Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Десять великих экономистов от Маркса до Кейнса

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 3334 / 4234 35 36 37 38 39 40 41 42 > Следующая >>>

Глава 9. Уэсли Клэр Митчелл

канский читатель, согласится со всем, что подразумевает эта фраза, позвольте объяснить, что я имею в виду. К тому времени созрели три направления,

создавшие Новую экономику -х годов. Прежде

всего, тогда появилось новое практическое отношение и новый теоретический подход к проблемам

социальной реформы (наилучший пример проде-

монстрирован немецкой Sozialpolitik). Во-вторых,

сформировалась экономическая история, в це-

лом расположившаяся в границах академической экономики, хоть иногда и переливаясь за ее рам-

ки. В-третьих, после борьбы, продлившейся около четверти века, сложилась новая система экономической теории (довольно трудно определить, какое

из названий — маржинализм, неоклассицизм или

—

какое-то другое

наименее обманчиво). Но (Англия, возможно, является здесь исключением — лидерство Маршалла в некоторой степени имело успех в объединении трех направлений) в целом эти направления противоречили не только друг другу, но и методам и представлениям прошлого. В , в частности, где число профессиональных экономистов стало расти, как тропический лес, взгляд в прошлое позволял увидеть лишь устаревший учебник, без сомнения доработанный такими людьми, как Ф. Уокер, но от этого не перестающий быть устаревшим. В остальном это был хаос. Возможно, пло-

—

дородный хаос, но

хаос. Не стремясь кого-нибудь

обидеть, проявляя неуважение к забытым или полу-

забытым видным фигурам, мы с легкостью можем понять, что мальчишка, поступивший на факультет экономики в Чикагский университет в  году, не встретил никого, кто помог бы ему познать богатство и глубину идей и исследовательских программ, которые прятались под гладкой поверх-

—

ностью «Принципов» Маршалла

единственной работы, по которой можно было изучить взгляды Маршалла, не посещая Кембридж и не слушая там

331

Йозеф Шумпетер

его лекции*. В  году или даже позднее потре-

бовался бы преподаватель с очень большим талантом, чтобы изложить учение Дж. Б. Кларка небесполезным способом. Итак, Sozialpolitik продолжала активно развиваться из-за отсутствия достойной альтернативы, экономическая история оставалась второстепенной дисциплиной, от новой теорети-

ческой концепции легко избавились как от «мар-

жинализма» или «неоклассицизма», а сухой учебник, основывавшийся в большей или меньшей мере на модели Милля, преуспел в том, чтобы вызвать «институционалистский бунт» активных молодых умов**.

Кривая, с помощью которой можно описать деятельность Митчелла, может, как мне кажется, быть представлена как пересечение двух поверхностей,

одна из которых представляет условия окружаю-

—

щей среды, другая

его собственные интеллектуальные наклонности. Человек с его способностями не был, разумеется, удовлетворен существующим положением дел, неизбежно искал спасения в море социальных фактов, из которых экономисты, как казалось ему, использовали лишь ничтожную часть. Он мечтал плавать по этому морю, а не пытаться перейти его вброд, исследовать новые территории, а не топтаться на маленьком клочке бесплодной земли. И еще два пункта, чтобы дополнить картину.

* В связи с этим вопрос: много ли людей сейчас понима-

ет, что сделало критическое представление Маршаллом

«доктрины максимального удовлетворения» для научного

обоснования концепции невмешательства в игру рыноч-

ных сил? Или сколько сделал Маршалл, чтобы проло-

жить путь к современной эконометрике?

** В течение года Митчелл обучался в Галле и Вене, прервав

свою работу в Чикаго. Этот год, однако, не оставил види-

мого следа. И вновь памяти, особенно к памяти великого Менгера, — это было вполне ожидаемым.

—

без непочтительности к чьей-либо

332

Глава 9. Уэсли Клэр Митчелл

Во-первых, он был настолько внимателен к логиче-

ской строгости, остерегаясь ее малейших наруше-

ний так же, как жеребенок остерегается уздечки и седла, что вскоре обнаружил в работе «топчущих-

ся на маленьком бесплодном клочке» не только не-

реалистичные «постулаты», созданные ради методологического удобства, но также и «предпосылки»

(идеологические концепции), которые порабоща-

ют исследователя, вместо того чтобы служить ему*.

