Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Любовь в эпоху ненависти. Хроника одного чувства, 1929-1939
.pdf
сам стал одним из них. Мюзам старается мученически переносить
страдания — побои, страх смерти, пытки. А ведь к 27 февраля он
собрал необходимую сумму, чтобы купить билеты в Париж себе
и жене Ценцль. Но нацисты схватили его той самой ночью, когда
пламя над Рейхстагом еще швыряло искры в темноту. 10 апреля
Ценцль получает свидание с ним в концлагере, всего на несколько
минут, и видит любимого мужа, «обесчещенного и избитого». Она
идет к генеральному прокурору и добивается его перевода в каторж
ную тюрьму Плёцензее. Там Мюзам получает отдельную камеру.
Он рисует в альбоме картинки для жены. По- детски наивные, но всё
равно экспрессионизм, настоящая анархия. Последнее заклинание
сил любви.
*
Бертольт Брехт в квартире на Харденберг- Штрассе, 1а, уклады-
вает в чемодан свои главные рукописи. После пожара в Рейхстаге
27 февраля они с Хеленой Вайгель сразу идут к Петеру Зуркампу,
который размещает их у себя дома. А 28 февраля едут на поезде
в Прагу, оттуда дальше в Вену, куда прибывают 4 марта 1933 года.
В Вене они живут у сестры Хелены Вайгель.
Оттуда он едет в Швейцарию, чтобы разнюхать обстановку.
Его тянет в Лугано, не только из- за климата, но и потому, что там,
в туберкулезном санатории «Агра», поправляется после операции
его любовница Маргарета Штеффин.
-
*
Вечером 27 февраля 1933 года, в Розовый понедельник58, мюнхенский
театр «Каммершпиле» проводит свой карнавальный бал в гости-
нице «Regina- Palast». Все в костюмах и масках. Не знать, с кем
танцуешь, — в этом есть что- то жутковатое и раскрепощающее.
Смеющийся клоун приглашает Эрику Манн на танго, они кружатся
58 Rosenmontag (нем.)— кульминация карнавала перед наступлением
Пепельной среды иВеликого поста.
180 181– 1933
по паркету, и вдруг он шепчет ей в ухо: «Рейхстаг горит». У нее сразу
вырывается: «Ну и пусть горит». Но уже через несколько секунд она
спрашивает загадочного клоуна: «Как это горит? Почему?» И тут
все клоуны, арлекины, венецианки и пираты в зале принимаются
кричать: «Рейхстаг горит!» Эрика Манн так никогда и не узнает,
кто был тем клоуном, который в день карнавала 1933 года первым
сказал ей правду.
*
Когда Альфред Дёблин слышит, что горит Рейхстаг, он начинает
собирать свой чемоданчик. Ранним утром 28 февраля он уезжает
на поезде на юг Германии и едет до самой дальней станции. Там он
выходит и идет дальше пешком. Проходит последнюю немецкую
деревню и со стучащим сердцем переходит через поле в Швейцарию.
Вскоре к нему приезжает жена Эрна, а потом и дети. Они вместе
эмигрируют в Париж.
В Париж за ним следует и Йолла Никлас, его любовницаеврейка из двадцатых годов, которой Эрна в конце концов запретила
появляться у них дома в Берлине. В Париже она работает фотографом и узнаёт от других эмигрантов телефонный номер Дёблина.
Она звонит ему, Альфред Дёблин рад и растерян. Он просит Йоллу
больше не звонить, потому что Эрна устроит ему невыносимый ад.
И в этот момент Йолла Никлас понимает, что даже эмиграция ничего
не меняет в условиях, при которых любовь либо цветет, либо вянет.
*
Курт Вольф и Хелена Мозель, еще под впечатлением от своего лета
на Средиземноморье, проживают теперь суматошную зиму в Берлине.
Сначала они живут у сестры бывшей жены Курта. Он встречается
со всеми бывшими берлинскими приятелями и любовницами, после
минимума контактов на юге Франции он окунается в максимально
активную светскую жизнь и надеется получить место редактора
на радио. Хелена в основном сидит дома и пишет — издательства
Rowohlt и Ullstein интересуются ее книгой «Фон для любви», ко-
торую она написала прошедшим летом за зеленым садовым столом
в Сен- Тропе. Но над Берлином сгущаются тучи. Хелена пишет
брату Георгу: «Всё, что я тут слышу, вижу, чувствую, — это
массовое помешательство, массовое безумие, массовый психоз,
эти настроения напоминают 1914 год». Она пишет это 26 февраля.
