Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Десять великих экономистов от Маркса до Кейнса
.pdf
Глава 9. Уэсли Клэр Митчелл
вование которых является вопросом не гипотезы,
а прямого наблюдения*.
С точки зрения Митчелла, было бы правильным
проанализировать все временные ряды (более ты-
сячи), которые Национальное бюро смогло найти
и рассмотреть. Для экономических циклов, кото-
рые рассматриваются как форма капиталистического процесса, необходимы «скопления взаимосвязанных явлений» одинакового протяжения
с самим процессом. И даже если было бы возмож-
но представить себе элемент, который сам по себе
не имеет никакого отношения к циклам, все рав-
но будет необходимо исследовать, как на него влияет циклическое движение**. Если, однако, несмот-
* Второе предложение, кажется, предполагает, что есть неко-
торый смысл в выделении четырех фаз цикла. Как мы
увидим, это предложение не воплощено в модели цик-
лических стадий, принятой впоследствии. Читатель уви-
дит, что причиной — или одной из причин — этого может
быть старое негативное отношение Митчелла к теории
равновесия (или к ее аналогу в деловом мире, понятию
«нормального состояния торговли»), которую он объ-
явил фикцией в работе года. (P. ). Поскольку цен-
ность четырехфазовой концепции невелика, если только мы не интерпретируем расширение (процветание) и
сокращение (депрессию) как движение от, а спады и воз-
рождения как движение к сравнительно уравновешенному (и в этом, но ни в каком другом смысле «нормальному» состоянию.
** Концепция циклической ситуации Митчелла может, я
думаю, быть лучше всего представлена путем аналогии.
Члены семейного круга создают определенную мораль-
ную атмосферу, которая в некотором смысле является
результатом их индивидуального поведения. Но все же
эта атмосфера, созданная однажды, сама по себе являет-
ся объективным фактом, который в свою очередь влияет
на поведение членов семьи: временные ряды, входящие
в «семью» Национального бюро, совместно производят
циклические ситуации, но каждый из них также формируется существующей циклической ситуацией.
351
Йозеф Шумпетер
ря на все теоретические сомнения, пришлось бы
делать выбор и рассматривать не все ряды, (как,
например, в последних четырех главах «Измерения экономических циклов»), это была бы уступка,
вызванная ограниченностью доступных средств,
а не делом принципа. Однако Митчелл хорошо
знал, что даже самый полный подбор статистических данных не позволил бы ему осуществить за-
думанное. Для того чтобы проверить свой статистический материал, он пришел к мысли о сборе
того, что он назвал деловыми хрониками, — из максимально возможного числа стран и уходя в прошлое настолько, насколько возможно. Известная
книга У. Л. Торпа () стала результатом этой работы. В статистическую эпоху методологическую
важность этого признания ценности нестатисти-
ческих исторических данных невозможно переоце-
нить. Хотя со временем доверие Митчелла к этому
источнику информации, по-видимому, падало, да и
использовался он с самого начала не вполне удовлетворительным образом, только так ему удавалось
избежать угрозы чрезмерного погружения в статистику.
К настоящему моменту все знакомы с тем, что
называется методом Национального бюро. Однако исходная идея, что лежит в основе этого представления о циклическом поведении, должна быть
заново сформулирована. С одной стороны, каж-
дый временной ряд, скорректированный с учетом
сезонных колебаний, рассматривается отдельно
и выявляется циклический рисунок его поведения
в среднем (специфические циклы): каждый такой
цикл с отмеченными высшей и низшей точками делится на интервалы или стадии, для которых значения данного ряда характеризуются определенным
процентом от среднего значения для каждого цикла (компромисс между устранением тренда из анализа и сохранением его), а потом средние пока-
352
Глава 9. Уэсли Клэр Митчелл
затели этих процентов служат, чтобы нарисовать
типичный специфический цикл для этого временного ряда. С другой стороны, для того чтобы продемонстрировать поведение каждого отдельного ряда
в периоды расширения и сокращения всей экономической системы, определяются высшие и низшие точки общей экономической активности. Это
делается на основе как приблизительного «консен-
суса» всех учитываемых рядов, так и нечисловой
информации, присутствующей в деловой хронике.
