Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Любовь в эпоху ненависти. Хроника одного чувства, 1929-1939
.pdf
воплощению лицемерного зла, «агитатору из ада». Альфред Керр
в рецензии для газеты Berliner Tagblatt пишет, что в Мефистофе
ле Грюндгенса проявляются «могучие силы души и разума». Да,
«Грюндгенс всё больше походит на падшего ангела». Но он ошиба-
ется. Это не падение, а начало взлета Грюндгенса на театральный
небосклон тридцатых годов. А Альфреду Керру, самому оригинальному критику Германии, уже через три недели придется покинуть
страну — со сломанными крыльями.
*
Двадцать пятого января Йозеф Рот ночным поездом выезжает из
Берлина в Париж, и это расставание навсегда. Но в отличие от всех
тех, кто скоро впервые окажется во Франции, Роту уже хорошо зна-
кома жизнь между стульев и наций, в дешевых пансионах Парижа.
Он знает, каково день за днем питаться только багетами и грошо
вым вином. Когда ему удается заработать немного денег статьями
и книгами, то всё, что он не успевает пропить, Рот отправляет либо
в Вену, где его жену поместили в психиатрическую клинику «Am
Steinhof», либо в Берлин, где живет Андреа Манга Белль, его воз
любленная, с двумя детьми. Она не еврейка, но у нее отец с Кубы,
а черная кожа никак не облегчает жизнь в Берлине для нее и для
детей. Она отправляется вслед за Ротом, сначала во Францию, по
том в Швейцарию, в Цюрихе они встречают находящегося там про-
ездом Клауса Манна, который так описывает встречу в дневнике:
« Йозеф Рот (очень пьяный, монархист, чудак) с милой негритянкой».
-
-
-
-
*
Антивоенная книга Эриха Марии Ремарка «На Западном фронте
без перемен» для нацистов — как красная тряпка для быка. А ее автор — в особенности. За день до прихода Гитлера к власти, то есть
29 января 1933 года, Ремарк, в прошлом году купивший себе дом
в Тичино, садится с чемоданами в свою «лянчу» и без остановок
едет от Берлина до самой швейцарской границы. Там идет снег, он
170 171– 1933
показывает пограничникам паспорт, те с подозрением рассматривают документ (или ему это только кажется), потом пропускают
его. Снегопад усиливается, но Ремарк чувствует, как с его плеч
спадает тяжкий груз. В Швейцарии он останавливается на первой
же парковке и закуривает сигарету. Дым смешивается с падающими
снежинками. Он плохо представляет себе будущее. Одно он знает
точно — наконец- то будет что- то новое.
*
Тридцатого января 1933 года начинается гибель Германии, а моло
дой приват- доцент, доктор наук Дитрих Бонхёффер читает в этот
день лекцию в зале Гумбольдтовского университета в Берлине на
Унтер- ден- Линден и рассказывает о начале начал, то есть о сотво
рении мира. Точно посередине между ключевыми историческими
зданиями, Рейхсканцелярией и Рейхстагом, он говорит, подумать
только, о творении и падении. В тот момент, когда он доходит до
Каина, который убивает брата и становится, по словам Бонхёффера,
«первым разрушителем», Гинденбург назначает Адольфа Гитлера
новым рейхсканцлером.
Бонхёффер между строк говорит и о начале Тысячелетнего
рейха. «Бахвальство тем, что мы якобы хозяева нового мира, неизбежно оказывается ложью», — говорит он. По его словам, человек
должен смириться с тем, что он не может всё начать заново, не
может сотворить всё, что угодно. Это один из уроков грехопадения
Адама и Евы. Бонхёффер обращается к нации, стоящей на роковом
пороге. Со своей кафедры он предостерегает от веры в то, что человек может создать нового человека. Когда гонг извещает о конце
лекции, Бонхёффер и его студенты выходят на улицу, где видят
факельное шествие СА — штурмовики идут, торжествуя, к Бранденбургским воротам, чтобы отметить этот день. День, когда они
верят в создание нового человека. Бонхёффер с ужасом в широко
раскрытых глазах наблюдает за толпами людей в форме, с востор
гом на лицах и факелами в руках, текущими по улице подобно лаве.
