Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Алхимия дискурса. Образ, звук и психическое

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
мы говорим о «моей (субъективной) агрессии» и об «объекте моей агрессии», обычно имея в виду другого человека. Одним из тонких, но значимых аспектов подобной декартовой структуры является трансформация «другого» в «объект». [3] Наша этическая установка в отношении «другого» с точки зрения агрессии зависит от того, рассматриваем ли мы его как «объект» или как «субъект».
Учитывая потребность младенца в сочув ственном узнавании со стороны объекта, Уин никот, Лакан и Кохут в то же время не учитыва ют соответствующую потребность в признании субъективности другого субъекта! Однако как можно этого добиться, если «другой» теорети чески представляется как объект? Потребность
признавать субъективность другого осуществля ется бессознательно благодаря тому, что декар товы координаты тревожат не подвергнутую анализу метафизику теоретика. Когда другой
(мать) характеризуется в нашей теории как объект, представление о субъективности лица, проявляющего заботу, уходит в бессознатель ное и мы перестаем осознавать ту роль, кото рую играет другой в психологическом разви тии. Дэниел Стерн и Джессика Бенджамин убедительно утверждали, что мы одновремен но испытываем потребность узнавать других и быть узнанными другим субъектом. Реализация
обеих потребностей необходима для развития человеческой субъективности и способности к взаимному узнаванию. Эту межсубъективную ди намику нельзя адекватно понять, если «другой» характеризуется как «объект». [5] Если, одна
ко, мы сместим логику, используемую для по нимания агрессии, с иерархической системы декартовых координат (субъект/объект) к го
211
ризонтальному соотношению между двумя субъектами, то получим в результате заметную разницу в этическом отклике, в соотношении чувств и более значительное допущение отличия у другого. [6]
Резюме
В психоаналитической терминологии суще ствовала неудачная тенденция сводить другие «субъекты» под рубрику «объектов», что не давало нам возможности психологически по нимать межличностные отношения. В насто ящей краткой заметке мне хотелось подчер кнуть важность лингвистической точности в терминологии, прояснив вопрос о том, как «другой» представлен в наших клинических и теоретических формулировках, особенно в тех случаях, когда речь идет о развитии пред ставлений об эросе и об агрессии.
Примечания
[1] Кохут (Kohut), 1984, How does Analysis Cure?
Chicago: University of Chicago. Кохут отвергает термин
«другой» для обозначения «объекта», что было исто рически принято в психоанализе, считая это терми нологической погрешностью. Это даже более, чем погрешность, поскольку такой термин препятствует более полному пониманию той роли, которую игра ет другой субъект в межличностных отношениях.
[2] Лакан использует термин «зеркало», как пра вило, в буквальном смысле, тогда как Уинникот при меняет его, в основном, фигурально. Уинникот пи шет: «Реальное зеркало значимо, в основном, в переносном смысле». (Winnicot «Mirror Role of Mother and Family in Child Development.» In Playing and Reality, p. 138. Harmondsworth, Eng.,: Penguin Books, 1971.)
212
[3] See Habermas, 1971. Knowledge and Human
Interests. Boston: Beacon.
[4] See Levinas, Emmanuel (1969). Totality and
Infinity: An Essay on Exteriority, trans. Alphanso Lingis, Pittsburgh, Duquesne Univ. Press. Например, во время
недавней войны в Ираке министр обороны США До нальд Рамсфельд, публично назвал иракского лиде ра «мишенью». Такая лингвистическая характеристи ка Саддама Хуссейна тонко превращает человека из субъекта в объект, в предмет. Для Рамсфельда пуб лично говорить о нападении на «объект» политичес ки более удобно, чем говорить о нападении на субъекта на другого человека. Публичный призыв к убийству человека мог быть неприемлемым с этичес кой точки зрения, и, вероятно, Рамсфельд хотел из бежать этого, тщательно выбирая слова.
[5] D. Stern, 1985. The Interpersonal world of the
infant. New York: Basic. J. Benjamin, 1995. Like Subjects, Love Objects, Yale: New Haven.
[6] Benjamin, Jessica, 1998, Shadow of the Object,
Routledge: New York & London, pp. xixx.
