Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Любовь в эпоху ненависти. Хроника одного чувства, 1929-1939
.pdf
пейзаж, и я не устаю наблюдать за тобой, распростертой на песке,
моя дорогая, я люблю тебя».
*
В 1931 году Эрих Кестнер пишет новый роман. Он должен был
называться «Путь к волкам» и описывать нравы Берлина, но из-
дательство заупрямилось из- за названия и из- за некоторых описа-
ний упадка нравов. В итоге роман вышел под названием «Фабиан».
С подзаголовком — «История одного моралиста». На самом деле
это история самого Кестнера: всё на своих местах — герой, не опра-
вившийся от первой любви и болезненно привязанный к матери,
забывает отца и бесцельно странствует по кроватям, по неистово-
му, безличному, мчащемуся вперед Берлину, этому современному
«Содому и Гоморре». Это точный диагноз эмоциям этого времени,
напитанный глубоким отчаянием и злободневными шутками. Пресса
в восторге, выходят хвалебные рецензии ведущих критиков и авто-
ров — Германа Кестена, Альфреда Канторовица, Ганса Фаллады,
Германа Гессе. (К слову, в эти годы не было более точного литера
турного критика, чем Гессе, а еще отметим в скобках, что можно
только подивиться качеству упомянутых рецензий — и тому, как
Веймарская республика на примере «Фабиана» болезненно осоз-
наёт свой скорый конец. Мы видим это в блестящих статьях тех
авторов- евреев, которых через считаные месяцы навсегда изгонят
из Германии.) Но у Кестнера не получается наслаждаться успехом
своего бестселлера. В результате бурных любовных похождений
он подхватил триппер. Как следствие — его сексуальная жизнь вы-
нужденно останавливается с июля по декабрь 1931 года. Каждую
неделю он ходит к Эрнсту Кону, врачу- венерологу. Тот применяет
препараты из серебра, сульфонамиды и даже экспериментирует
с электрическим током. Малоприятные процедуры. «Мне хочется разрубить комод», — пишет он матери. Она — единственная
женщина, которой он рассказывает о своей болезни. В письмах он
вдается во все анатомические подробности. А остальным — ни слова.
-
120 121– До
Гневные тирады его главного героя, «моралиста» Фабиана, который
красноречиво возмущается упадком нравов в столице, приобрели
бы странный смысл, если бы стало известно, что у автора книги
триппер.
*
В 1931 году выходит продолжение «На Западном фронте без перемен»
Эриха Марии Ремарка. В нем рассказывается о невзгодах солдат,
вернувшихся с войны, — им казалось, что в Германии всё осталось
нетронутым, но на самом деле всё изменилось. Ремарк утверждает,
что только женщины могли тогда восстановить психическое здоровье
мужчин — но не захотели. Потому что чувствовали, что история
приготовила для них новые задачи. А еще потому, что им надоело
жертвовать собой и восторгаться «героями», которых они считали
нарциссами или слабаками. А еще они обнаружили, что могут со
всем справляться сами. В романе «Возвращение» Ремарк показывает,
что после подобной войны уже нет пути назад.
В такой неприятной ситуации многие пытались найти спа
сение в браке, пользуясь обручальным кольцом как спасательным
кругом. Маргарет Голдсмит пишет в 1931 году в своей книге «Пей
шенс проходит» о мужчинах, разрушенных войной, голодавших
и теперь переедающих, которые в двадцатые годы в Берлине на
танцах уже после первого танца, не дожидаясь, пока затихнет музыка, предлагали женщинам выйти за них замуж, хотя сами только
что узнали, как их зовут. Их потерянность порождала невероятную
настойчивость, а из предчувствия, что за миновавшей войной может
сразу начаться следующая, вытекало чувство, что нельзя терять
времени. Эрих Мария Ремарк описывает это в «Возвращении»:
«А жениться он хотел потому, что после войны не мог найти себя,
потому что он боялся самого себя и своих воспоминаний, потому
что он искал какой- нибудь опоры».
-
-
*
Да, Эрих Мария Ремарк тогда очень хорошо смотрелся бы рядом
с Марлен Дитрих, но она всё еще в Голливуде. У нее там и своих
проблем хватает. В мае 1931 года она вернулась в Америку, уже
с дочерью Марией, и ее не волнует, что из- за этого побледнеет
ее образ femme fatale, в котором ее представляют голливудские
киностудии. Контракт со студией Paramount даже требует от нее
никогда не афишировать себя как мать.
