Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Любовь в эпоху ненависти. Хроника одного чувства, 1929-1939
.pdf
несут угрозу этому пространству. В последнее время ты несколько
раз нарушала ритм, в котором живет моя душа».
Почему же Гессе в итоге всё- таки женится на этой раз-
рушительнице ритма? Этого мы не знаем. Так или иначе, это брак
с множеством разделительных линий: Нинон и Гессе обсуждают
с архитектором, что в новом доме будет две жилые зоны — одна
для Гессе, другая для Нинон. Будет два входа, и только одна дверь,
наверху, между ванными, соединит две половины дома. Гессе достается что- то вроде монашеской кельи, со спальней, кабинетом
и горячим душем. Наверное, перспектива такой независимости
успокоила Гессе, кроме того, все требовали от него женитьбы, не
только Нинон — еще и Бодмер, даритель дома и друг- меценат, Катя
Манн и не в последнюю очередь его астролог. И вот в июне 1931 года
Нинон наконец- то может требовать развода у своего мужа Фреда
Дольбина, который с облегчением соглашается (он женится через
год на своей многолетней возлюбленной Эллен Херц).
После развода Нинон Герман Гессе назначает бракосочетание
на 14 ноября 1931 года в Кастаньоле. Свадьба в середине ноября —
на улице плюс два, дует гадкий северо- западный ветер, моросит
дождь. Погода не играет свадебных маршей. Поэтому накануне
свадьбы Гессе пишет своему другу Генриху Виганду: «Завтра днем
иду в ЗАГС, чтобы мне там вставили кольцо в нос. Нинон давно
этого хотела, а теперь она так активно занималась строительством
дома и т. д. и т. п., в общем, так тому и быть». А потом «Нинон едет
в свадебное путешествие». Так тому и быть — из- за незаменимости
Нинон и из- за «т. д. и т. п.». Кто мог ожидать от Гессе, создавшего
и мечтательного «Сидхартху», и обожженного солнцем «Степного
волка», такой унылой причины для женитьбы? Вечером накануне
свадьбы он отправляет Нинон с этим письмом на почту. Вроде бы
она плакала по пути. Об их венчании ничего не известно. Мы знаем
только, что сразу после свадьбы, 15 ноября, Герман Гессе один уез
жает на воды в Баден. И что Нинон Гессе, урожденная Ауслендер,
в прежнем замужестве Дольбин, 16 ноября действительно одна
-
130 131– До
отправляется в свое «свадебное путешествие». Ночным поездом
в Рим, к античным богам. Классическая трагедия.
*
Гунта Штёльцль в Баухаусе не только руководит ткацкой мастерской, в перерывах она катает коляску по скверу перед школой.
Ее муж Арье Шарон всё еще на строительстве новой профсоюзной школы в Бернау, и весной 1930 года она пишет брату Эрвину
об ухудшении настроения: «Шарон по- прежнему в Бернау, у нас
по- прежнему брак выходного дня, наверное, для работы это не
плохо, а в целом так себе». Атмосфера в мастерской тем временем
становится менее уютной, против нее плетут интриги, пытаются
выдавить с должности. На нового директора Баухауса Миса ван
дер Роэ оказывает давление правая администрация города Дессау.
У одной из студенток конфликт с Гунтой Штёльцль и она жалуется
городским властям на «сексуальные притеснения» с ее стороны.
До сих пор неясно, что имелось в виду — лесбийство, внебрачные
связи или сам брак с палестинцем, но Штёльцль с негодованием
увольняется и покидает Баухаус. Только дочь отвлекает ее от
страха и ожесточения. А ее муж уезжает в Палестину, у него ист ек
срок действия паспорта и нет новой визы, ему нужно выправить
документы. Гунта Штёльцль, баварская католичка, в результате
брака с Шароном тоже потеряла немецкое гражданство. Она пред-
чувствует, что это грозит проблемами, в городском совете Дессау
берут верх национал- социалисты, для которых Баухаус — как
красная тряпка для быка. Летом 1931 года Штёльцль пытается
в Дессау вернуть себе немецкое гражданство, но безуспешно.
