Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эволюционная динамика немецкого литературного языка с 1945 года. Монография
.pdf
ми, собственно, верный тезис о качественных изменениях не отменяет количественную сторону упомянутого воздействия, о которой и идёт речь. Ведь
на современном этапе развития глобализация, как пишет А.В. Тёркина, «объективирует себя в двух взаимосвязанных аспектах: интеграционном и унификационном, которые можно определить как общественная интеграция и культурная унификация» [Тёркина 2006]. Именно культурная унификация как
отмена многообразия, имплицирующая вышеупомянутое упрощение взаимодействия через единообразие, а следовательно, через единоязычие и едино-
культурие, и вызывает опасения за судьбу малых языков. А так как это единоязычие и единокультурие является не столько импликацией глобализации,
сколько уже фактически её условием, требованием к миру, то миф о едином
языке вновь возрождается в реальности.
Как и в более ранние периоды истории человечества, распространение
языка по-прежнему вторично по отношению к распространению культуры, и
залогом её распространения всё ещё является экспансионизм определённого
этноса. Можно констатировать, что условиях современной глобализации необходимое для этого упразднение культурного многообразия выступает уже
фактически предпосылкой взаимодействия. Хотя, по мнению Дж.Х. Миттельмана, отношения между центром и периферией качественно изменили
свой характер, принцип взаимодействия остаётся неизменным: «Сегодня это
отношения между теми, кто активно действует, и теми, кто вынужден лишь
реагировать на изменения, зачастую принимая их такими, какими они подаются» [Mittelman 2000, 227].
Хаотическая и жестокая глобальная конкуренция социальных, хозяйственных и культурных моделей начала XX в. привела к развитию форм доминирования, всё менее подвластных какому-либо контролю. И беспрецедентным в истории человечества лидером в мировой конкуренции за сферы
влияния стали США как продолжатели британского колониализма времён
вестернизации. США представляют ныне 4.5% мирового населения, обеспечивают около 27% мирового валового продукта и производят 21% промышленной продукции. В Америку в качестве иммигрантов ежегодно прибывают
выходцы из развивающихся стран в количестве, составляющем до 0,4% её
населения, а учитывая роль, которую США играют в антитеррористических
коалициях, можно утверждать, что американцы осуществляют прямой политический контроль над территорией в 2,3 миллионов км2 [Иноземцев 2004,
69].
Экспансионизм США как потомка Великобритании, в гимне которой
содержится строчка «Правь, Британия, морями!», можно измерить количе-
21
ством стран, где английский язык имеет статус как минимум регионального:
1
106, причём лишь в 26-ти из них он используется в качестве L1.
Итак, понятия единый и «мировой» язык неэквивалентны. Единый
язык в значении «единственный и общий для всех» невозможен в силу ряда
веских причин онтогенетического плана, важнейшая из которых функцио-
нальная неоднородность используемых форм языка на земном шаре. Понятие
«мирового» языка, а также синонимичное ему понятие «вспомогательный
язык», являющиеся гиперонимами по отношению к единому языку, предполагают искусственные языковые формы, созданные либо создаваемые с целью преодоления вышеупомянутой неоднородности. Данные формы языка –
следствие эволюции концепции единого языка, а также результат поиска решения извечной проблемы преодоления языковых барьеров между государствами и народами. В мировой же практике мы сталкиваемся зачастую с языками-посредниками, для которых в данной работе был предложен термин
«международный язык». Распространение МЯ связано с экспансионизмом
определённой этнической группы и её статусными притязаниями в мировом
сообществе. В ситуации современной глобализации мы имеем дело скорее с
языком-посредником глобализированного мира – английским, претендующим на статус «мирового» и распространившимся посредством колонизаторской деятельности Великобритании и США. Из рассуждений можно также
экстраполировать, что чем больше коммуникативный охват определённой
формы языка, тем выше степень её искусственности, а следовательно этот
вывод должен быть справедлив по отношению и к так называемому «международному» английскому.
