Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Десять великих экономистов от Маркса до Кейнса

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
Глава 1. Карл Маркс
и где процесс механизации еще не зашел достаточ­но далеко. Так мы получаем экспорт капитала в сла­боразвитые страны, который, по сути, представля-
ет собой экспорт капитального оборудования либо
потребительских товаров, предназначенных для покупки рабочей силы или для приобретения ве­щей, посредством которых можно купить рабочую
силу*. Но в то же время это есть и экспорт капитала
в обычном смысле слова, поскольку экспортируе­мые товары не оплачиваются, по крайней мере не­медленно, товарами, услугами или деньгами импор­тирующей страны. Экспорт капитала превращается в колонизацию, если в целях защиты инвестиций как от враждебной реакции местного окружения или, если угодно, от сопротивления эксплуатации,
так и от конкуренции со стороны других капитали­стических стран слаборазвитая страна становится объектом политического подчинения. Как прави-
ло, оно происходит с помощью военной силы, по­ставляемой либо самими капиталистами-колониза-
торами, либо правительствами их стран, которые
таким образом соответствуют определению, данно-
му в «Коммунистическом манифесте», где сказано, что «исполнительные власти современного госу-
* Я имею в виду предметы роскоши, предназначенные на
продажу вождям племен в обмен на рабов или в обмен на товары, покупаемые на заработную плату, товары, необходимые для найма местной рабочей силы. Ради краткости я не принимаю в расчет тот факт, что экс­порт капитала, в том смысле, в каком мы его здесь пони­маем, вообще возникает как часть торговых отношений двух стран, которые включают и обмен товарами, не свя­занный с тем особым процессом, о котором здесь идет речь. Эти отношения, конечно, чрезвычайно стимулиру­ют экспорт капитала, но не затрагивают его сути. Я игно­рирую также другие виды экспорта капитала. Рассматри­ваемая теория не является, да и не предназначена для того, чтобы быть общей теорией международной торгов­ли и финансов.
101
Йозеф Шумпетер
дарства… представляют собой комитет по управ­лению общими делами буржуазии». Конечно, эта сила используется не только в оборонительных це­лях. Происходят завоевания, возникают противо­речия между капиталистическими странами, ведут­ся разрушительные войны между соперничающими группами буржуазии.
Следующий элемент завершает эту теорию им­периализма в ее теперешнем виде. Поскольку ко­лониальная эксплуатация вызывается падением нормы прибыли в капиталистических странах, она
должна иметь место на более поздних стадиях ка­питалистической эволюции, фактически маркси­сты говорят об империализме как о стадии капита­лизма, желательно последней. Следовательно, она
должна сочетаться с высокой степенью концентра­ции капиталистического контроля над промыш­ленностью и с упадком того типа конкуренции, ко­торый был присущ периоду господства средних и мелких фирм. Сам Маркс не слишком подчерки­вал итоговую тенденцию к монополистическому
ограничению производства и вытекающую отсюда
тенденцию к защите своих охотничьих угодий от вторжения браконьеров из других капиталистиче­ских стран. Может быть, он был слишком знающим экономистом, чтобы злоупотреблять этой линией аргументации. Однако неомарксисты с радостью использовали ее. Так мы получили не только еще
одно объяснение империалистической политики
и империалистических неурядиц, но и как побоч­ный продукт теорию того явления, которое само по себе не обязательно является империалистиче­ским, теорию современного протекционизма.
Отметим еще одну особенность этого процесса,
которая используется марксистом для объяснения
дальнейших трудностей капитализма. Когда слабо­развитые страны становятся развитыми, экспорт вышеупомянутого капитала снижается. Тогда мо-
102
Глава 1. Карл Маркс
жет наступить период, в течение которого мате­ринская страна и колония будут обменивать, ска­жем, промышленные товары на сырье. Но в конце концов и экспорт промышленных товаров также должен снизиться по мере того, как конкуренция товаров из колонии начнет заявлять о себе в мате­ринской стране. Попытки затормозить наступле­ние такой ситуации создают новый источник про­тиворечий, на этот раз между каждой из старых капиталистических стран и ее колониями вплоть до войн за независимость и т. д. Но в любом случае двери колоний в конце концов закроются для ка­питала, который уже больше не сможет спасаться
от исчезающих прибылей у себя дома, убегая на бо-
лее богатые заграничные пастбища. Отсутствие
сфер приложения капитала, избыток мощностей,
полный паралич, в конечном счете регулярное по­вторение национальных банкротств и прочих бед-
ствий, возможно, и мировых войн как результат
полного отчаяния буржуазии — все это можно уве­ренно предвидеть. Такая вот простая история.
