Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Десять великих экономистов от Маркса до Кейнса
.pdf
Глава 3. Карл Менгер
трудами Джевонса и Вальраса почитаться как основание современной экономической теории; он называется «Основания учения о народном хозяйстве,
часть первая, общая» («Grundsätze der Volkswirt-
schaftslehre, Erster Allgemeiner Teil»), был впервые
издан в году. В нем спокойно, четко и ясно, с аб-
солютной уверенностью в своих словах Менгер в че-
канных формулировках представляет читателю великую реформу теории ценности. Последователи
Менгера часто сравнивают его достижение с достижением Коперника; его критики еще чаще высмеивают это сравнение. Сегодня уже можно сформировать мнение по этому вопросу: Менгер реформировал науку, которая остановилась в развитии не так
давно и бесповоротно, как астрономия, которой
сумел дать новое основание Коперник. С этой точ-
ки зрения техническое достижение Коперника куда
величественней и сложнее, не говоря уже о том, что
оно расположено в области, в которой результаты
не могут быть проверены непрофессионалом и покрыты пеленой тайны. Но по сути и по качеству труды Менгера и Коперника принадлежат к одной категории, так же как личное достижение военного
командира, под началом которого небольшая армия
побеждает врага в неприметном театре военных
действий, сравнимо с победами Наполеона и Алек-
сандра Македонского, даже если такая классифика-
ция и удивляет человека, не знакомого с обстоятель-
ствами. Сравнения вообще обманчивы и зачастую
возбуждают ненужные дискуссии. Но поскольку они
помогают определить положение человека так, чтобы оно стало понятно не только экспертам в узкой
области, мы рискнем сравнить Менгера с другими
экономистами. Если мы сравним его, например,
с Адамом Смитом, мы не сможем не отметить, что
его достижение имеет гораздо более узкую область
применения, чем достижение шотландского профессора. Адам Смит писал исходя из практических
131
Йозеф Шумпетер
нужд своего времени, и его имя неразрывно связано с экономической политикой его эпохи. Достижение же Менгера является чисто научным, а в ка-
честве научного вклада имеет чисто аналитический
характер. Его работу можно сравнить только с ча-
стью работы Смита. При этом Смит совсем не был
оригинален в своих идеях, а в базовых научных во-
просах был иногда удивительно поверхностен. Менгер же копал глубоко и сам по себе дошел до таких
истин, которые для Смита были недостижимы.
Гораздо ближе к Менгеру стоит Рикардо. Его та-
лант также имеет теоретическую направленность,
хотя талант этот совсем иной, чем у Менгера. Про-
дуктивность и проницательность Рикардо проявились в том множестве практических утверждений
и идей, которые ему удалось вывести из крайне примитивных оснований. Величие же Менгера заклю-
чается как раз в анализе этих оснований, и с точки
зрения чистой науки его заслуга должна цениться
выше. Рикардо обеспечил Менгера необходимой
предварительной ступенью, которую сам Менгер,
безусловно, создать бы не смог. Но Менгер разрушил теорию Рикардо.
Поскольку Менгер со своей школой вскоре стал
считаться единственным серьезным конкурентом
марксистской теории, нужно попытаться также
сравнить его с Марксом. Для этого нам придется полностью отрешиться от роли Маркса как социолога и пророка и ограничиться чисто теорети-
ческой частью его работы. Менгер соревновался
с Марксом только в одном секторе, и в этом секторе он существенно превзошел Маркса как оригинальностью, так и успешностью. В области чистой теории Маркс был учеником Рикардо и даже
некоторых его последователей, особенно английских авторов-социалистов и полусоциалистов, писавших о теории ценности в -е годы. Менгер
не был ничьим учеником, и созданная им теория
132
Глава 3. Карл Менгер
крепко стоит на ногах. Чтобы не быть неверно понятым, я уточню: из теории Менгера нельзя выве-
сти никакой экономической социологии или со-
циологии экономического развития. В картину
экономической истории и борьбы общественных
классов она внесла лишь небольшой вклад, но тем
не менее теория ценности, цены и распределения
Менгера по сей день остается непревзойденной.
Я уже сказал, что Менгер не был ничьим учеником.
