Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Алхимия дискурса. Образ, звук и психическое

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 910 / 2310 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 > Следующая >>>

наполненных смыслом единиц. Слова и има го структурируются символическим аспектом аналогично тому, как синтаксис организует лексические элементы в смысловые единицы.

Имаго

Решающее разделение психического «имаго» и «реального» объекта было впервые осуществле но Юнгом в его лекциях, прочитанных в 1912 году в университете Фордхама. Юнг пишет:

Среди вещей, наиболее значимых в период младенчества, самое большое влияние оказывает личность родителей. Даже если родители давно умерли и утратили, или должны были утратить, всякое значение, в ситуации пациента, который, возможно, с тех пор полностью изменился, они в той или иной мере все еще присутствуют и игра ют такую же важную роль, как при своей жизни. Любовь пациента, его восхищение, сопротивле ние, ненависть и бунт попрежнему направлены на их образы, преобразованные привязанностью или искаженные завистью и часто имеющие ма лое сходство с реальностью. Именно этот факт

заставил меня не вести более речь об «отце» и «ма тери», а пользоваться вместо этого термином «имаго», поскольку эти фантазии связаны уже не с реальными отцом и матерью, а с субъективными и часто весьма искаженными их образами, что при водит к их смутному, но тем не менее мощному при сутствию в сознании пациента. [10]

Установленное Лаканом различие между «реальным» отцом, отцом «воображаемым» и «символическим» (закон отца) имеет сходство с проведенным ранее Юнгом различием меж ду буквальным отцом, имаго отца и архетипом отца. Там, где Фрейд определял психические

образы как ментальные представления ин стинктов, Лакан, следуя за Винникотом и те орией отношения с объектами, реформировал психические образы через представления от ношений с объектами. Однако для Лакана психические образы никогда адекватно не представляют реальный объект, включая тело, поэтому он рассматривает имаго с заметной долей скептицизма. Недоверие Лакана к има го основывается на принятом им допущении, согласно которому психический образ является

измененным представлением некоторой более первичной реальности (собственно, реального).

С другой стороны, Юнг подходит к имаго, исходя из совершенно иного допущения. Има го психического, определенное Юнгом, не яв ляется копией или представлением некоторой более первичной реальности; оно является ис

точником нашего чувства психической реальнос ти. Наше переживание реальности локализовано

в рамках человеческого состояния в качестве неотъемлемой функции психического вообра жения (imaging): «Психика воссоздает реаль ность каждый день. Единственное выражение, которое я могу использовать для описания этой деятельности — это фантазия... Таким образом слово фантазия кажется мне самым ясным вы ражением для описания специфической дея тельности психики. Это, по преимуществу, ... творческая деятельность» (Юнг, 1921/1971,1995, пар. 78). С точки зрения Лакана, юнговская пси хология находится в ловушке имагинирования, в мире обманчивых имаго. (... is caught in the imaginary order, in a world of deceptive imagos.) Однако такая критика справедлива только при условии, что вводится допущение о представи тельном характере имаго, т.е. о том, что оно представляет некоторую более первичную ре

альность. Однако для Юнга как внутренний, так и внешний мир индивида сходятся в психичес ких образах, давая человеку живое ощущение жизненной связи с обоими мирами. «Именно фантазия была и есть тем, что позволяет переки нуть мост между непримиримыми требования ми субъекта и объекта» (Юнг, 1921/1971,1995, пар. 78). Переживание реальности является про дуктом способности психики воображать.

Психическое имаго в юнговской психологии выполняет синтетическую функцию, интегрируя внешние сенсорные переживания и внутренние психические реакции. Важным моментом явля ется то обстоятельство, что имаго представляет собой не просто воспроизведение внешнего и внутреннего мира (т. е. копию исторического со бытия, отношения между объектами или побуж дения), а психическое явление (production). В юн говской психологии область психических имаго называется имагинальной, тогда как Лакан назы вает ее областью воображения. Важное отличие

заключается в том, что имагинальное формиру ется продуктивным и репродуктивным имагини рованием (imaging), тогда как воображаемое фор мируется репродуктивным имагинированием.