-
-
-
*
Грехопадение вдруг возвращается на землю. Причем случайно. Или
по божественному провидению, дело вкуса. В парижской мастерской
Тамары де Лемпицки ей позирует необычайно красивая женщина.
В какой- то момент она устает позировать и просит разрешения взять
яблоко с блюда на кухне. И вот модель, голая как есть, идет к яблоку,
берет его и собирается откусить, но Тамара де Лемпицка кричит:
«Стоп! Не двигайтесь! Вы выглядите точно как Ева. Теперь нам нужен
только Адам». Художница вспоминает, что на перекрестке перед ее
мастерской работает симпатичный французский регулировщик. Она
выбегает в рабочем халате на улицу и уговаривает его, особенно
напирая на красоту Евы, которую ему нужно обнять. Он идет с ней,
раздевается, кладет пистолет на сложенную форму, обнимает Еву
и позирует в течение двух часов. «Адам и Ева» — самая красивая
картина Тамары де Лемпицки, холодная и теплая одновременно. А мы
знаем: рядом с парой лежит заряженный пистолет. Это весьма современное грехопадение. За обнаженными фигурами первых любовников
высятся небоскребы, которые, по словам художницы, «отбрасывают
на божественное, райское мгновение свои зловещие тени и грозят
поглотить его, хотя они и не могут совсем его уничтожить».
*
Поздним вечером 30 января Йозеф Геббельс записывает в дневнике:
«Гитлер — рейхсканцлер. Как в сказке».
*
Поздним вечером 30 января Клаус Манн записывает в дневнике:
«Гитлер — рейхсканцлер. Ужас. Не думал, что такое возможно.
Страна неограниченных возможностей».
*
В конце января писатель и журналист Вольфганг Кёппен находится
в Мюнхене, он сочиняет текст для кабаре «Перечница» Эрики Манн
172 173– 1933
и Терезы Гизе. Он взялся за эту работу потому, что его возлюбленная,
двадцатитрехлетняя актриса Сибилла Шлосс, стала частью труппы
и попросила написать текст песни для кабаре. Он так долго страдал
по ней, что воспринимает эту просьбу как проявление эротического
интереса с ее стороны, и вот уже скоро текст готов — с подходящим названием «Комплексы». Текст довольно смешной. Основная
тема — психоанализ, Фрейд и «сексапил». Накануне премьеры
Кёппен понимает, что Сибилла Шлосс по- прежнему равнодушна
к нему и приберегает свой сексапил для других, так что он несолоно хлебавши возвращается в Берлин. Пишет ей письмо, которое
так и не отправит: «Когда я ушел от тебя и ждал перед театром
трамвая, чтобы ехать на вокзал, момент был упущен. Я был опустошен, растерзан, я уже не страдал и ничего не чувствовал в этой
тупой боли, я окаменел». Письмо, написанное в поезде по дороге
в Берлин, заканчивается так: «Завтра я начинаю писать книгу».
И Кёппен действительно напишет ее, в отличие от всех остальных
книг, которые он анонсирует после войны. Ну ладно, «завтра» он
эту книгу не начнет, но через год — да. Это будет душераздирающая
книга о Сибилле Шлосс, о себе и упущенном моменте, которой он
даст очень точное название «Несчастная любовь».
*
Художник Джордж Гросс после эмиграции поселился с женой в Нью-
Йорке, в небольшой гостинице «Кембридж». Вечерами они иногда
сомневаются в том, что было нужно сломя голову бежать в какуюто незнакомую страну. Жалованья доцента едва хватает на оплату
гостиницы, они скучают по сыновьям, заказов на иллюстрации от
американских газет пока не поступает. Но когда он в конце января
получает письма от своих берлинских соседей, которые пишут,
что полиция и СА искали его в пустой квартире и разгромили его
мастерскую, он понимает, что они всё сделали совершенно верно:
«Я втайне благодарил своего Бога за то, что он так заботливо за
щищал и направлял меня». Через несколько недель Джорджа Гросса
-
официально лишат немецкого гражданства — и в этом случае он
тоже первый, вскоре за ним последуют остальные 553 представителя общественной жизни, которым откажут в праве быть немцами.
