Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эволюционная динамика немецкого литературного языка с 1945 года. Монография
.pdf
ходит размежевание компонентов синонимичных оппозиций и разрушение
смыслового тождества вариантов, следствием чего можно считать появление
функционально-стилистической сегрегации, или в данном случае диглоссии.
Отождествление диглоссии с формально-семантическим варьирова-
нием в аспекте БВ представляется спорным (ср. работы Э. Хаугена, Ф. Векслера, К. Фергусона). До некоторого времени диглоссия определялась как
обычный случай билингвизма (мультилингвизма). В данной монографической работе мы опираемся на определение понятия «диглоссия», данное В.А.
Виноградовым: «Диглоссией называется одновременное существование в
обществе двух языков или двух форм одного языка, применяемых в разных
функциональных сферах» [Виноградов 1990, 136]. Таким образом, оправдано
отождествление диглоссии в аспекте БВ с так называемой дублетностью
(С.Ф. Левченко, Г.Е. Мальковский, А.В. Лагутина, Н.С. Кошелева и др.),
предполагающей сосуществование двух либо в отдельных случаях нескольких алломорфных вариантов с ярко выраженными различиями функционально-стилистического уровня, ср.: Computer – [Groß]rechner, happy – glücklich,
sorry – Verzeihung, Ticket – Fahrkarte, Information – Auskunft.
Ряд лингвистов указывает на престижность заимствованного слова в
некоторых ситуациях по сравнению с исконным. Л. П. Крысин называет такое явление «повышением в ранге» [Крысин 1997, 61], т.е. слово, которое в
ЯД именует обычный объект, в заимствующем языке относится к объекту, в
том или ином смысле более значительному, более престижному и т. д. Таким
образом, синонимичные заимствования приобретают характеристику модных,
предпочтительных, ориентированных на высокий ранг в обществе.
Выбор предпочтительного варианта – автохтонного или национального
– определяется рядом причин, в частности, перманентными изменениями в
лексико-семантической системе немецкого языка с неизбежной архаизацией
отдельных исконных и / или ранее заимствованных либо калькированных англоязычных ЛСВ, например: Hobby – Steckenpferd, fashionabel – fesch, Airhost-
ess – Stewardess, down – groggy. В данном случае семантическая БВ разрушается из-за устаревания второго компонента вариантных пар. Таким образом,
диглоссия в аспекте БВ связана со стилистической спецификацией заимствованного понятия, причём распределение значения носит экспликативный характер (ср. формальная БВ).
Стилевая маркировка может быть предпосылкой для появления всевозможных дублетных оппозиций. Наиболее частыми в диглоссии образца
«немецкий – (американский) английский» являются оппозиции:
161
1. Стандартный + социолектный, например: Beschwichtigungspoli-
tik – Appeasement.
2. Стандартный + жаргонный, например: LSD – Acid.
3. Стандартный + разговорный, например: Verzeihung – sorry.
Стилистическое маркирование англо-американизма при его переходе
из нейтрального пласта в разговорную лексику – явление закономерное, описываемое в терминах «снижения стилистического статуса заимствования»
(Д.С. Лотте, С.В. Гринёв, В.М. Аристова). А.И. Дьяков считает, что причиной
диглоссической вариативности третьего типа является коллокативная потенция семантического поля самих автохтонных единиц. Семантический сдвиг
приводит к тому, что возникает потребность в заимствовании англоамериканизма [Дьяков 2003, 15]. Таким образом, заимствованное наименование занимает ранее пустовавшую семантическую нишу (составное наименование „gedungener Mörder“ проигрывает более короткому и фонетически более адекватному заимствованию „Killer“) и, следовательно, легко осваивается
лексической системой.
В ряде случаев синонимичное заимствование избыточно, а функция его
не языковая, а сверхязыковая, т.е. на приоритетность речевого употребления
одного из дублетов (чаще исконного) влияют и факторы внеязыкового порядка. Их действием вызвано ужесточение требований к культуре речи на родном языке. Закономерным следствием этого стал критический пересмотр англоязычной по происхождению части современной немецкой лексики.
