Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Десять великих экономистов от Маркса до Кейнса
.pdf
Глава 10. Джон Мейнард Кейнс
вывести предпочтение ликвидности на передний
план, а процент свести до уровня вознаграждения
за решение расстаться с деньгами (что невозможно, как он доказывает в этой же главе) — и довести
до конца всем известную цепочку рассуждений, чтобы у нас в изумлении раскрылись глаза. И он не зря
так поступил. Теперь гораздо большее количество
экономистов, чем тридцать пять лет назад, готовы
прислушаться к предположению, что процент — это
чисто денежное явление.
Однако в теории Кейнса есть одно слово, кото-
рое ничем нельзя оправдать: слово «общая». Те
средства привлечения внимания читателя, кото-
рые Кейнс использовал, даже будь они превосходными во всех остальных отношениях, годятся лишь
для того, чтобы подчеркнуть очень особые случаи.
Кейнсианцы могут считать, что эти особые случаи
являются реальностью нашего времени. Дальше
этого они пойти не могут*.
. Кажется очевидным, что Кейнс стремился закрепить свои основные выводы, не обращаясь к элементу негибкости, так же, как он отказался от той помощи, которую могло бы ему оказать признание несовершенства конкуренции**. Однако это не всегда ему
удавалось, особенно в случае точки, в которой норма
процента должна стать негибкой в сторону понижения, потому что эластичность спроса на ликвидную
наличность становится в ней бесконечной. В других
случаях негибкость оставалась запасным аргумен-
том, к которому Кейнс прибегал, если не срабатывал
* На это указал Оскар Ланге в упомянутой выше статье.
Он также отдал должное единственной по-настоящему
общей из всех когда-либо написанных теорий — теории
Леона Вальраса. Ланге доказал, что теория Кейнса явля-
ется частным случаем теории Вальраса.
** Этот фактор, однако, впоследствии внес в теорию Харрод.
391
Йозеф Шумпетер
основной. Всегда, конечно, остается возможность
доказать, что экономическая система прекратит работу, если достаточное количество ее адаптивных
органов окажется парализовано. Кейнсианцам этот
аварийный выход нравится не больше, чем другим
теоретикам. Однако он не лишен значения: класси-
ческий пример его важности — это случай равнове-
сия в условиях неполной занятости*.
. Наконец, я должен признать изобретательность
Кейнса в отношении аналитических инструментов. Взять хотя бы искусное использование мультипликатора Кана или крайне уместно созданное
понятие стоимости использования (user cost), которое помогает Кейнсу определить понятие дохода
и вполне может считаться значимым новшеством
в экономической науке. Больше всего в этих и остальных концептуальных инструментах Кейнса мне
* Я иногда удивлялся, почему Кейнс считал таким важным
доказать возможность — а при его предпосылках и веро-
ятность — неполной занятости в условиях полного рав-
новесия или совершенной конкуренции. Существует так
много доказуемых факторов, объясняющих ту безрабо-
тицу, которую мы наблюдаем в реальной жизни в любой
момент времени, что только амбиции теоретика могут
побудить нас искать еще какие-то объяснения. Вопрос
существования вынужденной безработицы в состоянии
совершенного равновесия, совершенной конкуренции,
в реальность которого никогда не верил даже Кейнсов
воображаемый «классический экономист», представляет
немалый теоретический интерес. Но на практике Кейнсу вполне хватило бы той безработицы, которая сущест-
вует в постоянном состоянии неравновесия. Он не смог
доказать свою правоту. Но понятие негибкости заработ-
ной платы в сторону понижения могло бы его выручить.
Вопрос теоретической безработицы является предметом
дискуссии, которая страдает от того, что ее участники
не видят разницы между разными теоретическими проблемами, затронутыми в ходе обсуждения. Но мы не ста-
нем обсуждать этот вопрос здесь.
392
Глава 10. Джон Мейнард Кейнс
нравится их адекватность: они подходят для его целей так же идеально, как сшитый на заказ костюм
подходит заказчику. Конечно, именно это сильно
ограничивает возможность их применения с лю-
быми другими целями, кроме изначальных целей
Кейнса. Нож для фруктов прекрасно подходит для
того, чтобы очистить грушу. Тот, кто попытается
резать им стейк, сам будет виноват в своей неудаче.