Во-вторых, его тип ума был создан не для того, чтобы наслаждаться или высоко оценивать то, что он называл «игрой» с постулатами: работа над этой

засушливой землей была искажена политическими предубеждениями или метафизическими верованиями. Но даже если бы это было не так, затея все равно казалась бы ему бесполезной.

Если это определяет позицию институциона-

листа, тогда Митчелл был и всегда оставался им. Я не хочу вступать в дискуссию о точном значении этого едва уловимого понятия. Дискуссия, которая все еще время от времени вспыхивает, породила

такие заявления, что Веблен вовсе не являлся институционалистом или, наоборот, что он и являлся единственным институционалистом. Это было бы

делом бесполезным, потому что все, кто прини-

мал участие в «институционалистском восстании», строили на расчищенном критикой месте свои собственные индивидуальные теоретические концеп-

ции. Но собственная методологическая позиция

Митчелла может и должна быть тщательно рассмотрена как из-за выдающейся важности его ра-

боты, так и потому, что она неоднократно (и в том числе недавно) являлась предметом дискуссий в ма-

нере, которая мне кажется не совсем удовлетвори-

тельной. Мы должны рассмотреть три различные

* Характерную цитату см. в: Mills. Op. cit. P. . Notes  and .

333

Йозеф Шумпетер

вещи: представления Митчелла о надлежащем отношении ученых-экономистов к «политике»; его представления о надлежащем методе защиты научных выводов от идеологического искажения; его представления о «теории».

В течение всей взрослой жизни Митчелла его мнение касательно всех трех вопросов если и изменилось, то лишь незначительно. Мы можем рассмотреть их теперь.

Что касается первого, его опыт — показательный

пример для всех нас. Как и другие институционалисты, он не терпел политического союза, существовавшего между экономической наукой тех лет и либерализмом laissez-faire. Но он был одним из немногих, кто делал это, исходя из истинных при-

чин. Несмотря на то, что его социальные симпа-

тии и ощущение практической неадекватности прямолинейной политики laissez-faire, по всей ви-

димости, способствовали его негативному отноше-

нию к такому союзу, гораздо более важно то, что он

чувствовал, что вступать в этот союз — не дело эко-

номистов. Экономика должна быть объективной наукой, предоставляющей тщательно отобранные факты и выводы из них в распоряжение тех, кому

они необходимы. Это не побуждало его закрывать-

ся в башне из слоновой кости. Напротив, он был готов оказать помощь обществу всякий раз, когда это требовалось. Его сотрудничество с Иммиграционной комиссией в  году и с Бюро трудовой статистики и Военно-промышленным комитетом во время Первой мировой войны и позже его работа в качестве председателя Комитета по социальным вопросам при президенте Гувере ( – ),

члена Национального совета по планированию,

334

Глава 9. Уэсли Клэр Митчелл

Совета по национальным ресурсам, Федерального управления чрезвычайных общественных работ

() и председателя Комитета по прожиточно-

му минимуму () являются достаточным доказательством этого. Но суть этой работы подтвержда-

ет сказанное выше: она всегда соответствовала его

концепции научной миссии, заключающейся в наблюдении и интерпретации полученных фактов и объективной демонстрации того, что же все-таки происходит. В ситуациях, когда последствия были ясны, он не избегал практических рекомендаций. Но он никогда не переступал черты, которую, как я вслед за ним считаю, не может переступать человек, посвятивший свою жизнь аналитической работе. Он никогда не раздавал рецептов и не защищал тот или иной политический курс.

Что касается второго пункта — опасений по поводу идеологизированности, его внимание к этому вопросу должно рассматриваться как очень важный момент. Вопросы, которые могут только возникнуть в связи с этим, состоят в следующем:

с одной стороны, не был ли он слишком склонен

подозревать идеологию («предвзятые мнения») у авторов, чьи методы и выводы он не разделял,

с другой стороны, было ли средство, которое он

призывал использовать, адекватным? Например, в анализе Рикардо содержится много неточностей и имеются иные недостатки. Но если мы оставим в стороне его политические рекомендации и примем во внимание уровень абстракции, к которому он стремился, мы не увидим много искаженных идеологизированностью утверждений, что охотно

отмечал Карл Маркс. Средство Митчелла — тща-

тельное и «объективное» исследование фактов

— действительно развеет много предвзятых мнений, но не все. Никакое количество внимательности и осторожности не защитит исследование от злых духов, обитающих в самой душе ученого и при

335

Йозеф Шумпетер

этом никогда не сообщающих ему о своем существовании. Ну и что, это никак не отменяет того, что Митчелл был одним из очень немногих экономистов, которые видели проблему во всей ее глубине и кто понял, что предвзятые мнения в нашей области — это не просто вопрос политических предубеждений или спонсорства со стороны определенных групп интересов.