Итак, воспроизведение англоязычного материала в заимствованиях допускает более или менее значительные отступления от него. Семантические
отступления от иноязычного прототипа чаще всего связаны с особенностями
контекста, его ограничивающей (уточняющей) функцией. Диглоссическая
вариативность, связанная с разграничением функциональных сфер употребления, является механизмом устранения языковой избыточности билингвальной синонимии. Способами её устранения являются смысловая дифференциация абсолютных синонимов (или одного из них) путём уточнения их семантики или стилистическая дифференциация абсолютных синонимов (или одного из них) посредством ограничения функционально-стилистической сферы их употребления.
В основе следующего типа БВ лежит модификация внутренней фор-
мы слова. При ближайшем рассмотрении условий появления билингвальных
ЛСВ обнаруживается, что БВ напрямую связана с ассимиляцией заимствованных единиц в ЯР. Особое место в ряду аспектов ассимиляции англоамериканизмов в немецком языке отводится словообразовательной адапта-
162
ции, которая выражается прежде всего в участии заимствований в деривационных процессах ЯР и определённости их языкового состава.
Словообразовательная адаптация англо-американизмов, затрагивающая
их форму и содержание, наблюдается на этапе закрепления этих слов в
немецкой языковой системе и функционирования их в речи в качестве единиц
этой системы: производящая основа дериватов оформляется уже в соответствии с законами немецкого языка, само же наличие дериватов у англоамериканизмов косвенно подтверждает целесообразность их включения в
речь [Казкенова 2003, 76], ср. элемент „kehr“ в рекламном слогане берлинской коммунальной службы по уборке города „We kehr for you!“, который
фактически является графической консервацией адаптирующего способа
прочтения английского глагола „care“ (заботиться) под воздействием структурно-морфологической аналогии (слоговая длина, стечение согласных вокруг гласной, схожий характер основы). Обыгрывание англоязычными ксенизмами выражения „Wir kehren für Sie / euch“ (Мы убираем для В/вас) подразумевает семантическое калькирование с использованием элементов схожести произношения (Мы заботимся о В/вас). Наличие схожих по звучанию фонем позволяет фонетически адаптировать в равной степени все ксенизмы, которые не обозначают отсутствующие явления.
В вопросе об определённости языкового состава англо-американизмов
в немецком языке большую роль играет гомологичность взаимодействующих
языков, отражающаяся на функции производности заимствований и ставящая
под сомнение представление о них как о непроизводных знаках. В ракурсе
словообразовательной адаптации заимствования традиционно рассматриваются как производящие, или мотивирующие слова. Англо-американизмы в
немецком отличаются особой деривационной активностью, что согласуется с
высказыванием А.Н. Тихонова: «В целом непроизводные слова обладают
большим словообразовательным потенциалом, чем производные слова» [Тихонов 1985, т. 1, 47]. Дериваты заимствованного слова, помимо выполнения
своих номинативных функций, способствуют в определённой степени восстановлению равновесия между производными (немецкими) и непроизводными (англоязычными) словами, нарушенного вследствие воздействия информационного поля КД.
В ходе словообразовательной адаптации англо-американизмов можно
наблюдать и такое явление, как пересечение межъязыковой мотивированности с собственно мотивированностью (внутриязыковой мотивированностью).
Межъязыковой мотивированностью можно считать связь заимствований со
словами-прототипами, а внутриязыковой мотивированностью – связь автох-
163
тонных дериватов и их производных [Блинова 1984, 26]. Экзоглоссная динамика развития современного немецкого языка позволяет говорить о регулярности / нерегулярности пересечения межъязыковой мотивированности с
внутриязыковой мотивированностью.
Регулярное пересечение наблюдается при наличии в ЯР а) квазимотивирующего слова (основы) у заимствования, т.е. в данном случае интернациональной морфемы и б) группы заимствований с аналогичными финалями и
общими семами в лексических значениях, ср.: в связи со словом „Absorber“
ряд наименований устройств „Kühler“, „Messer“, „Starter“. При соблюдении
таких условий англоязычные лексемы типа „Absorber“ воспринимаются как
единицы некоего системного объединения, как реализации одной модели.
Если слово – точка пересечения межъязыковой и внутриязыковой мотивированности – раскладывается в сознании носителей ЯР на компоненты,
отождествляющиеся с морфемами родного языка или действительно ставшие
таковыми (ср. суффиксы –ess, –age, –al в словах „Hostess“, „average“, „Termi-
nal“), то в этом случае может возникнуть проблема квалификации данного
слова и того способа номинации, который был использован для его образования (либо заимствование, либо словообразование) [Крысин 1997, 59].