VIII
Успех «Общей теории» был мгновенным и, как мы
знаем, длительным. Неблагоприятные отзывы, которых книга получила множество, только способ-
ствовали ее популярности. После ее выхода сфор-
мировалась кейнсианская школа, не в том широком
смысле слова, в котором историки говорят о фран-
цузской, немецкой или итальянской школе эконо-
мической мысли, но настоящая школа: социологическая единица, группа, провозгласившая верность
одному мастеру и одной доктрине, со своим кругом
участников, своими пропагандистами, своими деви-
зами, своими эзотерической и популярной доктри-
нами. Но и это еще не все. Помимо ортодоксальных
последователей у теории Кейнса появилось множество сочувствующих, а помимо них — огромное ко-
личество людей, которые в той или иной форме,
охотно или не очень, впитали что-то от духа или
от элементов Кейнсовой доктрины. Во всей исто-
рии экономической науки лишь два учения имели
—
такой же успех
Это великое достижение, которое претендует на
восхищенное признание со стороны как друзей, так
и врагов. Особенной благодарности Кейнс заслуживает со стороны всех тех преподавателей, занятия которых его теория помогла оживить. К сожалению, в экономической теории подобный энтузи-
физиократия и марксизм.
393
Йозеф Шумпетер
азм по отношению к какой-либо теории — равно как
—
и сильное неприятие
никогда не вспыхивает, если
только холодное лезвие анализа не подогрето некими политическими выводами из идеи автора, при-
чем неважно, подразумевал ли их автор на самом
деле или нет. Поэтому давайте взглянем на идеоло-
гические последствия книги. Большая часть орто-
—
доксальных кейнсианцев
«радикалы» в том или
ином смысле слова. Автор эссе о Вильерсе не был
радикалом ни в каком общепринятом смысле слова.
Что же в его книге так зацепило радикалов? В сво-
ей прекрасной статье в журнале American Economic Re-
*
view Дэвид Райт
утверждает: «Консервативный кан-
дидат мог бы провести политическую кампанию, основанную преимущественно на цитатах из „Общей
теории“». Это так, но только в том случае, если такой
кандидат умеет использовать оговорки и ограничения. Кейнс был слишком умен, чтобы отрицать очевидное. До некоторой степени, пусть и небольшой,
его успеху поспособствовало то, что даже в момент
наивысшего накала страстей он никогда не оставлял
свои фланги совсем незащищенными, как быстро
и не без потерь обнаруживают опрометчивые критики его экономической политики или его теорий**.
* Wright D. The Future of Keynesian Economics The Ameri-
can Economic Review. June . Vol. . No. . P. . Эта
статья, несмотря на то, что ее автор не во всем согласен
с Кейнсом, дополняет мою статью в отношении многих
вопросов, которые я не успел в ней осветить.
** Вот почему в кейнсианской литературе мы так часто встре-
чаем обороты «Кейнс на самом деле не говорил этого»
или «Кейнс на самом деле не отрицал этого». В «Общей
теории» большая часть очевидных ограничений прихо-
дится на главы и . Но неявные ограничения разбросаны по всей книге. Кейнс на самом деле не оспаривает
логику классической системы. Он не отказывается пол-
ностью даже от закона Сэя (в значении, определенном
в главе ); даже существование механизма, который стре-
394
Глава 10. Джон Мейнард Кейнс
Ученики Кейнса не смотрят на ограничения. Они ви-
дят лишь одно — обвинительный приговор частным
сбережениям и те выводы, которые следуют из это-
го приговора в отношении регулируемой экономики
и неравенства доходов.
Чтобы оценить значение этого факта, нужно
вспомнить, что в результате длительного процес-
са развития экономической доктрины сбережения
в ней стали рассматриваться как последняя опора
буржуазной аргументации. В сущности, еще Адам
Смит разделался почти со всеми остальными ее основами: если мы внимательно проанализируем его
аргументацию (я говорю сейчас, конечно, только
об идеологических аспектах его системы), она све-
дется к постоянным нападкам на ленивых помещиков и скупых купцов и к знаменитой похвале бережливости. До Кейнса они оставались лейтмотивом
идеологии немарксистской экономической мысли.
Маршалл и Пигу также прибегали к ним. Оба они,
особенно Пигу, считали само собой разумеющимся,
что неравенство или, во всяком случае, существую-
щий уровень неравенства «нежелательны». Но они
были уже близки к тому, чтобы начать критиковать
этот аргумент.
мится к выравниванию решений о накоплении и инве-
стициях, и роль нормы процента в этой механизме, а так-
же возможность того, что снижение заработной платы
в денежном выражении может стимулировать отдачу,
не отрицается полностью; хотя, конечно, Кейнс призна-
ет истинность первого и существование второго только
иногда, в очень особых случаях. Поэтому критики посто-
янно рискуют быть обвиненными в «грубейшем невер-
ном истолковании» точно так же, как опрометчивые критики первого эссе Мальтуса непременно попадают под
град цитат из второго издания, в котором, в сущности,
Мальтус вышел далеко за пределы толкования мальтузианства. Но мы не можем сейчас обсудить этот вопрос
подробно. В процитированной статье профессора Райта
приведены крайне поучительные примеры.