И вот в ноябре 1931 года Гунта Штёльцль с двухгодовалой до-
черью эмигрирует в Швейцарию. Ее муж Арье пишет в длинном
письме, что по пути в Палестину с кем- то познакомился. И пока
не знает, когда вернется.
-
*
Ли Миллер рядом с Ман Рэем становится в Париже олицетворением
garçonne, «девочки- мальчика». Берет на коротких светлых волосах,
простая облегающая одежда на мускулистом теле, она — современная девушка, причем на две головы выше своего знаменитого
любовника. Поначалу она действительно всего лишь старательная
ученица, но вскоре эмансипируется и начинает снимать сама. Муза
и модель становится художницей, которая знает все приемы мастера,
знает, как он ловко добавляет на снимки эти уникальные нимбы,
как он работает со светом, будто кистью. Да, по некоторым фотографиям конца двадцатых и начала тридцатых годов трудно сказать,
кто нажал на спуск камеры, мастер или ученица, — или, может
быть, она сама уже давно стала мастером. На самом деле Ман Рэй
хочет фотографировать только ее, ее шею, ее бесконечную шею,
ее глаза, эту ленивую грацию ее век, ее груди, маленькие, но будто
мраморные, а чаще всего — ее губы. Эти губы сводят его с ума.
Даже без всякой помады. А когда она хоть немного добавляет им
красного цвета, то с ума сходит не только он, но и все остальные,
кого она встречает на своем пути. Ман Рэй превращает Ли Миллер
в икону, как ранее Кики с Монпарнаса. Для нее он тоже придумывает
подходящий титул: «La femme surréaliste»: так он называет одну
из фотографий 1930 года, то есть «Сюрреалистичная женщина».
Днем Ман Рэй и Ли Миллер работают вместе, а вечерами
гуляют по улицам, заходят выпить в бар «Жокей», кивают там
Джеймсу Джойсу и Хемингуэю, потом отправляются в джаз- клуб
Жана Кокто в окрестностях рю Фобур- Сен- Оноре или в легендарный
«Бриктоп’с», американский ночной клуб, где выпивают по два- три
бокала Rémy Martin и танцуют под песни Коула Портера. Когда
Ман Рэй обнимает Ли Миллер и, слегка пьяный, танцует с ней, его
счастье не знает границ. Она помогла ему окончательно забыть
Кики, его первую музу.
Однако Миллер постепенно эмансипируется. Начинается
с того, что к ней в Париж приезжает ее отец Теодор, и Ман Рэю
132 133– До
приходится наблюдать, как отец целыми днями фотографирует
дочь обнаженной, в самых диких позах. А когда отец возвращается в Америку, Миллер фотографирует в своей парижской студии
Чарли Чаплина. И начинает роман с ним. Редко встречаются такие
веселые женщины, скажет потом Чаплин, и это можно считать
настоящим комплиментом. В декабре 1931 года Чаплин берет ее
с собой в Санкт- Мориц, где она фотографирует знаменитую Нимет
Элуи Бей. Эта дама тоже весьма и весьма знаменита, потому что
именно для нее Райнер Мария Рильке в 1926 году в одном из садов
в Дуино сорвал ту самую розу, шипы которой так сильно поранили
его, что он умер от заражения крови. Так вот, в Санкт- Морице она
позирует перед камерой Ли Миллер — и даже не догадывается,
что через видоискатель на нее смотрит соперница. Потому что ее
муж, знаменитый египетский бизнесмен Азиз Элуи Бей, по уши
влюбился в Ли Миллер. А Ли Миллер с ее специфическим отцом
очень расположена к немолодым мужчинам с хорошими манерами
и в костюмах- тройках.
*
В 1931 году запрещают не только антивоенный фильм по роману
Ремарка «На Западном фронте без перемен», но и антилюбовную
пьесу Альфреда Дёблина «Брак». Вдобавок ко всему жена Дёблина
навсегда запрещает его любовнице Йолле показываться в новой
квартире Дёблинов на Кайзердамм в Берлине. Для Альфреда Дёблина
это становится причиной нервного срыва, и он уезжает на лечение.
