Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Десять великих экономистов от Маркса до Кейнса
.pdf
Глава 7. Фрэнк Уильям Тауссиг
книга была написана в сотрудничестве с доктором
С. С. Джослин. Выше уже отмечен растущий интерес Тауссига к тому, что мы назвали экономиче-
ской социологией. Изначально его привлекало по-
ведение или мотивация индивида. Затем он зашел
с другой стороны. Он был одним из немногих эко-
номистов, которые поняли, что метод, которым
общество выбирает своих лидеров в бизнесе, ко-
торый в структуре этого конкретного общества яв-
ляется такой же фундаментальной общественной
функцией, какой в феодальном обществе была
функция воина, — это одна из важнейших характе-
ристик общества, решающая для его работы и судь-
бы. Он предпринял смелую и оригинальную попыт-
ку разобраться в этом вопросе, начав при помощи
опросников собирать обширную информацию
о том, какую роль играет в американской промыш-
ленности независимый бизнесмен или его наслед-
ник. Мы можем думать что угодно о достоинствах
тех методов, которые Тауссиг использовал для вы-
ведения заключений из собранного материала,
но факт остается фактом: это исследование было
первопроходческим и гениальным.
В-третьих, необходимо упомянуть три статьи,
написанные Тауссигом по итогам его семинара
по экономической теории. Первая, «Дополнение
к исследованию кривых издержек» (Contribution
to the Study of Cost Curves The Quarterly Journal
of Economics. . Vol. . No. . P. –), заслуживает упоминания благодаря той важности, которую недавно приобрела ее тема. Статья была
результатом работы, выполненной Тауссигом
в Комиссии по тарифам, и представляла читателю теорию «кривой уровня издержек, характеризующего производство основной массы продукции». Конечно, эта конкретная теория успешной
не была, но она стала примером для других исследователей. Вторая статья, «Предопределена ли ры-
301
Йозеф Шумпетер
ночная цена?» (Is Market Price Determinate? The
Quarterly Journal of Economics. Vol. . No. . P. –
), также побудила многих ученых к размышлени-
ям. Насколько мы знаем, Тауссиг был первым, кто
признал, что экономическая теория, если она когда-либо будет осмыслена в количественном клю-
че, рано или поздно должна будет начать работать
с интервалами, а не с точками, с зонами конечной
ширины, а не с функциями в обычном понимании.
Это направление исследований пока никем не разрабатывается по той простой причине, что для его
разработки потребовался бы совершенно новый
метод. Однако наступит время, когда «пенумбра»,
полутень Тауссига (его собственный, очень удачный термин), получит свое.
Увы, не за горами был тот день, когда «неминуемое» — как называл его сам Тауссиг — влияние возраста начало отбрасывать тень на его деятельность.
Начиная с года у него не вышло ни одной значимой работы. На занятиях со студентами он по-прежнему был вне конкуренции, но постепенно Тауссиг
начинал замечать, что теряет хватку. Для человека
его склада характера, жизнью которого была рабо-
та, это, должно быть, был серьезный удар. Но он
без колебаний покинул пост заведующего кафедрой
в году, а затем свое редакторское кресло в журнале в -м*. Впоследствии он писал о своей отставке: «Мои коллеги и друзья сказали, что сожалеют о моем решении, и их добрые слова дали мне
надежду, что я успешно исполнил свое давнее наме-
—
рение
уйти в отставку, пока люди еще могут хоть
* Ему был присвоено звание почетного профессора кафед-
ры имени Генри Ли. Он был избран президентом Ассо-
циации гарвардских выпускников в – году. В день
его семидесятисемилетия друзья и ученики подарили ему
сборник эссе под названием «Экономические исследова-
ния» (Explorations in Economics, ).
302
Глава 7. Фрэнк Уильям Тауссиг
с какой-то искренностью сказать „какая жалость“,
не дожидаясь момента, когда они с той же искренностью смогут сказать „давно пора“».
К счастью, Тауссиг сумел найти себе занятие по
сердцу, которое заполнило пустоту, образовавшуюся
в его жизни после ухода с работы, особенно из журнала. Он уже давно беспокоился о своих «Принципах экономической науки». Изменения, которые
он вносил в книгу для третьего издания (), де-
лались второпях, и он был недоволен результатом.