Возможно, Марлен Дитрих надеется, что ее соперница Риза
фон Штернберг, которая всё еще борется за любовь мужа, оставит ее
в покое, если проклятая Лола-Лола будет появляться на студии с до-
черью. Йозеф фон Штернберг встречает свою пассию сюрпризом: он
подыскал для нее идеальный дом, на лучшей улице в Беверли- Хиллз,
Норт- Роксбери- Драйв, 882, с роскошной обстановкой и высоким
забором, защищающим от посторонних взглядов. С мая 1931 года
Марлен Дитрих, ее экономка и шестилетняя Мария живут в этом
доме. И вместе с ними, как правило, Йозеф фон Штернберг. Ночью
перед виллой стоят бок о бок их «роллс- ройсы» — его глубоко- синий
и ее серый. В этом мае Марлен Дитрих дарит Штернбергу свою
фотографию из «Голубого ангела». С обратной стороны — подпись
зелеными чернилами: «Моему создателю от его создания». В ответ
он дарит ей свою фотографию — пальто из верблюжьей шерсти,
гамаши, посох, подкрученные усы, острый взгляд и надпись: «Моей
Марлен, кто я без тебя?»
Май и июнь 1931 года — время безоблачного счастья для
обоих. Днем они вместе снимают кино, вечером вместе готовят
ужин — создатель, создание и дочь создания.
Отец этой дочери Руди после отъезда матери перебрался со
своей возлюбленной Тамарой в Париж, Штернберг устроил его там
на работу в европейском подразделении «Парамаунта». Руди даже
хочет продать их любимую квартиру на Кайзер-Аллее, 54 (сейчас
это Бундес-Аллее), но Марлен Дитрих против, ей категорически
не нравится, когда другие что- то решают за нее. Более того: Руди
122 123– До
срочно нужен ей в Голливуде. Как средство пропаганды. Потому что
Риза фон Штернберг не желает терпеть, чтобы ее муж поддерживал
чуть ли не семейные отношения с Дитрих, и подает на него в суд за
дискредитацию — и на Дитрих тоже. «Парамаунт» тревожится, им
не нужна плохая пресса, им нужна безупречная звезда и режиссер,
сосредоточенный на работе.
Марлен Дитрих в панике шлет телеграммы мужу в Париж:
«ПОТОМУ ЧТО ТВОЕ ПРИСУТСТВИЕ ЗДЕСЬ ОЧЕНЬ ПО-
МОГЛО БЫ МНЕ PUBLICITY СВЯЗИ ПРОЦЕССОМ ГОСПОЖИ
ШТЕРНБЕРГ. ЦЕЛУЮ МАМОЧКА». Руди Зибер не горит желанием
изображать в Америке счастливое семейство. Но, получив еще три
телеграммы, он садится в Шербуре на корабль, четыре дня плывет
через Атлантический океан, а потом едет из Нью- Йорка бесконечные
2500 миль до Голливуда.
19 июля 1931 года утомленный путешествием Руди Зибер
ошеломленно смотрит на новую жизнь своей жены: роскошная вилла
в Беверли- Хиллз, яркое синее небо, пальмы, шофер открывает перед
ним дверь «роллс- ройса», а в придачу ко всему жена, окружающая
его женским вниманием, и дочь, требующая общения. Когда он на
следующий день приходит в себя, вся семья готовится к выходу
в свет: Дитрих надевает характерный мужской костюм с галстуком,
ее сопровождает муж в светлом костюме, они ведут за руки счастливую дочь. На почтительном расстоянии их сопровождает Йозеф
фон Штернберг. В таком виде семья выходит из дома и общается
с прессой. Результатом становятся бесчисленные фотографии для
привычного к обманам сердца американской публики. Руди Зибер
снова и снова повторяет журналистам одну фразу: «И Марлен,
и я — настоящие друзья мистера фон Штернберга, и мы готовы
защитить его от нападок бывшей жены».
Руди Зитер исполнил свой долг. В августе он возвращается
в Европу.
Йозеф фон Штернберг, продемонстрировав здоровую семью
Дитрих и добившись желаемого эффекта, благополучно заканчивает
бракоразводный процесс. А иск против Дитрих его жена отзывает.
