Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Альфа и Омега Марины Журинской. Эссе, статьи, интервью
.pdf
Повседневное христианство
161
при самом искреннем и глубоком покаянии без соработничества человека с Богом дело не обходит-
ся, и когда Господь ограждает нас от нашего греховного прошлого — это отнюдь не механический
процесс. Покаявшись и приняв Святые Дары, мы
соединяемся с Господом — но кто может сказать,
на сколько часов? минут? секунд, наконец? Ведь
время идет, и дни лукавы, то есть время исполнено
соблазна. Поэтому-то апостол призывает к осмотрительности и мудрости. Поэтому-то и не следует
ничего предпринимать без молитвы и рассуждения.
Все мы знаем, насколько это на самом деле трудно — и как легко непроизвольно сорваться с избранного пути осмотрительности, — и тем не менее возможность пребывать с Господом нам дана. И можно
утверждать, что по милости Божией преодоление
лукавства дней — в руках человеческих. И лишние слова (а слова злобы и осуждения — лишние по
определению) тоже, по сути, относятся к соблазну
времени, их тоже не вернуть. А легко ли всегда руководствоваться неисчерпаемой мудростью святого
апостола Иакова: всякий человек да будет скор на
слышание, медлен на слова, медлен на гнев
19)? Вопрос риторический, но давайте еще раз убе-
(Иак. 1,
димся (и удивимся), насколько мудро апостолы — на
этот раз брат Господень — учат нас управлять временем, точнее — темпом своей жизни! Это еще один
пример того, что бремя времени следует принимать
со смирением, поскольку тяжесть его облегчается
благодатью. Правильно ли мы принимаем этот бесценный дар — благодатную способность использовать бег времени себе во спасение? Да не очень.
В свое время митрополит Сурожский Антоний говорил, что мы живем, как черновик пишем, в надежде «когда-нибудь в удобное время» переписать
162 АЛЬФА И ОМЕГА МАРИНЫ ЖУРИНСКОЙ
его начисто1. Но удобного времени не будет. Сделанное сделано, и только Бог в силах отпускать
нам грехи — если мы просим так, как подобает. Но
если бы просили так, то не было бы бесчисленных
пособий к исповеди, в разной степени удачных, не
мыкались бы в толпе ожидающих исповеди несчастные фигуры, бормочущие: «А что говорить-то?»
Но это еще не все горе в нашем небрежном отношении к времени; представляется, что хуже
того — глубокая убежденность в том, что я-де чтото сделал не так, я же и исправлю. А ведь и древние греки понимали природу времени (и опасались
ее) настолько, что не только сделали бога времени
пожирателем собственных детей, но и говорили:
«Нельзя дважды войти в одну и ту же реку», потому что вода течет, и река, строго говоря, будет уже
другой. И если уж такое простое действие практически неповторимо, то что же сказать о более сложных!
Со временем происходит то же, что и с другими
вещами в падшем мире: Господь по благодати дает
нам силу и власть выводить время из сферы действия лукавого. И тогда каждое мгновение драгоценно, потому что таит в себе возможность приближения ко Христу. Один священник на отпевании
сказал: «Мы были свидетелями возрастания души
до последней секунды». Вот это возрастание души
и есть то, что дарит нам благодатно преображенное
время.
И если подумать, то понятно, почему апостол
призывает дорожить временем: это явление падшего мира — но и мира спасенного; спасительный
1
Удивительно, но то же самое писал Сергей Довлатов, много-
кратно называвший себя неверующим. — М.Ж.
Повседневное христианство
163
подвиг Господа нашего позволяет нам видеть ростки спасения буквально повсюду. В мире падшем
время — это одно из его проклятий, в мире спасенном — один из драгоценных даров Божиих, данных
нам нашего ради спасения.
Опубликовано: Журнал «Фома». — № 1 (81), январь 2010 г.
О подготовке к посту
и битве на поварешках
Идет Сырная седмица. Она же Масленица. Неисправимые оптимисты воспринимают запрет на
мясную пищу как сугубое поощрение к пище немясной. Это-то ладно.
Но тут такое дело: должен ли быть какой-то переходный период между масленичными гуляньями
и молитвой преподобного Ефрема Сирина? Мы же
все-таки не коты, чтоб нам объявили: «Вот тут тебе
Масленица, а тут Великий пост».