А уже следующей ночью, когда горит Рейхстаг, они начинают па
ковать чемоданы. Первого марта они прощаются со всеми д рузьями.
И садятся вечером на поезд в Париж, куда прибывают 2 марта. Да,
Курт Вольф, издатель Кафки и Тракля, тоже вынужден стать эми
грантом. А Хелена, его подруга- еврейка, тем более.
В конце марта они женятся в Лондоне. Хелена Мозель ста
новится Хелен Вольф.
*
Конрада Аденауэра в марте смещают с поста обер- бургомистра Кёль-
на, и это результат многолетней клеветнической кампании. НСДАП
с 1929 года участвует в выборах под лозунгом «Долой Аденауэра».
Его обвиняют в том, что он спекулировал на бирже и проигрался,
что он проводит отпуск в Швейцарии, что у него слишком большая
зарплата и что он слишком дружественно настроен к евреям. Газета
НСДАП Westdeutscher Beobachter каждую неделю находит новый
скандал, особенно после того, как город Кёльн в октябре 1932 года
официально стал банкротом. Весной, при наличии тысяч безработ
ных и в максимально накаленной атмосфере, регулярно проходят
уличные побоища между боевиками СА и «Рот- фронта»59. Когда
Гитлер приезжает в Кёльн на предвыборный митинг, Аденауэр
приказывает убрать флаги со свастикой, которые НСДАП подняла
на городских флагштоках, но это последние оборонительные бои.
Перед коммунальными выборами в Кёльне никто из противников
-
-
-
-
59 Rotfrontkämpferbund («Союз красных фронтовиков», нем.)— боевая
организация Коммунистической партии Германии. В1927году «Рот- Фронт» насчитывал
около 110000членов.
182 183– 1933
нацистов не может быть уверен в своей безопасности, проходят
серии убийств, в квартире Аденауэра непрерывно звонит телефон и неизвестные голоса предрекают его жене, ему самому или
сыновьям, что все они скоро исчезнут с лица земли. Боевики СА
проникают в его служебную квартиру на Макс- Брух- Штрассе и с
наслаждением купаются в ванне Аденауэра. А когда он или его
жена здороваются на улице со старыми знакомыми, те не отвечают.
Аденауэр стал изгоем в своем городе. Он понимает, что надо срочно
что- то делать. На 12 марта назначены коммунальные выборы — на-
кануне вечером Аденауэры отводят своих детей в благотворительную
больницу «Хоэнлинд», под защиту католической церкви. На выбо-
рах побеждает НСДАП, Аденауэра смещают с поста, и он бежит
сначала в Берлин, в служебную квартиру, которой пользуется как
председатель Государственного совета Пруссии, но его лишают
и этой должности. Тогда он вспоминает о своем школьном друге
Ильдефонсе Хервегене, аббате монастыря Святой Марии в Лаахе.
Тот действительно соглашается предоставить Аденауэру защиту за
высокими стенами монастыря. Аденауэр сразу выезжает на поезде
в Айфель
60
, где погружается в страх и меланхолию — он спасен,
но надежды нет: «Если бы не семья и не религиозные принципы, —
признается он в 1933 году другу, с которым делит монастырскую
келью в Лаахе, — то я давно покончил бы с жизнью, тогда она
не стоит того, чтобы жить».
*
Специалист по романской филологии Виктор Клемперер, который
с минуты на минуту ожидает увольнения из университета, которого
на улицах Дрездена избегают старые знакомые, потому что он еврей,
находит себе последнее убежище — кино, на этот раз в кинотеатре
«Капитоль», фильм «Люди в отеле» по роману Вики Баум с Гретой
Гарбо. «Я так люблю ходить в кино, я каждый раз восхищаюсь», —
60 Регион на западе Германии, для которого характерны леса иневысокие горы.