Имагинальное выполняет функции синтеза внутренних и внешних переживаний. Психичес кое воображение (imagining) представляет собой акт творчества, а не «ошибочное понимание», ос нованное на неспособности имаго «зеркально отражать реальное» (например, переживание ре бенком своего тела). [11]

В 1953 году Лакан опубликовал свою знаме нитую работу «Discours de Rome». Лекция, опуб ликованная на английском языке под заголов ком «Функции языка в психоанализе» [12], cтала манифестом для нового прочтения Фрейда. Ис ходя из своего пересмотренного представления

о бессознательном, основанном на воображае мом, символическом и реальном, Лакан утвер ждал, что бессознательное функционирует не ин

стинктивно и не символически (в традиционном понимании Фрейда), а лингвистически. Структура

бессознательного сходна со структурой языка.

Зеркальная стадия

Наиболее важным вкладом Лакана в глубинную психологию служит его работа о происхождении саморефлексивности (selfreflexivity). [14] Ради кализм измененных формулировок Лакана зак лючается в той роли, которую он приписывает имаго и языку в формировании самости, способ ной к саморефлексии. Без способности самости представлять себя либо в виде образа, либо в виде слова, глядя тем самым на себя со стороны, с иной перспективы, невозможно было бы кон струировать личность, а также ее способность к субъективности и саморефлексии. Самость, спо собная к саморефлексии, не может появиться без наличия сложного лингвистического психо космоса. Эта культурная матрица должна нали чествовать изначально, аналогично культурной среде, в которой зарождаются бактерии.

На протяжении всей истории возникнове ния глубинной психологии имело место допу щение, согласно которому человеческой лич ности свойственна психическая реальность двоякого рода. Подобная «разделенность» объясняется тем, что любой психический конф ликт имеет дело с восприятием личности как с разделенной сущностью, причем деление про исходит на сознание и бессознательное, или на различные комплексы, или имеет место более сложное деление, где наличествуют сознание,

предсознание и бессознательное. С другой сто роны, «двойственность» означает разделенность в совершенно ином смысле. «Двойственность» означает способность или даже предрасполо женность к своего рода саморефлексии. Однако как возникает этот субъект, разделенный на эго и самость, и обреченный на саморефлексию?

Развитие способности к саморефлексии у ребенка происходит в возрасте от шести до во семнадцати месяцев на протяжении зеркальной стадии психического развития. В этот период у младенца развивается способность отделять себя от своего образа и рассматривать его как «друго го». Например, младенец, который ранее не проявлял никаких признаков узнавания, внезап но начинает улыбаться, видя себя в зеркале, ибо у него появилась способность узнавать свое ото бражение (Лакан, 1977; Кюглер, 1987). Достиже ние этой изначальной способности отделяет (дифференцирует) психический образ ребенка от его физического тела и закладывает фунда мент обретения им языка. В процессе овладения языком ребенок вводится в обширную систему лингвистических знаков. В нормальных услови ях говорящий использует лингвистические зна ки, фокусируясь на значении (сигнификации) или на исходном объекте (referent). Однако сни жение уровня сознания сдвигает внимание от смысла или объекта к звуку и открывает («пово рачивает») говорящего навстречу бессознатель ному фонетическому измерению языка.

Подсознательный язык

В 196768 гг. Теодор ТассТинеманн, венгерский филолог и психоаналитик, опубликовал свои ра боты Подсознательный язык (1967) и Символичес

кое поведение (1968). ТассТинеманн не стал, вслед за Лаканом, заниматься разработкой струк турной лингвистики и дискурса; вместо этого он обратился к исследованиям в области собствен но языка. В то время как Лакан занимался изу чением синтаксического структурирования иди оматического дискурса отдельных личностей, ТассТинеманн обратился к изучению архаичес ких элементов, содержащихся в самом языке. На ряду с биогенетической наследственностью, он отметил существование еще одной линии кол лективной передачи,— существование языка, «передающегося не через гены, а непосредствен но от одного поколения к другому».