Поведение каждого ряда затем изучается в каждом
из девяти интервалов или стадий, на которые этот
«контрольный цикл» (reference cycle) разделен. Поло-
жение ряда на каждой стадии контрольного цикла
также выражается через процент от его среднего
значения в течение всего контрольного цикла. Типичный контрольный цикл для каждого ряда создается путем вычисления среднего положения временного ряда в каждой стадии всех исследуемых
циклов. Сравнения специфического и контрольного цикла каждого ряда являются, возможно, самыми познавательными операциями или измерениями, которые только допускает эта схема. Это
двойное представление (потенциально) каждой ча-
стички статистической информации чрезвычайно
хорошо разработано, чтобы выстроить факты цикла экономической активности настолько далеко,
насколько это возможно, не постулируя априори
отношений между этими частичками. Много гор-
диевых узлов при этом надо разрубить. Двигатель
естественным образом работает с большим трением в последних четырех главах, где образцы семи
сравнительно длинных временных рядов обработа-
ны для того, чтобы нести тяжелое бремя выводов.
Но цель представить факты для того, чтобы можно
было сопоставить их с теорией, ставится на каждом
шагу. Разумеется, этот том был всего лишь началом.
И если бы Митчелл мог все-таки дописать незакон-
353
Йозеф Шумпетер
ченную работу, это тоже было бы всего лишь нача-
ло. У такой работы не бывает окончания, она сама
подталкивает исследователя вперед, в неопределенное будущее. Это верно для всей работы Мит-
челла. И именно это делает его великим и опреде-
ляет его уникальное место в истории современной
экономической науки. Это был человек, у которого
хватало храбрости, в отличие от всех нас, сказать,
что у него не было ответов на все вопросы; кото-
рый делал свою работу без спешки, но и не отды-
хая; который не плыл по течению; который учил
нас делом, а не словом; человек, который был настоящим ученым.
Глава 10
Джон Мейнард Кейнс
(1883–1946)
своем блестящем эссе «Род Джорджа Виль-
В
ерса»** Кейнс ясно дал понять, что признает
наследственность способностей. Это мнение плохо вяжется с распространенным представлени-
ем о его интеллектуальном мире, но является оче-
видным выводом из его социологической теории
и подкрепляется тем вниманием, которое Кейнс
уделял своему происхождению во всех биографи-
ческих текстах. Поэтому сам он наверняка разде-
лил бы мое сожаление, что из-за нехватки времени я не могу сейчас подробно углубиться в историю
рода Кейнсов. Остается надеяться, что это сделает
кто-то другой, и довольствоваться несколькими восхищенными словами о его родителях. Рожденный
июля года, Кейнс был старшим сыном Флоренс Ады Кейнс, дочери преподобного Джона Брауна, доктора богословия, и Джона Невилла Кейнса,
архивариуса Кембриджского университета. Мать
*
* Впервые опубликовано: Schumpeter J. John Maynard Keynes:
– American Economic Review. September .
Vol. . No. . P. – .
** Это эссе (рецензия на книгу: GunW. T. J. Studies in Heredi-
tary Ability. L.: Allen and Unwin, ) было опубликовано в журнале Nation and Athenaeum (Keynes J. M. Great Vil-
liers Connection Nation and Athenaeum. March ),
а также в сборнике очерков Кейнса (Keynes J. M. Essays
in Biography. L.: Macmillan, ). Этот сборник больше
говорит о Кейнсе как человеке и ученом, чем любая другая его книга, и я еще не раз его упомяну.
355
Йозеф Шумпетер
его была исключительно одаренной и очарователь-
ной женщиной, первой женщиной-мэром Кембриджа, а отец — выдающимся мыслителем и автором,
среди прочего, одной из лучших методологий в истории экономической науки
*
.
Отметим отдельно, что герой этого эссе родился
в семье ученых и церковнослужителей. Полученное
им образование дополнительно подкрепило влияние
семьи: Кейнс учился сначала в Итоне, а затем в кембриджском Королевском колледже. Многие из нас,
будучи преподавателями, склонны преувеличивать
влияние образования в жизни человека, но никто
не станет отрицать, что такое влияние существует.
