Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Любовь в эпоху ненависти. Хроника одного чувства, 1929-1939
.pdf
еще возможно — всегда можно сесть на какой- нибудь корабль».
И в довершение абсурда Дитрих завершает свое письмо мужу и его
любовнице такими словами: «Ты самый лучший и самый верный.
Я люблю тебя, твоя мамочка».
*
В 1933 году заканчивается очень необычная любовь — между
Нэнси Кунард, эксцентричной англичанкой из высшего общества,
и афроамериканским джазовым пианистом Генри Краудером. Когда
они идут по улицам Парижа, она в сверкающих нарядах и браслетах
из слоновой кости, он в безупречном костюме- тройке с иголочки,
люди вокруг начинают шептаться. Нэнси Кунард пишет огненное
эссе — «Black Man and White Ladyship»74, но ее мать чувствует себя
опозоренной и заявляет на дочь в полицию. Создается впечатление,
что Нэнси Кунард, энергичная и резкая женщина, хочет сломать
все сословные границы и расистские предрассудки своей родины.
В Париже она создала издательство The Hours Press, специализи-
рующееся на авангардистской литературе, и первым делом издает
Джеймса Джойса и «Кантос» Эзры Паунда. Но ее любовь с Генри
Краудером рушится — наверняка мы не можем утверждать, но, судя
по всему, из- за весьма неожиданной проблемы. Кунард, как и Пи-
кассо, фанатично собирает традиционное африканское искусство, ее
парижская квартира заставлена и завешана скульптурами, масками
и оружием из Африки. Она работает над серьезной книгой о черной
культуре, в которой старается доказать ее равноценность с белой
культурой. Но несмотря на образование и ум, Кунард не понимает,
что ее муж, хоть он и черный, гораздо меньше идентифицирует
себя со своими африканскими предками, чем с родителями в Новом
Орлеане, с новой чернокожей Америкой, с джазом. Его начинают
терзать подозрения, что Нэнси Кунард любит его не как человека,
а как символ. И он возвращается в Америку. В 1934 году, уже после
74 «Черный мужчина ибелая леди» (англ.).
240 241– 1933
расставания, выходит ее невероятная книга — «Negro Anthology».
Книга- континент, полная литературы, музыки, культуры, истории.
Тысяча страниц о любви — и против ненависти. Нэнси Кунард по-
свящает книгу Генри Краудеру, своей самой большой любви.
*
В Тичино, где даже в декабре бывает очень тепло, когда нет ветра
и солнце в полдень выходит из- за облаков, начинается отсчет последних дней Стефана Георге. За последние три десятка лет он
собрал вокруг себя круг преданных учеников, в основном геев, которые фанатично восхищаются его поэзией и провозглашают самого
Георге с его белоснежными локонами духовным вождем. Георге
принадлежит к тому же поколению, что и Герхарт Гауптман; с их
высокими лбами в обрамлении белых волос они кажутся братьями,
один — приземленный натуралист, нобелевский лауреат 1912 года,
второй — эзотерик, которого уже десятки лет ненавидят или любят
молодые немецкие поэты. В июле в газете Frankfurter Zeitung Вальтер
Беньямин под псевдонимом поздравил Георге с днем рождения и назвал пророком. Беньямин пишет, что Георге в своем стихотворении
«Молодому вождю на Первой мировой войне» предсказал, что будет
и «Вторая мировая война». Еще он пишет: «Стефан Георге молчит
уже несколько лет. А мы за это время научились по- новому слышать его голос». У Клауса Манна немного другой взгляд. В своем
эмигрантском журнале Sammlung он отвечает Беньямину статьей
«Молчание Стефана Георге». Эта статья — выражение надежды на
то, что Георге не поддался на искушения Гитлера и нового рейха:
«Мы надеемся, что его молчание означает оборону. Если он хочет
закончить так, как жил — с ясным пониманием чистоты, искренности
и настоящего благородства, — то он ответит этой новой Германии
тем же жестом, на который его вынудила старая: отвернется».
Стефан Георге читает эти строки в ноябре 1933 года, в Минузио. Ему приходится соблюдать строгую диету: сыроедение, никаких сигарет, никакого алкоголя, так сказал врач. Но в воскресенье,
26 ноября, он нарушает эти запреты. На завтрак он съел несколько
бутербродов с сардинами и ветчиной. На обед у него утиная грудка
с овощами и картошкой, на десерт рисовая каша на молоке. Он запи
вает еду сладким белым вином. Наверное, это было слишком хорошо.