«Ввиду тех огромных экономических и обществен-
ных изменений, произошедших с года, мы больше не можем по-старому подходить практически
*
ни к какому вопросу»
. Так что все остававшиеся
у него силы Тауссиг бросил на то, чтобы отредактировать и частично переписать «Принципы», полно-
стью переработать книгу третью (деньги и банковская деятельность) и пятую (распределение благ).
Заручившись помощью способных сотрудников, он
успешно справился с последней редакцией и в марте года написал к ней вводное слово. Общая схема книги, видение экономического процесса и подход автора не изменились. Не изменилось и основание теоретической структуры.
Решение не менять структуру было мудрым. Вклад
Тауссига в экономическую теорию занимает исто-
рическое место в нашей науке. Это место он никогда не покинет. Было бы неправильно сглаживать
яркие черты его теории невнятным эклектизмом.
Эти черты особенно впечатляют нас своей ярко-
стью, если посмотреть на них в свете эволюции
американской экономической науки. Вначале в Со-
единенных Штатах были мастера практической
мудрости — Гамильтон и остальные, но, что вполне
естественно в ситуации, когда у людей было полно
* Из предисловия к четвертому изданию.
303
Йозеф Шумпетер
других дел, кроме философии, национальная экономическая мысль особо не процветала. Экономисты делились на приверженцев протекционизма
и Адама Смита, вроде Дэниела Реймонда, и оригинальных, но слабо дисциплинированных мыслителей вроде Генри Кэри. Примерно после окончания
гражданской войны американская экономическая
мысль начала прогрессировать, вначале медленно,
а затем все быстрее. Тауссиг необыкновенно много сделал для этого прогресса. Но в годы своего становления Тауссигу, как и всем экономистам, всерь-
ез интересовавшимся теорией, вначале пришлось
усвоить уроки англичан в той форме, которую при-
дал им Милль. Как и Маршалл, базовые элементы
теории Тауссиг взял у Милля. Однако внимательный читатель не может, изучая Милля, не заметить,
насколько его труды вдохновлены великой фигурой
Рикардо. Родство духа побудило Тауссига принять
принципы Рикардо, но он принял их не как пассивный имитатор, а как деятельный союзник. Он,
должно быть, столкнулся с теми же сложностями,
с которыми сталкивались все, кто использовал теоретический аппарат Рикардо, в частности Маркс.
Продираясь сквозь знаменитую четвертую часть
первой главы Рикардо, Тауссиг открыл для себя
труды Бём-Баверка, и они, без сомнения, помогли
ему разработать теорию капитала, бывшую одно-
временно и теорией заработной платы. Как и Маршалл, шедший иной, но по сути параллельной дорогой, он безо всякой симпатии относился к анализу
полезности. Однако ему несложно было развить
свою теорию заработной платы до той степени, которую предполагает фраза «дисконтированная пре-
дельная производительность труда». После достижения им этой стадии родство между английским
и американским Маршаллами становится очевидным. Оба преуспели в создании аналитического
аппарата, классического в том смысле, в котором
304
Глава 7. Фрэнк Уильям Тауссиг
этот термин применяют к теоретической физике
-х годов, — в том смысле, который подразумевает красоту и простоту схем, но также и техническую
ограниченность. Оба они заставили этот аппарат
служить как осмыслению истории, так и решению
горящих вопросов своего времени. Оба заслуженно
уважали друг друга и ни в чем друг другу не уступали.
После того как новое издание «Принципов»
было завершено, в жизни Тауссига появилась пустота, которую он постоянно стремился и не мог
заполнить. Он был не способен отдыхать в празд-
ности. Он до конца чувствовал, что еще многое
должен сделать, и был прав. Его последнее слово
было бы бесценным. Однако чем дальше, тем мень-
ше он мог работать, и из его непрестанных усилий
не вышло ничего, кроме рассказа о жизни его отца,
который мы цитировали в начале статьи. Тауссиг
был одним из тех людей, которые умирают на ра-
боте и для кого слова «ныне отпущаеши» (nunc dim-
ittis) звучат бессмысленно.
До самого конца жизни Тауссиг на удивление
мало страдал от тех неудобств, которые приносит
старость. Он сохранил прекрасное зрение, пре-
красный слух, возраст не повлиял на его способ-
ность ходить и плавать. Его не заботили никакие
личные проблемы, он был счастлив в кругу своей
семьи, которая в последний раз собралась вокруг
него в Котуите летом года. В обычное время,
в начале учебного года, Тауссиг вернулся в Кем-
бридж. Там с ним произошел припадок, после ко-
торого он более недели оставался без сознания. Так
и не придя в себя, он умер мирно и безболезненно
ноября года.