213
Рецензия на книгу:
Питер Л. Рудницкий. Читая психоанализ:
Фрейд, Ранк, Ференци, Гроддек. (Reading
Psychoanalysis: Freud, Rank, Ferenczi,
Groddeck by Peter L. Rudnytsky, Cornell
University Press, 2002
Книга Читая психоанализ посвящена важ ным интеллектуальным событиям прошлого. Рудницкий, английский профессор и психоана литический критик, исследует раннюю историю реляционной психологии на основе анализа жизни и трудов Зигмунда Фрейда, Отто Ранка, Шандора Ференци и Георга Гроддека. Во мно гих отношениях эта книга является следствием более ранней работы Рудницкого, Психоанали
тическое видение: Ранк, Винникот и наследие Фрейда [The Psychoanalytic Vision: Rank, Winnicott, and the Legacy of Freud (1991, Yale)], в которой он
первым инициировал процесс внимательного изображения исторических предшественников современной психологии отношений и меж субъектности. При внимательном прочтении таких критических трудов по психоанализу, как работы Фрейда Галлюцинации и сновидения в Градиве Йенсена [«Delusions and Dreams in Jensen’s ‘Gradiva’» (1907)] и Анализ фобии пяти летнего мальчика [«Analysis of a Phobia in a Five YearOld Boy»], Ранка Тема инцеста в литерату
ре и легенде [The Incest Theme in Literature and Legend (1912)], Ференци Смешение языков взрос лых и ребенка [«Confusion of Tongues between Adults and the Child» (1932)] и Клинический днев
*
.
*
Перевод с английского Донец Ю.М.
214
ник [Clinical Diary, посмертно изданный в 1985 году], а также Гроддека Книга об Оно [The Book of the It (1923)], Рудницкий проводит исследова ние в свете критики современной литературы на стыке психоанализа и литературы.
Первые три главы посвящены внимательно му прочтению нескольких ранних работ Фрей да через объектив психологии отношений. В первой главе подвергается пересмотру Галлюци нация и сновидения [«Delusion and Dreams»] — его наиболее пространный анализ литературной работы в контексте множества переносов, впле тенных в ткань фрейдовского текста, на основ ные персонажи рассказа Йенсена, на автора и литературу в целом. По мнению Рудницкого, Фрейд считает литературу опасным двойником психоанализа.
Во второй и третьей главах Анализ фобии пя
тилетнего мальчика [Analysis of a Phobia in a Five YearOld Boy (1910)] подвергается пересмотру с
учетом неподтвержденной личной причастнос ти Фрейда к клиническим материалам, а также проблем переноса, особенно связанных с расо выми, гендерными и религиозными вопросами (еврейская идентичность Фрейда), и действи тельного профессионального окружения Фрей да. Вне рамок истории болезни Ганса — пятилет него страдания от лошадиной фобии остается то обстоятельство, что по случаю третьего дня рож дения Ганса Фрейд принес домой маленькому мальчику игрушечного конякачалку в качестве подарка. Личное участие Фрейда в жизни Ган са, повидимому, было намного больше, чем представлено в истории болезни, где Фрейд ут верждает, что он «единственный раз вмешался в беседу с мальчиком». Фрейд, разумеется, не упоминает об участии в жизни Ганса, которое охватывало бы дарение мальчику игрушечного конякачалку на день рождения. Рудницкий от мечает: «Если фобия Ганса означает боязнь ло шадей, то неизбежно возникает вопрос, сыграл ли подарок Фрейда какуюлибо роль в её этио
215
логии, хотя по этому поводу в тексте нет указа ний». Книга содержит замечательное количе ство исторических сведений о Гансе и представ ляет их так, чтобы читатель смог оценить ту степень, в которой они резонировали для Фрей да с автобиографической значимостью. Так, Фрейд предлагает рассматривать фобию Ганса, которая вначале ассоциировалась с лошадьми и впоследствии распространилась на поезда и рессорные экипажи, как «дорожный знак » — «Таким образом, ощущение тревоги, связанное с железной дорогой, смешивается со временем с повседневной боязнью улиц » [G.W., 7:319; S.E., 10:84; Reading Psychoanalysis, p. 47]. Автор отмечает, что с раннего детства Фрейд испыты вал чувство тревоги по поводу переездов, кото рое зародилось во время одной из ранних поез док поездом и, повидимому, бессознательно сопоставлялось с психопатологией Ганса. Это обстоятельство не позволило Фрейду заметить этиологическую значимость подаренного им игрушечного конякачалки и способствовало его бессознательной тенденции к переделке Ганса по своему образу; этот же императив был отыгран и с другими пациентами (см. человек крыса и человекволк). Рудницкий демонстри рует невероятную способность к вынюхиванию априорных предположений и буржуазных пред рассудков, включенных в более осторожные те оретические утверждения Фрейда, отзываясь в то же время с уважением о проницательности и честности его клинических наблюдений.
