Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эволюционная динамика немецкого литературного языка с 1945 года. Монография
.pdf
ная политика государства играет решающую роль не только в определении
стратегии обновления культурного образца, но и в состоянии государственных языков: это весьма отчётливо видно на примере стратегии культурной
политики послевоенной ФРГ, в которой наблюдалось ухудшение состояния
немецкого языка. Далее этому вопросу будет уделено особое внимание.
О. Флаке так пишет в своих воспоминаниях о первых послевоенных
годах и молодой Федеративной республике: «Всё кардинально изменилось.
Немцы американизировались; их американизировали менеджеры, даже в духовном плане. […] В новом государстве, после 1948 г., в руководство окончательно пришёл тип людей, который я отвергаю: финансовый воротила,
невежда с большим автомобилем» [Flake 1980, 560]. И в более поздних трудах О. Флаке прослеживаются те же критические нотки: «Экспорт в Германии расцветал, многие разбогатели, но то чудо, о котором они говорили,
ограничивалось лишь экономикой. Глядя на лица в Баден-Бадене […], я порой думал, что это западногерманское новообразование – сорок девятый процветающий штат [Флаке: Prosperitystaat] североамериканского союза» [Flake
1955, 215].
В своей «марбахской речи» бундеспрезидент того времени Г. Хайнеманн даёт также крайне негативную оценку американизации Германии: «Потоку американизмов, захлестнувшему после войны все сферы жизни нашего
общества, должен быть наконец поставлен заслон. То, что я говорю, не имеет
ничего общего с антиамериканизмом, а касается лишь нашего долга перед
собственным языком. Этот долг требует от нас всех прекратить бездумное
употребление иностранных слов. [...] Речь идёт ни много ни мало, а о важном
обязательстве, как мне видится, преодолеть пропасть между образованными
кругами и широкими массами нашего общества, пропасть чрезвычайно опасную для демократии. Какую пропасть создаёт язык, перегруженный иностранными словами, я часто вижу в разговорах с представителями самых различных групп населения. [...] Сортировать слова в своей речи – задача не из
простых, но это большой вклад как в дело демократии, так и в сохранение
красоты нашего языка» [Heinemann 1973, 144–146]. Свои слова Г. Хайнеманн
подкрепляет знаменитой цитатой Ф. Шиллера: «Язык – зеркало нации, и если
мы взглянем в это зеркало, то увидим большое и точное изображение нас самих» [там же].
Х.-Г. Шмитц так комментирует слова бывшего бундеспрезидента:
«Даже если Хайнеманн в своей речи выступает против американизмов всего
лишь с лингвосоциологической и эстетической позиций, т.е. не с позиции
культурной политики или даже внешней политики, то его призыв к большей
51
языковой лояльности1 всё равно своеобразен и памятен. И всё же до конца
1
девяностых годов XX в. в стране не отмечалось ни эффективной критики ксенолексики, ни призывов к умеренной чистке языка» [Schmitz 2002, 152].
Отмеченная выше роль культурной политики, в которую входит и языковая политика определённого административно-территориального образования, в вопросах сохранения и изменения языка недооценивается в Германии,
по-видимому, и сегодня: телевидение в стране весьма красноречиво свидетельствует о том, что, несмотря на продолжающуюся критику, в частности
из-за границы, немецкий американизм продолжает спокойно существовать
как атавизм или как феномен инерции. Как следствие, статус немецкого языка драматически снижается как в самой Германии, так и за рубежом.
Как явствует из вышесказанного, число заимствований второго периода американизации Германии довольно велико. Типологически это как лексические (морфемные и лексемные) заимствования, так и семантические (покомпонентные и переводческие) и синтаксические (фразеологические) кальки
(см. подробнее о классификации англоязычных заимствований в современном
немецком языке 2.2.2.2.). В этот раз англо-американизмы широко распространились по словарному фонду немецкого языка ФРГ: они инфильтрировались практически в каждую лексико-семантическую группу и даже образовали собственные, например, компьютерную лексику, жаргон маклеров и брокеров, словарь банковского дела и др.
Самыми первыми заимствованиями второго этапа американизации
Германии были лексемы Atombombe (нем.: атомная бомба, калька «atomic
bomb»), Sanierung (нем.: санирование, восстановление рентабельности) и
Flurbereinigung (нем.: букв.: «устранение чересполосицы»; меры по пере-
устройству разрозненных, неэкономичных сельскохозяйственных предприятий с целью оптимизации производства; часто эти меры связаны с (принудительным) перенесением отдельных хозяйств в другие условия). Данные
единицы довольно быстро закрепились в составе немецкого языка. Затем его
пополнили следующие лексемы, мгновенно вошедшие в лексикон средств
массовой информации: Automation (нем.: автоматизация), Computer (нем.:
компьютер), Container (нем.: контейнер), Job (нем.: (дополнительная) работа), Know-how (нем.: ноу-хау, секрет технологии производства), Laser (нем.:
лазер), Management (нем.: менеджмент), Pipeline (нем.: (магистральный)
Языковой лояльностью принято обозначать степень преданности, как правило, родному языку.
Понятие родной приобрело в призме политизации языков идеологическую коннотацию и нередко
употребляется в значении «титульный, государственный».