*
Композитор- еврей Фридрих Холлендер, прославивший Марлен
Дитрих своими песнями для «Голубого ангела», а теперь хозяин
театра «Tingel- Tangel», прибывает с женой Хеди из Лондона на
Анхальтский вокзал и поначалу не замечает в городе ничего особенного. Как всегда, он говорит таксисту «Улица Цицерона, 4»,
и тот начинает поездку. Когда они с женой подходят к дому, теща
Холлендера выглядывает из окна и машет рукой. Но вот что странно:
она мотает головой и показывает жестами, чтобы Холлендер с женой
уходили, а потом закрывает окно. Муж с женой в растерянности
стоят на улице, а теща спускается к ним. Втроем они идут в кафе на
углу. «Они там, — говорит женщина. — Это гестапо, они всё пере-
рыли, порвали книги, порезали картины. Сначала Либермана, потом
Кольвиц. Открытки от Эльзы Ласкер- Шюлер со звездой Давида на
твоей щеке». «И что же нам делать?» — спрашивает Холлендер.
«Бегите! Немедленно!» — отвечает теща. Они останавливают такси
и едут на станцию «Фридрих- Штрассе», им кажется, что это удоб-
ный вариант. Но на полпути им приходится остановиться — толпа
молодых бойцов СА перекрыла дорогу. Душа Холлендера уходит
в пятки. Хеди валит мужа на заднее сиденье, накрывает своим ши
роким пальто, так что его не видно, и открывает окно, крутя ручку
на двери. Она трясет своими светлыми локонами и выкрикивает:
«Хайль, ребята!» И их пропускают. На вокзале они видят, что через
восемь минут отходит ночной поезд в Париж. Они покупают два
билета — спальный вагон, первый класс. Заходят в поезд. Проводник
внимательно рассматривает их, сначала лица, потом билеты, потом
паспорта. Показывает места, но паспорта оставляет себе. Поезд
отъезжает. Они не понимают, что происходит. Почему проводник
забрал паспорта? Чтобы сбросить напряжение, они заказывают
-
174 175– 1933
бутылку мозельского рислинга и просят два бокала. Пьют вино.
Ложатся прямо в пальто на полки, чтобы быть готовыми ко всему.
В страхе и растерянности. Но в какой- то момент они засыпают под
мерный стук колес в темноте. Разбуженные утренним солнцем, они
осторожно отодвигают занавески и видят французские названия,
«Dames», «Liège», и не верят своему счастью — они за границей.
А на подъезде к Парижу проводник возвращает им паспорта и по
ясняет, что всё делается для удобства пассажиров. Чтобы не будить
их ночью на границе. «А- а, ну да, конечно», — отвечает Фридрих
Холлендер, он пытается скрыть свое облегчение за небрежностью.
На Северном вокзале они выходят из поезда. Растерянно слушают
французскую речь, звуки подъезжающих поездов. У них всё полу
чилось. Потом едут в гостиницу «Ansonia», «ночлежку категории
люкс с хрустальными люстрами и пыльными ковровыми дорожками
в коридорах, пристанище изгнанников». На лестнице Холлендеры
сталкиваются с Билли Вильдером и Хеллой Хартунг. Вильдер
говорит, что живет тут на третьем этаже, он спрятал деньги в под-
кладку костюма и собирается потратить их в лучших ресторанах
Парижа — рассказывает он Фридриху Холлендеру, «как будто
в уверенности, что новые деньги могут прийти, только когда ушли
старые». На пятом этаже «Ансонии» Фридрих Холлендер встречает
актера Петера Лорре с женой Цилли, напротив него самого живет
композитор Франц Ваксман с подругой Алисой. В этом номере явно
царит подавленное настроение. «Как бы то ни было, — пишет Фри-
дрих Холлендер, — барометр настроения всей колонии непрерывно
колебался между юмором спасшихся бегством и появившейся уже
здесь нервозностью». А когда настроение у парижских беженцев
совсем на нуле, когда в однообразии и бесперспективности теряются
последние остатки юмора, тогда, пишет Холлендер в присущей ему
манере, можно сходить к рыжей проститутке на Монпарнас, на
Авеню- де- Ваграм: «У нее есть специальный тариф для эмигрантов.