Вот что значит хороший пиар.
А что же Руди Зибер? Он живет в Париже и почти перестал
отвечать, даже когда она шлет ему телеграммы с «МИЛЛИОНАМИ
ПОЦЕЛУЕВ». Потом она присылает ему в Париж списки необхо-
димых покупок: книги с картинками для дочери, новое белье для
себя; «ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, КАКОЕ БЕЛЬЕ Я ВСЕГДА ПОКУПАЛА, КРАСИВОЕ, НО ПРАКТИЧНОЕ. ТЫСЯЧА ПОЦЕЛУЕВ.
МАМОЧКА». То есть муж годится не только для красивых пиарфотоснимков, но и как проверенный знаток размеров бюстгальтера.
Руди Зибер делает, что велено, и собирает в Париже посылки для
мамочки в Голливуд. Еще он пишет ей: «Не забывай своего бедного
папу, он совсем один. Миллиарды поцелуев, папич». Когда миллионы
поцелуев за два месяца превращаются в миллиарды поцелуев, это
называется инфляция. И ему в старушке- Европе действительно всё
сильнее не хватает денег. Он пишет: «PLEASE МАМОЧКА SEND
MONEY I NEED IT».
*
Курт Вольф, который перед Первой мировой войной издавал Кафку
и Тракля, а сейчас, в 1931 году, всё еще пожинает плоды, тоже не
любит брать на себя лишних обязательств. С годами он стал менее
амбициозным в делах, издательство существует почти только на
бумаге, а свою расточительную светскую жизнь в Мюнхене он ведет
в основном за счет наследства жены. В общем, классический бон-
виван. Правда, немного потерявший форму, костюмы жмут, жилет
не застегивается, писатели больше не ищут контактов с ним, как
следствие — слишком много суеты и алкоголя. Но когда в 1929 году
в его издательстве появляется практикантка Хелена Мозель, темпе-
раментная и упрямая, родившаяся в 1906 году в Скопье под знаком
Льва, он не может остаться равнодушным. Она любит книги чуть
ли не больше, чем он, это для него вызов (и именно поэтому она
станет таким же важным издателем, как он). В Хелене, которая
124 125– До
ютится в маленькой мансарде в Мюнхене с матерью и сестрами,
есть какая- то гордость, благородство, что- то неуловимое, особенно
когда не помогают угощения шампанским. Но Курт Вольф пытается.
С 1930 года между ним и Хеленой — непрерывные качели между
«да» и «нет», между Парижем и Мюнхеном, где Вольф постепенно
сворачивает свою издательскую деятельность — и свой брак. Его
жена Элизабет влюбилась в своего гинеколога, и они готовятся к разводу по обоюдному согласию. Так что Хелена Мозель, на двадцать
лет моложе Вольфа, появилась в его личной жизни в подходящий
момент, сначала она секретарь и неутомимый переводчик, а потом
выполняет всевозможные обязанности в издательстве Pantheon
в Париже, в этом панъевропейском издательском проекте Вольфа.
А вот с экономической точки зрения они повстречались в довольно
неловкий момент, потому что издательство Курта Вольфа пережи
вает драматический кризис, после биржевого краха он целыми днями
судорожно ищет хоть какое- то финансирование для новых книжных
проектов. Он пишет Хелене в Париж: «Я знаю, ты обладаешь завидным терпением, не теряй его». Он обещает, что будет меньше пить
и есть, как и обещал в апреле 1930 года. И тогда он сможет «любить
ее лучше, сильнее, правильнее». Как часто приходится слышать
(и говорить) подобные вещи. Как редко им верят. Но происходит
невероятное: Курт Вольф действительно усыхает с восьмидесяти
трех килограммов, которыми он обладал в момент их знакомства,
до шестидесяти восьми, которые он сохранит на протяжении всей
оставшейся жизни. Он меньше пьет и пишет ей всё более нежные
письма. Это нравится Хелене, она чувствует больше уверенности
в его любви, видит, что он готов к настоящим переменам. Она с во
одушевлением пишет своему брату Георгу: «Не следует стремиться
обладать тем, что любишь, нужно по- настоящему любить, чтобы
чувствовать связь друг с другом благодаря нерушимой силе чувства».
