Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Алхимия дискурса. Образ, звук и психическое
.pdf
мы говорим о «моей (субъективной) агрессии»
и об «объекте моей агрессии», обычно имея в
виду другого человека. Одним из тонких, но
значимых аспектов подобной декартовой
структуры является трансформация «другого»
в «объект». [3] Наша этическая установка в
отношении «другого» с точки зрения агрессии
зависит от того, рассматриваем ли мы его как
«объект» или как «субъект».
Учитывая потребность младенца в сочув
ственном узнавании со стороны объекта, Уин
никот, Лакан и Кохут в то же время не учитыва
ют соответствующую потребность в признании
субъективности другого субъекта! Однако как
можно этого добиться, если «другой» теорети
чески представляется как объект? Потребность
признавать субъективность другого осуществля
ется бессознательно благодаря тому, что декар
товы координаты тревожат не подвергнутую
анализу метафизику теоретика. Когда другой
(мать) характеризуется в нашей теории как
объект, представление о субъективности лица,
проявляющего заботу, уходит в бессознатель
ное и мы перестаем осознавать ту роль, кото
рую играет другой в психологическом разви
тии. Дэниел Стерн и Джессика Бенджамин
убедительно утверждали, что мы одновремен
но испытываем потребность узнавать других и
быть узнанными другим субъектом. Реализация
обеих потребностей необходима для развития
человеческой субъективности и способности к
взаимному узнаванию. Эту межсубъективную ди
намику нельзя адекватно понять, если «другой»
характеризуется как «объект». [5] Если, одна
ко, мы сместим логику, используемую для по
нимания агрессии, с иерархической системы
декартовых координат (субъект/объект) к го
211

ризонтальному соотношению между двумя
субъектами, то получим в результате заметную
разницу в этическом отклике, в соотношении
чувств и более значительное допущение отличия у
другого. [6]
Резюме
В психоаналитической терминологии суще
ствовала неудачная тенденция сводить другие
«субъекты» под рубрику «объектов», что не
давало нам возможности психологически по
нимать межличностные отношения. В насто
ящей краткой заметке мне хотелось подчер
кнуть важность лингвистической точности в
терминологии, прояснив вопрос о том, как
«другой» представлен в наших клинических и
теоретических формулировках, особенно в
тех случаях, когда речь идет о развитии пред
ставлений об эросе и об агрессии.
Примечания
[1] Кохут (Kohut), 1984, How does Analysis Cure?
Chicago: University of Chicago. Кохут отвергает термин
«другой» для обозначения «объекта», что было исто
рически принято в психоанализе, считая это терми
нологической погрешностью. Это даже более, чем
погрешность, поскольку такой термин препятствует
более полному пониманию той роли, которую игра
ет другой субъект в межличностных отношениях.
[2] Лакан использует термин «зеркало», как пра
вило, в буквальном смысле, тогда как Уинникот при
меняет его, в основном, фигурально. Уинникот пи
шет: «Реальное зеркало значимо, в основном, в
переносном смысле». (Winnicot «Mirror Role of
Mother and Family in Child Development.» In Playing
and Reality, p. 138. Harmondsworth, Eng.,: Penguin
Books, 1971.)
212

[3] See Habermas, 1971. Knowledge and Human
Interests. Boston: Beacon.
[4] See Levinas, Emmanuel (1969). Totality and
Infinity: An Essay on Exteriority, trans. Alphanso Lingis,
Pittsburgh, Duquesne Univ. Press. Например, во время
недавней войны в Ираке министр обороны США До
нальд Рамсфельд, публично назвал иракского лиде
ра «мишенью». Такая лингвистическая характеристи
ка Саддама Хуссейна тонко превращает человека из
субъекта в объект, в предмет. Для Рамсфельда пуб
лично говорить о нападении на «объект» политичес
ки более удобно, чем говорить о нападении на
субъекта на другого человека. Публичный призыв к
убийству человека мог быть неприемлемым с этичес
кой точки зрения, и, вероятно, Рамсфельд хотел из
бежать этого, тщательно выбирая слова.
[5] D. Stern, 1985. The Interpersonal world of the
infant. New York: Basic. J. Benjamin, 1995. Like Subjects,
Love Objects, Yale: New Haven.
[6] Benjamin, Jessica, 1998, Shadow of the Object,
Routledge: New York & London, pp. xixx.
213