Третий пункт — «Митчелл и экономическая тео-

—

рия»

представляет большие трудности, чем два

остальных. Отчасти эти сложности вызваны дву-

смысленностью значения этого слова. В главных публикациях по экономическим циклам Митчелл, перечисляя большое количество теорий и провозглашая готовность использовать предположения любой из них, довольно ясно дал понять, что он не собирается объединяться с любой из них или сковывать себя, создав собственную теорию такого же типа для своих целей. Он использовал слово

«теория» в значении «объясняющая гипотеза». То,

что он имел в виду, может быть выражено неоспо-

римым заявлением, что такая гипотеза должна вытекать из детализированного исследования фактов, а не постулироваться в начале исследования.

Рассуждая беспристрастно, приходишь к выводу,

что это довольно надежная позиция, закрытая для

возражений и споров о том, что такая программа логически невозможна, потому что в любом слу-

чае мы должны в первую очередь определить, ка-

кое явление исследовать. Делая это, необходимо ввести элементы, которые окажут некоторое направляющее, руководящее влияние на исследование фактов. Другими словами, такого понятия, как

«просто» исследование, не существует и, в частно-

сти, нет такого понятия, как «измерение без теории». Это тоже верно. Но когда мы говорим это, мы должны понимать, что теперь используем сло-

—

во «теория» в другом смысле, по сути

в значении

336

Глава 9. Уэсли Клэр Митчелл

«концептуальный инструмент». И в этом смысле

Митчелл, разумеется, не хотел исключать «теорию» из любой стадии его собственной или чьей-то

еще работы. Это будет проиллюстрировано ниже.

Но это не все.

Хотя Митчелл никогда не совершал абсурдной

ошибки, возражая против использования концеп-

туальных инструментов или схем в принципе, он выступал против тех из них, которые использовались в «классической» литературе, куда он включал и постклассическую литературу, доступную в пери-

од формирования его как ученого

. Эти выступления определялись двумя причинами, одна из которых тесно связана с его личным достижением как лидера экономической мысли, а другая иллюстрирует ограничения, не позволившие расширить его лидерское влияние на еще более широкую интеллектуальную территорию.

Но, оценив высоко его предпосылки, нам следует поставить под вопрос один из выводов, который он делает из этих предпосылок, а именно,

что экономическая логика того, что он, как и ос-

тальные, согласился называть неоклассической теорией, должна быть выброшена за борт. Если изучить текст его известного курса истории экономической мысли «Типы экономической теории», который я надеюсь когда-нибудь увидеть опубликованным, читатель будет поражен фактом, что

он возражал против «постулатов» авторов ров-

но в той же мере, в какой он возражал против

* Под классической литературой здесь понимаются публи-

кации ведущих английских авторов  –  годов. Что касается доступной литературы в период его формирования, мы не должны забывать, что Вальрас (кроме, возможно, сомнительной философии, окружающей его работы) едва существовал для него и что учение Маршалла, как

сказано выше, никогда не было для него чем-то реальным.

337

Йозеф Шумпетер

их «предвзятых мнений». В какой-то степени он оказался прав еще раз: вполне очевидно, что логические схемы или модели — это еще не вся эконо-

мическая наука, и даже не вся экономическая тео-

рия в его понимании. Кроме того, обстоятельной

критике можно подвергнуть и то, как эти модели

создавались, их ключевые постулаты и предполо-

жения. Но Митчелл возражал против отдельных

постулатов или законченных моделей не для того, чтобы заменить их другими. Он возражал против

моделей или постулатов как таковых и пожимал

плечами по поводу людей, интересовавшихся та-

кими вопросами, как определенность и последо-

вательность этих моделей. Он считал, что «бого-

словие его двоюродной бабушки», Платон и Кенэ,

Кант, Рикардо и Карл Маркс, Кернс, Джевонс

и даже Маршалл были в этом смысле похожи друг

на друга

Сегодня было бы излишним делать упор на этой

ошибке и пытаться точно определить, каким имен-

но образом фундаментально верный методологический инстинкт привел его к ошибке. Очевидный