В зону регулярных системных пересечений вовлекаются и факты так
называемого «вторичного заимствования», когда «иностранное слово, уже
освоенное ЯР, принимало на себя новое значение» [Биржакова 1972, 259]. В
этом случае новый ЛСВ заимствования расценивается не только как отражение языкового взаимодействия, но и как результат переосмысления в новой
языковой среде. Например, ЛСВ слова „Virus“ (Computervirus) заимствован из
САБА, но легко выводится из ранее известного в немецком языке значения
<kleinstes krankheitserregendes Partikel>.
В отличие от регулярного, нерегулярное пересечение межъязыковой и
внутриязыковой мотивированности характеризуется наличием у заимствования лишь квазимотивируещей основы, а финаль такого слова может восприниматься как уникальная морфема, ср.: Coaching – Coach, Genom – Gen.
Окказиональное вовлечение заимствований в ряд мотивированных
единиц осуществляется в ситуации их трансформации, т.е. когда состав
англо-американизма подвергается переразложению (при этом его частям
приписываются несвойственные им прежде значения) или форма заимствования «подгоняется» под звуковой облик известных говорящему слов. Трансформация англо-американизмов может быть преднамеренной и непреднамеренной. Квазимотивирующим словом может выступать как уже частично
освоенное англоязычное, так и исконно немецкое, ср. booten и Boot fahren,
164
Muffins и Muff. При окказиональных пересечениях исключается возможность
обнаружения каких-либо аналогичных им корреляций в ЯР.
Непреднамеренное окказиональное пересечение межъязыковой и внутриязыковой мотивированности проявляется в примерах ложной этимологии,
т.е. когда носитель ЯР связывает англо-американизмы с имеющимися в языковом арсенале морфемами, ср. Brandy – Weinbrand, Briefing – Briefaustausch.
Итак, на современном этапе интеграции англо-американизмов в немецкий язык можно наблюдать расширение мотивированности его лексического
состава за счёт вариаций внутренней формы под влиянием англоязычных заимствований и избыточность парадигматического плана как результат данного процесса. Избыточность внутренней формы у автохтонных единиц в условиях контактного билингвизма означает наличие у них определенного типа
вариантности парадигматических смысловых отношений. Таким образом, под
БВ внутренней формы в данном случае можно понимать осознаваемую говорящими на немецком языке мотивированность значения автохтонной единицы немецкого языка значением и/или формой заимствованной единицы. В
зависимости от того, какая сущность является вторым термом (переменной)
этого отношения, различаются разные виды вариантности внутренней формы.
Существуют два основных вида, которые можно назвать соответственно сло-
вообразовательным (когда отношение устанавливается с заимствованным
словом) и эпидигматическим (когда вторым термом отношения является другое значение того же слова). Возможны, кроме того, смешанные случаи.
Примером эпидигматической БВ внутренней формы можно считать его
преднамеренную трансформацию, т.е. обнаружение иных (сатирических)
смыслов наряду с установлением новых ассоциативно-деривационных связей
(см. пример выше).
БВ словообразовательного вида имеется у слов, образованных от какого-то заимствования слова по некоторой относительно живой словообразовательной модели. О. Бак называет элементы такой вариантности «скрытыми
англицизмами», ссылаясь на факт мотивированности немецкоязычных компонентов конвергентных вариантов англо-американизмами [Back 2003, 3]. БВ
данного вида представлена двумя группами вариантов качественного типа: а)
односоставными вариантами с фиксированным морфемным составом и б)
двусоставными вариантами с позиционными различиями.
а) Элементами данной группы являются конвергентные варианты,
предполагающие мотивированность значения немецкоязычного компонента
схожим по звучанию англоязычным. В результате сходства формального
плана с мотивирующими их англоязычными „shy“, „fat“, „wise“ немецкие
165
слова „scheu“, „fett“, „weise“ употребляются в значении <schüchtern>, <dick>,
<klug>, тем самым воссоздавая утраченную либо видоизменённую семанти-
ческую связь между этими «ложными друзьями переводчика» (нем.: falsche
Freunde). В данном случае под влиянием английских единиц можно наблю-
дать парадигматическую избыточность в семантике их немецких панданов.
