Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Десять великих экономистов от Маркса до Кейнса
.pdf
Глава 5. Вильфредо Парето
сложиться у немецких сторонников «Нового курса»
того времени впечатлению, что предельная полезность — это не более чем ловкая хитрость, придуманная, чтобы помешать планам реформаторов*.
Вот, пожалуй, и все, что можно сказать об отношении Парето к вопросам экономической политики
и о том следе, который это отношение оставило
в его научных трудах периода до года. Но даже
в этот период в его ультралиберализме было нечто,
решительно не сочетавшееся с духом и призывами
официального либерализма. Парето, безусловно,
был противником государственного вмешательства
в экономику, но скорее по политическим, нежели
по экономическим причинам: в отличие от английских классиков он боролся не против государ-
ственного вмешательства как такового, но против
парламентской демократии, той самой, которой
так страстно были привержены классические английские экономисты. Рассмотренный с этой точки зрения laissez-faire Парето приобретает оттенок
значения, полностью противоречащий английскому пониманию laissez-faire. Как только мы осознаем
это, понять остальное становится совсем легко.
В конце века и в первые два десятилетия
века все большее количество французов и итальянцев начали выражать свое недовольство, глубина которого варьировалась от разочарования до отвращения, тем, как функционировала во Франции
и Италии парламентская демократия, и ее результатами. Это чувство, которое разделяли такие не-
* Немецкие критики приняли его «Курс» соответствующим
образом. В сущности, книга не содержит практически
ничего, что позволило бы предположить иную интерпретацию. Впрочем, в ней содержится замечание о том, что
перечисленные в ней достоинства чистой конкуренции
не имеют влияния на реальный экономический процесс,
поскольку в нем не превалирует чистая конкуренция.
171
Йозеф Шумпетер
похожие люди как, например, Эмиль Фаге и Жорж
Сорель, не ограничивалось рамками какой-то одной партии. Мы не собираемся сейчас анализировать его или выносить о нем свое суждение. Нас
интересует лишь то, что такое недовольство существовало и что поздний Парето выделяется из мыслителей своего времени тем, что написал анализ,
который наряду с исследованиями Сореля и Моски
позволил это чувство логически обосновать.
Англичане и американцы, не замечая тех истори-
чески совершенно конкретных и уникальных об-
стоятельств, которые поспособствовали формированию у них столь же конкретного и уникального отношения к парламентской демократии, удивлялись
странному отношению Парето к фашизму. Но это
отношение совершенно понятно. Для его объяс-
нения не нужна даже никакая теория. События
– годов призвали Парето обратно на арену
политических дебатов. Опубликованные Парето
мастерский анализ истоков Первой мировой войны, статьи об ошибочности заключения Версальского мира и тщетности создания Лиги наций принадлежат к его сильнейшим произведениям, хотя
за пределами Италии эти работы и не встретили понимания. Но важнее всего то, что Парето довелось
быть свидетелем такого чудовищного общественного беспорядка в Италии, который надо было ви-
деть своими глазами, чтобы в него поверить, и эта
картина его ужаснула. Приписав все беды тех лет
слабости политической системы разлагающейся
буржуазии, молодой Парето, изучавший историю
Древнего Рима, возможно, вспомнил о формулировке, которой в республиканском Риме сенат в момент возникновения чрезвычайной ситуации приказывал консулам назначить диктатора, человека,
временно наделенного безграничной властью: vide-
ant consules ne quid detrimenti res publica capiat (да будут
бдительны консулы, чтобы республика не понес-
172
Глава 5. Вильфредо Парето
ла никакого ущерба —
лат.). Но итальянская кон-
ституция такой возможности не предусматривала,
а если бы и предусматривала, ни к чему хорошему
это бы не привело. Так что диктатору пришлось на-
значить себя самому. Дальше этого вывода и дальше
одобрения того успеха, с которым Муссолини восстановил в стране порядок, Парето никогда не за-
ходил. Муссолини показал себя с лучшей стороны,
пожаловав сенаторский титул человеку, который
непрестанно проповедовал политическую умерен-
ность и до конца отстаивал свободу прессы и ака-
*
демического преподавания
. Но до самой смерти
Парето отказывался принимать и этот «изм» точно так же, как отказался принять все остальные.
—
Не имеет смысла судить его поступок
как, впро-
чем, и все его поступки или чувства — с точки зрения
англо-американской традиции.
Все прочее скрыто от нас на дне озера.