В сущности, у него был лишь один предшественник,
осознавший его основную идею в ее полном значе-
нии, а именно Госсен. Успех Менгера вновь пробудил интерес к давно забытой книге этого одинокого мыслителя. Кроме Госсена можно, конечно,
—
найти и у других экономических мыслителей
на-
чиная со схоластов и далее, в частности, у Дженове-
зи и Инара, а затем у некоторых немецких теорети-
—
ков начала века
намеки на субъективную теорию ценности и даже на основанную на ней теорию
цены. Но все упоминания сводятся более или менее
к тому очевидному факту, о котором мы уже говорили. Больше в этих намеках мог увидеть лишь тот,
для кого они в результате собственных изысканий
открылись в своем полном значении. С другой сто-
роны, цветы научных достижений неизменно расцветают на старых деревьях. Если достижение независимо, человечество просто не знает, что с ним
делать, и его цветок падает на землю, никем не заме-
ченный. Но в той степени, в которой научная жизнь
или человеческая жизнь вообще допускает оригинальность, теория Менгера безраздельно принадлежит Менгеру, а также Джевонсу и Вальрасу.
Независимость достижения Менгера также объясняет тот прием, который оно получило в научном сообществе, и его раннюю судьбу. Вклад Менгера был плодом размышлений и борьбы, пережитых
им на третьем десятке жизни, во время того периода сакральной плодотворности, когда каждый мыс-
133
Йозеф Шумпетер
литель создает то, над чем впоследствии работает
всю жизнь. Менгер родился февраля года,
и ему был всего тридцать один год, когда увидела
свет его первая книга. Изначально она предназна-
чалась для венских читателей — публикуя ее, Менгер
надеялся получить право вести преподавательскую
деятельность, — и величину его личного достижения
можно осознать, только если вспомнить, в какой пустыне он сажал свои деревья. К этому моменту австрийская экономическая теория уже долгое время не проявляла никаких признаков жизни. Чтобы привести пример работы хотя бы приемлемого
уровня, нам пришлось бы обратиться к году,
к книге Зонненфельса, первому официальному
учебнику по экономике. Все материалы и идеи, заслуживающие внимания, импортировались из Германии. Люди, с которыми познакомился Менгер
в университете, не понимали ни его идей, ни вообще той ветви науки, которую он заставил плодоносить. Они оказали ему тот прохладный прием, о котором он впоследствии рассказал нам. В конечном
итоге Менгер все же состоялся как ученый, сделался
профессором и со временем получил все обычные
почести, полагающиеся ученому мужу; однако он никогда не забывал тех трудностей, с которыми столкнулся в начале карьеры. Более того, в Германии он
продолжал оставаться незамеченным, хотя бы только потому, что в Германии в области его исследований господствовала с одной стороны общественная
политика, а с другой — изучение деталей экономи-
ческой истории. Совсем один, не имея платформы,
чтобы донести до мира свои идеи, не имея ни сфе-
ры влияния, ни тех средств, которыми традиционно располагает заведующий выдающейся кафедрой,
Менгер встречал вокруг лишь непонимание, которое переросло во враждебность.
Любой, кто имеет представление о скрытой ис-
тории научного прогресса, знает о той тактике, ко-
134
Глава 3. Карл Менгер
торая применяется в узких кругах, чтобы добиться
принятия новых идей. Менгер этой тактикой не владел, а даже если бы и знал о ней, у него все равно
не было возможностей для проведения необходимых кампаний. Но исключительная сила духа позволила ему пробиться через джунгли неприятия и восторжествовать над вражескими армиями. И в этом
была только его заслуга. В человеческой душе есть
тонкая и тесная связь, не всегда очевидная, а иногда
и вовсе незаметная, между интеллектуальной энергией, способной отринуть традиционные взгляды
и самостоятельно проникнуть в глубину вещей, и та-
—
лантом основывать школы
той особой увлеченно-
стью, которая привлекает и убеждает будущих мыс-
лителей. В случае Менгера степень концентрации
интеллектуального труда привела его напрямую
к концентрации на обнародовании результатов это-
го труда. Хотя он больше никогда не высказывался
относительно теории ценности, он сумел внушить
свои принципы целому поколению учеников. Бо-
лее того, он верно понял, что в Германии отверга-
лась не столько его теория, сколько любая теория,
и вступил в битву за законное место аналитиков-тео-
ретиков в общественных вопросах. Благодаря этой
битве, широко известной под названием «Спор
о методах» (Methodenstreit), была создана его книга
по методологии общественных наук, в которой он
попытался с систематической тщательностью, ис-
пользуя формулировки, многие из которых по сей
день остаются непревзойденными, очистить поле
точных исследований от поросли методологическо-
го беспорядка. Этот научный вклад также останется
вечно ценным, несмотря на то, что развитие теории
знания во многих отношениях ушло далеко вперед.