пишет он 12 марта. А его жена редко хочет восхищаться вместе
с ним: «Еву трудно уговорить сходить в кино. А когда ей не нравится
фильм и она страдает, то и мне это не в радость».
Вики Баум уехала из Германии еще в 1932 году вместе с му
жем, дирижером Рихардом Лертом, и двумя сыновьями. В Америке
они сами стали «Людьми в отеле». Но к тому моменту, когда Виктор
Клемперер смотрит фильм по ее книге, она уже добилась успеха
в Голливуде и живет в белом доме на холмах Санта- Моники. Скоро
все ее книги удалят из немецких библиотек и книжных магазинов,
«Боевой союз за немецкую культуру» уже вовсю обвиняет «еврейку
Вики Баум- Леви, безродную космополитку, которая за границей
клевещет на патриотов Германии». Одновременно с этим в журнале
Vanity Fair выходит материал о ее новом доме на Амальфи- Драйв,
1461 в Голливуде — и в статье говорится, что это «немецкий дом
немецкой семьи».
*
Эрика и Клаус Манн покидают родину 13 марта — в один день, но
в разных направлениях. Нацисты сразу после прихода к власти за
претили «Перечницу», кабаре Эрики Манн, а в нацистской прессе
не устают ее шельмовать. Она ненадолго заглянула в Мюнхен, на
виллу родителей на Пошингер- Штрассе, чтобы забрать основные
бумаги отца — в первую очередь Эрика берет начатую рукопись
романа «Иосиф и его братья». Потом она едет на своей машине
в Арозу. Ее подруга Тереза Гизе сбегает прямо с репетиции театра
«Каммершпиле» — сначала в Австрию, а оттуда к Эрике в Арозу.
Когда Эрика садилась в машину, Клаус Манн тоже собирал чемоданы,
он провел последний нежный час со своим актуальным любовником
Гербертом Францем в пустом семейном доме на Пошингер- Штрассе,
а вечером садится на поезд в Париж. Он прибывает в Париж 14 марта,
снимает на пятом этаже гостиницы «Жакоб» номер на месяц, достает
из чемодана дневник, проводит черту под всем написанным ранее
и пишет наискосок через всю страницу своей твердой и непокорной
-
-
184 185– 1933
рукой: «Начало эмиграции». Его первые мысли в эмиграции, его
первые сны — об Эрике, о сестре. «Чувство одиночества появляется
только тогда, когда нет ее». Это похоже на любовь.
*
Семнадцатого марта национал- социалистическая администрация
города Дессау распоряжается о проведении обысков в доме преподавателя Баухауса Пауля Клее и его жены Лили. Конфискуют множество чертежей и документов. В мастерской всё переворачивают
вверх дном. Клее обвиняют в том, что он на самом деле галицийский
еврей. Он немедленно уезжает с женой в Дюссельдорф, где занимает
должность профессора живописи. Но 21 апреля его увольняют
и с этой должности.
*
Семнадцатого марта Вальтер Беньямин ночным поездом выезжает
из Берлина в Париж. Последние недели он провел в состоянии
шокового оцепенения, он почти не выходил из дома и не открывал
дверь, когда звонили неизвестные. Но вот он собрал чемоданы и выехал в обетованный город. А еще раньше он написал своему другу
Феликсу Нёггерату и спросил, можно ли будет снова пожить у него
на Ибице. Мол, нужно срочно уехать, и подальше.
*
Двадцать третьего марта Клаус Манн приходит в гости к Кете фон
Пораде в ее парижскую квартиру. Там небольшая вечеринка в связи
с приездом Макса Бекмана, ее любовника. А как только Бекман
возвращается во Франкфурт, к жене Кваппи, его сразу увольняют
из академии «Штедель», где он был профессором и преподавал
живопись. Бекман начинает работать над монументальным триптихом «Отплытие» — через метафоры мифологического мира он
рассказывает о боли расставания. Он еще продержится несколько
лет, прежде чем окончательно покинет Германию.
*
Бертольт Брехт живет в Лугано в гостинице «Bellerive», прямо
на берегу озера, где растут пальмы. Почти каждый день он ездит
в горы, в Агру, в санаторий к Маргарете Штеффин. Когда она не
очень сильно кашляет, они сидят на балконе и мечтают о будущем.
