Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История Отечественного государства и права. Учебное пособие
.pdf
упразднены. Удельные князья и бояре уже не рассматривались как правители своих княжеств или
вотчин. Наиболее знатные князья и бояре составили основу законосовещательного органа — Боярской
Думы. Оформление Боярской Думы относится к XV в.
В нее входило от 17 до 24 наиболее близких к монарху аристократов.
Трансформация монархии проявилась и на двор-
цово
-вотчинной системе, унаследованной от периода раздробленности. Дворцово-вотчинная система
состояла из двух частей: управление двором (осуществлял дворский) и управление путями (осуществляли княжеские слуги — путные люди, сокольничьи,
стольничьи, конюшенные, и т. д.). Если прежде княжьи слуги выполняли разовые поручения сюзерена,
то с XV в. служба государю становится профессией
и
носит постоянный характер.
С объединением земель в единое государство
большую роль приобрели уезды — административно-территориальные единица единого государства.
Уездами и входившими в них станами, волостями и
станами управляли наместники и волостетели. Они,
как правило, происходили из бояр и назначались для
управления вверенной территорией на срок от одного до
двух лет. За несение государственной службы
они получали с местного населения корм. Поэтому
система такой службы получила название — кормление. Кормленщики могли содержать свой аппарат
слуг. Принципиальным отличием управления уездом
кормленщиком от управления феодалом своей вотчиной заключалось в том, что феодал-кормленщик
не был частным собственником в кормлении, а
находился на службе. Его же вотчиной, входящей в какой-либо уезд мог управлять другой наместник или
волостетель.
Крупнейшим феодалом в стране оставалась церковь. В период монголо-татарского ига церковь получила от ордынских ханов значительные льготы. Во
81
главе русской церкви находился митрополит, в крупных городах находились епархии, на севере Руси появилось крупное монастырское землевладение. Очень
богатыми были, например, Троице-Сергиев и Кирилло-Белозерский монастыри. Им принадлежали большие села и обширные земли русского севера. Сюда
от набегов кочевников уходило русское население,
а многие феодалы дарили
иногда сами становились монахами. Так церковь стала крупным феодалом.
По отношению к князьям церковь выступала как
союзник. Так с XIV в. церковь становится на путь борьбы с завоевателями, поддерживает освободительную
и объединительную политику московских князей.
Поэтому в Московском государстве XV — середины
XVI вв. церковь сохранила свои льготы и
и являлась, своего рода государством в государстве.
Например, церковь обладала собственными органами
управления своих земель, содержала свои дружины,
обладала судебными органами и законодательством.
Постепенное ограничение церковных привилегий началось только в середине XVI в.
монастырям свои вотчины,
привилегии
Памятники права русского государства
XIV—XV вв.
В годы формирования Русского централизованного государства появился многочисленный актовый
материал (в основном, грамоты). На территории Руси
действовали также Сокращенная редакция Русской
Правды и переводное каноническое законодательство. Единого для всей страны закона еще не было,
в различных территориях государства действовали
многочисленные акты, изданные как центральной
властью, так и оставшиеся от
ности. Рассмотрим наиболее значимые из актов этого
времени.
82
периода раздроблен-
Двинская судная грамота 1397 г. была написана
жителям Двинской земли, признавшими себя в том же
году подданными московского князя. Грамота имеет
большое значение. Во-первых, она вводит наказание смертную казнь за квалифицированное, в данном случае троекратное, воровство. Во-вторых, она
дополняет процессуальные нормы Русской Правды.
В-третьих, вводит новые статьи
в уголовное законодательство. В-четвертых, Двинская грамота свидетельствует о различии новгородских и московских
законов, т. к. своими положениями отменяет ранее
действовавшее законодательство Двинской земли.
Кроме того, грамота свидетельствует о вытеснении из
оборота старой денежной единицы — белки и упоминает новую единицу — рубль.
Источники XV в. свидетельствуют об ограничении
не
только прав на вотчинную собственность княжат
и бояр, но и в отношении их наместнического правления. Юрисдикция великокняжеской власти определяется теперь в одностороннем порядке посредством
уставных грамот.
Белозерская грамота 1488 г.