*
В декабре Ричард Осборн приводит на обед к Анаис Нин в Лувесьене
под Парижем своего друга по имени Генри Миллер. Ранее Осборн
прислал Нин несколько глав из рукописи его романа «Тропик Рака»,
то есть она уже представляет себе, кого привел к ней ее адвокат.
Когда гости уходят, она записывает в дневнике признание: «Это
человек, упивающийся жизнью. Он такой же, как я». Это сорок
второй том ее обширного дневника, который с этого дня будет
полностью посвящен сорокаоднолетнему Генри Миллеру. 29 декабря
1931 года он снова едет на ужин в Лувесьен, на этот раз вместе со
своей женой Джун. Анаис Нин стоит у окна второго этажа своего
дома, и когда видит юную американку, входящую к ней в сад, у нее
пересыхает во рту. Влюбленность поражает ее подобно молнии, но
она, разумеется, не подает и виду, за нее всё делает чау- чау Руби,
который во время ужина без конца трется о ноги Джун.
Шестого января 1932 года Анаис Нин впервые встречается с Джун
Миллер наедине. Она как в тумане, она ведь знает от Генри Мил
лера о лесбийских связях Джун. Они снова встречаются 11, 12, 14
и 18 января, они покупают в Париже одежду, ходят по кафе, немного
целуются, когда никто не видит. Анаис просит Джун рассказать, как
женщины занимаются сексом друг с другом. А Джун — почти такой
же банкрот, как Генри, и она благодарна Анаис за то, что та покупает
ей нижнее белье. Девятнадцатого января Джун внезапно уезжает из
Парижа с чемоданами, полными нового белья. Хьюго Гилер, муж
Анаис, который уже боялся, что жена уйдет к этой женщине, ис
пытывает облегчение, но это длится недолго — 20 января мир для
него окончательно переворачивается, потому что Анаис приглашает
Генри остаться с ними на ночь. После этого Хьюго пишет в дневнике,
который он ведет исключительно по принуждению Анаис: «Такая
жизнь — настоящий ад». А для его жены это настоящий рай. После
отъезда Джун она всю весну занята исключительно Генри — а он ею.
-
-
*
В Дрездене Виктора Клемперера, крещеного еврея, и его жену всё
больше изолируют от университетской деятельности и обществен
ной жизни. Пятого апреля 1932 года он записывает: «Один только
страх за Еву и за себя. Больше ничего не чувствую». Он говорит,
что они с женой живут «в плену». И надеются только на одно:
на новый дом. В ходе прогулок они находят подходящий участок
134 135– До
-
на склоне холма. Адрес — улица Вишнёвой Горы, 19. Когда они
проходят мимо, там действительно цветут вишни. Может быть, там
действительно всё наладится.
*
Настоящая весенняя идиллия — наверху цепь заснеженных горных
вершин, внизу темно- синее озеро, вдоль променадов растут пальмы,
листья которых поют на ветру вечную песню юга. В апреле 1932 года
Эрих Мария Ремарк окончательно поселяется в Порто- Ронко. Здесь
весна наступает раньше, а осень заканчивается позднее, тут всё чуть
мягче, чем в далеком, северном Берлине, даже воздух. А на узких
улицах и на центральной площади все ведут себя чуть элегантнее.
Поэтому Ремарку, этому главному денди из всех писателей Веймарской республики, так здесь нравится, он любит эту grandezza48, то
чувство, с которым ты стоишь у бара в Асконе, а облака пролетают
над озером. Он хочет остаться здесь. Тут он впервые чувствует
себя хоть в какой- то безопасности. Он переводит взгляд с пишущей машинки на озеро, вода которого за секунду может сменить
цвет с глубокого бирюзового на ярко- синий, смотрит на пальмы,
на роскошные рододендроны, чьи корни за дождливые осенние недели стараются впитать побольше воды, чтобы весной исторгнуть
ее в виде розового моря цветов. Ремарк каждый день совершает
две прогулки: утром, после бритья у цирюльника, он идет в кафе
«Вербано» за первым эспрессо, а вечером заходит в бар гостиницы
«Шифф». Потом он возвращается домой, дыша теплым воздухом,
скапливающимся между гор.