Но когда она в апреле 1931 года решает испытать нерушимость чувства и на два месяца переезжает к Курту на Ривьеру, ее
ждет горькое разочарование. Да, Курт стал стройнее и трезвее,
-
-
но другие привычки никуда не делись: помимо Хелены, он завел
себе вторую любовницу на лето, для посещения приемов в ЛеЛаванду и Жуан- ле- Пен — очень высокую, очень элегантную
и очень светловолосую Манон Невен Дюмон. Курт предлагает Хелене на какое- то время составить ménage- à-trois, она не решается
спорить, и он быстро находит для них троих симпатичную виллу
в Сен- Тропе, прямо у моря. А вокруг стрекочут цикады, шумит
прибой, фиги становятся лиловыми — Южная Франция как на
картинке, но для нее это настоящий ад. Хелена много плачет, она
осознаёт, что создана для работы и для любви, но не для богемных
нравов, и из протеста начинает писать пьесу. Она называет эту пьесу
«Трио», главные действующие лица — сорокачетырехлетний ОН,
тридцатичетырехлетняя ОНА и двадцатичетырехлетнее ОНО, не-
кая «эмансипе». То есть это реальность, а не театр. И то и другое
невыносимо для Хелены Мозель. В один прекрасный день, когда
Манон и Курта не было дома, она пишет ему записку: «Любимый,
твой мир не мой мир», — и уезжает. Покидает роскошь и комфорт,
покидает диссонанс этого трио, в котором инструменты не нахо-
дят гармонии. Мягкий мистраль колышет занавески и ее нервы.
Она подыскивает себе домик, свой cabanon47 — скромный, бедный
и прекрасный, в паре сотен метров от дома Курта, у виноградника,
с которого лоза любуется морем.
В этой хижине с красной, ветхой черепичной крышей,
с вьющимися розами и зелеными ставнями на белёных стенах летом
1931 года для нее начинается новая жизнь, ее первый моноспектакль.
Когда она поселяется здесь, ветер стихает, на небе ни облачка, двад-
цать четыре градуса, на большом дереве за окном зреют лимоны,
издалека доносится тихий колокольный звон церкви в Сен- Тропе, до
гор рукой подать. Она быстро дописывает пьесу «Трио» — и затем,
почти исцелившись процессом письма, пишет брату Георгу поразительную фразу: «Я так люблю Курта, что смогла уйти». Потом она
47 Хижина или маленький летний домик на берегу.
126 127– До
составляет список покупок на рынке в Сен- Тропе. Хелена работала
всю зиму, ночами и по воскресеньям переводила, копила франк за
франком ради этого мгновения, этого списка покупок: ей срочно
нужен полосатый шезлонг, ей нужен зеленый деревянный стол для
сада и спиртовая горелка, ей нужен фаянсовые изделия, ей нужны
занавески и вообще всё, что нужно для более или менее нормальной
жизни в одном из прекраснейших уголков земли.
пок — ее декларация независимости. А вечером владельцы домика,
чета дряхлых виноделов, приносят ей нового соседа — котенка,
которого она хочет сразу прижать к груди, так он ее восхищает.
Брату она спокойно пишет, чтобы тот не беспокоился о ней,
она знает, что Курт скоро вернется к ней, его отношения с элегантной Манон разрушатся из- за «взаимной усталости», потому
что «Манон из тех женщин, на которых женятся, а Курт — из тех
мужчин, за которых не выходят замуж, Манон этого долго не вы
несет». Но так ли она уверенна на самом деле? Как бы то ни было,
она всё сильнее пропитывается независимостью, каждое утро, когда
она, счастливая, открывает ставни своего домика и внутрь, подобно
лавине, врывается солнечный свет. Потом Хелена пишет — свою
книгу она назвала «Фон для любви». Это будет один из самых чу
десных романов, когда- либо написанных о юге Франции. И о том,
как уйти от патриарха. И потом привлечь его своей независимостью.
Когда они встречаются на празднике рыбаков в Сен- Тропе,
Курт на следующее же утро собирает вещи в доме, который он снял
для Манон, себя и Хелены, и переезжает в хижину Хелены. Ее пона-
чалу даже немного утомляет то, что приходится снова делить постель
с мужчиной. С кошкой было проще. Но потом она чувствует: она
сама стала достаточно большой, чтобы делиться, она стала поло
виной пары, ровно половиной. Поэтому в августе 1931 года Курт
Вольф и Хелена Мозель наконец- то идеально подходят друг другу.