Как-то считается, что от жирной и сдобной пищи
люди добреют. Хорошо бы, потому что именно этого нам так не хватает. Так что будем надеяться, что
духовный смысл Масленицы в этом и состоит.
А тут, очевидно, мысленно готовясь к такому
повороту, я стала замечать, что в доступном мне
фрагменте фб (фейсбука. — Ред.) хорошие, умные
люди даже похвалить человека не могут, не поругав
кого-то другого. Царствует модель: «Да, Икс — хороший человек, правильно действует и добивается
результатов. Не то что Игрек…».
В дальнейшем выясняется, что Игрек-то сам по
себе вроде и тоже неплох, и действия его, в общемто, находятся в границах допустимого, и результаты кое-какие у него наблюдаются… но что-то во
164 АЛЬФА И ОМЕГА МАРИНЫ ЖУРИНСКОЙ
всем этом не то — с точки зрения автора. Ну не нравится ему Игрек, а Икс нравится.
И вместо того чтобы констатировать: вот я, автор, такой человек, что мне Икс ближе Игрека,
рисуется широкое полотно. А материалу-то всегонавсего для того, чтобы, смачно закусив блином,
подумать: кто же я такой, и почему я такой, и, — о,
Господь Всемогущий, скажи, что с этим вот таким
мной делать-то?
Вот самопознание — дело святое, прочное основание для того, чтобы приступить к великопостному
покаянию. Но тут есть нюанс: на этом пути преградой выступает хорошо развившаяся в последнее
время модель «сам дурак», выражаемая со всей силой паточного красноречия: «ах, братия, до чего мы
любим осуждать других…». Да, любим, и данный
оратор в этом смысле от прочих ораторов мало чем
отличается: тоже ведь осуждает.
Интересно, что апостол Павел напрямую сополагал сюжеты едения/неедения и осуждения; как-то
они, видимо, близко расположены в человеческом
сознании: Кто ест, не уничижай того, кто не ест;
и кто не ест, не осуждай того, кто ест, потому
что Бог принял его. Кто ты, осуждающий чужого
раба? Перед своим Господом стоит он, или падает. И будет восставлен, ибо силен Бог восставить
его
(Рим. 14, 3–4).
…Приняв в сердце слова святого апостола, можно приступать к пламенным дискуссиям о наилучшей рецептуре для блинов. Уповая, что следующая
возможность скрестить копья, ложки и поварешки
наступит еще не скоро: когда будем обсуждать рецепты куличей.
Опубликовано: Православие и мир [Электронный ресурс]. —
http://www.pravmir.ru. 14 марта 2013 г.
Повседневное христианство
Когда Христос идет на смерть —
165
хороших нет!
Предпасхальное время — довольно непростое,
потому что, с одной стороны, мы вроде бы уже накатанным путем вошли в ритм Великого Поста и
все идет, как оно должно идти: седмицы проходят,
воскресенья проходят. И чем дальше — тем больше
смысла и тем больше отступает суета. Под суетой я
в данном случае подразумеваю прежде всего кулинарную проблему — что есть, чего не есть.
Человек слаб, и поэтому ему кажется, что если
он там каким-то особым питанием будет себя спасать, то он от этого «более лучше» спасется. Или наоборот: если он будет себя спасать неправильным
питанием, то он хуже спасется. То, что про это не
говорится в Евангелии, — как правило, во внимание
не очень принимается.
Но если, я повторяю, идти путем Великого Поста,
последовательно обращая внимание на дни его и связанные с ними события, то постепенно лишнее отходит на второй план. И к концу поста обычно люди
начинают понимать: «А не все ли равно»… Не в том,
конечно, смысле, что «все равно, поэтому я сейчас
пойду и буду ветчину есть», а потому, что в начале
Поста чересчур много внимания уделяется именно
кулинарии. А ей нужно меньше внимания уделять.
Однажды мне позвонили, правда, перед Успенским постом, и сказали: «Не хотите ли вы нашим
читателям сообщить какой-нибудь вкусный и постный рецепт?» — на что я ответила: «Не хочу». Вопрошающий очень удивился, но я действительно
не хочу. Потому что, по-моему, главное в постной
еде — не думать о том, что она постная. Потому
что когда для изготовления какого-нибудь сугубо
166 АЛЬФА И ОМЕГА МАРИНЫ ЖУРИНСКОЙ
постного супчика уходит полдня — ну разве же это
пост, ребята? Это совершенно не пост, это что-то
совершенно другое. Это ублажение ежели не желудка, то уж гордыни — во всяком случае.