395
Йозеф Шумпетер
Многие из экономистов, которые в -е или
-е годы начинали работать в области преподавания или исследований, отреклись от буржуазной
схемы жизни, буржуазной схемы ценностей. Многие из них стали презрительно относиться к роли,
которую мотив получения прибыли и элемент личного достижения играют в капиталистическом процессе. Но в той мере, в которой они не проповедовали явный марксизм, им все же приходилось признавать значение накоплений под угрозой потерять
самоуважение и присоединиться к тому, что Кейнс
столь красноречиво назвал «подпольем» экономи-
ческой науки. Кейнс разбил сковывавшие таких
экономистов кандалы: он дал им, наконец, теоретическую доктрину, которая не только сглаживала
личный элемент и была если не механистической,
то поддающейся механизации, но также и не оставляла камня на камне от последней опоры буржуазной идеологии. Кейнс, возможно, и не написал
так напрямую, но в его доктрине можно было при
желании прочесть, что «тот, кто пытается копить,
уничтожает реальный капитал», а также что через накопление сбережений «неравномерное распределение дохода является основной причиной
*
безработицы»
. К этому сводится суть кейнсианской революции, и в этом контексте слово «революция» не является слишком громким. Этим и только
этим объясняется и до некоторой степени оправдывается та перемена в отношении Кейнса к Маршаллу, которая с научной точки зрения совершенно не-
объяснима и неоправданна.
* В конце концов, глава «Общей теории» кого угодно убе-
дит, что Кейнс вплотную подошел к тому, чтобы признать правомерными оба этих утверждения. Нужно быть
таким же скрупулезно добросовестным, как профессор
Райт, чтобы сказать, что на самом деле он этого не сделал.
396
Глава 10. Джон Мейнард Кейнс
Хотя красивая упаковка и помогла сделать подарок Кейнса экономической науке привлекательным для широкого круга читателей, она не должна
отвлекать наше внимание от содержания этого по-
дарка. До «Общей теории» экономическая теория
как наука постепенно становилась все более сложной и все менее способной давать прямые ответы
на прямые вопросы. «Общая теория» немного упро-
стила ее и позволила экономистам снова давать лю-
дям простые, всем понятные советы. Однако, как
и в экономической теории Рикардо, в ней было до-
статочно содержания, чтобы привлечь также и са-
мых искушенных читателей. Система, которая была
столь доступна людям, несведущим в экономике, по-
дошла и для лучших умов молодого поколения теоретиков. Некоторые из них считали (и до сих пор
считают, насколько мне известно), что все осталь-
ные теории должны быть отправлены в мусорную
корзину. Все они с благоговением относятся к человеку, который дал им четко определенную модель
для работы, критики и усовершенствования, — человеку, труд которого символизирует, если не воплощает, то достижение, которое они хотели бы увидеть реализованным.
Даже те, кто нашел свое место в экономиче-
ской науке до выхода в свет «Общей теории», кто
не столкнулся с ней в годы своего становления, с ее
появлением почувствовали дуновение свежего ветра. Как написал мне в письме один выдающийся
американский экономист, в «Общей теории» «было
и есть нечто, что дополняет те аналитические методы и тот образ мышления, которые существовали до нее. Это нечто не делает нас кейнсианцами,
оно делает нас лучшими экономистами». Нам ре-
шать, соглашаться с этим утверждением или нет,
но оно прекрасно выражает главную черту достижения Кейнса. Оно объясняет, в частности, почему
самая злобная критика, даже будучи успешной в на-
397
Йозеф Шумпетер
падках на отдельные предпосылки или предположения Кейнсовой теории, не могла нанести существенного урона его теории в целом. Кейнсом, как
и Марксом, можно восхищаться, даже считая его
общественные воззрения неверными, а все до еди-
—
ного предположения
недостоверными.
Я не стану оценивать «Общую теорию» так, как
если бы она была студенческой контрольной рабо-
той. Более того, я считаю, что оценивать экономистов вообще неверно: достижения разных людей,
которые можно было бы попытаться сравнить меж-
ду собой, оказываются на деле слишком разными,
слишком несопоставимыми. Какова бы ни была
дальнейшая судьба доктрины, память о Кейнсе будет долгой, она переживет и кейнсианство, и ответ-
ную реакцию на него.
На этом я завершаю свой рассказ о Кейнсе. Все
знают о той великой битве, в которую вступил этот
отважный воин, чтобы защитить трактат, которо-
му суждено было стать его последней работой*. Все
знают, что во время войны, в году, он вновь
начал работать в Министерстве финансов и что
его авторитет рос вместе с авторитетом Черчилля,
пока не стал безграничным. Все знают о той чести,
которая выпала Палате лордов, когда в году
Кейнс стал ее членом. И, конечно же, все знают
о его роли в разработке Плана Кейнса, Бреттон-
Вудского соглашения и договора с об английском займе. Но все эти вопросы требуют внимания
прилежного биографа, в распоряжении которого
будут необходимые материалы.
* Его последней великой работой. Он оставался активным
почти до самой смерти и написал еще много статей второстепенного значения.
Приложения
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]