Было бы несправедливо по отношению к основному
вкладу Менгера называть эту позднюю работу равно-
ценной ему; однако ее образовательное воздействие
на его современников было огромным. Вне Герма-
135
Йозеф Шумпетер
нии книга не имела, да и не должна была иметь никакого влияния, потому что вне Германии те идеи, которые она стремилась насадить, по большей части
были и так повсеместно приняты. Для развития же
наук в Германии это было ключевое событие.
Более того, Менгеру выпала по части распро-
странения идей такая удача, которая редко выпа-
дает основателям школ: его союзниками были два
интеллектуально равных ему ученых, которые могли продолжить его работу, не теряя заданного вы-
—
сочайшего уровня,
Бём-Баверк и Визер. Трудами
и усилиями этих двух людей, которые, несмотря
на свое собственное призвание к интеллектуальному лидерству, постоянно возвращались к идеям Менгера, была создана австрийская школа, постепенно
завоевавшая мир экономической науки. Путь австрийской школы к успеху был долгим. Часто этот успех проявлялся в форме психологически понятной,
но в то же время не слишком лестной: такой успех
обыкновенно сопутствует тем группам ученых, ко-
торым не хватает, так сказать, средств научной рекламы. То есть основные идеи школы принимались,
но этому принятию сопутствовало не благодарное
признание, а формальное отвержение под предлогом второстепенных вопросов. Так произошло, например, в Италии. Ведущие английские теоретики также не были полностью свободны от этой слабости. В Америке, а также спустя некоторое время
во Франции прием был куда более сердечным и щедрым, и еще более теплым он был в скандинавских
странах и Голландии. Только после этого успеха новая тенденция стала приниматься в Германии как
свершившийся факт. Так что Менгер все же дожил
до того, чтобы увидеть, как его доктрины обсуждаются в научных кругах всех тех стран, где процветает
наша наука, и как его основные идеи медленно и незаметно выходят за пределы актуальной дискуссии
и становятся частью общепринятой сокровищницы
136
Глава 3. Карл Менгер
научных знаний. Сам Менгер внимательно следил
за этим процессом, и хотя, как истинный ученый,
временами выходил из себя из-за шпилек коллег, он,
тем не менее, сознавал, что вошел в историю экономической науки и его имя останется в ней навсегда.
Мы знаем сегодня, что никакое научное достижение не бывает постоянным в том смысле, что в ходе
прогресса науки оно непременно претерпевает поправки. Последователи Менгера, а также все исследователи экономической теории, продолжавшие
путь Вальраса, уже внесли немало изменений в созданную им систему и, безусловно, продолжат это
делать. Однако его достижение неподвластно времени в другом смысле: сегодня не подлежит сомнению, что он сделал гигантский шаг вперед по дороге знаний и что его книга всегда будет выделяться
из массы публикаций-однодневок и ее будут помнить на протяжении многих поколений.
Если бы у Менгера не было одного столь великого
достижения, мы должны были бы сказать и о других его заслугах: прежде всего, о его теории денег, написанной для словаря «Handwörterbuch der
Staatswissenschaften», его вкладе в теорию капитала и практические вопросы валютной политики.
Мы должны были бы упомянуть его преподаватель-
скую работу, которая навсегда запечатлелась в памя-
ти людей старшего поколения далеко за пределами
узкого круга специалистов, а также удивительную
широту его интересов. Однако рядом с его теорией
ценности и цены, которая, так сказать, стала истинным воплощением его личности, все это меркнет.
Сегодня мы горюем не только о мыслителе, но и
о прекрасном человеке. В памяти всех, кто знал его,
он оставил тысячи дорогих воспоминаний.
Глава 4
Альфред Маршалл
(1842–1924)
*
К полувековому юбилею «Принципов»
Альфреда Маршалла
**
I
ятнадцать лет назад мне случилось читать се-
П
рию лекций в Лондонской школе экономики,
и в одной из них я походя отдал дань памяти великого Маршалла. Спустя некоторое время один из моих
лондонских слушателей написал мне письмо с вопросом, считаю ли я, что идеи Маршалла окажутся
такими же недолговечными, какими оказались идеи
* Впервые опубликовано: Schumpeter J. A. Alfred Marshall’s
Principles: A Semi-Centennial Appraisal
nomic Review. . Vol. . No. . P. – .