1.2. Международный английский как язык современной
глобализации
Существует ещё одна причина, по которой не может быть единого для
всех языка: язык является прямым средством идентификации, т.е. посредством самого языка (в том случае, если это L1) или выбора любого другого
языка (L
)1 говорящий идентифицирует себя с тем или иным этносом, либо
[2; ∞)
с той или иной культурой. Наличие единого языка размывало бы границы,
созданные биодиверситетом, т.е. фактически границы индивидуальные, био-
Во внимание не брались случаи детского мультилингвализма, где L1 может быть представлен не-
сколькими формами языка либо языковыми стратами.
22
логические, этнические и т.д., необходимые человеку для самоидентифика-
1
2
3
ции и спецификации.
Ярким примером идентификации посредством языка служит формула
представления атамана Грицко «пан атаман Грициан Таврический» в кинофильме «Свадьба в Малиновке»1, которой персонаж идентифицирует себя с
тавроскифской культурой Новороссии с целью самовозвеличивания и демонстрации отличия Собственного от Местного (кубанского), прежде всего, по
происхождению. Согласно теории М.М. Гордона2, данный способ идентификации свидетельствует скорее о социальной либо эмоциональной ассимиляции
(идентификации себя с другими группами), нежели о культурной, предполагающей заимствование языка, обычаев и нравов. Ассимиляция [лат. assimilatio
= уподобление, сопоставление] рассматривается здесь вслед за М.М. Гордоном в значении, близком к её латинскому этимону. В ходе рассуждений о доминирующей культуре современной глобализации, мы ещё остановимся на
том, что зачастую с экспортируемым образцом американской культуры эмоциональная и социальная ассимиляции предшествуют культурной, так как не
предполагают глубокого знакомства с языком и культурой доминирующего
этноса. Это связано отчасти с ожиданием главным образом экономических
преимуществ, восходящих к финансово-экономическому характеру современной глобализации, отчасти с особенностью экспортируемого культурного
образца (см. подробнее раздел 1.3.). Идентификация также тесно связана с
языковым выбором и стратегией выживания, о которых пойдёт речь во второй главе настоящей монографии.
Языком современной глобализации является английский. Однако говорить о том, что тот язык, который используется как посредник, т.е. МЯ, является собственно английским, неверно. Генетически это, несомненно, английский язык, т.е. языковой материал неизменно происходит из так называемого
стандартного американо-британского английского (САБА, по аналогии с
термином С. Пинкера SABE: Standard American-British English3), относящегося к западногерманской группе языков, однако те, кто использует так называемый международный английский (МА) в качестве МЯ вряд ли идентифицируют себя полностью с Великобританией или США. Это обусловлено не
Постановщик А. Тутышкин. – «Ленфильм», 1967 г.
См. подробнее: Gordon M.M. Assimilation in American Life: The Role of Race, Religion and National
Origins. – NY, 1964.
Pinker S. Words and Rules: The Ingredients of Language. – NY, 1999.
23
только расширением коммуникативного охвата английского языка в контексте современной глобализации, но и условиями идентификации вообще: ведь
идентификация как предпосылка ассимиляции всегда предполагает наличие
некой культурной скрепы, скорее ограничивающей, нежели обобщающей.
Таким образом, между необходимой говорящему идентификацией и притязаниями определённого языка на статус международного обнаруживается противоречие, неизменно проистекающее из познания: ни одна языковая форма
не может стать языком глобализации, не потеряв при этом часть своей культурной закреплённости, или этнический идентификатор. Cледовательно,
«мировым» в вендтовском смысле, может являться язык, большей частью
утративший такой этнический идентификатор. Достигаемое при этом
Внекультурное или Надкультурное является причиной, по которой язык может рассматриваться как искусственный, или пазиязык.