Это живописное место, отсюда открывается вид на юг через два
залива озера Лугано, тут можно смотреть сверху вниз на весь мир
и на его проблемы. Именно здесь лежит Маргарета Штеффин в дни,
когда Гитлер становится рейхсканцлером, она лежит здесь, когда
горит Рейхстаг, она лежит здесь, когда еврейским интеллектуалам
приходится эмигрировать из Германии. Периодически рядом с ней
лежит Брехт, а когда они расстаются, то сочиняют друг другу со
неты, самые красивые и непристойные из всего, что они когда- либо
напишут. Эмиграция никак не может поменять эротомана Брехта.
Они вместе ходят в гости к Герману и Нинон Гессе в со-
седнюю деревню Монтаньола, Штеффин всегда в изящном платье
и шляпке, Брехт, как обычно, в рабочей одежде и с сигарой во рту.
Когда Хелена Вайгель в начале апреля тоже приезжает
в Тичино, с детьми Барбарой и Штефаном, она быстро замечает,
что Брехт не прекратил отношений со Штеффин, — и снова поду-
мывает о разводе, несмотря на трудности эмиграции. Но она решает
пока что принять предложение своей подруги и поехать с детьми
к ней в Данию. Как там однажды красиво сказал Бертольт Брехт?
«Я особенный человек, на меня нельзя полагаться».
-
*
Тем временем Катя и Томас Манн тоже оказываются в Лугано, в безопасной Швейцарии, но они, как пишет их дочь Эрика, «беспокойны,
несчастны, беспомощны». Они тоже встречаются с Германом Гессе
и его женой Нинон. Еще Манны встречаются с Эрихом Марией
Ремарком, который приезжает из Порто- Ронко. Только Бертольта
Брехта они не желают видеть, тот просит встретиться и поговорить,
но Томас Манн отказывается.
186 187– 1933
*
В команду знаменитых мужчин Альмы Малер- Верфель, где уже
есть Густав Малер, Оскар Кокошка, Вальтер Гропиус и Франц
Верфель, можно добавить пятого господина с двумя отличительными чертами: во- первых, он священник, а во- вторых, в 1933 году
он главный эксперт Австрии по признанию браков недействитель
ными. Это наверняка произвело громадное впечатление на Альму
Малер- Верфель. И когда в марте Франц Верфель уехал в Италию,
чтобы писать там свой роман, его пятидесятичетырехлетняя супруга
сделала вышеупомянутого тридцативосьмилетнего Йоханнеса Хольнштайнера своим исповедником. Альме Малер- Верфель очень по
нраву греховные качели католицизма, успокаивающее чередование
греха и искупления, и ей кажется, что этот молодой августинец,
регент хора монастыря Святого Флориана, идеально подходит для
того, чтобы делать оба дела одновременно.
Каждодневно страдающая от якобы еврейских черт мужа,
Альма страстно влюбляется в своего духовного пастыря. Она пи-
шет в дневнике: «Невероятно долгая ночь этой зимы сменилась
ожиданием благодатной весны. Мне уже не терпится!» Она раньше
времени уезжает от Верфеля, которого навестила в Италии, где тот
работает над книгой «Сорок дней Муса- Дага». Альма хочет поскорее
вернуться в Вену. Пятого марта она с гордостью записывает: «Й. Х.
тридцать восемь лет, и он еще не знал ЖЕНЩИНЫ. А ко мне он относится иначе, и я благословляю его за это. Он сказал: я никогда не
был так близок с женщиной. Ты Первая и останешься Последней».