И в этом смысле перед Пасхой становится легче
и лучше. Обычно на Светлой я даже жалею, что
пост кончился и навалилась еда. Но не так прост
князь мира сего, чтобы нас на этом отпускать. Чем
дальше идет пост — тем больше сгущаются обстоятельства. Даже и правильно постящийся и молящийся человек не может избежать каких-то очень
высокого разряда искушений. Тут нет повода для
отчаяния, и не надо кричать: «Ах, ах, я недостоин,
я виноват, я не прав — вот ведь меня искушают».
Христа искушали, ребята, не то что нас. То есть к
этому нужно относиться спокойным духом. Не «пофигистски», но спокойным духом. Да — искушают.
Значит — будем противостоять, будем держаться.
За что можно держаться в пост? Находить утешение в собственной добродетели? Да какая там
добродетель… Если мы серьезные православные
христиане, то мы всерьез должны перед каждым
причащением произносить молитву, в которой
причастник исповедует себя первым из грешников.
Это должно быть не лицемерием, не пустой фразой.
Это сердце должно кровью обливаться. Это вот так
надо относиться к своим грехам. Не то что я лучше
кого-то и есть кто-то хуже меня — это как раз все
строго противопоказано. А всерьез, с ужасом сказать: «Я — первый из грешников».
Причем сказать так, чтобы почувствовалось:
непонятно, как же это меня земля носит? А очень
просто носит — по милости Божией. Вот только
этим мы можем спастись от искушения, от давящего нас ужаса. Страстная Седмица, невзирая на то,
Повседневное христианство
167
что множество красивейших, возвышеннейших,
благороднейших, духовнейших слов звучит в богослужении, все-таки должна преисполнять человека
ужасом. Потому что ради нас и из-за нас Господь
идет на смерть, идет добровольно, идет на вольную
страсть. Одно это уже кроет в себе бездну ужаса.
Есть одна хорошая молитвенная фраза, я ее очень
люблю: «Всегда распинаю Тя грехами моими». Это
не то, что они какие-то там такие все нехорошие, а
я, наоборот, исключительный. Тут, когда Христос
идет на смерть, — хороших нет! Петр и то отрекся.
Апостолы разбежались! Вот это надо продумать и
это надо прочувствовать.
Надо следовать за Христом во все дни Страстной
Седмицы. Быть с Ним. И когда Он учит в храме,
и когда Его предает Иуда, и на Тайной вечере, и в
Гефсиманской беседе, и при распятии. Здесь не может быть комфорта — только спасение через Него.
Надо сначала погрузиться в смертную муку Господа, и только после этого мы имеем право почувствовать, что спасены. Но цену этого нашего спасения
нельзя забывать никогда.
И в самые праздничные пасхальные дни, когда
кругом все прекрасно, и мы все радостно вопим
«Христос Воскресе», и правильно делаем, и чем
угодно машем, радуемся, смеемся, всякие вкусности едим и друг друга угощаем — это все правильно,
это все очень хорошо. Но вот цена радости должна
в нас жить. И благоговение перед Христом, перед
Его воплощением, перед Его земной жизнью и перед Его крестными муками не должно нас оставлять
никогда. Потому что если мы про это забываем, то
мы недостойны радости Пасхи.
Опубликовано: Православие и мир [Электронный ресурс]. —
http://www.pravmir.ru/pered-pasxoj/. 9 апреля 2012 г.
168 АЛЬФА И ОМЕГА МАРИНЫ ЖУРИНСКОЙ
Круговая порука
Круговая порука мажет как копоть.
«Скованные одной цепью»
Вот и Великий пост. Кипит наш разум, решая
вновь и вновь вопросы, чего есть и чего не есть,
что носить, а что — ни-ни, что читать, а что не читать, куда ходить, а куда — ни ногой. Ну и прочие в
значительной степени внешние вещи. А ведь можно бы прочесть про отношение к пище должной и
недолжной у святых первоверховных апостолов
Петра и Павла и на этом успокоиться. Ан нет, это
как-то недостаточно пламенно. Никакого у них
нету православного рвения.
Но есть же и вопросы духовного устроения.