Самой характерной грамотой, важнейшим источником административного права здесь является
Белозерская грамота 1488 г. (На Белозерскую грамоту, в частности, ссылается
ст. 38 Судебника Ивана III, где говорится, что наместники и волостители должны собирать судебные пошлины согласно
грамотам. Многие положения Белозерской грамоты
вошли в последующий вскоре Судебник 1497 г.).
Грамота устанавливает правила дознания, судопроизводства, размеры судебных пошлин. Важно, что
грамота ограничивает размеры корма и период его
сбора (дважды в год). В
сборе корма участвовали
сотники, а не наместники, что ограничивало произвол последних. Положения грамоты конкретизируют
судопроизводство. Со стороны общины в суде долж-
83
ны были присутствовать сотники и выборные «добрые люди», а судья был обязан с ними совещаться.
В случае злоупотребления судьи, наместника или
волостителя местные жители имели право жаловаться на решение суда, а наместник или волоститель
не имели права откладывать дело на неопределенное время с целью уклониться от ответственности за
свои административные решения. Белозерская грамота утверждает княжеское право суда над местной
администрацией в случае нарушения ею положений
законодательства.
В XV в. проходило формирование дворянства.
В основном, дворяне известны под названием «слуги
под дворским» и «дети боярские». Служилые люди, в
случае оставления службы князю, однозначно теряли
земельные пожалования (поместья). В этом —
принципиальное отличие вассалитета дворян по отношению к князю. Впервые это положение прозвучало в
завещании Ивана Калиты, а затем повторялось в источниках XV—XVI вв.
Крупным феодалом в Северо-Восточной Руси являлась церковь. Монастырское землевладение на
Северо-Востоке росло, в основном, за счет пожалований в виде завещаний, а экономическое
могущество — в связи с церковным иммунитетом, характерным для этого и предыдущих периодов феодализма.
Акты монастырского землевладения за счет уставов
и пожалований являются важнейшими источниками
права, многие положения которых вошли, в последующем в государственное законодательство.
Интересным источником права является Устав-
ная грамота князя Михаила Андреевича (примерно
1450 г.). Михаил
Андреевич был последним удель-
ным Белозерским князем. (После смерти князя его
владения в 1486 г. перешли к Ивану III, давшему Белозерскую уставную грамоту в 1488 г.). Грамота Белозерского князя говорит о структуре власти княжества (наместник, бояре, дети боярские, околичники,
посельские) и о крестьянах княжества (серебряни-
84
ки, половники и т. д.). Важным в источнике является
упоминание о «Юрьевских крестьянах» — заключивших с феодалом ряду (договор) о работе в вотчине
с Юрьева дня (26 ноября) по Юрьев день, т. е. весь
сельскохозяйственный сезон. Князь подтверждает
право Кирилова монастыря не отпускать («отказывать») таких крестьян до выплаты ими долга («отка
-
за»). Нарушителям положений грамоты определена
мера наказания — казнь (здесь имеется в виду «торговая казнь», то есть телесное наказание).
Жалованная Грамота Александра Ивановича, Нижегородского князя, является завещанием, данным
им Благовещенскому монастырю в 1418 г. Вместе с
земельным пожалованием грамота передает монастырю ряд административных функций сбора дани
(мыт — торговая пошлина
, тамга — сбор за прода-
жу скота, побережное — за пользование причалами,
костки — проезжая подать, осмничее — торговая пошлина). Грамота косвенно подтверждает, что у монастыря был свой административный аппарат, так как
становщик (смотритель «яма» — почтовой станции)
и езовик (княжеский рыболов) выводились и не исполняли свои обязанности на передаваемой Благовещенскому
монастырю территории.
К монастырю переходило право суда по всем отраслям права, кроме уголовного по наиболее тяжким преступлениям (душегубства и разбой). В случае
спорных дел, затрагивающих интересы монастырской
и княжеской сторон, в грамоте определялись полномочия Смесного (т. е. совмещенного) суда с участием
наместника, игумена или его представителей. Судебная
пошлина при этом распределялась пропорционально между сторонами. Вместе с привилегиями
князь ограничивал право перехода в монастырские
земли жителей его княжества и оставлял за собой
право сбора налогов с жителей других княжеств, перешедших на монастырские земли. Аналогично предыдущему документу за нарушение положений грамоты определялась мера наказания [торговая]
казнь.