** Эта статья написана на основе заметок к докладу, кото-
рый я читал на конференции Американской экономической ассоциации декабря года в Новом Орлеане.
Местами я дополнил этот доклад комментариями из своего ранее написанного и неизданного эссе, которое,
в свою очередь, пересмотрел в свете данных, содержащихся в «Воспоминаниях о Маршалле» Джона Мейнарда Кейнса, впервые опубликованных в «Экономическом
журнале», а затем переизданных в сборнике: Keynes J. M.
Alfred Marshall, –
Alfred Marshall. L.: Macmillan, . P. – , а также монографии: Keynes J. M. Essays in Biography. L.: Macmillan, .
Приношу свою благодарность автору «Воспоминаний»,
которые я считаю выдающимся образцом биографической литературы. Все приведенные цитаты и ссылки
относятся к изданию года.
A. C. Pigou (ed.). Memorial of
American Eco-
138
Глава 4. Альфред Маршалл
Милля или даже Адама Смита. Это эссе я решил написать в форме ответа на вопрос слушателя.
В некотором смысле время экономической теории Маршалла уже прошло. Мы больше не разделяем ни его видения экономического процесса,
ни его методов, ни его выводов. Но мы по-прежнему восхищаемся его грандиозной системой, которая, пусть и ослабленная нападками критиков
и влиянием новых идей, все еще возвышается вели-
чественным зданием где-то позади наших собствен-
ных исследований. Мы восхищаемся ей так же, как
Мадонной Перуджино, сознавая, что она воплоща-
ет собой идеал чувств и помышлений своего време-
ни, но также сознавая, насколько далеко мы ушли
от этого идеала сегодня.
Так неизбежно должно было случиться в ходе работы, проделанной экономистами за прошедшие
пятьдесят лет. Но эта работа была бы абсолютно бесплодной, если бы «Принципы» Маршалла
не стали для нас тем, что принято называть этим
двусмысленным словом «классика». Такова судьба классических работ в любой науке. Si licet parva
componere magnis*, можно вполне сравнить отношение современной экономической теории к теории «Принципов» с отношением современной физики к физике -х годов. В году, если мне
не изменяет память, Хендрик Лоренц заявил, что,
по его мнению, теоретическая физика достигла совершенства и перестала поэтому быть интересной.
Сегодня мы поостережемся делать такие заявления. Время прекрасных в своей простоте и четко-
сти линий прошло. Их сменил полный беспорядок —
разрозненная масса фактов и элементов, которые,
кажется, не поддаются никакой систематизации.
* Если позволительно сравнивать малое с великим (лат.). —
Прим. ред.
139
Йозеф Шумпетер
Примерно то же самое произошло и с экономи-
ческой теорией. Я не собираюсь сейчас перечис-
лять все злоключения капиталистической системы
и рассказывать о той смене политических ориентиров, к которой они привели. Дело не в том, что
устарели взгляды Маршалла на практические проблемы, общественные вопросы и тому подобное.
Возможно, они и в самом деле устарели, но для целей настоящей статьи это несущественно. Существенно же то, что устарел его аналитический аппарат и что он устарел бы в любом случае, даже
если бы наши политические взгляды оставались
прежними. Даже если бы ход истории остановился
и ничто в мире не развивалось, кроме экономического анализа, теории Маршалла все равно был бы
вынесен тот же приговор.
Однако в некотором смысле учение Маршалла
никогда не сможет полностью кануть в прошлое.
Его влияние сохранится на неопределенное время не только потому, что учение такого масштаба
и мощности всегда становится частью научного наследия, но также и потому, что в этом учении есть
некое качество, которое эффективно противится
тлену. Выросший в эпоху, когда на каждом углу кри-
чали об эволюционном прогрессе, Маршалл одним
из первых экономистов осознал, что экономика —
это эволюционная наука (хотя его критики не только упустили эту часть его рассуждений из виду,
но и порой обвиняли его экономическую теорию
в невнимании к эволюционному аспекту). В частности, Маршалл писал, что человеческая природа,
которую он объявил главным фокусом своих иссле-
дований, является пластичной и изменчивой и зависит от окружения. Однако и это сейчас для нас
не самое главное. Главное то, что свою ориентированность на эволюцию Маршалл сохранил и в теоретическом анализе. В нем не чувствуется завершенности. В отличие от Милля Маршалл никогда не за-
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]