Эта теория является честным и, возможно, луч-
шим примером того, каким образом марксистский
синтез стремится решить теоретические пробле-
мы и заработать на этом авторитет. Вся аргумента­ция, как видим, превосходно вытекает из двух фун­даментальных предпосылок, прочно вмонтирован­ных в основу системы: из теории классов и теории накопления капитала. Кажется, что целый ряд су­щественных явлений нашего времени отлично объ­ясняется ею. Представляется, что все хитросплете­ния международной политики можно распутать од­ним мощным ударом этого анализа. С его помощью мы видим, как и почему поведение класса, всегда
остающееся, по существу, одним и тем же, приоб-
ретает форму политического или экономического действия в зависимости от обстоятельств, которые
определяют лишь его тактические методы и фразео-
103
Йозеф Шумпетер
логию. Если средства и возможности, находящиеся в распоряжении группы капиталистов, таковы, что более выгодно отдать их взаймы, будут вестись пе­реговоры о займе. Если средства и возможности та­ковы, что прибыльнее вести войну, будет объявле­на война. Последняя альтернатива имеет не меньше прав стать частью экономической теории, чем пер­вая. Даже протекционизм отныне прекрасно про­израстает из самой логики эволюции капитализма.
Кроме того, эта теория использует все преимуще­ства, которые присущи ей, как и большинству дру­гих марксистских концепций, в той области, кото­рую обычно называют прикладной экономической теорией. Она тесно связана с исторической и совре­менной действительностью. Вероятно, нет такого
читателя, внимательно изучавшего мое резюме, ко-
торый не был бы поражен тем обилием подтвер­ждающих эту теорию фактов, которые буквально наваливаются на него в ходе нашего анализа. Разве не слышал он об угнетении европейцами местных рабочих во многих частях света; о том, как страдали индейцы Южной и Центральной Америки, к при­меру, от испанцев; об охоте на рабов и работор­говле, о несчастных кули? Разве экспорт капитала
до сих пор не происходит из капиталистических стран? Разве не сопровождается он почти неизмен­но войнами и завоеваниями, которые направле­ны на подчинение местного населения этих стран и на борьбу с другими европейскими державами? Разве колонизация, как правило, не сопровожда­лась сомнительными военными акциями, даже ко­гда она осуществлялась исключительно экономиче­скими методами, такими компаниями, как Ост-Инд­ская компания или Компания Британской Южной Африки? Мог бы сам Маркс пожелать лучшую иллю­страцию, чем действия Сесиля Родса или англо-бур­ская война? Разве не очевидно, что колониальные амбиции были по меньшей мере существенным фак-
104
Глава 1. Карл Маркс
тором европейских бед, во всяком случае начиная
с  года? Что же касается современности, то кто
не слышал о «сырьевой стратегии» и о воздействии на Европу роста национального капитализма в тро­пических странах? И т. д. Если же говорить о протек­ционизме, то здесь все ясно как день.
Однако давайте будем осторожны. Верификация
с помощью на первый взгляд подтверждающих, но
детально не проанализированных фактов может быть крайне обманчивой. Более того, как знает
каждый адвокат и каждый политик, энергичного обращения к известным фактам еще недостаточно, чтобы суд или парламент принял ту концепцию, ко-
торую ему стремятся навязать. Марксисты довели
этот прием до совершенства. В данном случае этот опыт был особенно удачным, поскольку рассматри-
ваемые факты соединяют в себе два достоинства,
поверхностно они известны каждому при том, что
их глубинный смысл понятен далеко не многим.
На деле же, хотя мы и не можем здесь вдаваться
в детальное обсуждение, даже короткого размыш-
ления на эту тему достаточно, чтобы заподозрить, что здесь «что-то не то».
В следующей части мы еще выскажемся по пово-
ду отношения между буржуазией и империализмом. Теперь же мы рассмотрим вопрос, является ли марк­систская концепция империализма, даже если соот-
ветствующая интерпретация экспорта капитала, ко-
лонизации и протекционизма верна, такой общей
теорией, которая бы объясняла все те явления, ко-
торые мы имеем в виду, используя этот расплывча-
тый и не всегда верно употребляемый термин. Ко-
нечно, мы можем всегда определить империализм
таким образом, как это подразумевается марксист­ской концепцией; мы можем также всякий раз убеж-
дать себя, что все эти явления должны объясняться
в марксистском духе. Но тогда проблема империа-
лизма, допуская, что теория сама по себе верна, мо-
105
Йозеф Шумпетер
жет быть «решена» только тавтологически*. Име-
ет ли марксистский или любой чисто экономиче-
ский подход к той же проблеме нетавтологическое решение — этот вопрос еще нуждается в рассмотре­нии. Но здесь нет необходимости его затрагивать, поскольку проблема оказывается исчерпанной прежде, чем мы поставим вопрос таким образом.
