Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эволюционная динамика немецкого литературного языка с 1945 года. Монография
.pdf
ние языкового стандарта. Корпус традиционно относится к интралингвистическому уровню языка. Под статусом понимается совокупность характери-
стик культурного, политического, экономического, юридического и пр. плана,
определяющих рамки использования конкретного языка. Стержневым момен-
том статусного порядка можно считать значимость (ранг, вес, престиж,
роль) данного языка на определённой территории его распространения. Ста-
тус языка относится к экстралингвистическому уровню. Статусом могут обладать и отдельные единицы корпуса. Так, заимствования сохраняют статусные атрибуты ЯД. Непреодолимая граница элементов антиномии «статус
языка – корпус языка» совпадает с границей имматериального, или идеального (статус), и материального (корпус): статус представляет надстройку корпуса, так сказать, его культурное и духовное продолжение в социальном измерении, в то время как корпус является экраном и внутренних, и внешних факторов языкового изменения.
Взаимосвязь корпуса и статуса какого-то языка, несмотря на всю свою
очевидность, весьма неоднозначна. Так как значимость определённой языковой формы зависит от ценностной системы, заложенной исторически в коллективном сознании этноса-носителя, то наиболее тесная конкатенация (сочленение) статуса и корпуса видится именно в области языковой политики.
Данная связь носит реверсивный характер: с одной стороны, особенности
языковой системы влияют на лингвополитические меры, например: грамматические и фонетические особенности немецкого языка вряд ли будут способствовать распространению немецкого языка как «языка любви», место
которого традиционно занимает более певучий и подвижный итальянский
язык. С другой стороны, целенаправленная политика может компенсировать
дефицит определённых системных свойств языка, к примеру: повысить статус английского до «языка науки» посредством вытеснения с этой позиции
немецкого языка, по своим системных свойствам более подходящего на эту
роль.
В идеале корпус и статус языка пропорциональны друг другу и составляют в количественном выражении 50 % + 50 % языковой сущности. Качественные изменения корпуса автоматически отражаются на статусе и наоборот. Взаимозависимость этих двух составляющих языковой сущности характеризуется тем, что каждая из них тонко реагирует на изменение своего пандана, компенсируя пропорцию: если язык имеет богатый корпус (> 50
%), то его статус не должен быть высоким (< 50 %); если статус языковой
формы (в особенности с преобладающей функцией посредничества, т.е. вто-
71
ричного порядка) чрезмерно высок (ср. статус МА, который > 50 %), то её
корпус будет довольнее беден (< 50 %).
Если за минимальную единицу интралингвистического уровня (корпуса) принять языковой знак (кириллицы, латиницы и т.п.), а за максимальную
единицу экстралингвистического уровня (статуса) – абсолютную значимость
языка в мировом сообществе, то можно констатировать, что между ними пролегает целый пласт систем и их элементов, свидетельствующих о развитии
языка, его росте и совершенствовании, расширении дискурсивных границ,
статусных параметров и пр. Данный пласт представляет собой долгую нарастающую по сложности иерархию внутри- и надъязыковых систем, в которой
языковой знак и абсолютная значимость соотносятся как минимальное и максимальное. Но даже при невероятной удаленности этих двух крайних точек
через толщу всевозможных выработанных языком систем, между первыми
сохраняется чрезвычайно тесная и тонкая связь, узреть которую несложно
при всякого рода языковых сдвигах, обусловленных влияниями других языков. К примеру, за время британско-американского влияния на немецкую
культуру графическая (транскрипционная и транслитерационная, ср. прежнее
написание русской фамилии «Иванов» – „Iwanow“ и современное – „Ivanov“,
ориентированное на орфографические нормы САБА) и фонетическая системы
немецкого языка пополнились качественно новыми единицами и комбинациями единиц, ср: [] в слове «Pattern» (нем.: образец, модель), [] в единице
«Countrymusic» (нем.: музыкальный стиль кантри), [] в заимствовании
«Thriller» (нем.: остросюжетный фильм, книга), [] в сочетании «on the
rocks» (нем.: со льдом (о напитке)), и комбинациями единиц, например: –ai–
[] (Airbag, Hairstylist, Brain-Drain), –ay– [e] (Spray, Speedway, Lay-out), –
ea– [i:] (Leader, Peanuts, Team) и [:] (Steadyseller, Dreadnought, Headline), –
ee– [i:] (Meeting, Engineering, Referee), –ey– [i] или [e] (Hockey, Jockey,
Honey), –oa– [o] (Boatpeople, Roadster) или [o:] (Toast), –oo– [u:] (Hooligan,
Looping, boomen) или [] (Look), –ou– [a] (Sound, Outsider, Scout), –ow– [a]
(Power, Rowdy, Count-down) и т.д.
