Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Десять великих экономистов от Маркса до Кейнса
.pdf
Глава 5. Вильфредо Парето
ми теоретиками предельной полезности явлений
обмена, производства и так далее, мы обнаружи-
ваем, что они пытаются найти решение проблем,
в конечном итоге сводимых к одной: все их проблемы — не только проблемы производства — являются проблемами трансформации экономических
количеств и по форме не отличаются друг от друга. Различие состоит лишь в тех ограничениях, которые накладывают на экономическую деятельность разные области деятельности. Представим,
что мы хотим совершить в экономике то, что мы
делаем во всех науках, то есть выделить общую основу всех экономических проблем и раз и навсегда создать теорию этого общего ядра. Точка зрения «экономии мышления» (denkökonomie Эрнста
Маха) делает это начинание состоятельным в глазах утилитаристов. Теория такого рода будет оперировать показателями крайне общего характера,
такими как «вкусы» и «препятствия», и не должна
ограничиваться тем специфически экономическим
значением, которое мы придаем этим словам. Мы
можем выйти за пределы экономической теории
и подняться до уровня понимания системы неопределенных «объектов», которые просто подвержены
определенным ограничениям, а затем попытаться
разработать идеально общую математическую логику систем. Отдельные участки этого пути должны
быть знакомы тем экономистам, которые на протяжении поколений пользовались примитивными
способами, такими, как приведение в пример на-
шего почтенного друга Робинзона Крузо, для иллюстрации определенных свойств экономической
логики. Парето сделал то же самое, только на куда
более высоком уровне и на более широком фронте. Но на таких высотах трудно бывает дышать
—
и еще труднее
укрепить свои позиции. Многие
компетентные критики, такие, как покойный Эллин Эббот Янг, придерживались мнения, что Паре-
181
Йозеф Шумпетер
то не достиг ничего, кроме «бесполезных обобще-
ний». Впрочем, только будущее покажет, правы ли
они. Пока же мы должны просто признать грандиозность предпринятой попытки.
Я приведу пример, чтобы показать, как подобное
стремление к универсализации способно принести
не только логические затруднения, но и экономи-
ческие плоды, хотя ему и свойственна та слабость,
что оно все же движется на относительно низком
уровне обобщения и, кроме того, ведет начало еще
—
от «Курса». Как известно, «Капитал» Маркса
это
анализ капиталистического процесса, без сомнения, построенный так, чтобы продемонстрировать, что этот процесс завершится созданием социалистического общества, но не пытающийся
при этом построить экономическую теорию этого общества. Несколько марксистских и неомарксистских мыслителей пытались решить эту проблему, но эти попытки закончились решительным
провалом. Как известно, эту нерешенную марксистскими теориями проблему помог разрешить
социалистам Энрико Бароне, знаменитую работу
которого на эту тему «Министр производства коллективистского государства» (Barone E. Il Ministro
della produzione nello stato colletivista Giornale degli Economisti. Settembre e Ottobre . Ser. .
Vol. . P. – ; – ) современные экономи-
сты не смогли превзойти по сей день. Однако основная идея аргументации Бароне ясно прозвучала во втором томе «Курса» Парето (p. ) и в его
«Учебнике» (p. ). Идея заключалась в том, чтобы
поднять логическое ядро экономического процесса выше уровня институциональной теории, в обличии которой он предлагался публике. Читатель
обратит внимание, что эта идея в виде особого случая представляется крайне логичным следствием
Паретовой общей теории о вкусах и препятствиях,
хотя она пришла также в голову и Визеру.
182
Глава 5. Вильфредо Парето
На этот особый случай Парето почти утратил
авторские права (во всяком случае, в глазах англо-американских экономистов), хотя не только
сформулировал проблему, но и указал путь ее ре-
шения. В остальных случаях он утратил их полно-
стью, потому что ограничился лишь предположе-
ниями. Таким образом, вооруженные сегодняшним
знанием, мы можем различить в «Учебнике» много указаний в направлении возможного развития
теории экономической динамики. Однако ни одно
—
из этих указаний
ни упоминание Парето формы
адаптации, аналогичной courbe de poursuite (кривая
преследования —
фр.) (проблема собаки и ее хо-
зяина, см. например, p. ), ни указание на существование vibration continuelle (постоянной вибрации —
—
фр.) (см., например, p. )
не были употреблены
ни для чего иного, кроме демонстрации, что тенденция экономической системы искать единственное и устойчивое «решение» (например, уникальный набор ценностей, который удовлетворит ее
условиям) — это дело куда более сомнительное, чем
представлялось экономистам того времени, вклю-
чая Вальраса*. Эти предположения так и не послу-
**
жили никакой конструктивной цели
и для решения этих проблем не было предложено никакого
метода. Поэтому я думаю, что мы можем не сомневаясь назвать теорию Парето статичной и отдадим
ему должное, признав, что он более остальных со-
знавал ее ограниченность, а также существенность
***
не охваченных ею проблем
.