Рецензия на книгу:
Питер Л. Рудницкий. Читая психоанализ:
Фрейд, Ранк, Ференци, Гроддек. (Reading
Psychoanalysis: Freud, Rank, Ferenczi,
Groddeck by Peter L. Rudnytsky, Cornell
University Press, 2002
Книга Читая психоанализ посвящена важ
ным интеллектуальным событиям прошлого.
Рудницкий, английский профессор и психоана
литический критик, исследует раннюю историю
реляционной психологии на основе анализа
жизни и трудов Зигмунда Фрейда, Отто Ранка,
Шандора Ференци и Георга Гроддека. Во мно
гих отношениях эта книга является следствием
более ранней работы Рудницкого, Психоанали
тическое видение: Ранк, Винникот и наследие
Фрейда [The Psychoanalytic Vision: Rank, Winnicott,
and the Legacy of Freud (1991, Yale)], в которой он
первым инициировал процесс внимательного
изображения исторических предшественников
современной психологии отношений и меж
субъектности. При внимательном прочтении
таких критических трудов по психоанализу, как
работы Фрейда Галлюцинации и сновидения в
Градиве Йенсена [«Delusions and Dreams in
Jensen’s ‘Gradiva’» (1907)] и Анализ фобии пяти
летнего мальчика [«Analysis of a Phobia in a Five
YearOld Boy»], Ранка Тема инцеста в литерату
ре и легенде [The Incest Theme in Literature and
Legend (1912)], Ференци Смешение языков взрос
лых и ребенка [«Confusion of Tongues between
Adults and the Child» (1932)] и Клинический днев
*
.
*
Перевод с английского Донец Ю.М.
214

ник [Clinical Diary, посмертно изданный в 1985
году], а также Гроддека Книга об Оно [The Book
of the It (1923)], Рудницкий проводит исследова
ние в свете критики современной литературы на
стыке психоанализа и литературы.
Первые три главы посвящены внимательно
му прочтению нескольких ранних работ Фрей
да через объектив психологии отношений. В
первой главе подвергается пересмотру Галлюци
нация и сновидения [«Delusion and Dreams»] —
его наиболее пространный анализ литературной
работы в контексте множества переносов, впле
тенных в ткань фрейдовского текста, на основ
ные персонажи рассказа Йенсена, на автора и
литературу в целом. По мнению Рудницкого,
Фрейд считает литературу опасным двойником
психоанализа.
Во второй и третьей главах Анализ фобии пя
тилетнего мальчика [Analysis of a Phobia in a Five
YearOld Boy (1910)] подвергается пересмотру с
учетом неподтвержденной личной причастнос
ти Фрейда к клиническим материалам, а также
проблем переноса, особенно связанных с расо
выми, гендерными и религиозными вопросами
(еврейская идентичность Фрейда), и действи
тельного профессионального окружения Фрей
да. Вне рамок истории болезни Ганса — пятилет
него страдания от лошадиной фобии остается то
обстоятельство, что по случаю третьего дня рож
дения Ганса Фрейд принес домой маленькому
мальчику игрушечного конякачалку в качестве
подарка. Личное участие Фрейда в жизни Ган
са, повидимому, было намного больше, чем
представлено в истории болезни, где Фрейд ут
верждает, что он «единственный раз вмешался
в беседу с мальчиком». Фрейд, разумеется, не
упоминает об участии в жизни Ганса, которое
охватывало бы дарение мальчику игрушечного
конякачалку на день рождения. Рудницкий от
мечает: «Если фобия Ганса означает боязнь ло
шадей, то неизбежно возникает вопрос, сыграл
ли подарок Фрейда какуюлибо роль в её этио
215

