Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Десять великих экономистов от Маркса до Кейнса
.pdf
Глава 1. Карл Маркс
Марксом, является химической; другими словами,
он ввел их непосредственно в аргументацию, с по-
мощью которой обосновываются его выводы. Он
был первым экономистом высокого ранга, увидевшим и последовательно учившим других тому, как
экономическую теорию можно превратить в исторический анализ и как историческое повествование
можно обратить в histoire raisonnée*. Аналогичную
проблему в отношении статистики он не пытался
решать. Но в каком-то смысле она подразумевалась
при решении проблемы с историей. Это являет-
ся и ответом на вопрос, в какой мере в том аспек-
те, в каком это разъяснялось в конце предыдущей
главы, экономической теории Маркса удалось впи-
саться в его социологическую систему. Этой цели до-
биться не удалось, но сама эта неудача выдвинула одновременно и цель, и метод ее достижения.
IV. Маркс — учитель
Итак, главные составляющие теоретической структуры Маркса перед нами. Что же можно сказать относительно их впечатляющего синтеза как целого?
Вопрос не праздный. Если это вообще возможно,
* Если его верные последователи на этом основании станут
доказывать, что он обосновал цели исследования исторической школы в экономической теории, это будет нелегко опровергнуть, хотя работы школы того же Шмоллера велись совершенно независимо от влияния Маркса.
Но если они будут настаивать на том, что Маркс и только Маркс знал, какую теорию подвести под исторический
процесс, а сторонники исторической школы знали только, как описывать факты без понимания их значения,
то они только навредят своему делу. Потому что эти люди
на самом деле знали, как надо анализировать. И если
их обобщения были менее широкими, а изложение менее
избирательным, то это говорит только в их пользу.
91
Йозеф Шумпетер
то именно в данном случае целое превышает сумму частей. Более того, синтез способен в такой
мере испортить зерна или, наоборот, утилизировать плевелы, которые присутствуют почти всюду,
что целое может оказаться более верным или, на-
против, более ошибочным, чем любая его отдельно
взятая часть. Наконец, существует учение, которое
вытекает только из целого. Однако о последнем
мы ничего больше не скажем. Пусть каждый реша-
ет сам, что оно значит для него.
Наше время восстает против безжалостной неизбежности специализации, а потому вопиет о синтезе, причем нигде так громко, как в общественных
науках, в которых так велик удельный вес непрофессионального элемента. [Этого непрофессионального элемента особенно много в работах тех
поклонников Маркса, которые, не являясь типичными экономистами-марксистами, до сих пор принимают всерьез все, что написал учитель. Это очень
важно. В каждой стране на одного грамотного экономиста приходятся по меньшей мере три непрофессионала, и даже этот экономист, как правило,
является марксистом в том специфическом смысле,
о котором мы говорили во введении к этой части:
он молится перед этим алтарем, но поворачивает-
ся к нему спиной, как только приступает к исследованию.] Однако система Маркса является хорошей
иллюстрацией того, что, хотя синтез способен нести новый свет, он может означать и новые оковы.
Мы уже видели, как в Марксовой теории социология и экономическая теория пронизывают друг друга. По замыслу Маркса, а в некоторой степени и в реальной действительности, они едины. Следовательно, все основные концепции и положения являются
здесь одновременно экономическими и социологи-
ческими и имеют одинаковое значение на обоих
уровнях, если, с нашей точки зрения, мы все же можем говорить о двух уровнях аргументации. Так, эко-
92
Глава 1. Карл Маркс
номическая категория «труд» и общественный класс
«пролетариат» в принципе соответствуют друг другу,
а фактически идентичны. Другой пример. Функциональное распределение дохода в экономической
теории, т. е. объяснение того, как образуются доходы в качестве вознаграждения за производственные услуги независимо от того, к какому социальному классу получатель подобного дохода может принадлежать, выступает в Марксовой системе только
в форме распределения между общественными
классами и таким образом приобретает иное, до-
полнительное значение. Еще пример. Капитал в системе Маркса становится капиталом только в руках
особого капиталистического класса. Те же предме-
ты, но в руках рабочих, капиталом не являются.
Не может быть никакого сомнения в том, что
тем самым в анализ вливается живительная сила.