Заимствование англоязычного материала также существенно отразилось на лексическом и грамматическом строе, на сочетаемости лексических
единиц и, как уже было сказано выше, на стилистической стратификации
немецкого языка. Примеры языковой манипуляции и псевдозаимствования
лишний раз доказывают совершенную взаимозависимость экстра- и интралингвистических уровней, а значит, статуса и корпуса языка.
Расстояние между начальной и конечной точками пласта языкового
развития можно охарактеризовать как степень развитости языка. Чем
72
больше систем умещается между минимальным и максимальным, тем выше
1
развитость языка, тем богаче и значимей культура этноса-носителя и тем
больше у него шансов на выживание.
Одним из условий развития языков является заимствование материала
определённого языка-образца, избранного носителями ЯР в качестве ориентира развития, или стандарта. Корпусно-статусные характеристики таких
языков в определённом отношении превосходят характеристики самого ЯР и
являются для него престижными1. Заимствуя единицы корпуса языкастандарта, ЯР стремиться достичь его статуса, так сказать, развиться до его
уровня. Таким образом, развитие ЯР напрямую зависит от направленности
его культурного развития (культурной политики), а сам ЯР в результате такого развития автоматически становится культурным языком. «Культурные
языки» или «высокие языки» (нем.: Hochsprachen, Kultursprachen) противопоставлены бытовым, самобытным, народным, т.е. занимающим субординативную позицию. Р. Мюллер определяет «культурный язык» через телеологический аспект лингвогенеза: «Латынь служила образцом того стандарта, к
которому стремился нововерхненемецкий язык. Она была актуальным высоким и культурным языком во время возникновения и формирования нововерхненемецкого с XIII в. и обладала значимостью и функциями стандарта
культурного и высокого языка, критериями которого являются: надрегиональность, письменность, многофункциональность, литературность, межсоциальность, филологичность, межнациональность» [Müller 2002, 427]. Хотя Р.
Мюллер и не разделяет критерии по статусной и корпусной принадлежности,
очевидным является тот факт, что степень развитости языка определяется
во многом тем стандартом (ориентиром), который задаётся культурной
направленностью в рамках культурной скрепы этноса-носителя данного
языка. Выбор такого стандарта влечёт изменения не только состояния ЯР, но
и автоматически его будущего. Этот факт является веским аргументом в полемиках вокруг смены генетической принадлежности определённых языковых форм, избравших – добровольно или принудительно – определённый
стандарт культурного развития, ср. английского языка после норманнского
завоевания Англии в XI в., немецкого языка второго этапа американизации
Германии и т.п.
У развитых языков степень языковой развитости напрямую зависит от
заимствования языкового материала языковой формы-образца, или ксениза-
В действительности такое превосходство может быть сомнительным, ибо выбор таких языков в
любом случае субъективен.
73
ции. В толще интралингвистического уровня все они имеют целые страты
иноязычного, или экзоглоссного, происхождения. Это и является их основным отличием от бытовых (самобытных) языков, которые фактически «консервируют» собственный корпус. Со временем состояние языка, однако, может изменяться в зависимости от характера языкового развития (см. далее).
Под состоянием языка понимается соответствие степени его развития определённому стандарту в конкретный момент времени, к примеру,
соответствие немецкого стандарту его развития – латыни. У языковых форм,
склонных к архаизации (см. далее), данным стандартом может выступать сохранение принадлежности к праязыку, языку пращуров. Описание языкового
состояния, являющегося объектом дескриптивной лингвистики, имплицирует
не столько учёт параметров, применяемых для описания языковых ситуаций,
сколько выявление характера и степени развития исследуемой языковой формы и закономерностей её эволюционной динамики. Наибольший интерес для
исследователя должен представлять сравнительный анализ двух состояний в
лингвогенезе какой-то одной языковой формы в свете изменения её корпуса и
статуса.
На рис. 1 (стр. 90) представлен график зависимости состояния языка (S)
от его развития во времени (t). Выделенное поле показывает эволюционную
динамику языковой формы (см. далее) в период времени между точками t1 и
t2 на хроношкале. Расстояние от точки 0 (интралингвистический уровень) до
максимальной точки языкового прироста S2 (экстралингвистический уровень)
составляет культурную скрепу, определяющую текущее наполнение языковой формы. S
обозначает стандарт культурного языка, являющегося ори-
станд
ентиром развития. Точки S1, S2, S3, расположенные на шкале языкового состояния, показывают различную степень развитости языка в разные моменты
времени в точках t1, t2 и t3.