Их отношения не остаются незамеченными. Машина Холь
нштайнера почти каждый день паркуется у дома Верфелей на холме
Хоэ- Варте, а Альма старается посещать все мессы, на которых
служит Хольнштайнер. Альма с благодарностью отмечает, что
ее исповедник живет «здесь и сейчас» и с пониманием относится
к ее «греховному прошлому». Впрочем, создается впечатление,
что этот священник с детским лицом и в железных очках вообще
довольно свободно интерпретирует католическую сексуальную
-
-
мораль. Он объясняет Альме, что обязанность соблюдать целомудрие
действует, строго говоря, только при надетой мантии. Она охотно
соглашается: «Он еще ни разу не произнес слово „грех“ — а я что,
должна быть святее папы римского? Мы оба не свободны. Его свя
зывает церковь, а меня Верфель». Получается равенство сил. Она
пишет ему: «Я люблю тебя — люблю то, что ты творишь в мире
и со мной. Меня тянет к тебе». Альма Малер- Верфель снова стано
вится такой женщиной, которую хочет видеть в ней партнер. Как
ранее Малер, Гропиус, Кокошка и Верфель, так и сейчас Йоханнес
Хольнштайнер убеждает ее в том, что она — именно то, по чему он
так долго тосковал. И поскольку земная жизнь так хороша, Альма
просит его держать ее за руку, когда она будет возноситься на небо.
Интересно, подумывает ли она о том, что новый возлюбленный
может признать недействительным ее брак?
*
Семь — мое счастливое число, пишет Лотте Ленья Курту Вайлю.
И ее не собьешь с толку тем фактом, что у нее не получается ничего
выиграть в рулетку в Монте- Карло, даже когда она ставит на семерку.
Нет- нет, это добрый знак, что Вайль купил дом на Висман- Штрассе, 7.
Кроме того, 1933 год — седьмой год их брака. В приподнятом настроении она пишет ему со Средиземного моря, где вместе с любов-
ником Отто Пазетти самыми надежными способами проигрывает
в казино деньги Курта Вайля. А Курт Вайль, проживающий на
Висман- Штрассе, 7, в Кляйнмахнове под Берлином, в данный мо-
мент без жены, получает и другие письма: «Нам не нужны евреи
вроде вас», — написано в одном из них. И еще много такого, что он
не цитирует из вежливости. Когда штурмовики СА сорвали показ
его новой пьесы «Серебряное озеро» в Магдебурге, устроив драку,
Вайль делает выводы. Он ночует в берлинских гостиницах или
у друзей, Каспара и Эрики Неер. С тех пор как Каспар совершил
каминг- аут, его жена заботится обо всех аспектах благополучия
одинокого Вайля. Двадцать второго марта они втроем выезжают
-
-
188 189– 1933
на автомобиле из Берлина в сторону французской границы. Чтобы
не вызывать подозрений, Вайлю приходится всё оставить, даже
любимую овчарку Харраса. Дом будет продан в течение года, а вырученные за него деньги любовник Лотте Леньи проиграет в казино
Монте- Карло и Ниццы. Вайль выдал ему доверенность, потому что
сам как еврей не имел права продавать дом.
*
В конце марта на Ибицу прибывают три человека, достигшие
в Германии определенной славы: художник- дадаист Рауль Хаусман,
его жена Хедвиг Манкевиц и его муза и любовница Вера Бройдо.
Август Зандер увековечил это прочное трио своей фотографией
«Творческая семья». Но сейчас в Берлине эта семья стала привле-
кать к себе слишком много внимания. Девятого марта они сбежали.
Теперь они хотят испытать свой революционный образ жизни на
Ибице. В уединенной долине они находят старый крестьянский дом
«Can Palerm» и поселяются там, наслаждаясь малолюдностью этой
местности. Хедвиг Манкевиц занимается домашним хозяйством, ее
муж и его муза занимаются искусством.
*
Ман Рэю плевать на политику. Его интересует только любовь. Он по-
прежнему каждое утро пишет огромные губы над своей кроватью.
Еще осенью он повесил там холст шириной два с половиной метра,
чтобы написать «Влюбленных», две летящие губы, похожие на по
целуй его бывшей любовницы Кики. Но весной Ман Рэй понимает:
ничего не выходит. Губы слишком правильные. И он начинает
колдовать над ними. Губы приобретают ужасный вид. В какой- то
момент он срывает холст с подрамника, и тут взгляд Ман Рэя падает
на фотографию его последней подруги Ли Миллер, которую он очень
любил и которая ушла от него зимой. Он смотрит на ее губы. На
эти волшебные узкие губы. И понимает, что на самом деле всегда
хотел написать именно эти губы. Он начинает новую картину. Губы
-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]