Воображаемые концепции экономической теории
начинают дышать. Бескровная теорема погружает-
ся в agmen, pilverem at clamorem: не теряя своей ло-
гической природы, она перестает быть только положением, характеризующим логические свойства
системы абстракций; она превращается в мазок ху-
дожника, рисующего дикий беспорядок общественной жизни. В подобном анализе не только заключено более глубокое содержание, нежели в обычном
экономическом анализе, но он охватывает и более
широкую сферу, он включает рассмотрение любого вида классового действия, независимо от того,
соответствует ли это классовое действие обычным
правилам бизнеса или нет. Войны, революции, законодательство всех видов, изменения в структуре
правительств — короче, все явления, которые немарксистская экономическая теория рассматрива-
ет просто как внешние возмущения, находят свое
место наряду, скажем, с инвестициями в оборудование или с трудовыми договорами, все охвачено
единой объясняющей схемой.
93
Йозеф Шумпетер
В то же время подобная процедура имеет и свои
недостатки. Концептуальная структура, на которую
надето такого рода ярмо, может легко терять в эффективности по мере усиления ее «жизненности».
Спаренная категория «рабочий — пролетарий» может служить наглядным, хотя и банальным примером. В немарксистской экономической теории все
доходы от услуг отдельных лиц по своей природе становятся заработной платой, являются ли эти лица
первоклассными юристами, кинозвездами, служащими компаний или дворниками. Поскольку все эти
доходы с точки зрения связанных с ними экономи-
ческих процессов имеют много сходного, то подоб-
ное обобщение не является ни бесполезным, ни искусственно сконструированным. Напротив, оно может нести определенную информацию даже с точки
зрения социологии. Но уравнивая трудящегося
и пролетария, мы искажаем эту информацию, фактически выбрасываем ее из нашей картины. Равным
образом полезная экономическая теорема благода-
ря ее социологической метаморфозе может вместо
обогащения содержания внести ошибку, и наоборот.
Таким образом синтез экономической теории и со-
циологии в принципе и марксистский его вариант
в частности может легко привести к ухудшению как
экономической теории, так и социологии.
Синтез как таковой, т. е. координация методов и
результатов различных направлений анализа, явля-
ется трудным делом, за которое не каждый способен
взяться. В итоге за него обычно вовсе никто не берется; от студентов же, которых учат видеть только
отдельные деревья, мы слышим гневные требования
показать им лес в целом. Однако они не могут представить себе, что проблема частично состоит в embar-
ras de richesse и что синтезированный лес может стать
для исследователя концентрационным лагерем.
Синтезу по-марксистски, т. е. координации эконо-
мического и социологического анализа в интере-
94
Глава 1. Карл Маркс
сах сведения и того и другого к единой цели, конеч-
но же, особенно присущи подобного рода черты.
Цель histoire raisonnée, т. е. объяснение истории капиталистического общества, носит достаточно широкий характер, но не такова аналитическая основа. Действительно, перед нами грандиозное сочетание политических фактов и экономических теорем;
но они соединены насильственно, в итоге ни одна
из сторон не в состоянии дышать. Марксисты претендуют на то, что их система решает все великие
проблемы, с которыми не могла справиться немарк-
систская экономическая теория. Да, она их решает,
но только путем выхолащивания содержания. Однако здесь требуется некоторое разъяснение.
Несколько выше я говорил, что Марксов синтез
охватывает все те исторические события, такие, как
войны, революции, изменения в законодательстве,
и все те институциональные моменты, такие, как
собственность, контрактные отношения, формы
государственного правления, которые экономисты,
не являющиеся сторонниками марксизма, предполагают рассматривать как дестабилизирующие факторы либо как исходные данные. Это значит, что
они предполагают не объяснять их, а только анали-
зировать их modi operandi и последствия. Это необходимо для того, чтобы ограничить предмет и границы анализа, о какой бы исследовательской программе ни шла речь. Если же эти предпосылки не всегда
явно обозначены, то лишь потому, что считается,
что они всем известны. Особенность Марксовой системы состоит в том, что она подчиняет сами эти ис-
торические события и социальные институты про-
цессу объяснения, основанному на экономическом
анализе, или, если использовать специальную тер-
минологию, она рассматривает их не в качестве ис-
ходных данных, а в качестве переменных величин.
