Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Десять великих экономистов от Маркса до Кейнса
.pdf
Глава 4. Альфред Маршалл
тичная гипотеза была ему отвратительна настолько,
что иногда он мог не замечать, как полезна она бывает в отдельных случаях. Он видел процесс развития
эволюционным — органическим, необратимым. Это
видение отчасти проявляется в его теоремах и поня-
тиях и еще сильней заметно в фактических наблю-
дениях, которыми он их сопроводил. Я не считаю,
что его эволюционная теория была удовлетвори-
тельной. Не может быть удовлетворительной схе-
ма, ограниченная автоматическим расширением
рынков — расширением, спровоцированным ничем
иным, как ростом населения и сбережениями, кото-
рое затем стимулирует внутреннюю и внешнюю эко-
номию, а она, в свою очередь, вызывает дальнейшее
расширение. Но все же это была эволюционная тео-
рия, значительное развитие предположений Адама
Смита, и она далеко превосходила все измышления
Рикардо и Милля на эту тему.
IV
Каким бы внушительным ни было достижение
Маршалла, оно никогда не имело бы такого успе-
ха, не будь оно облачено в наряд, столь безогово-
рочно понравившийся его современникам. По сути,
Маршалл разработал «механизм анализа… машину
универсального применения для поиска опреде-
ленного класса истин… не саму конкретную исти-
ну, но механизм поиска конкретной истины»*. От-
крытие существования общего метода экономического анализа, или, иными словами, открытие того,
что в плане логики рассуждений о международной
торговле, безработице, прибыли, деньгах и вооб-
ще о чем угодно (экономисты всегда применяют,
* Взято из «составной цитаты» Кейнса: Ibid. P. .
151
Йозеф Шумпетер
по сути, одну и ту же схему, инвариантную относительно конкретной исследуемой темы), это открытие было сделано не Маршаллом. Не было оно сделано и той группой экономистов, к которой он принадлежал. Чтобы убедиться, что эта истина была
еще со времен физиократов знакома всем экономи-
стам, прилично знающим свое дело, достаточно заглянуть в книгу Рикардо. Первая же глава, а с ней
и вторая очевидным образом являются проектом
такого механизма поиска конкретной истины, а остальные главы являются лишь серией экспериментов по применению этого проекта. Но до Маршалла
ни один экономист так полно не осознавал значения этой теории, не брал ее так решительно на во-
оружение, не проповедовал ее с такой энергией.
От человека, который подобным образом понимал природу и функции экономической теории,
можно было бы ожидать трактата, совсем не по-
хожего на «Принципы», такого, который никогда
не стал бы популярен у широкого круга читателей.
Мы уже обсудили некоторые причины, по которым
«Принципы» оказались столь удачливы: таланты
Маршалла как историка и философа заметны почти
на каждой странице, его аналитическая схема заклю-
чена в роскошную раму, которая ободряет обывате-
ля и располагает его к себе. Анализ не отпугивает читателя голым скелетом своего каркаса. Он облечен
в плоть и кровь: наблюдения Маршалла за событиями деловой жизни. Эти наблюдения были более чем
доступными иллюстрациями. Они способствовали
тому, что его теория оказалась так популярна у широкой публики, как никакой другой трактат по экономической теории аналогичного уровня.
Однако и это еще не все. В некоторых более удачливых сферах человеческого знания аналитику позволяется выполнять свою работу, не думая о ее практических достоинствах и не будучи вынужденным
на них постоянно указывать; он безнаказанно мо-
152
Глава 4. Альфред Маршалл
жет даже вообще уклониться от вопроса практического применения своей теории, что позволяет ему
стремительно продвигаться вперед. Экономист же
не просто вынужден работать с не слишком перспек-
тивными проблемами; он еще и непрестанно стра-
дает от настойчивых требований предоставить пуб-
лике мгновенный полезный результат своей работы,
решение сиюминутных проблем; он обязан посто-
янно декларировать свое стремление улучшить род
человеческий, и, в отличие от физика, он не может
никому сказать, что прогресс идет обходным путем
и что даже утилитарных результатов можно вернее
всего добиться, не стремясь к ним напрямую. Одна-
ко Маршалл не испытывал отвращения ко всем этим
требованиям. Он охотно и в полной мере выполнял
их. Искусству ради искусства не было места в его ис-
тинно англо-саксонской душе. Служить своей стра-
не, проповедовать немедленно употребимые исти-
ны — вот чем он сам больше всего хотел заниматься.