На первый взгляд марксистская теория достаточ-
но хорошо объясняет некоторые случаи. Самые на-
глядные примеры
это английские и голландские завоевания в тропиках. Однако другие случаи, как, например, колонизация Новой Англии, она со-
* Опасность навязываемых нам пустых тавтологий лучше все-
го иллюстрируется отдельными примерами. Так, Фран­ция завоевала Алжир, Тунис и Марокко, а Италия — Абис­синию с помощью военной силы, без того, чтобы хоть какие-нибудь существенные капиталистические интере­сы побуждали их к этому. На самом деле наличие подоб­ных интересов было лишь прикрытием, которое весьма трудно соорудить, последующее возникновение подоб­ных интересов происходило медленно, весьма неглад­ко и под давлением правительства. Поскольку все это выглядит не очень по-марксистски, то обычно утвержда­ется, что эти акции были предприняты под воздействием потенциальных интересов либо интересов, которые мож­но было предвидеть заранее, или, как об этом говорится в одном из последних исследований, капиталистический интерес или объективная необходимость просто «долж­ны» были лежать в основе этих завоеваний. После это­го мы можем выискивать подтверждающие факты, кото­рые есть всегда, поскольку капиталистические интересы, подобно многим другим, проявляются в любой ситуации, любому состоянию капиталистической системы всегда присущи такие свойства, которые без больших натяжек могут быть увязаны с политикой национальной экспан­сии. Очевидно, только заранее сложившееся убеждение, и ничто другое, может заставить нас взяться за осуществ­ление такой неблагодарной задачи. Мы можем с полным правом избавить себя от этих хлопот, следует только ска­зать: «Так должно быть» — и все. Вот что я имел в виду, говоря о тавтологическом объяснении.
106
Глава 1. Карл Маркс
всем не объясняет. И даже первый тип завоеваний не так уж хорошо описывается марксистской тео­рией империализма. Признать, что жажда наживы играла какую-то роль в качестве движущей силы ко­лониальной экспансии, очевидно, далеко не доста­точно*. Неомарксисты и не собирались доказывать
столь очевидные банальности.
Хотя они и принимали в расчет подобные при­меры, из их теории неизбежно следовало, что ко­лониальная экспансия, осуществляемая указанным выше способом, происходит под давлением накоп­ления капитала на норму прибыли и, следователь­но, является особенностью умирающего или во вся­ком случае вполне зрелого капитализма. Однако героические времена колониальных авантюр были временами раннего и незрелого капитализма, когда накопление капитала только начиналось и его дав­ления, так же как и препятствий для эксплуатации труда в собственной стране, просто не существова­ло. Элементы монополии были. Больше того, они носили более явный характер, чем сегодня. Но это только усиливает абсурдность той теории, которая делает монополию и колониальные завоевания
специфическими чертами позднего капитализма.
К тому же и другая опора этой теории, классовая борьба, находится не в лучшем положении. Нужно иметь шоры на глазах, чтобы концентрировать вни­мание на тех аспектах колониальной экспансии, ко­торые играли скорее вторичную роль, и конструи­ровать на основе идеи классовой борьбы явление, которое представляет собой самый поразитель-
* Недостаточно подчеркивать и тот факт, что каждая стра-
на «эксплуатировала» свои колонии. Потому что тогда мы имели бы эксплуатацию одной страны в целом дру­гой страной в целом (всех классов всеми классами), и это не имело бы ничего общего со специфически Марксо­вым видом эксплуатации.
107
Йозеф Шумпетер
ный пример классового сотрудничества. Это был процесс, направленный в такой же мере на увели-
чение заработной платы, как и на увеличение при-
былей; в долгосрочном плане он оказался более вы­годным для пролетариата (частично благодаря экс­плуатации труда туземцев), чем для капиталистов. Но я не хочу акцентировать внимание на результа-
тах процесса колонизации. Существенно то, что при- чины этого процесса не имели прямого отношения
к классовой борьбе, а с классовой структурой они были связаны лишь в той мере, в какой процесс ко­лониальной экспансии возглавляли группы или от-
дельные лица, которые принадлежали к классу капи­талистов или стали его членами благодаря колони­альному предпринимательству. Если же мы сбросим эти шоры и перестанем рассматривать колонизацию или империализм только как проявление классовой борьбы, то в объяснении этого вопроса остается мало того, что является собственно марксистским.