Это представляет собой результат кумулятив

ного процесса.... Такой индивидуальный слой

может просвечивать за любой индивидуальной идиомой, будь то в сновидении, при соматичес ком заболевании, невротическом состоянии или тревоге. Таким образом, за индивидуальной иди омой необходимо различать находящийся поза ди нее язык как таковой. [15]

Для ТассТинеманна язык одновременно представляет собой передатчик и послание (мессэдж), архаическое наследие; следова тельно, ему не требуется защищать представ ление о «коллективном бессознательном». Вместо этого он утверждает, что «мы привя заны к эмпирическому факту, в соответствии с которым знание полученных нами по наслед

ству словесных выражений архаично и коллек тивно по самой своей природе». [16]

ТассТинеманн считает, что язык, на кото ром мы говорим, формировался и преобразовы вался благодаря наличию вытесненной тревоги, аккумулирующейся вокруг сфокусированных точек органической жизни: рождения, сексуаль ной связи и смерти. Посредством тщательного

анализа лексических терминов, связанных с эти ми точками, он исследует «регрессивные детские фантазии», импринтированные («впечатанные») в наш язык под воздействием тревоги, существу ющей на пограничной линии между бытием и небытием. [17]

Исторические изменения от англосаксонс кого языка Беовульфа до Чосеровского средневе кового английского, через ранний новый англий ский язык Шекспира вплоть до современного английского были обусловлены бессознатель ными потребностями, побуждениями (drives) и тревогами. Постепенное изменение смысла фо нетического паттерна на протяжении истории развития языка происходит не преднамеренно. Семантический сдвиг является результатом дина мического процесса, при котором первоначаль ное, обусловленное беспокойством значение фо нетического паттерна подавляется и заменяется новым, менее тревожащим значением. [18]

Процесс подавления изначального эмо ционально заряженного семантического ас пекта какогото слова и замена его более ней тральным по смыслу отвечает за диахронные семантические сдвиги в фонетическом рисун ке, как это показывает этимология, и за син хронное присоединение различных смыслов к одному фонетическому рисунку. Как пишет ТассТинеманн, «В этом процессе мы видим ту же динамику, которую Фрейд называл “ра ботой сновидений”. Последняя означала пе ревод латентного пугающего содержания в приемлемую манифестную форму». [19]

К архетипической лингвистике

Юнг, Фрейд, Лакан и ТассТинеманн осуще ствили важный вклад в наше понимание той

роли, которую язык играет в психической жизни. Как показали ранние исследования Юнга со словесными ассоциациями, внутри каждой личности существуют разнообразные чувственно окрашенные комплексы, каждый из которых состоит из бессознательных групп ассоциаций, объединенных общим аффектом, в центре которого располагается психический образ. Проведенные исследования показали также, что при понижении уровня сознания у человека отмечается переход от преобладания семантических ассоциаций к ассоциациям преимущественно фонетическим.

В работе Психопатология обыденной жиз ни Фрейдом были представлены еще более исчерпывающие свидетельства в пользу нали чия тенденции к сдвигу от семантических ас социаций к фонетическим при понижении уровня сознания. Помимо того, Фрейд проде монстрировал неразрывное переплетение личностной симптоматики с языковыми яв лениями. Например, в рассмотренном случае «ЧеловекаКрысы» Фрейд показал наличие тесной связи между всеми смысловыми эле ментам в совокупности симптомов его паци ента и фонетическими ассоциациями звуко вого рисунка — «raten». Это же направление позднее рассматривал и Лакан в своем иссле довании связи между языком и психической жизнью. Интегрируя принципы структурной лингвистики Соссюра в психоаналитическую теорию, Лакан позволил добиться теорети ческого и философского понимания первич ности буквы в бессознательном, подтвердив многие экспериментальные данные, которые были получены Юнгом ранее.