«Сразу после еды, когда убирали со стола», в 13:20 он оседает на
стуле, как сообщает его верный ученик Франк Менерт. Лицо Георге
зеленеет, и Менерт замечает, что он без сознания. Приходит врач,
делает уколы, но на следующий день у Георге новый приступ, он
теряет сознание, и его относят в кресле- качалке в клинику Святой
Агнес в Муральто. Менерт шлет телеграммы ближайшим друзьям
в Германию: положение серьезное. Все отправляются в путь. В том
числе Клаус и Бертхольд, графы фон Штауффенберг. Они застают
последние вздохи своего мастера. В понедельник, 4 декабря 1933 года,
сердце Стефана Георге останавливается.
Граф Клаус фон Штауффенберг, педантичный оберлейтенант, составляет точный график, по которому ученики должны
стоять на вахте у тела усопшего в капелле на кладбище Минузио,
сменяя друг друга. Когда 6 декабря в 8.15 утра Стефана Георге
кладут в гроб и хоронят вместе с ним «тайную Германию»75, из- за
высоких гор появляется мягкое декабрьское солнце. Внизу в до-
лине молчаливо покоится черное Лаго- Маджоре. На следующий
день на могилу в Минузио приносят большой лавровый венок от
немецкого посольства в Берне, то есть от нового правительства
рейха, с черно- бело- красной лентой и двумя свастиками. Но Стефан
Георге не в ответе за своих поклонников.
-
*
Эрнст Юнгер и его жена Грета хотят уехать из Берлина. После того
как их друг Эрих Мюзам оказался в концлагере, гестапо провело
обыск у них дома в поисках связей подозрительного коммуниста.
Кроме того, вызывает слухи их близкое знакомство с художником-
75 «Gehe imes Deutschland»(нем.) — название одного из стихотворений Стефана
Георге. Кроме того, так назывался эзотерический круг почитателей Георге.
242 243– 1933
садомазохистом Рудольфом Шлихтером и его женой Спиди, которая подрабатывает «гетерой». Поэтому Юнгер сжигает все свои
дневники за последние пятнадцать лет, стихи, письма и политические заметки; он отказывается от приглашения в обновленную
Академию немецкой литературы, говорит, что ему это не нужно.
Юнгеры хотят оставить Берлин в прошлом, тем более что Грета
снова беременна и не хочет гулять с коляской среди марширующих
штурмовиков СА и уличных побоищ. Будущему отцу тоже нужно
срочно сменить обстановку: «Меня тошнит от этих богемных рож».
В декабре 1933 года Юнгеры переезжают в Гослар, городок на краю
горного массива Гарц, надеясь на «спокойную жизнь вдали от от-
упляющего ритма, овладевшего Берлином». Они надеются скрыться
во внутренней эмиграции.
*
Рут Ландсхоф, всегда готовая сорваться с места, едет в Париж
и теряет в туалете поезда обручальное кольцо. Она понимает, что
это не случайно. Она уже давно больше любит английского барона
Брайана Гиннесса, чем графа Йорка фон Вартенбурга, за которо
го вышла замуж. Барон подарил ей парочку карликовых голубей,
которых она везде носит с собой в клетке. Она отправляет ему из
Парижа свою «Эмигрантскую новеллу», но ему не удается заинте
ресовать этой новеллой ни журнал Harper’s Bazaar, ни кого- то из
литературных агентов. Она остается ненапечатанной. Тем не менее
словами безымянного эмигранта Рут Ландсхоф прекрасно описала
стыдливое молчание вдали от родины: «Он ненавидел говорить, он
ненавидел смотреть, потому что не хотел жить тоской. Эмигрант
очень любил свою страну. Никто не запретил ему любить свою
страну. Но ему запретили жить в этой стране. Мучения и тоска —
вот что я принес с собой из моей страны».
-
-
*
Двенадцатого декабря из Германии уезжает главная любовь Аби
Варбурга — через четыре года после его смерти. На грузовом корабле «Hermia» из Гамбурга в Лондон отправляются в путь не только
легендарная, гигантская культурно- научная библиотека76 этого
искусствоведа- еврея, но и его коллекция фотографий — «Иллюстри-
рованный атлас». Благодаря этой эмиграции одно из главных духов-
ных сокровищ десятых и двадцатых годов спасается от неминуемого
уничтожения. Мари, вдова Варбурга, вскоре умирает в Гамбурге.
*
Восемнадцатого декабря, когда Паулю Клее исполняется пятьдесят
четыре года, он и его жена Лили получают разрешение на временное
пребывание в его родном Берне и тем самым легальную возмож-
ность покинуть Германию. Две трети книг и мебели они оставляют
в Дюссельдорфе. Во время сборов Клее порезал себе правую руку,
и у него начинается заражение крови. Какая символичная послед
няя болезнь на немецкой земле. 23 декабря супружеская пара Клее
и кот Бимбо навсегда уезжают из Германии. Лили Клее пишет сыну
Феликсу: «Ну вот, я уезжаю в далекие края, и у меня впервые нет
родины. Это был ужасный год. Я вспоминаю его с содроганием».