Примеры подобной мотивированности многочисленны: значение слова „der
Rest“ (по аналогии с „rest“) приравнивается к „übrige / das Übrige“, в то время
как в немецком его характеризуют нюансы <Vervollständigung> и <sonst noch
Vorhandenes>. „Konsequenz“ (по аналогии с „consequence”) полностью заменяет „Folge“, в то время как существует чёткая разница: Konsequenzen werden
(aus jemandes Verhalten) gezogen, Folgen ergeben sich (aus Ursachen). Глагол
„beherrschen“ употребляется для выражения «совладать» всё реже в связи с
неосмысленной подменой его глаголом „kontrollieren (САБА: control), который выражает меньшую степень совладения и первоначально выступал синонимом слова „überprüfen“.
Зачастую на фоне вовлечения англоязычных слов в сферу внутренней
мотивированности посредством формального сближения наблюдается явление стилистического сдвига немецкоязычного варианта. Например, слово
„Rebellen“ принадлежало поэтическому стилю в отличие от стилистически
нейтрального „Aufständische“, однако под влиянием англоязычной единицы
„rebels“ стилевая маркировка была утеряна.
б) Ко второй группе относятся немногочисленные образования в ЯР,
обнаруживающие лабильность в построении морфемной последовательности
вследствие мотивированности англоязычными эквивалентами, как, например,
Babymaus, Babykrokodil и т. д. (по аналогии с „baby mouse“, „baby crocodile“)
наряду с Mäuse-, Krokodilbaby.
Таким образом, мотивированность по формальному признаку есть один
из механизмов, при помощи которых в ЯР происходит адаптация англоязычного материала, причём в большинстве случаев наблюдается непреднамеренная трансформация англо-американизмов. Здесь основанием для мотивации
выступает формальное сближение «ложных друзей переводчика» за счёт
расширения их значений значениями актуальных эквивалентов. Следствием
этого является избыточность самого концепта немецкоязычных компонентов
алломорфных вариантов и вариативность их внутренней формы под влиянием квазипроизводящих англо-американизмов.
Из вышесказанного следует, что колебание внутренней формы немецкоязычных лексических единиц вызвано подражанием англоязычным (квази)эквивалентам, т.е. фактором межъязыковой мотивированности, влекущим
166
за собой скорейшее усвоение англо-американского морфемного состава. Как
видно из примеров, данная мотивированность немецкоязычных единиц связана с обоими её видами: образованием в ЯР производных слов и значений и
звукоподражаний.
Анализ состояния функциональных единиц и форм их экспликации в
современном немецком языке позволяет сделать следующее заключение: его
эволюционная динамика в условиях американской экзоглоссии характеризуется высокой степенью подражания особенностям функционирования системы САБА как престижного МЯ. Интеграция англоязычного материала действительно затрагивает широкие сферы словарного состава современного
немецкого языка и влечёт за собой существенную перестройку его ресурсов.
167
ВЫВОДЫ ПО ВТОРОЙ ГЛАВЕ
Процесс современной глобализации, проходящий при доминировании
США, стимулирует политизацию (институционализацию) неамериканского
культурного пространства: культурная политика глобализирующихся стран
как направляющее звено общественного развития либо вынуждена блокировать экзогенное влияние, тем самым предотвращая разрушение историкокультурной среды, либо интегрировать его в систему культурнополитических мер данного развития, частично или полностью видоизменяя
собственную культурную принадлежность. Способы политического реагирования социально-исторических пространств на тенденции глобализации обусловливают создание так называемых ведущих концепций, выражающихся
либо в культурной ассимиляции, либо в культурном отторжении. В соответствии с данными концепциями можно выделить две базовые модели культурной политики: демократизацию как экспликацию открытия культурной скрепы (нем.: kulturelle Entklammerung) и национализацию, характеризующуюся
культурной автаркией. Применительно к самой КР в случае демократизации
культурного стереотипа уместно говорить о пермиссивности, т.е. повышенной пропускной способности, а в случае национализации – о рестриктивности, т.е. запретительном характере культурном политики в отношении экзогенных влияний. На языковом уровне пермиссивность лингвополитической
модели, являющейся отражением модели культурной политики, т.е. более
высокого уровня, приводит к усиленному заимствованию языкового материала ЯД и последующей ксенизации ЯР. Рестриктивный характер языковой политики в рамках модели языкового национализма выступает залогом консервации языкового состояния и архаизации титульной формы языка. Последняя
становится, таким образом, инструментом воздействия на языковой коллектив, что повышает её идеологизацию.