логии, хотя по этому поводу в тексте нет указа
ний». Книга содержит замечательное количе
ство исторических сведений о Гансе и представ
ляет их так, чтобы читатель смог оценить ту
степень, в которой они резонировали для Фрей
да с автобиографической значимостью. Так,
Фрейд предлагает рассматривать фобию Ганса,
которая вначале ассоциировалась с лошадьми и
впоследствии распространилась на поезда и
рессорные экипажи, как «дорожный знак » —
«Таким образом, ощущение тревоги, связанное
с железной дорогой, смешивается со временем
с повседневной боязнью улиц » [G.W., 7:319;
S.E., 10:84; Reading Psychoanalysis, p. 47]. Автор
отмечает, что с раннего детства Фрейд испыты
вал чувство тревоги по поводу переездов, кото
рое зародилось во время одной из ранних поез
док поездом и, повидимому, бессознательно
сопоставлялось с психопатологией Ганса. Это
обстоятельство не позволило Фрейду заметить
этиологическую значимость подаренного им
игрушечного конякачалки и способствовало
его бессознательной тенденции к переделке
Ганса по своему образу; этот же императив был
отыгран и с другими пациентами (см. человек
крыса и человекволк). Рудницкий демонстри
рует невероятную способность к вынюхиванию
априорных предположений и буржуазных пред
рассудков, включенных в более осторожные те
оретические утверждения Фрейда, отзываясь в
то же время с уважением о проницательности и
честности его клинических наблюдений.
Главы 47 содержат подробное изложение
многих неожиданных работ по глубинной пси
хологии, написанных ранними последователя
ми Фрейда, которые впоследствии стали психо
аналитическими диссидентами. Ранк, Ференци
и Гроддек начинали свою деятельность как сто
ронники психоанализа и только впоследствии
вступили в конфликт с Фрейдом, в силу теоре
тических или личных разногласий. В течение
двух десятилетий Ранк был членом внутренне
216

го круга Фрейда, выступая ортодоксальным
последователем психоанализа, а затем на протя
жении последних 12 лет своей жизни отрекался от
фрейдовской традиции в целом. Конфликт Фрей
да с Ранком был только последним в длинном
ряду его рухнувших дружеских отношений, заро
дившихся в восьмидесятых годах XIX века, с Фли
сом и Брейером, а затем, десять лет спустя, с Ад
лером и Юнгом. Как и в предыдущих случаях,
разрыв Ранка с Фрейдом в 1924 году после публи
кации Травмы рождения [The Trauma of Birth] был
отчасти политической драмой, а отчасти и теоре
тическим разногласием. Ранние мысли Ранка ос
новывались на ортодоксальном психоанализе и
противоречили юнговским. К концу своей ка
рьеры Ранк принимал многие аспекты аналити
ческой психологии, особенно в Истине и реаль
ности [Truth and Reality (1929)], Психологии и
душе [Psychology and the Soul (1930)] и Искусст
ве и художнике [Art and the Artist (1932)].
Перечитывая работы Ранка с точки зрения
современного психоанализа, Рудницкий рас
сматривает короткий период между 1924 и 1927
годами, полагая, что тогда Ранк стал первым
психоаналитиком, специализировавшимся на
объектных отношениях. Ранк сместил центр
клинических исследований от эдиповских про
блем к доэдиповским посредством изменения
фокуса психоаналитического объектива в на
правлении от триады матьотецребенок к ак
центу на диаде матерьребенок. Хотя истори
ческое значение работ Ранка бесспорно и он во
многих отношениях был первым психоаналити
ком, специализировавшимся на объектных от
ношениях, Ференци оказал намного более
сильное влияние на современный психоанализ
[см. Journal of Analytical Psychology, (2003, 48)].
Участие Фрейда в жизни Ференци и Гроддека
исследуется в шестой и седьмой главах, позво
ляя читателю глубже понять трудность межлич
ностной динамики, которая формировалась ос
нователем психоанализа в его отношениях с
217

коллегамимужчинами. Ференци был представ
лен Фрейду Юнгом, который некоторое время
выполнял функции его первого аналитикана
ставника. В течение нескольких лет у Юнга и
Ференци было много общих интересов — от ис
следования психологии оккультных явлений до
использования собственной личности аналити
ка в терапевтическом процессе (т.е. конструк
тивное использование контрпереноса и эмпа
тии) и экспериментов с взаимным анализом.
Возвращение к Ференци мотивировано растущим
признанием реляционных масштабов анализа в
сочетании с процессом, разыгрываемым субъек
тивностью аналитика при формировании перво
го опыта общения индивидов. Ференци и Юнг
были ранними сторонниками этих межличност
ных аспектов, но их работы были маргинализиро
ваны по политическим и теоретическим причи
нам. Ференци открыл пути для клинических
исследований, которыми впоследствии следовали
Винникот и Баулби, особенно в отношении эмо
циональной гармонизации связей между мате
рью и ребенком и последующего отыгрыша
этой динамики в анализе. В отличие от Фрейда
и Ранка, которые были сторонниками эмоцио
нальной сдержанности (аналитической нейт
ральности), Ференци считал, что аналитик,
удовлетворяющий эмоциональные потребности
клиента подобно матери, которая не позволяет
ребенку плакать, а эмоционально успокаивает
его, по всей вероятности оказывает трансфор
мационное воздействие на эмоциональное со
стояние анализанда.
Из четырех ведущих членов первого фрей
довского «комитета», созданного в 1912 году в
ответ на «вероотступничество Юнга », Абрахам
и Джонс были консерваторами, а Ранк и Ферен
ци — новаторами. Поскольку в психоанализе
происходило смещение парадигмы от психоло
гии одного индивида к психологии двух инди
видов, работы Ранка и Ференци стали приобре
тать все большее значение. Рудницкий считает,
218