Влияние обоих учебных заведений на Джона Мей-
—
нарда было исключительно положительным
его
научная карьера складывалась крайне удачно с самого начала**. В году он был назначен президентом
Кембриджского союза студентов и в том же году стал
двенадцатым в университете по математике.
Теоретики обратят особенное внимание на последнее достижение. Чтобы войти в число лучших
по математике, нужно иметь математические способности и много работать — работать достаточно
упорно, чтобы натренировать ум и потом без особого труда овладевать любой сложной техникой.
За теоретической частью работы Кейнса мы угады-
* Keynes J. N. The Scope and Method of Political Economy. L.:
Macmillan, . О заслуженном успехе этой замечательной книги свидетельствует тот факт, что новый
тираж ее четвертой редакции был напечатан и раскуплен в году; собственно говоря, эта книга так удач-
но пережила полвека споров по поводу своего содержа-
ния, что и сегодня может служить прекрасным пособием по методологии.
** Итон всегда много значил для него. Мало какие почести
и награды радовали его так сильно, как обрадовало
избрание представителем в управляющий совет Итонского колледжа.
356
Глава 10. Джон Мейнард Кейнс
ваем математический склад ума, а также, возможно, даже следы полузабытого образования. Некоторые могут задаться вопросом: почему же тогда
Кейнс так упорно держался в стороне от математи-
ческой экономики, которая как раз набирала силу,
когда он начинал заниматься наукой? Хотя Кейнс
никогда не демонстрировал открытого неприятия
математической экономики, и даже принял пост
президента Эконометрического общества, он никогда не поддерживал его всей мощью своего авторитета. Иногда в частных беседах он почти выдавал
свою неприязнь к эконометрике.
Причину такого отношения легко найти. Высшая
математическая экономика по природе своей явля-
ется «чистой наукой». Ее выводы не имеют почти
никакого влияния на практические вопросы, а бле-
стящие способности Кейнса были почти монопо-
лизированы практическими вопросами. Он был
слишком умен и образован, чтобы пренебрежи-
тельно относиться к логическим тонкостям. Иногда он наслаждался ими, чаще они бывали ему скуч-
ны, но еще чаще они выводили его из себя. Искусство ради искусства даже приблизительно не было
его научным кредо. Он мог быть прогрессивным
в чем угодно, но только не в аналитических мето-
дах. Мы еще увидим, как эта его черта проявлялась
в областях, не связанных с высшей математикой.
Если цель оправдывала средства, Кейнс нисколь-
ко не возражал против аргументов столь же грубых,
как те, которыми пользовался еще сэр Томас Ман.
Англичанин, вошедший во взрослую жизнь че-
рез двери Итона и Кембриджа, страстно интересующийся политикой своей страны, завоевавший
кресло президента Кембриджского союза студентов
357
Йозеф Шумпетер
в знаменательном году, отметившем конец одной эпохи и начало другой*, — почему же Кейнс не за-
думался о карьере политика? Почему вместо этого
он пошел работать в департамент по делам Индии
при Министерстве финансов? Конечно, на его решение повлияло множество факторов, в частности денежный, но только одно обстоятельство стало решающим. Достаточно было провести в беседе
с Кейнсом хотя бы час, чтобы обнаружить, что он самый аполитичный человек на свете. Политическая
игра интересовала его не больше, чем гонки или,
допустим, чистая теория. Обладая редким талантом в ведении дебатов и острым пониманием тактических маневров, Кейнс оказался невосприимчив
к соблазнам политической службы, которые в Англии сильны как нигде в мире. Политические партии
для него почти ничего не значили. Он был готов сотрудничать с любой партией, которая поддерживала его рекомендации, и при необходимости забыть
для этого любые прошлые разногласия. Но на других условиях он не был готов сотрудничать ни с кем,
не говоря уже о том, чтобы принять чье-то руководство. Верность Кейнс хранил только политическим
мерам, но никак не отдельным политикам или группам политиков. И еще меньше, чем политиков, уважал он любые идеологии, кредо или знамена.