II. Парето — теоретик
Приступая к оценке вклада Парето в экономиче-
скую науку, необходимо сразу же отдать должное
его лидерским качествам. Он никогда не препода-
вал в Италии. Факультет права в Лозаннском университете был не слишком удачной площадкой для
проведения интеллектуальных кампаний. Деревен-
ский домик в Селиньи выглядел, скорее, прият-
ным убежищем. Однако Парето добился того, чего
не сумел добиться Вальрас: он основал собственную школу в полном смысле этого слова. Вскоре по-
сле года вокруг Парето сформировался узкий
круг выдающихся экономистов, более широкий
круг менее выдающихся последователей, а за ним
* См. об этом: Bousquet. Vilfredo Pareto. P. – .
173
Йозеф Шумпетер
масса более или менее определенных приверженцев. Они занимались позитивной наукой. Они под-
держивали связь друг с другом. Они защищали друг
друга в спорах. Они признавали лишь одного учите-
ля и лишь одну доктрину.
Школа Парето была почти исключительно итальянской. Как уже упоминалось, среди ее приверженцев было немного иностранцев, хотя отдельные части учения Парето постепенно завоевали
признание и в Англии, и в Соединенных Штатах.
В Италии эта экономическая школа также никогда не была ведущей. Никакая школа не бывает
ведущей в своей собственной стране. Противоположное впечатление, например, впечатление, что
школа Рикардо когда-либо была определяющей для
английской экономической науки, является про-
дуктом нереалистичной историографии. В Италии
одни ведущие ученые, такие как Луиджи Эйнауди,
решительно отказывались принимать идеи Парето, а другие, такие, как Густаво Дель Веккьо, хотя
и признавали талант Парето и использовали ту
или иную его доктрину, думали и писали все же
примерно так же, как думали и писали бы и без
его влияния. Однако факт остается фактом: в эко-
номической науке появилась школа на основании
теоретической структуры, которая была недоступна не только широкому кругу читателей, но в некоторых наиболее оригинальных местах и последователям этой школы — последователям, большинство
из которых никогда не видели и не слышали основателя школы.
Теперь, когда мы отдали заслуженную дань уважения лидерским качествам Парето, мы можем о них
забыть и увидеть в нем теоретика, продолжавшего труд Вальраса. Этой наследственности, конечно,
—
никто и никогда не отрицал
ни самые верные уче-
ники, ни особенно сам Парето. Споры ведутся лишь
о том, до какой степени Парето превзошел велико-
174
Глава 5. Вильфредо Парето
го первопроходца и как соотносятся уровни интеллекта Парето и Вальраса. Есть несколько причин,
которые никогда не дадут ученикам Парето прийти к согласию по этому вопросу ни между собой,
ни с посторонними. Одну из них можно назвать сразу. Вальрас представил публике свою бессмертную
теорию в облачении политической философии, которая не только крайне научна по своей природе,
но и не всем приходится по вкусу. Боюсь, что суть
этой философии наилучшим образом передает название «мелкобуржуазный радикализм». Он чув-
ствовал призвание проповедовать общественный
идеал, произошедший от французских авторовполусоциалистов первой половины века или,
что тоже верно, от утилитаристов. Он рассматри-
вал национализацию земли как существенный элемент своего учения и предлагал план поразительно
современной денежной реформы. Все это для Па-
рето было как красная тряпка для быка: метафизические спекуляции, да еще самого неприятного
толка. Парето и Вальрас были сходны тем, что оба
занимались чистой теорией, в частности Вальрасовыми уравнениями равновесия. Но во всех остальных отношениях они были максимально далеки
друг от друга, так что ни их сражение спина к спине в битве за математическую экономическую науку,
ни то, что Парето был обязан Вальрасу получением
должности в Лозаннском университете, не спасло
двух ученых от глубокой взаимной нелюбви, в которой они порой признавались третьим лицам. Хотя
их чистые теории и отлиты по одной форме, их си-
стемы мышления в целом и понимание обществен-
ного процесса совершенно не похожи. Одного этого достаточно, чтобы все те экономисты, которые
не расположены полностью игнорировать филосо-
фию и практические рекомендации Парето (а та-
ких все же большинство), рассматривали теорию
Парето как совершенно отдельную от Вальрасовой.