факт состоит в том, что требуется много самых раз-

ных умов для того, чтобы строить науку. Зачастую

эти умы едва ли понимают друг друга. Индивидуаль-

ные предпочтения в работе заставляют запросто

делать уничижительные суждения о других рабо-

тах, не рассматривая последние серьезно. Но не бу-

дет лишним сказать, какой вред подобное отноше-

ние нанесло работе Митчелла, какое влияние оно оказало на степень ее распространения. Его неже-

лание в явном виде формулировать свою теоретическую схему затрудняет для всех, кроме наиболее

сочувственно относящихся к его идеям, признание

того, что такая схема в его работе есть: основная

* Цит. по: Mills. Op. cit. P. .

338

Глава 9. Уэсли Клэр Митчелл

идея его книги  года может быть описана как динамическая схема, причем имеющая завершенный вид. Такие параграфы, как тот, где он избавля-

ется от статической модели равновесия как от «ска-

зочной страны», позволяют не разделяющим его идеи толкователям отрицать, что Митчелл был ведущим ученым своего времени, утверждая, что он не понимал либо смысла модели равновесия, либо природы и смысла экономических моделей вообще. Он никогда бы не стал слушать аргумент, что рациональные схемы направлены на описание логики определенных форм поведения, превалирующих в каждой экономике, связаны с поиском материальной выгоды — понятие, содержание которого

он так хорошо понимал, — и совсем не подразумева-

ют, что предметы этого рационалистического опи-

сания сами чувствуют или действуют рационально.

И я никогда не забуду, как он не мог и слова вымолвить от удивления, когда я попытался показать,

что его великая книга  года, так же как и основ-

ные факты его теории, была попыткой динамиче-

ской теории равновесия

. Я пишу эти слова не для того, чтобы занизить достоинства человека, которого не только любил, но и которым восхищался. Я пишу их просто для того, чтобы убрать то, что, как мне кажется, является недоразумением со всех точек зрения, и открыть путь к Митчеллу для еще большего количества его потенциальных последователей.

* Чем еще являются его «повторяющиеся приспособления

цен», к которым он возвращался снова и снова, как не несовершенными движениями экономической системы в направлении состояния равновесия? Если он не был в состоянии пользоваться инструментом теории равно-

весия, то создатели теории равновесия (точнее, их преемники) не могли пользоваться установленными им фактами.

339

Йозеф Шумпетер

III

Теперь обратимся к самой сути его работы. Пер-

вое, что поражает читателя, — впечатляющее единство концепции. Возможно, счастливым совпадением было то, что Лафлин предложил ему историю с гринбеками (бумажные деньги времен гражданской войны, стоимость которых, по мнению Мит-

челла, колебалась в зависимости от действий

правительства, а не от их количества в обращении. — Прим. перев.) как тему для докторской диссертации. Своенравный кандидат принял предложение, ставшее стартовой точкой его исследований;

думается, однако, что Митчелл нашел бы свой путь к цели вне зависимости от выбранной стартовой точки. Сама по себе история с выпуском гринбеков стала в руках Митчелла лишь подходом к изучению экономических процессов — того, как экономика реагировала на финансовую политику военного времени. И, в общем-то, не очень важно то, что, следуя учению Лафлина, он невысоко оценивал количественную теорию денег, которую вскоре ему

довелось модифицировать*.

Действительно важным в двух работах, выросших

из диссертации, является проявившееся в них ви-

дение денежной, или «капиталистической», эконо-

мики кредитные явления с остальными, таким образом

. С одной стороны, он объединил денежно-

* Едва ли компетентный негативный отзыв на эту «теорию»

был представлен в самой, как мне кажется, первой публи-

кации Митчелла: Mitchell W. C. The Quantity Theory of the Value of Money  The Journal of Political Economy. . Vol. . No. . P.  – . Характерно, что в скором време-

ни он изменил свой вердикт и признал неподходящими свои прежние высказывания в этой публикации.

** Mitchell W. C. A History of the Greenbacks, With Special

Re fe rence to the Economic. Consequences of their Issue:  – . Chicago: University of Chicago Press, ; Mit-

340

<<< < Предыдущая 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 3334 / 4234 35 36 37 38 39 40 41 42 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]