-
*
Гестапо арестовывает автора песен Бруно Бальца из- за его тесных
связей с Институтом сексологии и нарушения параграфа № 175 о за-
прете гомосексуальных контактов. Еще в 1924 году он поучаствовал
в выпуске пластинки «Паренек, давай повеселимся» — одного из
первых дисков гей- эстрады. Теперь он сочиняет безобидные тексты
для звуковых фильмов студии UFA, вроде «Маленькая чайка, улетай на Гельголанд». И находит для себя безопасное пространство:
76 Речь идет обиблиотеке немецкого историка искусства, этнографа
икультуролог а Аби Варбурга (1866–1929), насчитывавшей 60000 томов. В194 4году
Институт Варбурга стал подразделением Лондонского университета.
244 245– 1933
подчеркнуто гетеросексуальные песни для Цары Леандер. Которые
слишком хороши, чтобы UFA и нацисты могли отказаться от них.
Он надеется, что воспевание любви не может быть грехом, что
в этом его спасение.
*
Художник- абстракционист Василий Кандинский и его жена Нина
съезжают со своей берлинской квартиры и 19 декабря эмигрируют
в Париж.
*
Утром 24 декабря Гусси Аденауэр с детьми садятся в Кёльне на по
езд и едут в Мария- Лаах. На полях лежит снег, сразу за воротами
монастыря ее обнимает Конрад Аденауэр. Следует легкий ужин
в столовой, потом они поют у него в келье рождественские песни.
Дети приготовили для отца маленькие подарки. Потом все вместе
идут на мессу. Конрад Аденауэр в кругу семьи слушает григорианские хоралы, и по его щекам текут слезы.
*
Бертольт Брехт купил уже второй дом, первый был на озере Ам
мерзее, а новый находится на датском побережье Балтийского моря,
в городе Свендборг, на Сковсбостранд, 8, деньги у него появились
в виде гонораров за «Трехгрошовый роман» и от отца Хелены Вай
гель. Кроме Вайгель, в Данию приехала из Парижа страдающая
от любви и больных легких Маргарета Штеффин, и Брехт просит
свою будущую любовницу Рут Берлау приютить в Копенгагене
любовницу нынешнюю, то есть Штеффин, чтобы не злить Хелену
Вайгель. Пять часов езды от Копенгагена до Свендборга действи
тельно немного успокаивают супругу. А вот Штеффин без конца
рыдает в гостях у Берлау, она скулит, как собака, потому что Брехт
начал дистанцироваться от нее. И она пока не догадывается, что
истинная причина этого охлаждения сидит рядом с ней. Наверное,
-
-
-
-
всё это очень обидно. Одна лишь Элизабет Гауптман выходит из
разрушительной игры Брехта — она месяцами спасала в Берлине
его рукописи и даже отправилась за это в тюрьму, а теперь Брехт
упрекает ее в лени и нерасторопности. Она отвечает на это в письме:
счастье для нее возможно только при условии «полного разрыва
с Вами». И прибавляет: «Может быть, мы еще когда- нибудь уви
димся». А что же Брехт? Он предпочитает об этом не думать. Как
он там написал в седьмом сонете к Маргарете Штеффин? «Главная
мужская страсть — никаких страданий». Веселого Рождества!
*
Под Новый год Томас Манн в Кюснахте под Цюрихом, в своем новом
пристанище, подводит утешительные итоги этого года эмиграции:
«У меня нет сильной ностальгии по прежнему состоянию. Может
быть, я даже больше скучаю по Санари, теперь мне кажется, что
это был самый счастливый период за эти десять месяцев, я скучаю
по вечерам на моей маленькой каменной террасе, когда я сидел там
в кресле- качалке и смотрел на звезды». Но звезды благоприятствуют
только ему одному.
-
246 247– 1933
После
В январе 1934 года на заброшенном складе хмеля бывшей бамбергской пивоварни обер- лейтенант граф Клаус Шенк фон Штауффенберг позирует ученику Стефана Георге, скульптору Франку
Менерту, для памятника солдату СА. Но Штауффенберг отказывается надевать форму СА. Он пишет: «Я еще не совсем смирился с мыслью, что меня увековечат именно в образе члена СА,
но утешаю себя тем, что это гораздо хуже для нацистов, чем для
меня». Когда Менерт приходит в квартиру молодой супружеской
четы Штауффенберг в Бамберге, хозяйку Нину просят исчезнуть.