85
Жалованная Грамота митрополита Геронтия Кузьмину монастырю 1477 г. интересна, в первую очередь, тем, что говорит о размерах и сроке оброка в
Дмитриев день (26 октября) и дополняет сведения
других грамот о существовании в церкви собственного административного аппарата. В частности, грамота
упоминает посельского — приказчика митрополита.
Кроме того, грамота говорит об административной
власти в Русской православной церкви.
Купчая грамота 1448—1461 гг. является источником, относящимся к гражданскому праву. Акт купли-продажи села Маричинского подтверждается не
только свидетелями, но и скреплен печатью и занесен нотариально. Грамота говорит о разветвленном
административном аппарате монастырей (старец-келарь, старец-казначей, митрополичий управляющий,
купивший село по
доверенности). Грамота выразительно говорит о достаточно высоком уровне оформления документов в XV в.
Запись о душегубстве 1456—1462 гг. (Губная московская запись) оформляла господствующее положение Москвы как центра русских земель. Запись
характеризует уровень развития уголовного права.
Акт был впервые описан М. Ф. Владимирским-Будановым, подробно проанализирован Л. В. Черепниным
и во 2 т. Российского законодательства Х—ХХ вв. Источник состоит из 10 статей. Содержание документа
следующее. Акт перечисляет территории на которые
распространяется судебная власть московского наместника по наиболее важным делам — об убийстве
(о душегубстве). Душегубство как преступление четко отграничивается от других преступлений, за которые налагались штрафы (пени
). Поэтому преступления градировались на пенные (от слова пеня), и
душегубство (убийство, самоубийство). Кроме разграничения судебных полномочий Запись упорядочивает размеры судебных пошлин и впервые вводит
понятие посул (взятка). Посул еще не запрещен, но
86
его размеры ограничиваются. Хотя Запись и относится к душегубству, но говорит и о подсудности московскому князю дел о разбое и воровстве с поличным.
Как видно из содержания акта местные феодалы значительно ограничивались в осуществлении судебной
власти.
Белозерская таможенная грамота 1497 г. первая
из сохранившихся во времени таможенных грамот.
Источник
графической комиссии 1836 г. и прокомментирован
А. А. Зиминым. Грамота состоит из 17 статей. В Русском государстве по грамоте определялись таможенно-финансовые полномочия излюбленных голов и
целовальников (таможенников, избираемых из черносошных крестьян) и откупщиков (таможенников,
собиравших пошлины за оклад — денежную сумму,
установленную правительством). Для
грамота устанавливает сроки уплаты оклада и определяет его конкретные размеры пошлины (пятно,
явка) и штрафов (протаможье) в зависимости от категорий торгового населения (местные или иногородние), значимости и стоимости товара и т. д. Таким образом, размер пошлины, штрафа и оклада зависел не
только от объекта, но и
из содержания грамоты, в Русском централизованном
государстве унифицировались таможенно-финансовые полномочия. Первоначально унификация затронула наиболее развитый, северный регион. Только
затем эта тенденция перенеслась на другие регионы
страны.
впервые был опубликован силами Архео-
откупщиков
от субъекта права. Как видно
Судебник 1497 г.
Судебник 1497 г. позволяет дать характеристику отраслей права и определить уровень развития
общественных отношений Московского государства
XV — начала XVI вв.
87
Гражданское право
Гражданское право было лучше разработано в
Русской Правде и Псковской судной грамоте, — и новое законодательство не отменяло положения предыдущего. Гражданскому праву в московском законодательстве XV в. уделяется меньше значения. Тем
не менее, текст источника говорит о праве собственности обязательственном и наследственном праве.
По идее, экономическое и
культурное развитие Руси
XV в. должно было внести соответствующие изменения в законодательство, но этого не наблюдается.
В обязательственном процессе о займах говорится
только в ст. 55, 61. (При этом в Русском Правде обязательствам посвящен целый ряд статей, напр., ст. 27,
30, 33—39, 54 и др. при их конкретизации). Однако
Судебник (ст. 67) вводит имущественные обязатель-
лжесвидетелей по отношению к потерпевшему.
ства
Ст. 66 вводит ограничения на самопродажу в холопство в городе (что отличается от аналогичной ситуации на селе). В XV в. государство уделяло большое
значение городам как центрам и поэтому ограничивало здесь холопство. Ст. 56 считает свободным холопа, сбежавшего из татарского плена, что получит
развитие
в законодательстве XVI в.