* См., например, его размышления по поводу нестабиль-
ного равновесия в статье «Encyclopédie des sciences
mathématiques».
** Скудная теория кризисов (p. – ), безусловно, не дотя-
гивает до того, чтобы считаться исключением.
*** Парето сам (p. ) разделил предмет чистой экономиче-
ской теории на статику, динамику, которая изучает после-
183
Йозеф Шумпетер
Перейдем теперь к краткому обсуждению достижений Парето в области теорий ценности и производства, не забывая, что с позиции теории о вкусах и
препятствиях они сливаются в одну общую теорию.
Большинство современных теоретиков, хотя и
не все, согласятся, что историческое значение теории полезности и предельной полезности Джевонса, Менгера и Вальраса основывается преимущественно на факте, что она послужила лестницей,
по которой эти экономисты добрались до понятия
общего экономического равновесия, хотя это поня-
тие и удалось наиболее полно разработать Вальрасу, а не Джевонсу и не австрийским экономистам*.
довательное равновесие и мне кажется тождественной
сравнительной статике, а также другую динамику, кото-
рая исследует mouvement du phénomène économique (движение экономических явлений — (фр.)) и объединяет истин-
ную динамику с проблемами эволюции таким образом,
который оказался бы крайне неудобным, если бы Парето пошел в его разработке дальше зачаточного уровня.
Я понимаю, что последователям Парето ситуация кажется иной. Их отношение имеет право на существование,
но я все же не могу его принять.
* Как указал Кейнс в своем биографическом очерке об Альф-
реде Маршалле, Маршалл также полностью осознавал
значение понятия экономического равновесия, и, дове-
ряя словам Кейнса, а также исходя из других указаний,
мы имеем все основания верить, что он пришел к это-
му осознанию самостоятельно и скорее раньше Вальраса,
чем позже него. Это, однако, не меняет того обстоятельства, что Маршалл ничего о нем не написал до соответствующих примечаний в Приложении к «Принципам»
(примечания и к четвертому изданию), кото-
рые, однако, не могут быть названы иначе, чем наме-
ками. Соответственно, нам приходится заключить, что
неоспоримое авторство этого понятия принадлежит
Вальрасу, а также австрийцам, и особенно Визеру. Совер-
шенно очевидно, что только недостаток математического
образования, в частности неумение обращаться с систе-
мами уравнений, помешали Менгеру разработать точную
систему, которая была бы во многом идентична Вальра-
184
Глава 5. Вильфредо Парето
Иными словами, понятие полезности и предельной
полезности было лишь одной из нескольких дорог
к единственно значимой цели. Оно действительно
помогало доступным способом объяснить отношения, скрепляющие экономическую систему воедино, и даже привести в единую систему массу экономических явлений, которые так и норовят распасться на отдельные подсистемы, но само по себе
большого значения не имело. Теория полезности
была крайне полезной эвристической гипотезой,
и больше ничем*. Но ни Вальрас, ни австрийские
экономисты так не считали. Для них теория полезности была почти что истиной в последней инстанции, открытием, служившим ключом ко всем тайнам чистой экономической теории. Считая так, они
придавали ей такое чрезмерное значение в своих
трудах, что Парето и его последователи, в свою очередь, начали придавать чрезмерное значение развенчанию этой теории. Экономисты англоязычного
мира, в частности Джон Хикс и Рой Джордж Аллен,
последовали их примеру, энергично поздравляя Па-
совой. Но все же я не считаю, что правы те историки,
которые приписывают авторство понятия общего равновесия еще Курно. В главе «Исследования математических принципов теории богатства» содержится
не что иное, как признание общей взаимозависимости
экономических величин, но ни в этой, ни в какой-либо
иной главе Курно не предпринимает попытки прояснить
это понятие или как-то использовать его. Все, что можно найти по этому поводу в «Исследованиях», является
либо частичным анализом понятия общего равновесия,
либо до некоторой степени его агрегативным анализом.
* Однако я хотел бы подчеркнуть, во-первых, что не считаю,
что эвристическая ценность этой теории исчерпана,
а во-вторых, что мое заявление нужно читать с оговоркой
«с точки зрения задачи установления определенности
и устойчивости статического равновесия». Теория полезности может послужить и другим задачам, ради которых
она вполне может быть воскрешена в любой момент.