Курс культурно-политических преобразований определяет эволюционную динамику титульного языка. Для экзоглоссной динамики типична ориентация ЯР на более развитый ЯД, являющийся языком-стандартом. Таким
стандартом при эндоглоссной динамике выступает одно из прошлых состояний ЯР, считающееся образцовым. В соответствии с динамикой все языковые
формы подразделяются на ксенизирующиеся и архаизирующиеся. Первыми
являются все культурные языки, достигшие определённой степени развития
за счёт адаптации экзоглоссного материала других языков, в основном МЯ. К
архаизирующимся можно причислить все малые, или местные, языковые
формы, чья область распространения и словарный состав сравнительно неве-
168
лики. Экзоглоссным языком-стандартом выступает, как правило, некий МЯ,
достигший наибольшего распространения благодаря культурной политике
этноса-носителя. Такой ЯД ассоциируется с развитостью и выступает для заимствующих из него языков образцом развития. Однако развитость ЯД является таковой лишь в глазах носителей ЯР или нескольких ЯР, а значит, субъективной величиной. Зачастую превосходство ЯД мотивировано политическим, экономическим и пр. перевесом КД. В условиях глобализации языкстандарт ассоциируется с вертикалью, ибо выступает залогом получения таких социально-статусных преимуществ, как образование, работа, карьерный
рост и пр., а любой ЯР автоматически становится медиумом горизонтали,
языком со статусным атрибутом «местный», каким в контексте американизации и оказался немецкий язык.
Статус современного немецкого языка в интеролингвальной зоне, т.е. в
самой Германии, приравнивается к статусу бытового наречия в силу особенностей его регуляции немецкими субъектами языковой политики. В условиях
демократизации культурного стереотипа данному языку долгое время не уделялось должного внимания, а плюрицентризм языковой политики лишь способствовал снижению его статуса в ФРГ и за рубежом. Денационализация
немецкой культуры, инициированная самими её представителями, создала,
таким образом, идеальную платформу для распространения САБА и американского культурного образца, в результате чего по статусу немецкий язык
проигрывает САБА даже у себя на родине. В экстеролингвальной зоне, представленной Томской областью, где немецкий язык имеет глубокую историческую традицию, падение его статуса также восходит к особенностям немецкой языковой политики, отличающейся крайней пермиссивностью на фоне
усиленного подражания немцев культурному стереотипу США.
Выбор данной траектории развития вряд ли можно считать осознанным. Экзоглоссия в условиях глобализации слишком частое явление, ибо величина инфильтрируемых реалий абсолютна: политическое устройство, культурные преференции, модель экономики и т.п. Тем самым, американизация
Германии представляется вынужденной мерой, предполагающей обретение
КР ряда преимуществ политического, культурного, экономического и пр.
планов. Выбор экзоглоссного ЯД в этой связи всегда вторичен, так как обеспечивает менее резкое приспособление КР к КД. Как видно из примера развития Германии послевоенного периода, экзоглоссный ориентир не является
результатом демократического выбора каждого индивидуума языкового коллектива, а представляет собой результат политизации немецкого культурного
169
пространства. Следовательно, выбор немцами САБА можно признать вынужденным, буквально: продиктованным желанием подражать.
Анализ состояния немецкого языка как степени его соответствия стандарту САБА подтвердил, что экзоглоссная динамика эволюции сказывается
не только на состоянии статуса, но и корпуса современного немецкого языка.
Влияние культурной направленности общественного развития на систему ЯР
доказывает теснейший нексус этих двух ипостасей данной языковой формы.
Диспозиция функциональных стилей, а также особенности функциональных
форм и их реализации в речи носителей убеждают в том, что немецкий язык
находится в фазе активной ксенизации. Небезынтересным моментом данного
характера развития можно считать образование надъязыковой нормы экзоглоссного образца, функционирование которой обличает сходство с социальным арго, или языком иерархии. Супер-норма САБА не является «высоким»
языком в традиционном его понимании, а скорее средством социального размежевания между Новым (американским) и Старым (немецким). Итак, влияние САБА имеет историческое значение для развития немецкой языковой системы. Изменения, произошедшие в ней с 1950 г., позволяют говорить о
вступлении немецкого литературного языка в качественно новый период исторического развития.
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]