Имущественные претензии землевладельцев по
отношению друг к другу регламентируются в зависимости от вида землевладения (вотчина, поместье,
государственная земля), ограничиваясь тремя и шестью годами соответственно (см. ст. 63).
В меньшей степени изменилось наследственное
право. Ст. 60, в частности, устанавливала, что при
наследовании по закону приоритетное право оставалось за
сыновьями. При отсутствии сыновей дочь
имела право наследства не только движимого, но и
недвижимого имущества. Только затем в право наследства могли вступить остальные ближние родственники.
88
Самое существенное изменение в законодательстве связно со ст. 57 «О христианском отказе» (т. е.
«О переходе крестьян»). Упоминание о различных
сроках перехода мы видим и в Псковской судной грамоте (ст. 42 Псковской судной грамоты говорит о Филипповом дне 14 ноября). В уставных грамотах Михаила Андреевича (примерно, 1450 г.) и Митрополита
Геронтия говорится уже о Юрьевом дне 26 ноября и
Дмитриевом — 26 октября. (В любом случае речь шла
об осеннем периоде после окончания сельскохозяйственного сезона).
Интерпретировать статью 57 также можно неоднозначно. Советские историки связывали ограничение в переходе крестьян за одну неделю до и одну
неделю после Юрьева дня в связи с закрепощением
крестьян при обязательной выплате пожилого. Пожилое вводилось как оплата за проживание на земле феодала, а в действительности — компенсация
землевладельцу за потерю рабочих рук. Пожилое в
степных районах устанавливалось один руб., а в лесах — полтина (пятьдесят копеек). Это объясняется
ценностью земли в степных районах. Если крестьянин желал
съехать в первый год проживания — он
платил четверть стоимости земли, а за два года — половину. Соответственно, за три и четыре года платилось три четверти или полная стоимость земли.
Однако в тексте [дословно] говорится «двор», т. е.
огороженное пространство, его можно перевести как
«дом» и как «земля». В связи
с этим, Г. В. Вернадский дал другой комментарий ст. 57. Автор полагал,
что речь шла о «дворе»-доме. В лесных районах лес
был дешевле, поэтому платить приходилось меньше,
а в степных — дороже, поэтому платить приходилось
больше. Кроме того, Г. В. Вернадский исходил не из
закрепощения крестьян, а полагал, что это законода
-
тельство было выгодно, прежде всего, крестьянам и
государству. Крестьянам законодательство было выгодно, т. к. оно устанавливало для них само право
89
перехода, до этого оспариваемое феодалами. Государству также была выгодна ст. 57, т. к. регламентировался переход в условиях сельскохозяйственной
экономики и ослаблялись иммунные права княжат и
бояр. В общем, положение «О христианском отказе»
является концептуально новым в законодательстве.
Уголовное право
Значительные изменения по сравнению с Русской
Правдой претерпело и уголовное право,
которое, как
и в процессе исходило из ассоциации преступления с
«лихим делом», «крамолой», «государственном убийством», т. е. проступком против государства и церкви или убийством людей. «Крамола», «лихое дело» и
«подым» упоминаются в ст. 8, 9. При этом о «крамоле» говорится применительно к боярам-изменникам.
Наказанием для этих преступлений являлась
, безусловно, смертная казнь. При этом государство имело свой имущественный интерес, т. к. собственность
казненного конфисковалась. Смертная казнь носила
также назидательный характер. В некоторых случаях (напр., ст. 8, 9, 13, 39) подразумевалась выплата
истцу ущерба из оставшегося имущества казненного.
Исполнение наказания смертной казнью возлагалось
на великокняжеского тиуна или дворского.
Судебник вообще говорит
об ужесточении наказаний. Если в Двинской грамоте 1347 г. смертная
казнь устанавливалась за третье воровство, а в ст. 8
Псковской судной грамоты возможно за второе и обязательно за третье воровство, то спустя 100 лет это
наказание обязательно предусматривалось за вторичное совершение воровства (ст. 11).
Репрессивность великокняжеского законодатель-
ства проявлялась также в применении
за неквалифицированное воровство наряду с выплатой иска и пошлины (существующей и в Русской Правде) торговой
казни, членовредительства и продажей в холопство
(напр., ст. 10).
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]