175
Йозеф Шумпетер
В любом случае — если мы на мгновение забудем
о социологии — главные свои научные открытия,
с одним лишь исключением, Парето сделал в области чистой теории. Давайте отметим это единственное исключение. В «Курсе», а также в отдельной
книге, вышедшей в году, Парето опубликовал
крайне оригинальное открытие в области эконометрики, которое завоевало ему международную
репутацию и вызвало целую лавину критических
публикаций, посвященных «Закону Парето». Если
—
это количество получателей дохода выше уров-
N
—
ня x, а A и m
это две константы, то Закон Парето
предполагает, что:
log N = log A + m log x
В главе «Учебника» Парето предлагает свою наиболее зрелую интерпретацию этого обобщения.
Ограничимся двумя вопросами, которые поднима-
ет это уравнение. Во-первых, это вопрос матема-
тической формы. Было проведено множество исследований, одни их них, как считали их авторы,
полностью опровергали Закон или доказывали
превосходство над ним других способов описания
неравномерности доходов. Читатель заметит, что
центральный вопрос вращается вокруг примерного постоянства параметра m. Однако Закон Парето в целом противостоял нападкам весьма успешно,
что доказывает тот факт, что он и сегодня исполь-
зуется некоторыми компетентными специалистами по статистике. Однако есть также и другой вопрос — вопрос интерпретации. При условии, что
до очень недавнего времени распределение дохода
в пределах групп было на удивление стабильным,
какой мы должны сделать вывод? Попытки решить эту проблему никогда не увенчивались успе-
хом. Большинство участников дискуссии (среди них
и Артур Пигу) ограничились тем, что раскритико-
176
Глава 5. Вильфредо Парето
вали интерпретацию Парето, которая, вообще-то,
была им предложена на общее обсуждение именно
с целью услышать критику, но ничего не предложи-
ли взамен, и этот спор, как и многие другие, утих,
не принеся определенного результата. Немногие
экономисты осознали возможности, которые открывали для будущего нашей науки такие инвари-
анты*. С этой точки зрения Закон Парето является буквально первопроходческим, несмотря на то,
что от его первоначальной формы сегодня ничего
не осталось.
Я хотел бы сразу уладить и еще один вопрос.
В «Учебнике» Парето пишет о своем законе распределения доходов в главе, посвященной населению.
С точки зрения тем, которые обычно рассматриваются под подобным заголовком, эта глава не содержит ничего выдающегося. Но она содержит и такие
темы, которые, как «Закон», обычно не включаются в теорию населения, и именно они оживляют эту главу и придают ей свежесть и оригиналь-
—
ность. Теория циркуляции элит Парето
как раз
одна из них (см. раздел ). Большинство из этих
тем носят скорее социологический, чем экономи-
ческий характер, и некоторые явно, почти наивно,
выдают те предубеждения, которые так нелепо владели Парето, этим великим аналитиком человече-
**
ских предубеждений
.
* В частности, никто, похоже, не осознал, что охота за инва-
риантами такого типа и их интерпретация может стать
основой совершенно новаторского типа теории.
** Например, что бы мы ни думали о его объяснении явле-
ния феминизма, нам трудно сдержать улыбку, читая его
первое предложение (p. ), открывающееся словами: «Le féminisme est une maladie…» («Феминизм — это
болезнь…» — фр.), которые не говорят ни об объектив-
ности, ни об отстраненности автора. О теории населения Парето в узком смысле и об этих социологических
дополнениях я рекомендую почитать статью Джозефа
177
Йозеф Шумпетер
В области же истинно чистой теории мысль Парето развивалась медленно и, в сущности, до конца
сохранила некоторые черты теорий его предшественников. В дополнение к раннему влиянию Феррары и английских и французских экономистов
«классического» периода он опирался на Вальра-
совы уравнения статического равновесия, после
того как с большой неохотой все же признал, что
они были ключевым понятием для осмысления
всего остального. Его дополнительно подстегивали те идеи, с которыми столкнулись все компетентные экономисты-теоретики в период с
по год*. Наконец, он четко осознавал техни-
ческие недочеты и ограничения в работах своих
ближайших предшественников. Таким образом,
ход его собственной теоретической работы был
намечен за него по большей части Вальрасом
Джона Спенглера (Spengler J. J. Pareto on Population The
Quarterly Journal of Economics. . Vol. . No. . P. –
; Vol. . No. . P. –.