Можно лежать там всю ночь и рассказывать о Байройтер- Штрассе
или о маленьком озере в Груневальде».
-
-
*
Главный театральный критик Веймарской республики Альфред
Керр сразу понимает, когда для него наступает последний акт. Он
начинается с телефонного звонка морозным днем 15 февраля. Его
дочь Юдит потом вспоминала: «В феврале 1933 года нас предупре
дили, что у него хотят отобрать паспорт. Не знаю, кто ему тогда
позвонил. Кто- то из полиции. Он тогда лежал с гриппом, но мама
быстро собрала ему чемодан, и он за два часа доехал до границы
Чехословакии, с высокой температурой». Через несколько дней он
перебрался из Праги в Цюрих, там он встретился с женой Юлией
и с детьми, Михаэлем и Юдит — дочь оставила в стране Гитлера
того самого розового кролика, который потом даст название ее тро-
гательному роману56. Потом они вместе эмигрируют из Швейцарии
в Париж. Вторая часть «Фауста» с Грюндгенсом — последняя пьеса,
которую Альфред Керр видел и обсуждал в Германии.
*
На Эльзу Ласкер- Шюлер, эту витающую в облаках поэтессу, подругу
Франца Марка, Карла Крауса и Готфрида Бенна, автора утонченной
любовной лирики в восточном стиле, непоколебимо верящую в при-
мирение между иудаизмом и христианством, в феврале 1933 года
средь бела дня нападают на улице два боевика из СА. Они избивают
ее, она сильно прикусывает язык, и изо рта течет кровь. В больнице
язык зашивают, но она больше не может говорить.
-
*
Томас Манн в сопровождении жены Кати отправляется выступать
с лекциями в Амстердаме, Брюсселе и Париже, в последнем городе
его выступление выпадает на пятидесятую годовщину смерти Рихарда Вагнера. Манн еще не знает, что это начало его эмиграции.
Хотя, наверное, догадывается, потому что недавно прочитал в газете
56 Имеется ввиду роман Юдит (Д жудит) Керр «Как Гитлер украл розового
кролика» (1971).
176 177– 1933
Völkischer Beobachter такие строки о себе: «Томас Манн — амбици-
озный франкофил, марксист, заигрывающий с центром, оголтелый
пацифист с еврейской родней».
*
Генриха Манна подвинули с поста руководителя отдела литературы
в Берлинской академии, и он сразу понимает, что скоро придется
уехать, но когда 19 февраля бывший прусский госсекретарь гово
рит ему за ужином, что его имя фигурирует в расстрельном списке
нацистов, Генрих Манн осознает, что нельзя терять ни минуты.
На следующий день он готовится к бегству. Вместе с Нелли Крёгер, его нынешней подругой, он разрабатывает тщательный план
побега. И вот наступает следующее утро, пора. Он берет только
зонтик в качестве трости и без багажа идет на Анхальтский вокзал.
У него билет только до Франкфурта. Но его подруга Нелли уже
села в поезд и сложила на полки его чемоданы. Она выходит из
вагона и ждет, когда подойдет Генрих Манн. Бежит ему навстре-
чу и шепчет на ухо, что вещи сложены над его местом. Тут у нее
срывается голос, она всхлипывает. Генрих Манн быстро гладит ее
по щеке, проводник просит поторапливаться, и он заходит в поезд.
С чувством облегчения садится под своим багажом. Во Франкфурте
он останавливается на ночь, чтобы его поездка казалась обычным
путешествием по Германии, а на следующий день едет через Баден
в Кель. Там он берет зонтик, чемодан, сходит с поезда и 22 февраля
пешком пересекает границу. Получает штамп в паспорт — «Переход
Пон- дю- Рен». Ему нечего декларировать на таможне. Пограничники
не знают, кого они пропускают через границу. Они говорят «Хайль
Гитлер» и скептически покачивают головами, пока он шагает
в страну заклятых врагов. Сидя во французском поезде, который
едет в Тулон, Генрих Манн в первый день своей эмиграции записы
вает в ежедневник только лишь краткое «уехал». Когда Völkischer
Beobachter узнает о его бегстве, в газете появляется комментарий:
«Например, бесследно исчез бывший штабной трубач ноябрьской
-
-
академии57». А в дневнике его друга Вильгельма Херцога, который
встречает его в Тулоне, появляется такая запись: «Тулон. Генрих
Манн. Счастливо сбежал из Третьего рейха. Смеется, радуется, как
ребенок». Генрих Манн больше никогда не вернется в Германию.