Глава 8
Ирвинг Фишер
(1867–1947)
Эконометрика Ирвинга Фишера
I
еликий американец, покинувший нас, был го-
В
раздо больше чем экономистом. Но то обширное царство, в котором он был властелином,
и интеллектуальный климат той эпохи, которая
воспитала его мысль, уже были прекрасно иссле-
дованы в журнале Econometrica**, так что я ограни-
чусь рассказом о научных достижениях Фишера
в области экономики. Это ограничивает тему мо-
его эссе, но не принижает ее
если это случится, то лишь по моей собственной
вине. Ибо кем бы Фишер ни был на протяжении
жизни— социальным философом, инженером в области экономики, страстным крестоносцем в отношении вопросов, которые он считал важными
для благосостояния человечества, учителем, изобретателем, бизнесменом, — я все же отважусь предсказать, что в истории его имя запомнится прежде
*
—
по крайней мере,
* Впервые опубликовано: Schumpeter J. Irving Fisher’s Economet-
Econometrica. July . Vol. . No. . P. – .
rics
** См.: Sasuly M. Irving Fisher and Social Science
rica. October . Vol. . No. . P. – . Прочие отзывы о Фишере и подробности его карьеры читатель найдет в «Воспоминаниях» Р. Б. Уэстерфилда и П. Х. Дугласа
в журнале: Westerfi eld R. B. Memorial: Irving Fisher
rican Economic Review. September . Vol. . P. – ;
Douglas P. H. Memorial: Irving Fisher Ameri can Econo mic
Review. September . Vol. . P. – .
Economet-
Ame-
306
Глава 8. Ирвинг Фишер
всего как имя одного из величайших экономистовтеоретиков своей страны.
Я еще больше ограничу свою задачу. Макс Сасули, близко сотрудничавший с Фишером, подробно
и четко рассказал о его работе в области статистики, подчеркнув, в частности, историческое значение книги «Построение индексов» («The Making
of Index Numbers»), а также наиболее оригинального вклада Фишера в теорию статистического метода, распределенного лага. Я не стану повторять
то, о чем уже написал Сасули. В моем эссе речь пойдет только об экономисте-теоретике, но не о стати-
стике. Однако статистика невозможно полностью
исключить даже из той области деятельности Фишера, которую я собираюсь осветить. Фишер неизменно пытался построить теорию, которая
была бы статистически функциональна, иными
словами, он стремился не только к количествен-
ным, но и к числовым результатам. В целом его работа идеально соответствует программе «продвижения экономической теории в область статистики
и математики» и «унификации теоретически-коли-
чественного и эмпирически-количественного под-
ходов»*. Учитывая, когда вышла его первая книга,
мы должны считать Фишера важнейшим из первопроходцев эконометрики со времен Уильяма Петти.
Именно так я ответил бы, если бы меня попросили
в одной фразе изложить причины, по которым я,
не колеблясь, называю достижения Фишера великими. Большая часть этих достижений кроется под
обложками шести книг: «Математические исследо-
вания теории ценности и цен» («Mathematical Investigations»), «Повышение ценности и процент»
(«Appreciation and Interest»), «Природа капитала
и дохода» («Capital and Income»), «Теория процен-
* Раздел Устава Эконометрического общества.
307
Йозеф Шумпетер
та» («The Theory of Interest»), «Покупательная сила
денег» («The Purchasing Power of Money») и «Подъе-
мы и кризисы» («Booms and Depressions»)*.
Я уверен, что Рагнар Фриш удивил своих слушателей, когда на банкете Американской статистической ассоциации, организованном в честь Ирвинга
Фишера, назвал «Математические исследования»
**
работой «монументального значения»
реиздание книги в году и прочие обстоятельства не дали этой работе исчезнуть из списка великих достижений, основная масса экономистов так
и не отдала ей должное. Даже компетентные теоретики обыкновенно считают, что основная заслуга
Фишера в том, что еще в -м он разработал крат-
* «Mathematical Investigations in the Theory of Value and Pric-
es» (диссертация г., переизданная в г.); «Appreciation and Interest» (Publications of the American Economic Association. Third Series. . Vol. . No. ); «The
Nature of Capital and Income», ; «The Rate of Interest»,
, в настоящем эссе речь идет о более поздней версии
этой книги: «The Theory of Interest», ; «The Purchasing Power of Money», (revised ed., with H. G. Brown,
); «Booms and Depressions», . В эссе не рассказы-
вается о книгах Фишера для широкой аудитории (в частности, об «Иллюзии денег» («The Money Illusion», );
«Стабильные деньги» («Stable Money», ) и «Стопро-
центные деньги» (« Percent Money», ); не рас-
сказывается в нем и о таких шедеврах педагогического
мастерства, как «Краткое введение в анализ бесконечно малых величин» («Brief Introduction to the Infi nitesimal Calculus») и «Элементарные принципы экономиче-
ской науки» («Elementary Principles of Economics»). Одна-
ко некоторые из множества его работ все же будут здесь
упомянуты.