Состояние языка складывается из состояний его статуса и корпуса, т.е.
является фактически суммой состояний экстралингвистического и интралингвистического уровней. Изменение состояния языка может быть вызвано
сменой культурного стандарта (ориентира), обусловливающей языковой
сдвиг. Константным для таких языковых ситуаций является экзоглоссная динамика языковой эволюции ЯР. Однако достигнет ли язык в своём развитии
стандарта (S
), принимаемого за язык-образец, не может быть выявлено,
станд
ибо под выбором ориентира понимается лишь уподобление, стремление языка соответствовать данному стандарту. Поэтому состояние языка после определённой фазы ксенизации или во время её может быть значительно хуже состояния или состояний в предыдущие периоды (ср. S3 в момент времени t3
74
относительно состояний S1 и S2, в моменты времени t1 и t2 на рис. 1). Так или
иначе, ориентир развития языка является результатом выбора его носителей и
определяет направленность культурного развития языкового коллектива.
Рис. 1. График зависимости состояния языка от его развития
во времени
Как было отмечено ранее, культурное развитие может осуществляться
в направлениях, кардинально противоположных друг другу: с целью предотвращения разрушения историко-культурной среды – в сторону архаизации, а
с целью смены или преобразования культурной принадлежности – в сторону
ксенизации. Традиционно ксенизация характерна для культурных языков, постоянно развивающихся в соответствии с выбранным стандартом, архаизация
же – для бытовых языков (диалектов, говоров и пр.). Данные архетипы языков, архаичные и культурные, отображают разные типы характера языково-
го развития: малые языковые формы архаизируются, дабы сохранить самобытность, а более крупные ксенизируются с целью роста и развития. Оба типа преследуют одну и ту стратегию: противодействовать внешним разрушительным воздействиям (например, влиянию языков глобализаций) с целью
сохранения лингвоэтнической принадлежности, или вида. Чрезвычайно важ-
75
ным представляется познание того, что данные типы характера языкового
1
развития естественны и неотделимы от природы языка. Избрав ориентир
развития, языковой коллектив автоматически изменяет языковую форму, а
происходящие с ней изменения становятся частью её природы. Так, ксенизация будет стимулировать всё большую потребность языкового коллектива в
заимствовании ксеноморфного языкового материала, а ксенизирующаяся
языковая форма будет обновлять свой корпусный состав гораздо интенсивнее
архаизирующегося языка. Глубинно-типологически ксенизация соответству-
ет ориентации большей частью на статус, в то время как архаизация изобличает средоточие на корпусе. Первый тип характера языкового развития
ведёт к усилению аналитизма языковых форм (т.е. выражению частного частным и увеличению синтагматического контура лексических единиц), второй –
к их синтетизму (т.е. к аккумуляции многого в одном и парадигматической
наполняемости лексических единиц).
В целом, ксенизация созвучна развитию, если понимать развитие широко, т.е. как «прирост», ибо всякое развитие, как уже отмечалось ранее, возможно лишь посредством интериоризации Чужого. Такое развитие имеет не
только качественную (преобразование языкового корпуса и статуса), но и количественную сторону: ксенизирующиеся языки стремятся выйти за пределы
собственной этнической лингвотерритории, что фактически можно объяснить
компенсацией изменений внутреннего плана. У бытовых языков степень ксенизации минимальна, поэтому их распространение редко выходит за рамки
их языкового коллектива1. Тем самым, развитыми языками можно считать
такие, которые прошли в своём развитии несколько этапов ксенизации,
имеют высокую степень языкового прироста, значительно превышающую
количество их исконных единиц, и распространение которых превосходит
границы этнической лингвотерритории (см. далее понятие эктеролингваль-
ной зоны). Статус таких языков значительно выше статуса бытовых форм
языка, что позволяет им функционировать в качестве языков-посредников.
Все языки глобализаций, а также так называемые колониальные языки являются развитыми.
Однако это не означает, что они не могут заимствовать материал других языков. Просто характерный для таких языковых форм изоморфизм предполагает, во-первых, более высокую степень адаптации, во-вторых, постоянное сохранение не менее 50 % исконного словарного запаса, составляющих
этнический идентификатор формы языка, в то время как у культурных языков данная граница является подвижной. Превышение условной границы в 50 % уже определило бы последнюю как ксенизирующуюся и обусловило совершенно иную эволюционную динамику.