185
Йозеф Шумпетер
рето с тем, что им показалось новым и крайне зна-
чимым начинанием. Бытует даже мнение, что это
новое начинание является главным вкладом Парето
в экономическую науку.
В «Курсе» есть указания на то, что Парето был
с самого начала не вполне удовлетворен Вальрасовой теорией ценности. Но все его поправки, либо
незначительные, либо неоригинальные, не выхо-
дили за рамки самого принципа полезности. Из незначительных поправок можно упомянуть введение термина ophélimité (желаемость) вместо термина «полезность», ophélimité élémentaire (элементарная
желаемость) вместо «предельной полезности» или
rareté (редкость) Вальраса на том основании, что
со словом «полезность» связано слишком много
сбивающих с толку ассоциаций. Из неоригинальных поправок Парето можно назвать понимание
полезности и предельной полезности как функций
всех товаров, которыми потребительская единица
владеет или которые потребляет в определенным
образом выбранный период времени, вместо Валь-
расова понимания общей и предельной полезности
каждого товара как функции количества одного этого товара. Авторство этого очевидного улучшения
принадлежит Эджуорту, но я, признаться, сомневаюсь, насколько Эджуорт сознавал те теоретические
сложности, которые принесет это улучшение: оно
превращает последнюю степень полезности, которая у Джевонса, Вальраса и Маршалла была лишь
простой производной, в частную производную, что
во много раз увеличивает те математические сложности, с которыми мы сталкиваемся, пытаясь доказать детерминированность экономической системы даже в ее простейшей форме*.
* Уточню, что я имею в виду: когда мы пытаемся доказать, что
существует один и только один набор ценностей, кото-
рый удовлетворяет уравнениям общего равновесия, у нас
186
Глава 5. Вильфредо Парето
Однако вскоре, еще задолго до года, когда Парето публично заявил о перемене мнения в своих
парижских лекциях, он понял, что во всяком случае
для его целей от понятия измеряемой полезности
(кардинальной полезности) можно спокойно отка-
заться* или что от него в любом случае придется отказаться по причинам, впервые названным во второй части «Математических исследований теории
ценности и денег» Ирвинга Фишера (). Чтобы спасти ситуацию, он обратился к кривым безразличия и предпочтений, введенным Эджуортом.
Но в то время как Эджуорт отталкивался от понятия кардинальной общей полезности и на его основании построил эти линии, Парето пошел об-
не возникает проблем, пока мы держимся той предпосылки, что предельная полезность каждого товара зависит
только от количества этого товара, и пока не допускаем
в систему деньги, а только numéraire. Те ограничения, кото-
рые даже после этого будут необходимы для обеспечения
доказуемости, кажутся мне вполне терпимыми с экономической точки зрения. Реальную трудность создает только
введение частичных дифференциальных коэффициентов.
* Густав Кассель пришел к тому же выводу в году. Он
пошел даже дальше, чем Парето, утверждая, что может
обойтись вообще без понятия полезности. В этом эссе
невозможно объяснить, почему это утверждение было
голословным, а также почему постулированный им
метод — исходить из кривых рыночного спроса — неприемлем. Однако чтобы оценить значение этого эпизода
в истории экономической теории, нужно вспомнить, что
в то время еще воспринималась в штыки не только сама
теория полезности, но также и теория ценности и распределения, на которой она была построена. Это неприятие было, как в Германии и Италии, иногда мотивировано возражениями против использования не поддающихся измерению и верификации психических величин. Так
что неприятие теории предельной полезности со стороны Парето и прочих выступило заодно с распространенным аргументом, бесконечно повторявшимся авторами,
в ряду которых Парето ни за что не захотел бы оказаться.
187
Йозеф Шумпетер
ратным путем. Он взял за отправную точку кривые
безразличия и показал, что от них можно прийти
к определению экономического равновесия в условиях чистой конкуренции, кроме того, из них можно вывести некоторые функции, которые могут
быть идентичны полезности при условии ее существования. В любом случае такой подход позволял получить ординалистские индексы полезности,
которые Парето назвал индексными функциями
(Manuale. P. . Note ).