Он нисколько не возражал против банальностей
на тему человеческих ценностей и любил пропове-
довать достоинства благородной жизни.
Более того, его идея благородной жизни, его
взгляды на общественные проблемы, его общее
понимание как общественной, так и частной жизни совпадало с идеями, взглядами и понимани-
ем, распространенными в его стране в его время.
Вернее, в году его идеалы и убеждения были
идеалами и убеждениями не среднестатистического англичанина, но среднестатистического англи-
чанина-интеллектуала. Он принимал все окружав-
шие его институты, лично владел фирмой и домом
и не питал сомнений в жизнеспособности ни этих
институтов, ни построенной вокруг них цивилизации. Он принимал распространенное утилитаризованное и детеологизированное христианство. Он
охотно нес знамя правосудия и не сомневался в за-
конности компромисса, заключенного между кре-
153
Йозеф Шумпетер
до утилитарной праведности и наследием Великих
моголов при помощи понятия «бремя белого человека». Он жизнерадостно и сердечно сочувствовал
идеалам социализма и по-отечески мудро беседовал
с социалистами. Таким образом, он мог дать своим
читателям как раз то, чего они хотели, — идею од-
новременно возвышенную и утешительную и одновременно пойти путем своего призвания.
Можно усомниться в уместности professiones fi dei
в научном трактате, хотя, в конце концов, Маршалл
в этом отношении не одинок, взять хотя бы Ньютона*. Однако мне оно, например, кажется неуместным. Более того, конкретно эта вера вовсе не приводит меня в восхищение. Признаюсь даже, мало
что так раздражает меня, как наставления на путь
викторианской морали, приправленные бентамизмом — этой проповедью ценностей среднего класса, не имеющей ни силы, ни страсти. Но это никак
не меняет того обстоятельства, что большинство читателей Маршалла думали по-другому и с радостью
приняли анализ, проникнутый тем, что они считали
единственно правильным и достойным духом.
* Меня поражает то, что мне кажется любопытным сходство
этих двух великих людей, и я часто задавался вопросом,
насколько это сходство случайно, а насколько является
следствием похожего окружения. Дело не только в типичных для них обоих академической догматичности, а также готовности принять фундаментальное кредо и непомерной чувствительности по отношению к критике.
Есть и другие схожие черты. Оба они разработали методы, которыми крайне не хотели делиться с общественностью. Им нравилось держать свои схемы при себе. Они
пришли к определенным выводам и представили их читателям после неоправданно долгой паузы, не раскрывая,
как они на самом деле к ним пришли. Ближе к концу жизни оба они делали вид, что презирают именно те методы,
которыми владели в совершенстве.
154
Глава 4. Альфред Маршалл
V
В работе Маршалла есть нечто, что намного превосходит по значению его фактические достижения,
нечто, что обеспечило ему бессмертие или, скажем,
жизнеспособность куда более длительную, чем любое конкретное достижение. Помимо продуктов
его гения, которые он передал нам в виде инстру-
ментов и которым суждено неминуемо износиться
в наших руках, в «Принципах» есть тонкие намеки
на направления дальнейшего развития, проявления того интеллектуального лидерства, о котором
я пытался сказать в начале этого эссе. Привести
пример конкретных достижений Маршалла легко;
описать характер этого лидерства уже труднее.
Во-первых, только естественно, что работа такого масштаба сформировала направления исследований выросшего на ней поколения. Литература
по экономике, написанная в течение тридцати лет,
начиная с года, кишит разработанными, пере-
формулированными и пересмотренными элемен-
тами Маршалловых предпосылок и методов. Труды ученика и преемника Маршалла, Артура Сесила
Пигу, а также Робертсона, Лавингтона, Шоува и про-
чих представляют тому бесчисленное количество
хорошо нам знакомых доказательств. Даже часть
разработок Эджуорта относится к категории этих
трудов. Ограничимся, однако, лишь одним примером развития теоремы Маршалла и одним — метода.
Маршалл первым доказал, что совершенная конкуренция не всегда приводит к максимизации выпуска
продукции. Тем самым он пробил, насколько мне известно, первую брешь в древней стене, а затем предположил, что выпуск продукции может быть увеличен за пределы конкурентного максимума, если
ограничить отрасли производства, которым свойственна убывающая отдача, и расширить те, кото-
рым свойственна отдача возрастающая. Пигу, Кан
155
Йозеф Шумпетер
и прочие, исследуя это предположение, постепенно
развили его в интересную и значимую теорию.