76
В таком же поликультурном ареале, как Европа, распространение языков значительно превосходит их лингвотерриторию. Регулировать степень и
рамки их распространения призвана языковая политика, которая, как известно, подразделяется на статусную и корпусную (см. 2.1.1.). Будучи подчинённой культурной политике определённого административно-территориального
образования, языковая политика направлена на сохранение или изменение
титульного языка в соответствии с действующим на данный момент времени
стандартом культурного развития. В эпоху глобализаций таким ориентиром,
вероятнее всего, будет язык глобализации, т.е. доминирующего этноса. В зависимости от выбранного характера развития эволюционная динамика языков, находящихся в зоне воздействия языка глобализации, будет экзоглоссной
(т.е. предполагающей ксенизацию) или эндоглоссной (соответственно, предполагающей архаизацию).
Несмотря на то, что определение развитию будет дано несколько позже, на данном этапе рассуждений представляется важным провести терминологическую дифференциацию понятий «эволюция» и «развитие». Итак, говоря о развитии языка, мы констатируем, что язык совершенствует свою форму,
имея для этого определённый ориентир развития и проходя определённые
промежуточные стадии. Эволюция же лишь ограничена является лишь одной
из этих промежуточных стадий, обеспечивающей переход в более развитую
форму, и всегда ограничена фактом либо прироста либо трансформации языковой сущности и количественно всегда уступает развитию в перспективе
лингвогенеза. Тем самым, атрибут «эволюционный» будет синонимичен либо
прилагательному «приростной», т.е. характеризующий определённый языковой прирост (приростная динамика развития языка), либо, соответственно,
прилагательному «трансформационный», значит, предполагающий некую
трансформацию конкретной языковой формы (трансформационная динамика
развития языка). Следует заметить, что и приростная, и трансформационная
типы свойственны скорее эндоглоссной динамике языковой эволюции. Можно констатировать, что понятия «развитие» и «эволюция» в лингвистическом
контексте соотносятся как целое и промежуточное (стадиальное) или как общее и частное. Так, можно говорить о развитии или эволюции языковой формы, но нельзя говорить об эволюции корпуса или статуса языка, а только о
развитии каждого из них. Эволюционная динамика языков направлена на
усиление или изжитие определённых качественных или количественных явлений и подчинена общей траектории развития языковой сущности.
При экзоглоссной динамике корпус языка всецело зависит от статусных преференций языкового коллектива, и будет уподобляться системе язы-
77
ка-образца, или ксенизироваться, ср. периоды в истории немецкого языка,
когда данный язык заимствовал существенное количество иноязычного материала, например, периоды золотого и серебряного латинизма, эпоху абсолютизма, второй этап американизации Германии. При эндоглоссной динамике
эволюции развитие языковой формы будет направлено на абсорбцию и нивелировку Чужого, т.е. его полную адаптацию и растворение (нем.: Unsichtbar-
machung), ср. псевдомотивацию заимствованных единиц, не имеющих внутренней формы слова в русском языке, в речи автохтонов-носителей диалектов
Западной Сибири: «спин(д)жак» от «пиджак» (спину греет), «красавки» от
«кроссовки» (красиво выглядит) т.п. Если экзоглоссная динамика повышает
значимость культурного взаимодействия, способствует развитию межэтнических контактов, акцентируя важность Чужого, то эндоглоссная динамика
усиливает идею Собственного, созидает рамки Национального.
Итак, можно различать между двумя противоположными стереотипами
эволюционной динамики языковых форм. Первый стереотип характерен для
языков, ориентир развития которых предполагает значительное расширение
их собственных ресурсов. Заимствование на уровне корпуса таких языков
будет инициироваться стремлением уподобиться статусу языка-образца, что
определит их экзоглоссную динамику (в синхронии) в рамках ксенизации как
характера целостного их развития (в диахронии). Примером первого стереотипа будет литературный немецкий язык в период второго этапа американизации Германии: заимствование англо-американизмов изобличает подражание американской культуре, что определяет экзоглоссную динамику данной
языковой формы и отражает характер её исторического развития – ксенизацию с целью соответствия более развитым языкам. Второй стереотип эволюционной динамики представляют формы языка, распространение которых не
выходит за рамки территории этноса-носителя. Функционирование таких
языковых форм будет ограничено стремлением сохранить корпус, могущий
рассматриваться как совокупность средств этнической идентификации говорящих, причём эволюционная динамика будет эндоглоссной (синхронно) в
рамках архаизации как характера целостного развития (диахронно). В качестве примера второго стереотипа можно привести немецкие диалектов Сибири: стремление сохранить генетически отличный корпус в условиях русскоязычной языковой среды тождественно потребности в сохранении этнического идентификатора, что заведомо определяет эндоглоссную эволюционную
динамику в рамках дальнейшей архаизации и сужению распространения языковых форм. Несмотря на то, что данные стереотипы являются абсолютными
и встречаются гораздо реже своих гибридных форм, выбор осуществляется
78
непосредственно между двумя базовыми опциями – экзо- или эндоглоссной
1
2
эволюционными динамиками.