Итак, «переходным звеном» в эволюции концепции единого языка,
можно считать утрату последним этнического идентификатора, конечно, если
предполагается живой язык, как английский. Ведь даже у таких мёртвых языков, как, например, латыни, этнический идентификатор сохраняется и после
смерти языка. Неудивительно, что практики создания «мировых» языков и
объясняют себя искусственностью, ибо в своей концепции стремятся опередить некоторые эволюционные стадии естественных языков. Недаром, как
пишет фон Валь, «колонизаторское прошлое мира, в особенности Европы,
недвусмысленно показало, что МЯ теперь уже никогда не может стать определённый национальный язык» [Wahl 2008, 24]. Утрата языком этнического
идентификатора может также произойти в силу ряда социальных, политических и пр. причин: миграция населения (из стран Ближнего Востока в Великобританию, из Африки в США), открытие государственных границ (ЕС) и
т.д.
Однако очередная попытка создания «мирового» языка Globish, описанная в предыдущем разделе, указывает на небезынтересный эволюционный
виток концепции «мирового» языка: автор прибегает к материалу живого
языка, являющегося одновременно МЯ и языком глобализации, как к залогу
успешности самой концепции. Серьёзным недостатком последней выступает
тот факт, что вряд ли Globish, состоящий из языкового материала английского, будет иметь перед МА больше преимуществ для использования.
Особого внимания заслуживает искусственный язык Basic English, относимый западными лингвистами в разряд так называемых «плановых» языков. Упростив состав произведённой языковой формы до 850 слов, создателям, Ч. Огдену и А.А. Ричардсу, удалось не только оставить далеко позади
24
своих конкурентов с более притязательным словарным объёмом, но и добить-
1
2
ся ошеломляющих результатов в плане лёгкости усвоения данной формы
языка, что и являлось основным мотивом её создания. Несмотря на массивную критику Basic English1, продолжающуюся до сих пор, заслугой создателей также можно считать успешную реализацию нового подхода к произведению искусственного языка средствами живого. Атрибут «искусственный» в
данном случае обусловлен именно контекстом приложения, т.е. оптимизацией преподавания английского языка. Такие языки, как Globish и Basic English,
принято называть апостериорными, т.е. созданными на основе естественных
языков. В качестве субклассификации Н.С. Кузнецов предлагает для таких
международных иностранных языков термин «лексически гомогенные», т.е.
если выбор морфем для их словарного строя был произведён из одного источника [Кузнецов 2009].
Не менее интересным можно считать обстоятельство, указывающее на
манипуляцию англоязычным материалом с целью создания новой формы
языка. Понятие «языковая манипуляция» восходит к знаковой теории Г. Фреге, более известной как «теория смыслов»2. В современном понимании языковая манипуляция выходит за рамки семиотики и коррелирует с вышеупомянутой теорией ассимиляции М.М. Гордона. В контексте глобализации языковая манипуляция является запрограммированным и ожидаемым явлением:
распространение языка глобализации компенсируется утратой им этнического идентификатора, а также выступает залогом более свободного овладения
его системой. Под «более свободным» понимается сниженное качество владения письменными нормами всех аспектов стандартного языка, и, как следствие, пиджинизация последнего.
Вот как комментирует К. Кройцер распространение МА: «Английский
– это тысячи языков. Письменные можно сосчитать по пальцам, а устные бессчётны. […] США распорядились языком по собственному усмотрению.
Многие периферийные регионы использовали английский поневоле, изобрели pidgin English, kirapim и другие его подвиды. Matten-Englisch – подобное
явление в немецкоязычном пространстве, stadin kieli – у финнов» [Kreuzer
2004]. Форма пиджинизированного английского Denglisch в современной
ФРГ и его французский пандан franglais являются в меньшей степени продуктами вынужденного взаимодействия с Великобританией или США, а скорее –
См, например: Orwell G. 1984 (Neunzehnhundertvierundachtzig). – Berlin, 2002.
Фреге Г. Смысл и денотат // Семиотика и информатика. – Вып. 8. – М., 1977.
25
языковой манипуляции и идентификации. Будучи генетически английскими,
1
2
все перечисленные формы языка рознятся настолько же, насколько нынешние
потомки латыни. Тем самым, естественная дивергенция является ещё одной
причиной невозможности существования некоего общего языка. Дивергенция
(в едином цикле с конвергенцией) обеспечивает дисперсию языковой материи, в то время как конвергенция её консолидацию, и допускает лишь наличие общего субстрата как источника заимствования. Таким субстратом для
языкового многообразия современного глобализированного мира и выступает
МА.