Главы 47 содержат подробное изложение многих неожиданных работ по глубинной пси хологии, написанных ранними последователя ми Фрейда, которые впоследствии стали психо аналитическими диссидентами. Ранк, Ференци и Гроддек начинали свою деятельность как сто ронники психоанализа и только впоследствии вступили в конфликт с Фрейдом, в силу теоре тических или личных разногласий. В течение двух десятилетий Ранк был членом внутренне
216
го круга Фрейда, выступая ортодоксальным последователем психоанализа, а затем на протя жении последних 12 лет своей жизни отрекался от фрейдовской традиции в целом. Конфликт Фрей да с Ранком был только последним в длинном ряду его рухнувших дружеских отношений, заро дившихся в восьмидесятых годах XIX века, с Фли сом и Брейером, а затем, десять лет спустя, с Ад лером и Юнгом. Как и в предыдущих случаях, разрыв Ранка с Фрейдом в 1924 году после публи кации Травмы рождения [The Trauma of Birth] был отчасти политической драмой, а отчасти и теоре тическим разногласием. Ранние мысли Ранка ос новывались на ортодоксальном психоанализе и противоречили юнговским. К концу своей ка рьеры Ранк принимал многие аспекты аналити ческой психологии, особенно в Истине и реаль
ности [Truth and Reality (1929)], Психологии и душе [Psychology and the Soul (1930)] и Искусст ве и художнике [Art and the Artist (1932)].
Перечитывая работы Ранка с точки зрения современного психоанализа, Рудницкий рас сматривает короткий период между 1924 и 1927 годами, полагая, что тогда Ранк стал первым психоаналитиком, специализировавшимся на объектных отношениях. Ранк сместил центр клинических исследований от эдиповских про блем к доэдиповским посредством изменения фокуса психоаналитического объектива в на правлении от триады матьотецребенок к ак центу на диаде матерьребенок. Хотя истори ческое значение работ Ранка бесспорно и он во многих отношениях был первым психоаналити ком, специализировавшимся на объектных от ношениях, Ференци оказал намного более сильное влияние на современный психоанализ [см. Journal of Analytical Psychology, (2003, 48)]. Участие Фрейда в жизни Ференци и Гроддека исследуется в шестой и седьмой главах, позво ляя читателю глубже понять трудность межлич ностной динамики, которая формировалась ос нователем психоанализа в его отношениях с
217
коллегамимужчинами. Ференци был представ лен Фрейду Юнгом, который некоторое время выполнял функции его первого аналитикана ставника. В течение нескольких лет у Юнга и Ференци было много общих интересов — от ис следования психологии оккультных явлений до использования собственной личности аналити ка в терапевтическом процессе (т.е. конструк тивное использование контрпереноса и эмпа тии) и экспериментов с взаимным анализом. Возвращение к Ференци мотивировано растущим признанием реляционных масштабов анализа в сочетании с процессом, разыгрываемым субъек тивностью аналитика при формировании перво го опыта общения индивидов. Ференци и Юнг были ранними сторонниками этих межличност ных аспектов, но их работы были маргинализиро ваны по политическим и теоретическим причи нам. Ференци открыл пути для клинических исследований, которыми впоследствии следовали Винникот и Баулби, особенно в отношении эмо циональной гармонизации связей между мате рью и ребенком и последующего отыгрыша этой динамики в анализе. В отличие от Фрейда и Ранка, которые были сторонниками эмоцио нальной сдержанности (аналитической нейт ральности), Ференци считал, что аналитик, удовлетворяющий эмоциональные потребности клиента подобно матери, которая не позволяет ребенку плакать, а эмоционально успокаивает его, по всей вероятности оказывает трансфор мационное воздействие на эмоциональное со стояние анализанда.