что 1923 год ознаменовал критический поворот
в истории психоанализа, «второй по важности в
отношении только 1897 года, когда в процессе
самоанализа, проведенного Фрейдом в письмах
к Флиссу после смерти его отца, он отбросил те
орию совращения и впервые описал в общих
чертах эдипов комплекс » (p. 141). В 1923 году
Фрейд опубликовал Я и Оно [The Ego and the Id],
введя в рассмотрение новую структурную мо
дель психики и тем самым создав основу для
разработки психологии эго. Тогда же были
опубликованы и другие важные работы: Талас
са [Thalassa] Ференци, Травма рождения [The
Trauma of Birth] Ранка, Книга об Оно [The Book of
the It] Георга Гроддека, а также Развитие психо
анализа [The Development of Psychoanalysis], напи
санная в соавторстве Ранком и Ференци. В тех
случаях, когда Я и Оно [The Ego and the Id] ста
вит в центре психоанализа интрапсихические
структуры эго, суперэго и ид, Ференци, Ранк
и Гроддек, неизвестный новый аналитик, зани
маются смещением фокуса объектива глубин
ной психологии в другом направлении — к пси
хологии двух индивидов, которая включает
субъективность аналитика в терапевтическое
уравнение и придает особое значение взаимной
зависимости в терапевтическом соотношении.
Кроме того, 1923 год был годом диагноза
рака для Фрейда. Некоторые ранние последова
тели Фрейда, в частности, Юнг и Ранк, пыта
лись в определенных пределах анализировать
его, однако только Ференци и Гроддек предло
жили включить его анализ после возникнове
ния рака.
В 1909 году, во время трансантлантической
поездки для участия в конференции в Универ
ситете Кларка, Фрейд отказался вступить во
взаимную аналитическую связь с Юнгом и Фе
ренци. Этот отказ отчасти способствовал его
конфликту с Юнгом: «Я мог бы рассказать тебе
больше, но не могу рисковать своим авторите
том » (p. 179).
219

26 февраля 1926 года Ференци написал
Фрейду: «Быть может, это и есть тот случай,
когда я могу сказать вам, что считаю действи
тельно трагичным то обстоятельство, что вы,
подарившие миру психоанализ, считаете зат
руднительным, а в действительности, и вовсе
невозможным довериться комулибо» [p. 160].
То обстоятельство, что в этот критический мо
мент Ференци и Гроддек независимо друг от
друга предложили включить Фрейда в анализ,
свидетельствует об их сочувствии и заботе об
основателе психоанализа. Фрейд не решился
принять предложение и поставить под угрозу
свой авторитет.
Гроддек, директор санатория в немецком
городе БаденБаден, первым написал Фрейду в
1917 году, чтобы поблагодарить его за работу и
извиниться за свои ранее опубликованные кри
тические замечания по вопросам психоанализа.
Особый интерес для Гроддека представляло рас
пространение психоанализа на лечение физи
ческих заболеваний. Фрейд охарактеризовал это
письмо в переписке с Ференци как самое инте
ресное письмо, полученное им от немецкого
врача (p. 145). Фрейд заимствовал у Гроддека
концепцию «Оно» (Es), включив её в свою новую
структурную модель психики (1923) и определив
«Ид» (Es) как чуждую эго область психики. 18
июня 1925 года Фрейд написал Гроддеку: «В тво
ем Оно (Es) я, конечно, не могу распознать мое
цивилизованное буржуазное Ид (Es), лишенное
мистицизма. Однако мое Ид ведет происхожде
ние от твоего Оно » (p. 152).
1
Хотя Фрейд и за
имствовал у Гроддека свою ключевую метапси
хологическую концепцию, в работе Я и Оно [The
Ego and the Id] он проложил курс для психоана
лиза в диаметрально противоположном направ
лении по отношению к теории Гроддека. В кни
1
В теоретическом отношении концепция Гроддека
«Оно» («It») имеет больше сходства с концепцией «Са
мости» у Юнга и Кохута, чем с фрейдовским «Ид» («Id»).
220
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