О них — молитва преподобного Ефрема Сирина.
Тут, конечно, важнее всего — как кланяться. Слова
проговариваются на вдох-выдох, автоматом. И напрасно, потому что плоховато обстоит дело, например, с духом целомудрия.
Есть идея, что, следуя этому духу, нужно увлеченно обсуждать с духовником интимные проблемы супружества. Особенно духовно получается,
если батюшка — монах.
Боюсь, что в традициях Церкви дело обстоит
несколько иначе. Целомудрием считается гар мония всех сил и устремлений человека — телесных,
душевных и духовных — перед лицом Божиим, во
славу Его и ради спасения в Боге. Но это трудно.
…Я сама удивляюсь, как это я, сугубый про тивник
конспирологии, дошла до мысли о некоторой достаточно серьезной опасности для человечества в целом и для Церкви в частности и в особенности.
Существует действенный способ вовлечь человека в дурные дела, безразлично, безнравственного
Повседневное христианство
169
или уголовного характера: устроить это помимо
его воли. Для этого нужно сделать так, чтобы его
собственная нравственная оценка слегка поблекла.
Универсальное орудие достижения этого результата — восклицания типа «делов-то!», «ну и что?» (ныне
процветающее в форме «и чо?»), «все так делают».
И тогда устанавливается тот еще «консенсус»: не
стыдиться стыдного, не воспринимать позорное как
позор… Этого, к сожалению, все больше и больше
в нашем обществе.
Была такая русская поговорка: «Первую песенку
зардевшись спеть». При этом имелись в виду песнопения отнюдь не благочестивые.
Нет у нас закрытых тем, ну вот ни капельки. Это,
может, и правильно, но у нас отсутствует культура
обсуждения этих тем в русле и в терминах, подобающих христианам.
Допустим, это такая мировая тенденция в обезбоженном мире. А как же мы, православные? Должны
мы блюсти свою христианскую идентичность при
любых внешних условиях или как? Не нам ли сказано: Не любите мира, ни того, что в мире
15)? И ведь не про Интернет это сказано и даже не
(1 Ин. 2,
про фундаментальную коллизию с юбками и штанами, а про более исконные для падшего мира пороки.
Вот болезненное любопытство к вещам недолжным
и смакование их вполне может сюда относиться.
Странное у нас получается взаимодействие с
окружающей средой: мы настаиваем, в сущности,
на том, чтобы она жила по нашим законам и не позволяла себе ничего такого, что оскорбляет наши
чувства. А сами тем временем очень даже не прочь
принять мирские обычаи.
И конечно, возникают русские вопросы, только
в несколько неполном и непоследовательном виде.
170 АЛЬФА И ОМЕГА МАРИНЫ ЖУРИНСКОЙ
Вопрос «что делать?» предлагается решить с радикальностью пушкинского Фауста: «Всех утопить»
1
И никаких особых вариантов, разве что сжечь,
повесить или еще что интересненькое выдумать.
А наибольший накал страстей вызывает вопрос «кто
виноват?». Однако пытаясь ответить на этот вопрос,
мы быстренько выйдем на совершенно безбрежные
просторы домыслов, а в лучшем случае — умозрительных построений (невелика разница, между
нами), и здравая мысль «а делать-то что» в этих просторах непоправимо затеряется.
Но пора бы уже уяснить, о чем, собственно, идет
речь.
Речь о том, что для вполне добропорядочных людей выстроена надежная система ловушек, попав в
которые они быстренько теряют свою добропорядочность, сами об этом не догадываясь. Достаточно
уже сказано о том, что в СМИ людям систематически подбрасываются для обсуждения темы, отвлекающие их не только от размышлений о вечности
(куда уж там!), но и от стремления понять, как же
мы, собственно говоря, живем и что с нами по большому счету происходит. Хочу обратить внимание
на то, что темы эти почти исключительно срамные
и постыдные, — или ужасные.
И тут-то и возникает, говоря высоким штилем,
вовлечение в порок.
Нам рассказывают о гадком и бесстыдном поступке заполошных тетенек, устроивших безобразие в
храме. Стыдно вам, тетеньки, и нехорошо. Ай-яй-яй.
Но после этого начинается странное: широким православным массам рассказывают (и обильно показывают), какие безобразия эти тетеньки (а также не
.
1
А.С. Пушкин. Сцена из Фауста. — Ред.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]