*
Феноменальный успех «Трехгрошовой оперы», а также «Расцвета
и падения города Махагони» обогатили Курта Вайля, хотя, вообще- то,
он мог бы быть еще богаче, но Бертольт Брехт, ярый антикапиталист
48 Величие, масштаб (итал.).
и хладнокровный делец, выторговал себе львиную долю доходов.
Впрочем, и малой доли авторских процентов с «Трехгрошовой
оперы» хватает на красивый дом в Кляйнмахнове под Берлином.
Он женат на Лотте Ленье, блестящей звезде его песен, ее хриплый
голос и фривольность никогда не оборачиваются вульгарностью.
Но Вайль знает, что он не хозяин своей жене, он может быть уверен
в ее восхищении, но не в ее верности.
Нет ничего труднее, чем завоевать любовь собственной жены.
Впрочем, честно говоря, сейчас ему кажется гораздо менее
утомительным и более увлекательным проводить время с Эрикой
Неер, женой театрального художника Каспара Неера, который
наконец- то совершил каминг- аут как гей и тем самым освободил жену
от супружеских обязательств. Она на полную катушку пользуется
свободой — например, на канапе Курта Вайля. По этой причине
Лотте Ленья сначала даже не хочет переезжать в Кляйнмахнов, у нее
есть дела поважнее. А для Вайля главное, чтобы хорошо жилось
Харрасу, его любимой овчарке.
В апреле 1932 года Лотте Ленья едет с мужем в командировку
в Вену — они репетируют там премьеру «Махагони». Там она слышит молодого тенора Отто фон Пазетти и сразу теряет голову. Она
совершенно забывает о том, что внизу, в оркестровой яме, сидит ее
муж. На сцене ею овладевает любовь. Отто — высокий красавец,
тщеславный, уверенный в себе светский лев. «Кроме эффектной
внешности, — резюмирует Ханс Хайнсхаймер, венский режиссер
пьесы, — в нем трудно найти что- то примечательное». Но Лотте
Ленья активно ищет, и через несколько дней они становятся парой,
проводят вместе каждую свободную минуту, а Курт Вайль в печали
возвращается в Берлин. Ради «пиратки Дженни», которая приплыла
из Берлина, Пазетти немедленно расстается с женой и ребенком.
А вскоре Лотте Ленья и Отто фон Пазетти находят, помимо секса,
еще одно общее хобби — азартные игры. После шести успешных
показов оперы «Махагони» они с Пазетти едут на Ривьеру, чтобы
попытать счастья в тамошних казино. В гостиницах Монте- Карло
136 137– До
Лотте Ленья, в замужестве Вайль, записывается как Каролина
Пазетти.
Самый популярный справочник в Германии 1932 года выходит в из
дательстве «Моссе» и называется «Стоит ли сразу разводиться?»
Лотте Ленья с удовольствием читает его на Ривьере — и советует
почитать своему мужу в Кляйнмахнове.
*
Совместная жизнь Йозефа фон Штернберга и Марлен Дитрих
в Голливуде складывается всё сложнее: они постепенно узнают друг
друга. Он находит ее слишком капризной, а она его — слишком
требовательным. Ему приходится фантазировать, чтобы видеть
перед камерой настоящую диву, потому что он уже слишком часто
наблюдал вечерами, как она чистит зубы. Приходится прикладывать
усилия, чтобы она становилась такой, как заявлено в названии ее
последнего немого фильма: «Женщина, которая желанна».
*
1932 год Симона де Бовуар и Жан- Поль Сартр тоже проводят в ос
новном порознь. Он получил место учителя в Гавре, она — в Марселе, между ними восемьсот километров, Франция — большая
страна. Для Симоны де Бовуар это очень печальные месяцы, она
пытается развеять грусть постоянными прогулками по горам вдоль
побережья. Она помнит, что заключила с Сартром пакт, основанный
на искренности, а не на страсти. Но практика трудна. Даже Сартр
начинает замечать, что не только он нужен Симоне, но и она ему.