Я хотел бы подчеркнуть две вещи. Во-первых, то,
что Парето хотя и адаптировал изобретение Эд-
жуорта для собственных нужд, придал множествам безразличия значение, которого они не имели
в «Математической физике» Эджуорта. Они лишились любых ассоциаций с полезностью, и прежние
функции понятия полезности в теории экономического равновесия теперь должны были выполняться определенными предпосылками насчет формы
этих кривых безразличия. Новая идея заключалась
в том, чтобы заменить постулаты полезности постулатами наблюдаемого поведения и поставить
тем самым экономическую теорию на основание,
которое Парето казалось более прочным. Можно, конечно, возразить, что, несмотря на несколько предпринятых попыток, никому еще не удалось
провести необходимых для этого наблюдений и что
вряд ли можно надеяться, что нам удастся в полной мере выстроить результаты таких наблюдений
из объективных данных так, чтобы вывести из них
полную карту эмпирического безразличия. Поэтому давайте назовем их потенциально эмпирически-
ми или, используя термин Канта не по назначению,
относящимися к «возможному опыту». В любом случае введение кривых безразличия с целью, совер-
шенно чуждой изначальной цели Эджуорта, можно
было бы назвать истинно оригинальным достиже-
нием, если бы это достижение, как это признавал
188
Глава 5. Вильфредо Парето
Парето, не предвосхитил Фишер в своей вышеупомянутой работе.
Второе, на что я хочу обратить внимание, это
то, что своими рассуждениями Парето сам выдает
те сложности, с которыми столкнулся, полностью
порвав со старой теорией полезности. Он постоянно выискивает возможности поговорить о полезности и даже о кардинальной полезности, суще-
—
ствование которой
и вопрос ее интегрируемости
в теорию — продолжало его крайне интересовать.
Его индексные функции, в конце концов, довольно сильно напоминают старое понятие полезно-
сти. В сущности, как подчеркивали Аллен и Хикс,
Парето так и не сумел полностью порвать со старой теорией и продолжал использовать понятия
вроде Эджуортовых дефиниций соперничества (ri-
valry) и комплементарности, которые не слишком
сочетаются с его основной идеей. Эта основная
идея, добавим мы, была развита и поддержана еще
в году Паскуале Бонинсеньи*. В году Энрико Бароне в своем вышеупомянутом труде определенно превзошел Парето, ограничив свои базовые
предпосылки теории ценности тем, что он назвал
фактом, что, столкнувшись с данными ценами про-
дуктов и производительных услуг, каждый человек
распределяет доходы от продажи своих услуг между тратами на потребительские товары и сбережения в определенной манере, «мотивы которой мы
не собираемся исследовать». Это, указал он, реша-
ет проблему как полезности, так и функций безраз-
личия. Дальнейшая история слишком хорошо известна, чтобы тратить на нее время. Достаточно
упомянуть исследования Джонсона и Слуцкого, которые остались практически незамеченными; бо-
* Boninsegni P. I fondamenti dell’economia pura (a proposito
di un libro del Sig. A. Aupetit) Giornale degli Economisti.
Febbraio . Ser. . No. . P. – .
189
Йозеф Шумпетер
лее влиятельную реформацию, проведенную Боули
в его «Математическом основании экономической
науки», а также труды Аллена и Хикса, ДжорджескуРегена, Самуэльсона и Х. Волда. Если мы считаем
текущую стадию развития теории ценности «примерно финальной», мы должны приветствовать
либо Фишера, либо Парето в качестве ее святого
покровителя.
Однако Парето является святым покровителем
не только современной теории ценности, но также и «новой экономики благосостояния». История
о том, как Парето в очередной раз оказал услугу
делу, которому нисколько не сочувствовал, не лишена юмора. С самого начала экономической науки нечетко определенное понятие общественного благосостояния играло огромную роль в трудах
экономистов. Знакомые нам девизы утилитаристов
(Беккарии, Бентама) помогли немного рационали-
зировать это понятие, и теория ценности на основе полезности казалась идеально подходящей для
его применения: в сущности, она была быстро при-
способлена для выполнения этой задачи, например,
в вопросах налогообложения. Теория множеств безразличия Фишера и Парето, уничтожив основание
аргументов, построенных на понятии кардинальной полезности или даже межличностного сравнения полезности (удовлетворения), долж на была бы
навсегда с ними покончить. Но вместо того, чтобы прийти к такому заключению, а также несмотря на свое презрение к политическому гуманизму
своего времени, Парето немедленно заново набросился на проблему максимы коллективного удовлетворения. Решающую формулировку предложил
Бароне, но основная идея принадлежит Парето
*
.
* См.: Barone E. Il Ministro della Produzione nello Stato Collet-
tivista
P. .
Giornale degli Economisti. Sept.—Oct. . No. .
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]