*
А для Нелли, его партнерши, этот отъезд окажется куда более
сложным. Сразу после исчезновения Манна с обыском заявляется
полиция. Нелли арестовывают и допрашивают. Она никак не может
сориентироваться, не может распродать общее имущество, чтобы
отправить деньги Манну во Францию, — а к ее алкоголизму в эти
страшные дни добавляется зависимость от лекарств. Оправившись
от тяжелого сотрясения мозга, которое она получила либо в тюрьме,
либо после падения в невменяемом состоянии (подробностей она не
сообщает даже Генриху Манну), Нелли Крёгер тоже решает бежать
из Германии. Но она не хочет бежать одна, она берет с собой Руди
Кариуса, своего молодого любовника, коммуниста из Веддинга, ко
торого тоже преследуют нацисты. Несколько дней они скрываются
у родственников, на рыболовецком судне, стоящем в порту Засниц
на острове Рюген, и ждут попутного ветра.
Когда поступает информация, что ожидается восточный
и юго- восточный ветер, они арендуют яхту якобы для небольшой
прогулки. Они изображают подготовку к прогулке и приносят на
борт корзину для пикника. Но, дойдя до границ территориальных
вод Германии, они не меняют курса. Ветер подгоняет их маленькое
судно, и они приближаются к шведскому Треллеборгу. Генрих Манн
переводит им в Копенгаген деньги на дорогу во Францию.
-
*
Издатель журнала Weltbühne Карл фон Осецки только что освободил-
ся из тюрьмы и подумывает о разводе с Мод, женой- алкоголичкой.
57 Отсылка кНоябрьской революции 1918года, завершившейся отречением императора, провозглашением республики ипринятием так называемой Веймарской конституции.
178 179– 1933
Он влюбился в Густи Хехт, которая написала столь актуальный для
него бестселлер «Стоит ли сразу разводиться?». В конце концов
Осецки следует совету подруги и остается с женой. 27 февраля
он сидит в квартире у Густи и слушает радио, по которому рассказывают о пожаре в Рейхстаге. Густи советует ему немедленно
бежать, но он говорит, что должен сначала зайти домой, к жене.
Но там и жена Мод начинает уговаривать его спасаться бегством,
потому что ему грозит большая опасность из- за его социалисти-
ческих и пацифистских статей. Еще недавно он называл Гитлера
в своих статьях «трусливым, изнеженным созданием в пижаме»,
а Геббельса — «истеричным сырным клещом». Но Карл фон Осецки
не торопится. Интересно, что у него в голове? Он не знает, как будет
кормить семью за границей, потому что сейчас он весь в долгах.
Он не знает, чем платить за санатории для жены- алкоголички и есть
ли у него моральное право оставить ее одну с ее болезнью. Одно он
знает точно: он не желает покидать город, в котором живет Густи.
Кроме того, он до сих пор верит, что социал- демократы и комму
нисты смогут остановить национал- социалистов. Погрузившись
в мысли, он сидит на кухне, и тут раздается звонок в дверь: на пороге стоят два сотрудника уголовной полиции. Они разрешают ему
доесть бутерброд, а потом уводят с собой. Он кричит Мод: «Я скоро
вернусь!» Сначала он оказывается в тюрьме Шпандау, но вскоре
его переводят в новый концентрационный лагерь Зонненбург под
Кюстрином, там его ждут недели пыток и издевательств. Жена
Осецки отправляет их дочь в интернат в Англию, а сама погружается
в алкоголь. Возлюбленная Осецки, Густи Хехт, создает «кружок
друзей Карла фон Осецки», который материально помогает Мод
и дочери, а также поддерживает контакт с арестованным.
-
*
Там же, в концлагере Зонненбург, страдает и Эрих Мюзам, герой
Ноябрьской революции, коммунистический активист. Еще недавно
он навещал тут своих друзей из числа политзаключенных, а теперь
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]