Понятие эластичности спроса, возможно, не
вполне заслуживает всех тех похвал, которых оно
удостоилось. Однако оно установило моду на рассуждения в рамках понятия эластичности, крайне
удобную для всех экономистов. Сегодня мы пользу-
емся чуть ли не дюжиной понятий эластичности,
среди которых важнейшим является понятие эластичности замещения. Хотя оно хорошо работает
только при наличии столь многочисленных ограничений, что его почти невозможно применить
ни к какой реальной модели, оно прекрасно позволяет прояснить многие вопросы, которые раньше
были причиной длительных ненужных споров, —
например, вопрос о том, может ли введение в производственный процесс станков повредить интересам рабочих. Для теории же Маршалла понятие
замещения является центральным. Акцент Маршалла на принципе замещения можно рассматривать как главное чисто теоретическое отличие его
системы от системы Вальраса. Получается, что новый инструмент полностью состоит из материалов, которые есть в «Принципах» и которые просто надо было соединить друг с другом.
Во-вторых, хотя то различие, которое Маршалл делает между долгосрочным и краткосрочным перио-
дами, и не объясняет в полной мере, что именно он
при этом имеет в виду, оно повлекло за собой огромный рывок в развитии ясного и реалистичного мышления и вполне заслуживает того уважения, которое
продемонстрировали экономисты, с готовностью
это различие приняв. Сам Маршалл применял его в
разнообразнейших контекстах и тем самым препо-
дал нам урок, которым наше поколение охотно и успешно воспользовалось; постепенное приращивание в итоге привело к развитию целой новой ветви
экономической теории: краткосрочного анализа.
156
Глава 4. Альфред Маршалл
В-третьих, нам совершенно очевидно, что Маршалл является отцом и еще одной относительно
молодой области экономической науки: теории не-
совершенной конкуренции. Это особенно заметно
по ее английской версии. Можно проследить, как
идеи, представленные английскому читателю в знаменитой статье Пьеро Сраффы «Законы доходно-
сти в условиях конкуренции» в году, формиро-
вались в ходе борьбы с логическими трудностями,
вызванными нисходящими кривыми издержек Маршалла; еще более явно это заметно в другой его статье (Sraffa P. Sulle relazioni fra costo e quantità prodot-
ta Annali di Economia. . Vol. . No. . P. –).
Можно даже сказать, что в «Принципах» содержат-
ся отчетливые предположения на этот счет, в част-
ности, среди комментариев Маршалла о специальных рынках отдельных фирм. Так что Рой Харрод
и Джоан Робинсон, разработав те теории, которыми мы так восхищаемся, проявили не только оригинальное экономическое мышление, но и свою верность идеям Маршалла.
Четвертая особенность, которая характеризует
работу Маршалла, не столь неоспорима, признаюсь, как первые три. Я уже говорил, что, хотя Маршалл и осознал идею общего равновесия, он оставил ее на заднем плане, выдвинув на первый более
понятную систему частичного или частного анализа. Тем не менее время от времени, особенно ча-
сто это происходит в книге , он вдруг пускается
в пространные обобщения на тему экономического
процесса в целом. Какова природа этих обобщений,
которые нельзя отнести ни к частному, ни к общему
анализу? Я полагаю, нам придется признать в них
третий тип теории — на своих семинарах я называю
этот тип агрегатным (aggregate). Конечно, Маршалл
не связал свой подход к агрегатным величинам
с деньгами. То, что он этого не сделал, несмотря
на все свои многочисленные важные открытия
157
Йозеф Шумпетер
в области теории денег, — в этом эссе мы их не обсуждаем, поскольку оно посвящено только «Принципам», — это единственное по-настоящему серь-
езное обвинение, которое я могу ему предъявить.
В самом деле, если ученый начинает с частичного
анализа, а затем хочет сказать что-либо об экономическом процессе в целом, разве не естественно
то, что, исчерпав все возможности неповоротливой идеи общего равновесия, он в отчаянии обратится к агрегатной теории? И разве не естественно
для него после этого автоматически перейти к теории денег, как выражается Джоан Робинсон, теории полного выпуска и занятости?