В современном обществе данный выбор1 целиком определяется ориентацией культурной политики, под которой (ориентацией) понимаются тенденции, направленные на развитие языкового коллектива с учётом исторических, географических, культурных и пр. особенностей его существования и
масштаба распространения титульного языка. Следовательно, культурная политика играет сегодня направляющую роль в процессах преобразования язы-
ковой системы и оказывает существенное влияние на состояние титульной
языковой формы как суммы состояний её статуса и корпуса.
2.1.1. Регулирование корпуса и статуса в призме
развития титульного языка
Современные европейские языки находятся в прямой зависимости от
культурной политики соответствующих государств, что, как было отмечено
ранее, увеличивает степень языковой политизации. Политизации языков есть
определённый этап общественного развития, характеризующийся существенной регламентацией языкового употребления и являющийся результатом
упорядочивания человеком языкового функционирования2. Таким образом,
языковая политизация противопоставлена стихийности языкового развития в
целом и эволюции языка в частности. Исторически языки политизировались в
результате интегративных (глобализационных) и – как их противовес – дезинтегративных тенденций, этнокультурных и этноязыковых конфликтов и пр.
Результатом политизации языков стало средоточие языкового развития на
статусе, т.е. роли и престиже определённых форм языка в той или иной сфере
коммуникации. Так, тенденция создания искусственных форм языка, априорных и апостериорных, неизменно восходит к статусному акценту развития
языков. Все современные МЯ являются языками с акцентированной статусной составляющей, что объясняется превалированием у них вторичной функции посредничества. Тремя центральными моментами языковой политизации
можно считать увеличение лингвоконсидерации (языкового наблюдения), ста-
Подробнее о языковом выборе см. параграф 2.1.2.
Н.Н. Семенюк обозначает аналогичные процессы «институализацией некоторых форм кодифика-
ции (см. далее) и языковой культуры», понимая под этим «новую тенденцию к частичному переходу
кодификации в руки государства и его институтов» [Семенюк 1996, 43].
79
новление языковой политики и языкового планирования (см. далее). Они же
являются одновременно инструментами языкового регулирования.
Доминирование отдельных языковых форм не только стимулирует потребность в политизации титульных языков, т.е. акцентирования общественного внимания на их статусе, но и вынуждает субъектов языковой политики к
принятию конкретных мер, связанных с выбором эволюционной динамики
титульного языка, т.е. преобразования корпуса. Метаглоссные признаки эволюционной динамики (экзоглоссия или эндолоссия) титульного языка в этом
случае зависят всецело от того, на какой язык-стандарт он будет ориентироваться. Если таким языком станет МЯ, то динамика языковой эволюции титульного языка будет экзоглоссной, т.е. предполагать ксенизацию. Если же
язык сохранит более ранний ориентир, то закономерной будет эндоглоссия,
направленная на консервацию корпуса.
Невозможно не согласиться с утверждением В.И. Беликова и Л.П. Крысина в том, что эволюция зависит от ориентации на конкретный язык или
форму языка. «Эту ориентацию связывают с понятием социального престижа:
чем более престижен статус определённой группы в глазах всех членов другого социума, тем вероятнее, что именно её язык способен служить образцом
для подражания» [Беликов, Крысин 2001, 103]. И хотя фраза «в глазах всех
членов другого» вызывает сомнения, о чём будет сказано позже, правильность общего вывода безусловна.
Социальный престиж являет собой принцип отбора как фактора эволюции. Он соответствует понятию-оценке «высоко» и противопоставлен понятию «низко». В аксиологии «высоко» ассоциируется с положительным, а
«низко» – с отрицательным. Тем самым, представления о социальном престиже связаны с положением определённых форм языка на шкале с крайними
точками «высоко» и «низко». Так, упомянутое нами ранее превосходство
культурных (высоких) языков над бытовыми, самобытными, народными объясняется именно социальным престижем первых.
Формы языка, склонные к архаизации, считаются непрестижными, а
престиж ассоциируется традиционно с развитыми языками, имеющими достаточно высокий статус в мировой сообществе. Это связано с заложенной в
сознании человека положительной оценкой развития и его показателя – роста
(«высоко»), в то время как всего Низкого характерны атрибуты неразвитости,
отсталости и бесперспективности. Успех языков глобализаций целиком и
полностью основывается на данном представлении, а положение Германии
(«низко») «у ног Америки» («высоко»), о котором говорилось в первой главе,
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]