* На некоторые из этих идей Парето прореагировал нега-
тивно, если не сказать враждебно. Он так и не оценил
по заслугам теорию Маршалла — в основном потому, что
в принципе был против частичного анализа и, похоже,
так и не разглядел достоинств австрийских экономистов
за их примитивной техникой. Зато он оценил Эджуорта и, несмотря на множество критических замечаний,
Уикстида. Он гораздо более, чем принято считать, уважал труды Ирвинга Фишера: не только «Математические
исследования теории ценности и денег», но впоследствии и «Природу капитала и дохода», и «Теорию про-
цента». Для меня было полной неожиданностью услы-
шать его горячую похвалу «Капиталу и доходу».
** Вальрас прекрасно сознавал, сколько ему пришлось срезать
углов, чтобы завершить ту структуру, которую сам он считал условной. Он никогда не говорил, что такие предпосылки, как постоянные производственные коэффициенты, отсутствие фактора времени или отсутствие постоянных издержек для равного размера фирм, могут или
**
.
178
Глава 5. Вильфредо Парето
Но в своих ранних работах, таких как «Размышления о фундаментальных принципах чистой политической экономики» (Considerazioni sui principi
fondamentali dell’ economia politica pura Giornale degli Economisti. –), Парето не выходил
за пределы, обозначенные Вальрасом. Не вышел
он за них и в «Курсе», даже, я бы сказал, особен-
но в «Курсе». Некоторые экономисты, уважавшие
Парето, но не бывшие его строгими последователями, называли «Курс» вершиной его творчества,
что было весьма сомнительным комплиментом.
Это произведение было, безусловно, выдающей-
ся работой, живость которой придавал яркий тем-
перамент автора, делавший зажигательными даже
самые традиционные идеи. Но Парето правильно
поступил, запретив переиздавать «Курс», потому
что с точки зрения чистой теории в нем не было
ничего от самого автора. Только после года
Парето сам поднялся на вершины чистой теории.
Первые значительные публикации, свидетель-
—
ствующие о его прогрессе,
это «Краткое изложение некоторых глав нового трактата по чистой
экономической теории» (Sunto di alcuni capitoli di
un nuovo trattato di Economia Pura Giornale degli Economisti. . Vol. . Mars. P. –; Juin.
P. –) и краткое изложение его парижских лекций. «Учебник», причем именно издание на французском языке, благодаря приложению () явля-
ется вершиной его творчества.
Та теория, которую он выстроил на этой вершине, далека от совершенства. Многие вопросы, для
всеобъемлющего трактата необходимые, освещены в нем лишь походя. Я говорю не только о том,
должны быть вечными. Нельзя утверждать, что в этом
отношении Парето был к нему совершенно справедлив.
Вальрас не только был первопроходцем: он еще и оставил
указания последователям, как развивать теорию дальше.
179
Йозеф Шумпетер
что «Учебник» Парето не выдерживает сравнения
с Маршалловым с точки зрения качеств, желательных для учебника. Куда более существенный его не-
достаток — это непродуманность существенных ча-
стей теоретического метода исследования. Теория
денег Парето, например, в целом уступает теории
денег Вальраса. Его теория капитала и процента
практически всеми своими достоинствами обязана Вальрасовой. В отношении процента он, по-
хоже, был вполне удовлетворен тем объяснением,
что единицы физического капитала, а следователь-
но, и их услуги, не являются бесплатными благами.
Его теорию монополии не может, пожалуй, спасти даже самая щедрая интерпретация*. Несмотря
на все это, отрицательный вердикт, вынесенный
некоторыми критиками, был ошибочным, поскольку не учитывал не только многочисленные сильные
стороны теории, но и, что куда важнее, самую суть
достижения Парето. Давайте обсудим важнейшие
из этих сильных сторон, теорию ценности и теорию производства, но сначала определим то достижение, к которому эти две теории были лишь приложениями.
Первая идея, которая должна с чисто теоретиче-
ской точки зрения прийти на ум каждому, кто овла-
дел системой Вальраса, — это идея поднять ее на еще
более высокий уровень обобщения. Наблюдая, как
прогрессирует понимание Вальрасом, а также все-
* Достоинство ее, однако, заключалось в том, что теория
монополии была включена в общую теорию. Кроме того,
теория международной торговли Парето не сводится,
как многие считают, к критике теории сравнительных
издержек. Он наметил план, хотя и не слишком подробный, собственной теории, в которой первым применил
теоретический аппарат общего равновесия к междуна-
родной торговле. См.: Haberler G. The Theory of International Trade, with Its Applications to Commercial Policy. L.:
William Hodge, . P. .
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]