Не был ли он в таком случае прирожденным госу-
дарственным служащим? Не был ли он самой природой предназначен, чтобы стать одним из тех бессменных замминистров, которые невидимой рукой
творили историю Англии? Только не это. У Кейнса
было мало склонности к политике, но еще меньше
склонности у него было к упорной монотонной ра-
* В этом году либерал Генри Кэмпбелл-Баннерман побе-
дил на выборах и стал премьер-министром, а в январе
года была сформирована парламентская партия
лейбористов.
358
Глава 10. Джон Мейнард Кейнс
боте и к тому, чтобы искусно укрощать и направлять этих диких зверей — политиков. Зато одинаковая нерасположенность к политике и бюрократии
подтолкнула Кейнса к той роли, для которой он
был на самом деле предназначен природой, для которой он быстро нашел идеальную форму и которой до конца жизни оставался верен. Мы можем
думать что угодно о тех психологических законах,
которые он сформулировал, но не можем не за-
метить, что свою собственную психологию Кейнс
с ранних лет понимал прекрасно. Это обстоятельство было одной из ключевых составляющих его
успеха, а также секретом его счастья, ибо, как мне
кажется, жизнь его была чрезвычайно счастливой.
Проработав с по год в департаменте
по делам Индии, Кейнс вернулся в университет,
приняв преподавательскую должность в Королев-
ском колледже в году, и быстро обосновался
в кругу коллег-экономистов в Кембридже и за его
пределами. Он преподавал Маршаллову экономи-
ческую теорию, выбрав в качестве основы курса
пятую часть «Принципов экономической науки».
Этой теорией он овладел в совершенстве и следующие двадцать лет оставался ей верен. В моей
памяти сохранился рассказ случайного посетителя Кембриджа о Кейнсе, каким он предстал перед
ним в то время: сухощавый молодой преподаватель
с лицом аскета и сверкающими глазами, сосредоточенный и невероятно серьезный, буквально виб-
рирующий от того, что посетителю показалось
сдерживаемым нетерпением, грозный противник
в споре, которого все замечали, все уважали и некоторые любили*. О растущей репутации Кейнса
свидетельствует тот факт, что уже в году он был
* Сам я познакомился с Кейнсом только в году, и на меня
он произвел совершенно иное впечатление.
359
Йозеф Шумпетер
назначен редактором журнала Economic Journal, сменив на этом посту Фрэнсиса И. Эджуорта. Эту клю-
чевую в мире экономической науки должность он
занимал без перерыва и с неутомимым энтузиазмом вплоть до весны года*. Учитывая, как долго Кейнс проработал на этом посту, а также учитывая все остальные его многочисленные интересы
и увлечения, его достижения на этом поприще можно назвать выдающимися, почти невероятными.
Он не только сформировал общую политику журнала и Королевского экономического общества,
в котором служил секретарем. Он сделал гораздо
больше. Многие статьи в журнале выросли из его
предложений; все без исключения статьи, от идей
и фактов до пунктуации, изучались им внимательнейшим образом**. Результат известен нам всем,
и у каждого есть по этому поводу своя точка зрения.
Но я уверен, что выражу всеобщее мнение, если
скажу, что в целом Кейнс как редактор не имел себе
равных с тех самых пор, как Дюпон де Немур перестал руководить журналом Ephémérides du citoyen.
Работа в департаменте по делам Индии была
лишь стажировкой, о которой человек менее пытливого ума забыл бы без следа. Нам многое говорит
не только об энергии Кейнса, но и о характере его
таланта тот факт, что для него эта стажировка стала плодотворной: его первая — и первая успешная
при этом — книга была посвящена индийской денеж-
* Эджуорт вернулся в журнал на семь лет, с по год,
соредактором. Его сменил на этом посту Д. Х. Мак-
грегор, которого, в свою очередь, в году сменил
Э. А. Г. Робинсон (с года работавший в журнале млад-
шим редактором).
** Например, однажды он терпеливо объяснял автору-ино-
странцу, что, хотя в английском языке и принято сокра-
щать словосочетание, например, «exempli gratia» до «e. g.»,
но не принято сокращать «for instance» до «f. i.», так что
позволит ли автор внести эту поправку в свою статью?
360
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]