Когда в среду у него заканчиваются уроки, он бежит в гардероб,
хватает пальто и портфель, чтобы успеть на поезд в Марсель, четверг
у него всегда выходной. И когда над Средиземным морем светит
солнце, а они целый вечер сидят в портовом баре, пьют вино, едят
устриц и философствуют, то обоим кажется, что из их необычного
пакта может выйти толк. Но когда Сартр начинает рассказывать
-
-
о своих последних романах, Симоне де Бовуар трудно сохранять
самообладание, особенно потому, что ей самой в этом плане пока
нечем похвастаться.
*
В новом доме супружеской четы Лиона и Марты Фейхтвангер на
Малер- Штрассе в западной части Берлина в 1932 году в книге гостей
оставляют записи исключительно пары с серьезными проблемами,
в частности Франц и Хелен Хессель, Вальтер и Изе Гропиус, Альфред
и Эрна Дёблин. У Фейхтвангеров все они чувствуют себя хорошо,
потому что эта пара страстно практикует то, что называют «открытым браком». О любви они никогда не упоминают — впрочем,
как и о расставании. У них две спальни, которыми они активно
пользуются.
*
Наши проблемы путешествуют вместе с нами, вместе с нами они
возвращаются и в покинутые когда- то родные места. В Монтгоме
ри, недалеко от родительского дома, у Зельды Фицджеральд снова
проявляется шизофрения, а Скотт, ее муж, находится в Голливуде,
где пытается заработать денег, подвизаясь сценаристом. Она снова
оказывается в клинике, снова улыбается бессмысленной улыбкой,
кричит, буянит, пытается покончить с собой — и пишет книгу,
чтобы успокоиться: «Спаси меня, вальс», трогательное название ее
рассказов о страданиях в Париже и в швейцарской клинике. Но ее
муж Ф. Скотт Фицджеральд выходит из себя, читая эту книгу. Он
не может поверить, что Зельда осмелилась беллетризировать эти
воспоминания. Это же его работа, пишет он ей, это он «професси
ональный романист». А она поступила противозаконно, потому что
«…ты собрала крошки, которые я уронил со стола, и засунула их
в книгу…» А на самом деле «всё, что мы делали, принадлежит мне».
Жестокие письма, припадки ярости. Скотт Фицджеральд защищает
свою территорию и смертельно оскорбляет жену. Некоторые темы
-
-
138 139– До
должны быть абсолютным табу для ее текстов — болезнь, санатории,
Лазурное побережье, Швейцария, психиатрия. Потому что, говорит
Ф. Скотт Фицджеральд, «весь этот материал принадлежит мне. Ни-
что в этом материале не принадлежит тебе. Невероятно. Больную
лишают права высказываться о своей болезни. И еще невероятнее:
из этого отобранного права на высказывание, из этого «материала»,
то есть санаториев, Лазурного Берега, Швейцарии и психиатрии,
Ф. Скотт Фицджеральд сотворит «Ночь нежна» — роман столетия.
*
Но бывает и по- другому: «Тебя любят только тогда, когда ты мо
жешь показать свою слабость, не провоцируя силу». Именно так
происходит в жизни Теодора Адорно. Такова глубокая любовь Гре
тель Карплюс, этой красивой и гордой женщины. Что тут сказать?
Наши поздравления.
*
Анаис Нин летом 1932 года снимает для Генри Миллера и его
друга Альфреда Перле квартиру в рабочем районе Клиши. Она
покупает ему тарелки, столовые приборы, мебель и пластинки
Иоганна Себастьяна Баха, которого тот так любит. Для Миллера
начинается «райское время». Почти каждый день к нему приходит
его Ева, протягивает яблоко, и они наслаждаются грехом. «Тихие
дни в Клиши» — так Миллер назовет книгу о своем периоде перед
изгнанием из рая.
-
-
*
В каком месте труднее всего представить себе Вальтера Беньямина, этого городского интеллектуала, этого еврейского мудреца,
автора книги «Происхождение немецкой барочной драмы» и аван
гардистских текстов о большом городе «Улица с односторонним
движением», чьи темные глаза блестят за толстыми стеклами
очков? И что это за место, куда лучше не попадать, если хочешь
-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]