** См.: Frisch R. Irving Fisher at eighty Econometrica. April
. Vol. . P. .
. Хотя пе-
308
Глава 8. Ирвинг Фишер
кую и изящную версию Вальрасовой теории ценно-
сти и цены и проиллюстрировал ее при помощи
изобретательных механических моделей. Необходимо поэтому напомнить читателю, в чем на самом
деле состоял главный вклад книги в экономическую
науку.
Прежде чем пытаться определить этот вклад, мы
должны выполнить еще одну задачу: отдать должное Фишеру как человеку. Чтобы сделать это, нам
придется выйти за рамки тех областей его работы,
которые были объективно новаторскими, и отметить отдельно все то, что было в ней субъективно
новаторским, то есть все то, что Фишер открыл самостоятельно, не подозревая о существовании других, более ранних трудов по той же теме. Мы поступаем так и с другими учеными, например, с Рикардо
или Маршаллом, и только таким путем можем надеяться по-настоящему оценить интеллектуальный
ранг некоторых величайших фигур нашей науки.
Посмотрев под этим углом на «Математические
исследования» Фишера, мы обнаружим, что традиционная оценка этой работы неадекватна. В истории аналитической экономики с уравнениями общего равновесия должно ассоциироваться только
одно имя: Вальрас. Но для нашей цели уместно бу-
дет вспомнить заявление Фишера о том (см. предисловие года), что он открыл уравнения, содержащиеся в десятом параграфе четвертой главы
(которые не охватывают всю систему Вальраса,
но вполне охватывают ее основание), в -м, когда он «еще не читал никаких математических экономистов, кроме Джевонса».
Более того, только «через три дня после того, как
часть была завершена», Фишер «получил и впер-
вые увидел „Математическую психологию“ профес-
сора Эджуорта», и хотя кривые безразличия, на-
правления предпочтений и прочее мы справедливо
связываем с именем Эджуорта и никого другого,
309
Йозеф Шумпетер
мы имеем полное право вспомнить это утверждение Фишера для того, чтобы сформировать понятие об умственных способностях нашего покойного друга. Он отталкивался от трудов Джевонса,
Аушпица и Либена, он опирался на них. Но субъективно он сделал куда больше, чем просто переформулировал, упростил и проиллюстрировал теорию
Вальраса.
Зато никто не оспаривает права Фишера на его
достижения в области, которую я за отсутствием лучшего термина назову теорией полезности,
если только читатель не позволит мне употребить
мой собственный термин — теория экономического потенциала. Мне необыкновенно сложно выразить то, что я хочу сказать об этом его достижении,
и не только из-за нехватки места. Сегодняшнее
состояние этой области науки не позволяет мне
сформулировать свои мысли так, чтобы не быть
неверно понятым. Прежде всего достижение Фишера было любопытно двуликим. Давайте рассмотрим два его лика по отдельности.
Один лик напоминает нам о Парето. За восемь
(как минимум) лет до того, как Парето отрекся
от понимания полезности как психического явле-
ния (а также величины), Фишер во второй части
«Математических исследований» предвосхитил тот
ход рассуждения, который после Парето развива-
ли Бароне, Джонсон, Слуцкий, Ален и Хикс, Джор-
джеску и, наконец, Самуэльсон. И финальная полезность Джевонса, и множества безразличия
Эджуорта покоились на исчислении удовольствий
и страдания Бентама (или Беккарии), и Эджуорт
всеми силами старался не просто выразить свое
почтение утилитаризму, но и подчеркнуть преемственность, указав на «едва заметное возрастание
удовольствия». Фишер писал в предисловии, что
«полезность должна иметь определение, которое
свяжет ее с позитивными или объективными то-
310
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]