Поэтому Наполеоновские войны, Крымская вой-
на, Гражданская война в Америке, мировая война
95
Йозеф Шумпетер
года, Французская фронда, Великая Французская революция, революции и годов, свобода торговли в Англии, рабочее движение в целом
и в отдельных его проявлениях, колониальная экспансия, институциональные изменения, национальная и партийная политика во все времена и во всех
странах — все это включено в сферу Марксовой экономической теории, претендующей на открытие
теоретического объяснения всех этих явлений на основе классовой борьбы, стремления к эксплуатации
и протеста против эксплуатации, накопления капитала и качественных изменений в его структуре, изменений нормы прибавочной стоимости и нормы
прибыли. Экономист не должен более удовлетворяться чисто техническими ответами на технические вопросы; вместо этого он учит человечество
познавать скрытый смысл его борений. «Политика» не рассматривается более как независимый фактор, от которого можно и должно абстрагироваться в анализе фундаментальных величин. Ее вторжение в традиционную экономическую теорию либо
играет роль мальчика, который злонамеренно портит машину, стоит лишь инженеру повернуться к ней
спиной, либо, наоборот, роль deus ех machina, т. е. не-
ожиданного спасителя благодаря таинственной
мудрости, присущей сомнительной разновидности
млекопитающих, называемых государственными
деятелями. У Маркса сама политика определяется
структурой и состоянием экономического процесса,
становится проводником экономических эффектов
и так же полностью включается в сферу экономической теории, как обычная покупка или продажа.
Вновь повторим: нет ничего легче, чем понять
очарование подобного синтеза. Особенно это по-
нятно в отношении молодежи, а также тех интеллектуальных обитателей нашего читающего газеты мира, которым боги, видимо, даровали вечную
молодость. Страстно желая выразить собственное
96
Глава 1. Карл Маркс
«я», мечтая от чего-нибудь спасти мир, испытывая
отвращение к неописуемой скуке учебников, разочарованные эмоционально и интеллектуально, неспособные создать собственный синтез, они отыс-
кивают страстно желаемое у Маркса. Вот он — ключ
ко всем самым сокровенным тайнам; вот та волшебная палочка, которая управляет и великими, и малыми событиями. Именно они владеют объяснени-
ем, которое, на мгновение я позволю себе удариться
в гегельянство, одновременно является и самым общим, и самым конкретным. Им не нужно больше выискивать его среди многообразия жизненных явле-
—
они насквозь видят всех этих претенциозных
ний
марионеток от политики и бизнеса, которые ничего не понимают в окружающем мире. И кто может
их обвинять, зная, какие существуют альтернативы?
Да, конечно, это так. Но, кроме того, какова все
же в конечном счете польза от Марксова синтеза,
спрашиваю я. Обычный экономист, описывающий
переход Англии к свободе торговли или первые достижения английского фабричного законодательства, не забывает и, видимо, никогда не забывал
упомянуть о тех структурных особенностях английской экономики, которые породили подобную по-
литику. Если он не делает этого в учебном курсе
или в книге, посвященной чистой теории, то толь-
ко потому, что он ставит своей целью более тонкий
и более эффективный анализ. Марксисту же остается добавить лишь одно — отстаивать сам принцип
и особенно ту узкую, искаженную теорию того, как
этот принцип следует внедрять. Эта теория, несо-
мненно, дает результаты, к тому же достаточно простые и определенные. Но начните систематически
применять ее к отдельным случаям, и вам быстро
наскучит этот бесконечный трезвон по поводу классовой борьбы между собственниками и теми, у кого
собственности нет. Вы начнете испытывать болез-
ненное чувство неадекватности этой теории, если
97
Йозеф Шумпетер
не присягали на верность лежащей в ее основе схе-
—
ме, или еще хуже
ее тривиальности, в том случае,
если вы исповедуете марксистскую веру.
Марксисты обычно с торжеством указывают на успех Марксова диагноза экономических и социальных тенденций, которые, как полагают, внутренне присущи капиталистической эволюции. Как мы
уже видели, в этом есть доля правды: более ясно,
чем любой другой автор своего времени, Маркс раз-
глядел тенденцию к росту крупного производства
и не только это, но и некоторые особенности последующей ситуации. Мы видели также, что в этом
случае общее видение помогло анализу, исправив некоторые недостатки последнего и сделав синтез более верным, чем сами составляющие его элементы
анализа. Но на этом все и кончается. Этому достижению следует противопоставить ошибочный прогноз относительно растущей нищеты, являющийся
объединенным результатом неправильного видения
и неверного анализа, результатом, на котором базируется множество марксистских спекуляций относительно будущего развития общественной жизни.