ТассТинеманн, теоретически базировав шийся не на структурной лингвистике, а на фи

лологии и этимологии, обеспечил дополнитель ный прорыв в понимание отношений между языком, фонетикой и человеческой психикой. Изменив формулировку (с точки зрения языка), данную Юнгом коллективному бессознательно му, ТассТинеманн показал, какую роль играют слова при передаче бессознательных фантазий от поколения к поколению. В дополнение к био генетическому наследию, люди обладают еще и наследием лингвистическим, несущим на себе отпечатки нашей бессознательной психической жизни, особенно в тех областях, которые связа ны с экзистенциальной тревогой. Базируясь на перечисленных исследованиях, мы теперь выд вигаем теоретические предположения о суще ствовании в языке бессознательных фантазий и мифических образов, включенных в скопления фонетически близких слов. В следующей главе нами будет проверена гипотеза о наличии в на шем повседневном языке бессознательных ком плексов ассоциаций, которые удерживаются от распада близостью на фонетическом уровне. В нормальных условиях эти фонетические комп лексы незаметны. Однако при снижении уров ня сознания такие скопления ассоциаций стано вятся все более доступными, благодаря росту тенденции к ассоциированию вследствие сход ства между звуком и образом.

Примечания к главе IV

[1] Sigmund Freud, Standard Edition (London:

Hogarth Press, 1955), 5:34041.

[2] Freud, Zur Auffassung der Aphasien (Vienna,

1891); Zur Psychopathologie des Alltagslebens (Berlin,

1901); Der Witz und seine Beziehung zum Unbewu.ten (Vienna, 1905). См. также Freud.s .Uber den Gegensinn der Urworte,. Gesammelte Werke 8, 1910.

[3] Freud, Standard Edition, 10. [4] там же. pp. 16586. Лингвистический комплекс

Человека Крысы имеет большое значение, посколь ку он демонстрирует замкнутую в языке природу оп ределенных синхронных звуковых ассоциаций. Если мы, например, начнем переводить этот лингвисти ческий комплекс на английский язык, то фонетичес кие ассоциации пропадут: крысы, уплата долгов в рассрочку, азартные игры, женитьба, ратуша, Рита. Лингвистический комплекс ЧеловекаКрысы не яв ляется результатом обнаружения или восстановления забытых этимологических ассоциаций. Скорее, сло весный комплекс является следствием обнаружения этим человеком группы слов со звуковыми ассоциа циями, которые существуют синхронно в живом язы ке, но не существуют диахронно, что показывает эти мологический анализ немецкого слова Ratte.

[5] Jung, CW 2:176. [6] Jung, CW 9.1:79. [7] Определение «образа» см. Hillman, .Further

Notes on Images,. pp. 152 82.

[8] Claude LeviStrauss, Structural Anthropology (Garden City, N. Y.: Anchor, 1967); cf. .Structural Analysis in Linguistics and Anthropology..

[9] Lacan, 1953.

[10] Jung, CW 4, par. 305 [курсив мой]. См. русское издание Юнг К. Г. Критика психоанализа. СПб. 2000. пар. 305

[11] История этой проблемы в Западной мысли опи сана работе П.Кюглера «Psychic Imaging: A Bridge between Subject and Object», в The Cambridge Companion to Jung, Ed. Polly Young . Eisendrath and Terrence Dawson, Cambridge Univ. Press, Cambridge 1997. Русск. Пер. см. «Психические образы как мост между субъектом и объектом». в: Кембриджское руководство по аналити ческой психологии. М. 2000. сс.121 141.

[12] Jacques Lacan, .The Function of Language in Psychoanalysis,. The Language of the Self, trans. A. Wilden, Delta Pub., 1975.

[13] там же., p. 35.

[14] Относительно источника теории зеркальной стадии Лакана Вильден пишет: .Теория зеркальной стадии Лакана играет важную роль, поскольку она представляет собой развитие понятия имаго (Юнг) и диалектики нарциссизма в работах Фрейда., The Language of the Self, Lacan, Trans. A. Wilden, Delta Publications, 1975, p. 167.

[15] Theodore ThassThienemann, The Interpretation of Language, vol. 1, (New York: Jason Aronson, 1973), p. 7.

[16] там же., pp. 78.

[17] там же., p. 12.

[18] там же., p. 8.

[19] там же, p. 10.

100

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 910 / 2310 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]