И пока Штауффенберг позирует в кабинете, его жене приходится
ждать в столовой. Штауффенберг объясняет жене, что мастер, то
есть Стефан Георге, запрещал ученикам общаться с семьями дру
зей. Нина не возражает. Это тоже любовь. Кстати, слово «семья»
ни разу не встречается в стихах Георге. Нина Штауффенберг, из
гнанная мужем в столовую, сейчас на пятом месяце беременности
их первым ребенком.
-
-
*
Женщины похожи на города, думает Эрнест Хемингуэй, вернув-
шись в Париж. Поначалу ты любишь их именно за то, что потом
раздражает. В январе 1934 года он пишет для американского муж
ского журнала Esquire краткий обзор ситуации в столице Франции.
И какова же эта ситуация? Она ошеломляет. «Поражает, с каким
спокойствием тут все говорят о следующей войне, как будто это
уже решенное дело, с которым приходится мириться». И далее, об-
ращаясь к своим американским читателям: «Ну хорошо, в Европе
всегда шли войны, но нам не стоит вмешиваться в следующую.
А если кто- то хочет на войну, чтобы узнать, что это такое, или из
любви к какой- то стране, то пусть едет на свой страх и риск». По
том он рассказывает о своей любви к Парижу — и понимает, что
изменился не город, а он сам: «Париж прекрасен осенью. Было пре-
красно провести тут молодость, это была школа, которую нельзя
прогуливать. Все мы когда- то любили Париж, а кто не согласен, тот
лжет. Но город — как возлюбленная, которая не стареет, и теперь
у нее другие любовники. Вначале, когда мы еще не знали ее, она
была довольно старой. Но мы думали, что она просто постарше нас;
это влекло нас к ней. А когда мы разлюбили ее, то стали упрекать
в том, что она постарела. Это было ошибкой. У Парижа всегда
один и тот же возраст и всегда новые любовники». И далее, очень
по- осеннему и очень искренне: «Что до меня, то я теперь люблю
кое- что другое». Что именно, он не раскрывает.
-
-
*
Над своим главным живописным произведением Ман Рэй работал
почти восемнадцать месяцев. Еще в 1932 году он повесил над кро
ватью холст шириной два с половиной метра, чтобы нарисовать
на нем губы, плывущие по небу. Полгода он рисовал губы Кики
с Монпарнаса, а потом заметил, что это совсем не те губы, что
являются ему во сне. Тогда он начал всё с начала, теперь он пишет
губы Ли Миллер, своей помощницы и возлюбленной, которая ушла
248 249– После
-
от него и которую он не может забыть. И вот картина готова, на
ней стоит дата создания «1932–1934», а называется она «À l’heure
de l’observatoire — Les Amoureux»77. Первая часть названия отсылает к обсерватории, которую он каждое утро видит по пути на
работу, он поместил ее в левый нижний угол картины. Одновре
менно картина намекает на Ли Миллер, которая живет по другому,
американскому, времени, а если в США набрать номер точного времени, то прозвучат слова «United States Observatory Time». А «Les
Amoureux», «Влюбленные» — ну да, это нежный привет их общему
прошлому, это их краткое парение над облаками. Губы, летящие по
небу, похожи на два тела, прижимающиеся друг к другу в некоем
космическом экстазе. Невероятно, как вся эта символика в итоге
не приводит к китчу. «Любовь, — скажет потом Ман Рэй, — при
обретает вселенский масштаб в этом произведении, написанном
во времена, когда Европа начинала тонуть в потоках ненависти».
*
Всего два года семейного счастья выпали на долю бывшего генерала и рейхсканцлера Курта фон Шлейхера и его Элизабет.
Тридцатого июня пять человек проникают ночью в его дом в Ной-
Бабельсберге и расстреливают обоих. Генерал умирает на месте,
его жена — вскоре, в больнице соседнего городка Новавес. Гестапо
конфисковало оба трупа, чтобы избежать домыслов и попыток расследования, и «похороны» на кладбище в Лихтерфельде проходят
без участия скончавшихся. Нет сомнений, что это двойное убийство
было делом рук СС, но до сих пор ведутся споры о том, кто отдал
приказ — Герман Геринг, Генрих Гиммлер или сам Адольф Гитлер.
Кстати, после ночного убийства днем 1 июля у дома Шлейхеров
снова появляется отряд людей с пистолетами, но они обнаруживают
там только родственников, скорбящих по бывшему рейхсканцлеру.
Йозеф Геббельс записывает в дневнике: «В Берлине всё по плану.
-
-
77 «Время обсерватории: Влюбленные» (франц.).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]