Необходимо подчеркнуть, что в своей сущности пиджины и искусственные языки, включая все терминологические разновидности последних,
основываются на том же самом принципе, который и лежит в основе любых
глобализационных процессов: упрощение взаимодействия. А следовательно,
в условиях глобализации появление пиджинизированных и искусственных
форм языка глобализации, в нашем случае (генетически) английского, закономерно. Недаром МА сегодня принято называть «Basic Global English»1.
«Беспрецедентное распространение английского языка в мире приводит к тому, что возникают всё новые его разновидности, формирующиеся под воздействием других языков и культур и отражающие элементы неанглосаксонского менталитета, моральных ценностей, культурно-исторических реалий,
традиций, норм поведения», констатирует М. Бернс [Berns 2002, 8].
Итак, МА не является собственно английским, ибо в ситуации языкового взаимодействия Великобритании и членов Британского содружества
наций в его развитии принимали участие многие этносы. Тем самым, неверно
считать, что английский язык стал языком современной глобализации только
благодаря роли Великобритании и США или посредством частичной утраты
этнического идентификатора. Иными словами, плюрицентризм английского
языка2 не может быть причиной возникновения МА, а скорее его следствием.
Во-первых, МА в его современной экспликации, как отмечает И. Онхайзер, –
Подробнее о «Basic Global English» (тж. «English as Lingua Franca») см.: Grzega J. Towards Global
English via Basic Global English (BGE) / Socioeconomic and Pedagogic Ideas for a European and Global
Language (with Didactic Examples for Native Speakers of German) // Journal for EuroLinguistiX, 2005. –
No. 2. – 65–164 p.
Плюрицентризмом принято обозначать наличие нескольких вариантов литературного языка. У
современного английского существует более 20 таких вариантов, см. об этом: Bauernschuster S. Die
englische Sprache in Zeiten der Globalisierung. Voraussetzung oder Gefährdung der Völkerverständigung?
– Marburg, 2006.
26
это «языковая форма-бастард, вобравшая в себя особенности ряда языковых
1
2
3
систем1 и помогающий носителям многих других европейских языков обнаруживать в нём что-то своё» [Ohnheiser 1999, 300]. Помимо этого генетическая гетерогенность собственно английского языка, претерпевшего несколько
инвазивных волн заимствований и вобравшего в себя языковой материал ряда
развитых языков (см. Главу II), делает собственный англоязычный материал
экономным, коммуникативно ярким2 и лёгким для адаптации. Во-вторых,
особенность английской языковой системы допускает относительную свободу в использовании этого языка, что доказывает следующая цитата из Энциклопедии Britannica 1768–1973 гг.: «Английский синтаксис действительно не
такой строгий, как немецкий и, быть может, досадно, что его подвижность
делает английский самым простым языком на земле, чтобы говорить плохо, а
также склонным к двусмысленности»3.
Таким образом, широкое распространение английского языка обусловлено не только экстралингвистическими, но и интралингвистическими факторами. Если сравнить языки всех предыдущих глобализаций, то станет ясно,
что английский наиболее простой из них. Очевидно, что глобальная англофония объясняет себя, в первую очередь, стремлением к тотальному упрощению
и условий взаимодействия, и устройства жизни. Однако, как будет отмечено в
главе II, вышеназванные качества САБА нельзя считать абсолютными (ингерентными) признаками сверхразвития, а лишь когерентными признаками, т.е.
отвечающими духу времени (см. об этом 2.1.2.).
Возвращаясь к экстралингвистическим факторам, следует особо подчеркнуть роль статусной языковой политики Великобритании и США. Зачастую именно субъекты языковой политики (законодательство, нормализатор-
В. Шэфер указывает на то, что английский только потому стал международным языком, что в его
составе около 60% заимствований, доступных и понятных носителям других (европейских) языков.