В-пятых, как я уже говорил, Маршалл придерживался определенной теории экономической эволюции, и хотя, верный своей привычке, он и не навязывал ее читателям, она постоянно находилась
в центре его внимания. Меня нельзя упрекнуть
в особой симпатии к этой теории. Но я все же должен указать на тот факт, что пусть не в качестве философии, но в качестве инструмента исследований
она оказалась куда более влиятельна, чем предпола-
гают многие экономисты. Можно считать, что зна-
чения тренда Генри Людвелла Мура приблизились
к значениям параметра в устойчивом состоянии
только на основании этой теории. А Уоррен Милтон Персонс обнаружил ее в теоретическом обосновании своего подхода к трендам в работах, посвященных так называемому гарвардскому барометру.
И здесь мы подошли к самому важному моменту.
Итак, в-шестых, Маршалл оказал чрезвычайно сильное влияние на становление современной
эконометрики. Можно найти много общего между
«Принципами» и «Богатством народов», но толь-
ко в одном первая книга значительно будет превосходить вторую: если, устранив фактор времени, мы приведем оба труда к общему знаменателю
субъективных, обусловленных временем достиже-
158
Глава 4. Альфред Маршалл
ний. Адам Смит благоразумно собирал и развивал все то, что ему казалось наиболее достойным
внимания в наследии его собственного поколения
и ушедшей эпохи. Но он не сделал ничего, чтобы
развить один из наиболее значимых из доступных
—
ему трактатов
«Политическую арифметику» Петти века. Маршалл же, у которого было вовсе
не так много исходного материала, решительно
двинулся в сторону отрасли экономической науки, которая была бы не просто количественной,
но числовой, и тем самым заготовил для нее почву. Переоценить значение этого шага невозможно.
Экономическая наука никогда не добьется авторитета и никогда не будет его достойна, пока не сможет математически рассчитывать свои выводы.
Маршалл понимал это очень ясно, что очевидно из его статьи года «Старое и новое поколения экономистов» (Marshall A. The Old Genera tion
of Economists and the New The Quarterly Journal
of Economics. . Vol. . No. . P. –). Но он не
просто задал нам программу: он дал нам определенный подход. Чтобы убедиться в этом, достаточно
взглянуть еще раз на то, что я назвал полезнейшими инструментами Маршалла. Все они чрезвычайно функциональны в статистическом плане. Стоит
лишь попробовать построить из статистического материала модель фирмы, домашнего хозяй-
ства или рынка, чтобы натолкнуться на трудности
и обнаружить, что инструменты Маршалла предназначены именно для борьбы с этими трудностями. Безусловно, они полезны и без этого, но в полной мере оценить их можно, только осознав, что
они прежде всего являются методами измерения —
приспособлениями для облегчения численного измерения — и элементами общего аппарата стати-
стических измерений. Возможно, это не самые
лучшие инструменты и, безусловно, не единственные. Но они были первыми в своем роде, и имен-
159
Йозеф Шумпетер
но с них начались первые попытки эконометрических разработок.
То обстоятельство, например, что эти попытки
были по большей части направлены на выведение
статистических кривых спроса, не было случайным:
теория спроса Маршалла послужила для этого при-
емлемой базой. Экономистам не было бы смысла
вводить все те ограничения, которые позволяют
нам установить границы точечной эластичности
или самой статистической кривой спроса, если бы
Маршалл не пожелал разработать метод приближения, который оказался во многих случаях статисти-
чески применимым. В сущности, эти ограничения,
которые вызывают у ученых столько возражений,
становятся полностью понятными, только если рассматривать их с этой точки зрения. Возьмем понятие потребительской ренты. Да, это конкретное понятие Маршаллу не удалось толком развить. Но если
оно не было затронуто для того, чтобы подвести дру-
гих экономистов к идее статистической оценки количественно выраженного благосостояния, то за-
чем Маршалл вообще упомянул о существовании
такого излишка, как функции многих переменных?
Зачем он рисковал быть непонятым и раскритикованным, почему не настоял, как Дюпюи до него, на
таком упрощении, благодаря которому количество
независимых переменных сократилось бы до двух?
Этот же ход рассуждений применим, разумеется, и к
его кривым издержек и предложения, и он же объяс-
няет приверженность Маршалла к тем кривым долгосрочного отраслевого спроса, которые теоретику
кажутся сомнительными, но открывают путь некоторым статистическим возможностям*, недоступным
другим, более правильным и более общим моделям.
*
Эти возможности частично были использованы Дж. Т. Джон-
сом в его работе, посвященной возрастающей отдаче.
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]