Тот, кто в своем стремлении понять современную си-
туацию и ее проблемы делает ставку на Марксов синтез в целом, к несчастью, оказывается неправ*. Фак-
* На это некоторые марксисты ответили бы, что эконо-
мисты-немарксисты вообще ничего не внесли в понимание нашего времени, так что последователи Маркса
в этом отношении находятся все же в лучшем положении. Избегая обсуждения вопроса о том, что лучше ничего не говорить или изрекать ошибочные вещи, следует
иметь в виду, что это утверждение неверно, потому что
и экономисты, и социологи немарксистского направления на самом деле внесли немалый научный вклад, правда, в разработку отдельных проблем. Меньше всего это
притязание марксистов должно базироваться на сравнении учения Маркса с теориями австрийской, вальрасовской или маршаллианской школ. Приверженцы этих
98
Глава 1. Карл Маркс
тически это понимают теперь многие марксисты.
В частности, нет никаких оснований испытывать
гордость по поводу того, как с помощью Марксова
синтеза объясняется опыт последнего десятилетия*.
Каждый продолжительный период депрессии или
слабого оживления будет служить подтверждением
любого пессимистического прогноза в той же мере,
в какой он будет подтверждать и марксистский прогноз. В этом случае впечатление, что он подтвержда-
ет именно марксистский прогноз, создается болтов-
ней лишившихся мужества буржуа и ликующих интеллектуалов, которые благодаря своим страхам
и надеждам, естественно, перекрасились в марксистов. Однако ни один реальный факт не подтверждает ни одного специфически марксистского диагно-
за. В еще меньшей степени подтверждается общая
оценка ситуации, согласно которой все, чему мы яв-
ляемся свидетелями, представляет собой не просто
депрессию, но свидетельствует о структурных изме-
нениях в капиталистическом развитии, предсказан-
ных Марксом. Потому что, как будет отмечено в сле-
дующей части, все наблюдаемые явления, такие, как
сверхнормальная безработица, отсутствие инвести-
ционных возможностей, снижение стоимости денег,
банкротства и т. п., всегда происходят в рамках пе-
риодов глубокой депрессии, подобных тем, которые
наблюдались в -е и -е годы и которые Энгельс
комментировал со сдержанностью, заслуживающей
подражания со стороны его сегодняшних пламен-
ных последователей.
школ целиком или по преимуществу интересовались
чисто экономической теорией. Их теории, следовательно, несопоставимы с Марксовым синтезом. Их можно
сравнивать только с теоретическим аппаратом Маркса,
и в этой области сравнение полностью в их пользу.
* Речь идет о длительной депрессии после Великого кризи-
са – годов
—
Прим. ред.
99
Йозеф Шумпетер
Достоинства и недостатки Марксова синтеза как
способа решения всех проблем мы покажем на двух
исключительно важных примерах.
Рассмотрим вначале марксистскую теорию империализма. Все ее корни можно обнаружить в главной работе Маркса, но развита она была неомарксистской школой, которая процветала в первые два
десятилетия нашего времени и которая, не отрицая
своей общности со старыми защитниками веры, такими как Карл Каутский, много сделала для ревизии
всей системы. Их центром была Вена, их лидерами
Отто Бауэр, Рудольф Гильфердинг, Макс Адлер. Работа последних в области теории империализма
была продолжена с небольшими второстепенными изменениями многими другими авторами. Самыми известными среди них были Роза Люксембург
и Фриц Штернберг. Их аргументация такова.
Поскольку капиталистическое общество не может существовать, а его экономическая система
не может функционировать без прибыли, и в то же
время, поскольку прибыли непрерывно исчезают
благодаря самому функционированию этой системы, центральной задачей класса капиталистов
становятся неустанные усилия по поддержанию
жизнеспособности этого общества. Накопление,
сопровождаемое количественными изменениями
в структуре капитала, является, как мы видели, тем
лекарством, которое, хотя и облегчает на какой-то
момент положение отдельного капиталиста, в конечном счете ухудшает ситуацию в целом. В итоге
под давлением падающей нормы прибыли (а падает
она, как мы помним, по двум причинам: вследствие
роста постоянного капитала по отношению к переменному и снижения нормы прибавочной стоимости, поскольку зарплата имеет тенденцию повышаться, а рабочий день сокращаться) капитал ищет
применения в странах, где все еще имеется рабочая
сила, которую можно безжалостно эксплуатировать
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]