коробок спичек со знаменитой надписью — словами Сталина: «Враг будет разбит. Победа будет за нами!» Через много лет журналист нашел этот коробок в
родном доме за кухонным столом, и память о войне, о моральном духе русского
солдата помогает ему до сих пор. Может, и не нашел Василий Михайлович тот
коробок военной поры, но ведь он — как выразительная деталь — существует
и работает. Чтобы одно из важнейших выразительных средств — художественная деталь — заработало, надо, чтобы это вошло у журналиста в привычку —
наблюдать, сравнивать, подмечать и помнить, что такая деталь — всегда исторична и социальна. Это особенно понятно, когда вникаешь в ткань фольклора,
народных песен, отражающих мировоззрение человека давней поры. Вот,
например, добрый молодец уговаривает девицу остаться ночевать у него, добивается совместного ночлега, что вечно и узнаваемо. Но дальше — идет не совсем понятный текст:
Оставалась девица
У молодца ночевать,
Во всем платье спать ложилась
На тесовую кровать52.
Что сие значит? Может, она стесняется или страхуется, боясь прямого соприкосновения? Да нет! — это она так его любит, что даже в нарядном платье
с ним лечь не жалко. Мне образованная современница на этот вывод возразила
с современных позиций — может, мол, все-таки береглась. А зачем тогда перед
песенным ночлегом так тщательно выписан ее богатейший, по крестьянским
понятиям, наряд? — «юбка радужная, шапка бархатная, шиты алые чулки, с позументом башмаки». Сама-то ладно — а вот такой красоты для милого не пожалела!
Еще лучше, когда выразительная деталь сочетается с речевой характеристикой. Помню, когда меня чуть не убили из-за денег на ночной 3-й Владимир-
52
Московский фольклор. М., 1977. С. 227.
110
ской улице (кто-то ехал за мной от гостиницы «Россия», где я обмывал первый
гонорар за книжку в «Молодой гвардии», а потом нанес сильнейший удар кастетом, чтобы вытащить бумажник), меня встретил по дороге в Кремлевский
дворец, на Съезд писателей, Виктор Петрович Астафьев и сказал сочувствующе: «У тебя что-то стряслось, Саша?» «Да, сетчатка глаза от удара кастетом
стряслась…» «А где же это было?» «В Перово». И вдруг Виктор Петрович
оживился:
— Помню, помню это название. Мы ехали на воинском эшелоне из Сибири, подъехали к Москве, но нас в нее не пустили, отправили в объезд. И вот —
ночь, долго стоим на какой-то мрачной станции, вдоль теплушек идет мальчонка с лицом бледным, синеватым даже, как снятое молоко (тут я отметил про себя образный склад речи Астафьева), и жалобно кричит: «Папиросы! Купите папиросы». Я высунулся из теплушки и спросил: «Мальчик, что за станция?» Он
поднял тоскливые глаза и, не меняя тона, ответил: «Станция Перово — жить
херово». Посмеялся вместе с чутким писателем, а потом не раз вспоминал этот
рассказ и характеристику лица мальчика: «синеватое, как снятое молоко».
Огромную роль играет журналистское воображение, умение предвосхищать будущий результат творчества. Воображение активно участвует и в выработке новых идей, и в процессе перекомбинирования жизненных впечатлений
и образов, и при метафорическом переносе признаков одного объекта на другие, и в преобразовании прошлого опыта, и при структурной организации материала, когда в отдельных частях будущего текста необходимо увидеть и осознать целостное произведение. При этом существуют различные способы стимулирования воображения и композиционного решения:
- перегруппировка событий и фактов (например, отход от хронологиче-
ского следования за событием, начало материала с конца истории), что выявляет скрытые причинно-следственные связи;
- рассмотрение проблемы под различными углами зрения, с привлечени-
ем разных мнений и высказываний, с воображаемым ходом в сослагательном
направлении;
- предполагаемый диалог с читателями, оппонентами и критиками ва-
ших взглядов и позиций, риторические или провокационные вопросы, обращенные к ним;
- столкновение цитат и лексических слоев, различная «игра слов», кото-
рая особенно эффективна при создании новых фразеологических оборотов, каламбуров, метафор, сравнений, аналогий, выразительных заголовков вроде
«Дама с косой» — о Юлии Тимошенко, чтобы подчеркнуть ее разрушительный
и роковой характер.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]