Из четырех ведущих членов первого фрей довского «комитета», созданного в 1912 году в ответ на «вероотступничество Юнга », Абрахам и Джонс были консерваторами, а Ранк и Ферен ци — новаторами. Поскольку в психоанализе происходило смещение парадигмы от психоло гии одного индивида к психологии двух инди видов, работы Ранка и Ференци стали приобре тать все большее значение. Рудницкий считает,
218
что 1923 год ознаменовал критический поворот в истории психоанализа, «второй по важности в отношении только 1897 года, когда в процессе самоанализа, проведенного Фрейдом в письмах к Флиссу после смерти его отца, он отбросил те орию совращения и впервые описал в общих чертах эдипов комплекс » (p. 141). В 1923 году Фрейд опубликовал Я и Оно [The Ego and the Id], введя в рассмотрение новую структурную мо дель психики и тем самым создав основу для разработки психологии эго. Тогда же были опубликованы и другие важные работы: Талас
са [Thalassa] Ференци, Травма рождения [The Trauma of Birth] Ранка, Книга об Оно [The Book of the It] Георга Гроддека, а также Развитие психо анализа [The Development of Psychoanalysis], напи
санная в соавторстве Ранком и Ференци. В тех случаях, когда Я и Оно [The Ego and the Id] ста вит в центре психоанализа интрапсихические структуры эго, суперэго и ид, Ференци, Ранк и Гроддек, неизвестный новый аналитик, зани маются смещением фокуса объектива глубин ной психологии в другом направлении — к пси хологии двух индивидов, которая включает субъективность аналитика в терапевтическое уравнение и придает особое значение взаимной зависимости в терапевтическом соотношении.
Кроме того, 1923 год был годом диагноза рака для Фрейда. Некоторые ранние последова тели Фрейда, в частности, Юнг и Ранк, пыта лись в определенных пределах анализировать его, однако только Ференци и Гроддек предло жили включить его анализ после возникнове ния рака.
В 1909 году, во время трансантлантической поездки для участия в конференции в Универ ситете Кларка, Фрейд отказался вступить во взаимную аналитическую связь с Юнгом и Фе ренци. Этот отказ отчасти способствовал его конфликту с Юнгом: «Я мог бы рассказать тебе больше, но не могу рисковать своим авторите том » (p. 179).
219
26 февраля 1926 года Ференци написал Фрейду: «Быть может, это и есть тот случай, когда я могу сказать вам, что считаю действи тельно трагичным то обстоятельство, что вы, подарившие миру психоанализ, считаете зат руднительным, а в действительности, и вовсе невозможным довериться комулибо» [p. 160]. То обстоятельство, что в этот критический мо мент Ференци и Гроддек независимо друг от друга предложили включить Фрейда в анализ, свидетельствует об их сочувствии и заботе об основателе психоанализа. Фрейд не решился принять предложение и поставить под угрозу свой авторитет.
Гроддек, директор санатория в немецком городе БаденБаден, первым написал Фрейду в 1917 году, чтобы поблагодарить его за работу и извиниться за свои ранее опубликованные кри тические замечания по вопросам психоанализа. Особый интерес для Гроддека представляло рас пространение психоанализа на лечение физи ческих заболеваний. Фрейд охарактеризовал это письмо в переписке с Ференци как самое инте ресное письмо, полученное им от немецкого врача (p. 145). Фрейд заимствовал у Гроддека концепцию «Оно» (Es), включив её в свою новую структурную модель психики (1923) и определив «Ид» (Es) как чуждую эго область психики. 18 июня 1925 года Фрейд написал Гроддеку: «В тво ем Оно (Es) я, конечно, не могу распознать мое цивилизованное буржуазное Ид (Es), лишенное мистицизма. Однако мое Ид ведет происхожде ние от твоего Оно » (p. 152).
1
Хотя Фрейд и за имствовал у Гроддека свою ключевую метапси хологическую концепцию, в работе Я и Оно [The Ego and the Id] он проложил курс для психоана лиза в диаметрально противоположном направ лении по отношению к теории Гроддека. В кни
1
В теоретическом отношении концепция Гроддека «Оно» («It») имеет больше сходства с концепцией «Са мости» у Юнга и Кохута, чем с фрейдовским «Ид» («Id»).
220
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]