То, что сказал по этому поводу Адам Смит, ничуть
не хуже, а точнее, даже лучше объясняет факты.
Остается рассмотреть побочный продукт теории империализма — неомарксистскую теорию совре­менного протекционизма.
Классическая литература полна негодования по поводу «иных интересов» в основном, но не ис­ключительно, представителей аграрного сектора, протекционистские требования которых означали непростительные преступления против обществен­ного благосостояния. Так что у классиков имелась теория, объясняющая причины протекционизма, а не только его последствия, и если теперь мы до­бавим к ней протекционистские интересы совре­менного крупного бизнеса, то ничего большего, собственно, не требуется. Современным симпа­тизирующим марксизму экономистам не следова­ло бы утверждать, будто даже теперь их буржуазные коллеги не видят связи между тенденцией к протек-
108
Глава 1. Карл Маркс
ционизму и тенденцией к образованию мощных центров контроля (хотя их коллеги могут не счи­тать нужным постоянно подчеркивать этот столь
очевидный факт). Не то чтобы классики и их сего-
дняшние последователи были правы относитель­но протекционизма: их интерпретация последне­го была и остается столь же односторонней, как и марксистская, к тому же они часто неверно оцени­вали его последствия и связанные с ним интересы. Но по меньшей мере за полвека до появления марк-
систской теории империализма они уже знали о мо-
нопольной компоненте протекционизма все, что удалось выяснить марксистам (что было нетрудно, учитывая банальный характер этого открытия).
К тому же позиция классиков превосходила марк-
систскую теорию в одном очень важном отношении.
Какова бы ни была ценность их экономической тео­рии, возможно, она и не была высока, в основном
они оставались в ее рамках*. В данном случае это
было преимуществом. Утверждение, согласно кото­рому многие протекционистские тарифы обязаны
своим существованием крупным концернам, кото-
рые стремятся использовать их в целях поддержа­ния более высоких внутренних цен на свои товары, а возможно, и для того, чтобы продавать их по бо­лее низким ценам за границей, само по себе являет-
ся банальным, но верным, хотя ни один тариф ни-
когда не был целиком и даже в основном обусловлен только этой частной причиной. Именно марксист-
ский синтез делает это утверждение неадекватным
* Они не всегда оставались в рамках своей экономической
теории. Когда они выходили за эти рамки, результаты были невдохновляющими. Так, чисто экономические тру­ды Джеймса Милля, хотя и не очень ценные, не могут быть просто отброшены за безнадежно низкий уровень. Подлинный нонсенс, причем нонсенс на уровне баналь­ности, — это его статьи о государственном управлении и связанных с ним проблемах.
109
Йозеф Шумпетер
или вовсе неверным. Если наша цель состоит в том,
чтобы просто понять все политические, социаль-
ные и экономические причины и следствия совре­менного протекционизма, то марксистское объяс­нение неадекватно. Например, последовательная поддержка американским народом протекционист­ской политики всегда, когда ему предоставлялась возможность высказаться по этому поводу, была вы­звана не любовью к крупному бизнесу или к его гос­подству, а страстным желанием построить и сохра­нить свой собственный мир, отгородиться от всех неприятностей остального света. Теоретический синтез, упускающий подобные элементы анализа, — это не приобретение, а потеря. Если же мы стре­мимся свести все причины и следствия современно­го протекционизма, в каких бы формах он ни высту­пал, к монополистическим элементам современной промышленности как единственной pausa causans, то наша теория становится ошибочной. Крупный бизнес оказался способным использовать народ­ные чувства, он подогревал их; однако абсурдно утверждать, что он их породил. Теоретический син­тез, вынуждены еще раз подчеркнуть это, который
обосновывает подобные утверждения, хуже, чем от-
сутствие всякого теоретического обобщения.
Положение значительно ухудшается, если вопре­ки фактам и здравому смыслу мы станем использо­вать данную теорию экспорта капитала и колони­зации для объяснения международной политики, которая таким образом сводится к борьбе монопо­листических капиталистических групп друг с другом и каждой из них с собственным пролетариатом. Та­кое объяснение, возможно, полезно для партийной пропаганды; но оно свидетельствует о том, что дет­ские сказочки не являются монополией буржуазной экономической теории. На самом деле большой биз­нес, или haute fi nance, от Фуггеров до Морганов ока- зывал очень слабое влияние на внешнюю политику;
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]