При этом собственные слова английского языка находятся в меньшинстве [Schäfer 2002, 78].
Подробнее об интралингвистических причинах заимствования см.: Лотте Д.С. Вопросы заимствования и упорядочения иноязычных терминов и терминоэлементов. – М., 1982.; Дьяков А.И. Причины
интенсивного заимствования англицизмов в русском языке. Язык и культура. – Новосибирск, 2003. –
132 с.; Брейтер М.А. Киллер или убийца? (попытка системного подхода к описанию современной
русской лексики) // Вестник ЦМО МГУ, 1998. – №1. – Режим доступа:
http://www.cie.ru/vestnik/archiva/1-2-0-r.html#r8.
Encyclopedia Britannica. English Language. 1768–1973. – Vol.8. – P. 538D.
27
ские (со)общества и др.) являются инициаторами языковой манипуляции и,
1
2
3
4
как следствия, плюрицентризма собственной формы языка. Ведь именно издание Версальского договора 1919 г. на английском языке наряду с его версией на французском, языке дипломатии того времени, и послужило толчком к
стремительному развитию английского как МЯ. Как отмечает В.М. Алпатов,
«и в Великобритании, и в США всегда господствовала концепция единого
языка для всей страны. В Великобритании языки меньшинств до второй половины ХХ в. не признавались и жестко вытеснялись; в XIX в. в Ирландии,
Шотландии, Уэльсе школьников били за любое слово на материнском языке.
[…] В США до недавнего времени отсутствовали специальные юридические
меры по обеспечению господствующей роли английского языка (лишь в 80-е
гг. ХХ в. он закреплен как государственный для двенадцати штатов, но в федеральном законодательстве и сейчас нет ничего аналогичного1). Но их эффективно заменяла идеология «плавильного котла» (melting pot), согласно
которой человек любого происхождения может стать американцем при условии овладения общей для всех культурой, включая английский язык. И сейчас, когда в США очень распространена политика защиты всяких меньшинств, такое меньшинство, как люди, не владеющие английским языком, не
пользуется никакой поддержкой. В эпоху глобализации такая политика постепенно начинает становиться мировой. Характерно, что именно в США (в
отличие от Европы) широко распространено представление об одноязычии
(разумеется, английском) как свойстве культурных и зажиточных людей и
связи двуязычия с бедностью и отсталостью2» [Алпатов 2008].
Идеология сегрегации посредством языкового признака (ius linguæ)3
свидетельствует о так называемом языковом империализме, характерном для
языковой политики стран всех протоглобализаций. Языковой империализм
широко описан в работах Р. Филлипсона4, и выражается в систематическом
стремлении к языковой гегемонии политическими, экономическими и куль-
См. об этом: Donahue Th.S. American Language Policy and Compensatory Opinion // Power and Inequality in Language Education. – Cambridge, 1995. – p. 112–142.
См. об этом подробнее: Skutnabb-Kangas T. Bilingualism or Not. The Education of Minorities. – Clevedon, 1983. – p. 66; Tollefson J.W. Planning Language, Planning Inequality. – NY, 1991. – С. 12.
Наряду с такими известными маркёрами Собственного, как ius soli, ius sanguinicus и др.
Phillipson R. English-Only Europe? – Challenging Language Policy. – London, NY, 2003.
28
турными средствами с целью достижения опять-таки политических, экономических и культурных преимуществ.
Политика английского единоязычия Великобритании, берущая своё
начало ещё в концепции так называемого «паневропейского» языка [см. Wahl
2008] и результирующая уже с участием США в англоязычном империализме, как апострофирует современную коммуникативную ситуацию в глобализированном мире «Немецкая волна» (DW: englischer Sprachimperialismus),
привела к развитию глобального англоязычного билингвизма [Deutsche Welle
2005]. В.М. Алпатов отмечает в этом связи: «Разумеется, до всемирного одноязычия на английском языке пока далеко. Английский язык в ходе глобализации распространяется, прежде всего, как всеобщий второй язык» [Алпатов 2008]. Это даёт право обозначить статус современного МА как «иностранный язык по умолчанию», т.е. когда выбор изучаемого языка делается за
изучающего / обучаемого. Стратегия речевого поведения в зоне влияния МА
основывается целиком на стратегии выживания посредством приближения
себя к доминирующему языку. Как ни странно, именно концепция глобального единоязычия и порождает глобальный билингвизм с МА в качестве L2.