Курт Вольф полностью погружается в эту аскетичную жизнь,
задним числом может показаться, что они уже тогда готовились
к тяготам эмиграции.
Этот список поку-
-
-
-
А вечером, когда Курт и Хелена сидят у себя на террасе, положив ноги на зеленый стол, и молчат в унисон с природой, погружающейся в сумерки, Хелена вдруг говорит: всё это — и мерцающее
море вдали, и фиговые деревья с их библейским ароматом, и горы
с холодными вершинами, и лимонные деревья с яркими плодами,
и травы, качающиеся на мягком вечернем ветру, всё это только
«фон». «Но фон для чего?» — спрашивает Курт. «Для любви», —
отвечает Хелена.
*
Девятнадцатого сентября 1931 года Зельда и Ф. Скотт Фицджеральд
покидают старую Европу. В Саутгемптоне они садятся на лайнер
«Аквитания», направляющийся в Нью- Йорк. Это тот самый корабль,
на котором они в 1921 году впервые прибыли в Европу.
В те сентябрьские дни Фицджеральд пишет на одной из
фотографий Зельды: «recovered», «поправилась». Оба полны на-
дежд, причем больших надежд. Кажется, лечение в клинике в Ньоне
дало плоды, у Зельды пропала ее шизофреническая улыбка, она
вновь обрела жизненную энергию и свой стиль: «Я так сильно
тебя люблю, и ты позвонил мне, я два часа ходила по натянутому
проводу, держа в руке твою любовь, как зонтик от солнца, чтобы
не потерять равновесие». Она постепенно нащупывает путь в свою
прежнюю жизнь. Он записывает в дневнике: «Год ожидания.
Из темноты к надежде».
Прибыв в Нью- Йорк, они сразу едут в Монтгомери, родной
город Зельды. Там они снимают дом и покупают двух животных,
персидскую кошку, которой дают имя Шопен, и таксу. Таксу на
полном серьезе называют Trouble.
*
Людвиг Витгенштейн в сентябре 1931 года поселился в уеди ненной
хижине под Шольденом в Норвегии, он сбежал туда, чтобы разобраться с вопросом, любит ли он Маргерит Респингер. Он приглашает
128 129– До
ее к себе — и она едет через пол- Европы, а он находит ей жилье на
соседнем хуторе. Она хочет поговорить с Витгенштейном, но он
неуловим. В своей комнате она находит только Библию, которую
он положил там для нее. В песнь песней любви — Первое послание
к Коринфянам, глава тринадцать — он вложил письмо: «Любовь
долготерпит, милосердствует. Она всё покрывает, всему верит,
всего надеется, всё переносит». Но для Маргерит это перебор для
отношений, которые даже не начались. Еще и с партнером, который прячется от нее. Она откладывает Библию, бродит по горам,
купается во фьорде. Долгими белыми ночами она никак не может
заснуть, лежа в постели. Она ждет, что Витгенштейн придет к ней
из своей хижины. Но он не приходит. Он пишет в дневнике, что
считает себя «свиньей» уже за то, что думает о ее обнаженном
теле. В конце концов, она просто берет и уезжает домой. Любовь
тоже может засохнуть.
*
Нинон Дольбин в Тичино продолжает ждать предложения от Германа
Гессе. Она надеется на этот шанс, потому что цюрихский меценат
Гессе, Г.К. Бодмер, заказывает для него роскошный новый дом на
озере Лугано, среди буйной южной растительности, на огромном
участке, залитом солнцем, с бескрайним видом в сторону Италии.
В этот новый дом она хочет войти не в качестве секретарши (ко
торой является де- факто), а в качестве жены. Она хочет спасти его
от кризиса среднего возраста, но не замечает, что Гессе совсем не
хочет спасаться, потому что именно боль дарит ему творческие силы.
В одном из «домашних писем», написанных на вилле «Casa
Camuzzi», Нинон просит незамедлительно жениться на ней, но
с оговоркой: «Пусть это ничего не значит и пусть между нами ни-
чего не меняется. Это важно для нашего положения в обществе».
Гессе, прочитав «письмо», вынужден объяснять ей, что означает
совместная жизнь с ним: «Мне нужно внутри себя пространство, где
я абсолютно один, куда я не пускаю никого и ничего. Твои вопросы
-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]