Навязываемая при этом непрестижность местных языков не совместима с
культурным многообразием и усиливает асимметрию владения L1 и L2.
В завершении наших рассуждений об английском языке как языке со-
временной глобализации ещё раз вернёмся к преимуществу общения на L1
перед использованием МЯ. К. Кройцер, этнический немец, приводит яркий
пример использования L1 с целью оптимизации говорения: «На совещании
производственной бригады «I***», на котором мы стремились достичь единогласия в вопросах утилизации радиоактивных отходов на английском языке, ко мне подошёл англичанин и сказал: «Соберите, пожалуйста, свою бригаду ещё раз и поговорите на своём родном (немецком) языке». Его очень
расстраивало видеть и слышать, как «неуклюже» изъясняются немецкоговорящие участники, и какое препятствие для нормального высказывания чинит
им общение на английском языке. Хотя в школе я и учил английский и даже
довольно сносно общался с англофонами, но и мне весьма сложно изъясняться на научные, культурные, политические темы. Английский учить просто, но
лишь для бытовой беседы (САБА: small talk)» [Kreuzer 2004].
Итак, МА представляет собой достаточно скудную версию притяза-
тельного английского языка, известного по творениям А. Кронина, Дж.
Голсуорси и Э. Хемингуэя, что позволяет, учитывая количество словарных
единиц искусственного языка Basic English, легшего в основу МА, или в
формулировке Й. Гжега «Global Basic English», называть МА лишь «сред-
29
ством общения», признавая адекватность терминологического атрибута западных лингвистов «вспомогательный», а далеко не языковой формой. Минимализация требования к МА ведёт скорее к глобальной манипуляции английским языковым материалом, нежели к его использованию. Как пишет М.
Бернс, «теперь более вероятны такие коммуникативные ситуации, когда для
обоих собеседников [носителя английского языка и иностранца] английский
язык, являясь языком-посредником, будет в равной степени неродным»
[Berns 2002, 8]. В ситуации тотально упрощения, диктуемого характером современной глобализации, МА, тем не менее, является оптимальным посредником, что обусловлено не только его интралингвистическими особенностями и генетическими характеристиками английского языка, вобравшего в себя
материал ряда развитых языков и ставшего впоследствии дающим, но и языковым империализмом Великобритании и культурным империализмом США.
1.3. Американизация как конкретизация современной
глобализации
Если распространение определённого культурного стереотипа связано
неизменно с экспансивностью и престижем культуры-донора (КД), то такой
значимый для распространения этап, как адаптация, или принятие данного
стереотипа, – зачастую с обновлением культуры-реципиента (КР). Потребность в обновлении как симптом потери актуальности, или устаревания, Собственного является неотъемлемым условием для адаптации Чужого, посредством интериоризации которого и осуществляется всякое развитие. Философ
А. Швейцер писал по этому поводу: «Культуру манифестируют эксплицитные правила и формы сосуществования, любое изменение которых – качественное или количественное – влечёт за собой автоматически обновление
культурного образца. Тем самым, культуры обречены на обновление процессом развития человека и его самореализацией» [Schweitzer 1923, 35]. Престижность определённой КД, являющейся, как правило, экспансивной, целиком основывается на потребности в обновлении КР и, следовательно, на принятии ею – добровольном или принудительном – культурных стереотипов
КД.
Однако необходимость в объективном обновлении или оптимизации
КР обусловливает не только цикличность самого развития, но и такие факторы, как кризис и несостоятельность прежних ценностных систем или невозможность их применения, например, к культуре мигрантов. В последнем случае уместно говорить об аномии, т.е. «обесценивании» ценностей, или, как её
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]