52
нефте- или трубопровод), Radar (нем.: радар), Team (нем.: команда, экипаж),
CD (нем.: компакт-диск), Chart (нем.: график, схема), Comics (нем.: комик-
сы), Jingle (нем.: короткая запоминающаяся мелодия, часто сопровождаю-
щая рекламу определённого продукта), Headline (нем.: газетный заголовок),
Hit (нем.: популярная песня, шлягер, хит), live (нем.: (о трансляции) в прямом
эфире, с места событий), LP (нем.: долгоиграющая пластинка), News (нем.:
новости), Playback (нем.: запись или съёмка под фонограмму), Serial (нем.:
сериал), Show (нем.: шоу), Single (нем.: сингл), Special (нем.: теле- или радио-
передача, в которой в центре внимания находится определённая личность
или группа личностей, например, политик, рок-группа и пр.), Spot (нем.: (рекламный) ролик), Trailer (нем.: (рекламный) видеоролик).
Заимствовались также и атрибуты новой моды с соответствующим
обозначением: Aftershave (нем.: средство для кожи после бритья), Eyeliner
(нем.: кисточка или карандаш для подведения глаз), Lotion (нем.: лосьон),
Spray (нем.: пульверизатор, аэрозоль), Look (нем.: тенденция в моде), Boots
(нем.: бутсы), Clogs (нем.: сабо, обувь на высокой подошве без задника), Slip-
per (нем.: туфли-лодочки), Blazer (нем.: пиджак с блестящими металличе-
скими пуговицами, эмблемой и накладными карманами, блейзер), Sweater
(нем.: свитер), T-Shirt (нем.: футболка), Jeans (нем.: джинсы) и т.д.
Модернизации подверглась и спортивная лексика, в которую пришли
англо-американизмы Bodycheck (нем.: силовой приём), Icing (нем.: запрещён-
ный прострел в хоккее), Penalty (нем.: одиннадцатиметровый штрафной
удар в футболе), Play-off (нем.: решающий матч на выбывание), Bodybuilding
(нем.: бодибилдинг), Bowling (нем.: боулинг), Jogging (нем.: бег трусцой),
Squash (нем.: игра сквош), Surfing (нем.: сёрфинг), Qualifying (нем.: квалифи-
кационный тур) и пр.
Через посредничество русского языка англо-американизмы заимствовались и в немецкий язык ГДР, но в нём они были весьма немногочисленны и
обозначали технологические новшества и реалии, т.е. не импортировали
культурные стереотипы (ср. второй тип заимствования по Э. Ризель), как в
случае немецкого языка старой Федеративной Республики, а расширяли выразительные возможности языка, способствовали обогащению словарного
запаса, ср.: Dispatcher (нем.: диспетчер), Combine (нем.: комбайн), Broiler
(нем.: бройлер), Plast[e] (нем.: пластмасса).
Засилье англоязычной лексики изменило не только словарное наполнение, но и соответственно стратификационную иерархию стилей немецкого
языка ФРГ. Если ещё до второго этапа американизации Германии стандартным считался возвышенный поэтический стиль, то уже во второй половине
53
XX в. нормой стал литературно-обиходный примат, который выглядел «либе-
1
ральнее» и был доступен широким массам. Сращение двух функциональных
стилей было обусловлено, с одной стороны, интернационализацией определённых речевых образцов средствами массовой информации, а, с другой стороны, растущим влиянием специальной лексики и отчасти диалектных вариантов на немецкую обиходную речь. Фузионирование большого числа общественных секторов в конгломерат информационно-развлекательного общества, именуемого „Infotainment-Gesellschaft“ («Infotainment» как контаминация «Information» и «Entertainment») способствовало упразднению всяческих
границ между профессиональной и общеупотребительной лексикой немецкого языка и привело к тому, что профессиональная терминология используется
в целях манипуляции и обмана. В. Фойгт замечает по этому поводу: «Как выявили рекламные стратегии, ассоциации с чем-то более ценным и значимым
возникают именно у тех людей, которые не владеют английским языком.
Можно говорить в частности о прямо-таки нечестной конкуренции, об обмане людей вербальными уловками, которыми ещё пользовались софисты»
[Voigt 2000]. Ответ, на вопрос, почему «Hausmeister» называется теперь
«Facility manager», а «Nachtbus» – «Night liner», довольно прост: англонимы1,
т.е. номинации, созданные при помощи англоязычного языкового материала,
являются не только «ярлыками» импортированной культуры, но и «ярлыками» в буквальном смысле. Это можно сравнить с фармацевтической номенклатурой, согласно которой у определённого вещества есть латинское название, соответствующее его фармакологическому действию и всегда более
сложное, и простое название для потребителя, которое даётся для скорейшего
нахождения и продажи лекарства, например, «Таблетки от кашля».
И если выше мы говорили о «теории смыслов» Г. Фреге в контексте
языковой манипуляции с целью создания определённой формы языка, то
здесь уже можно видеть, с какой целью используется данный продукт, т.е.
МА. Данное познание допускает выводы более крупного плана о природе и
смысле американизации: редуцировать содержание субъектов и объектов
действительности до такового обыкновенного товара, имеющего одинаковое
обозначение и стоимость повсеместно на земном шаре, ср. интернационализированные PR-термины «человеческий капитал», «человеческие ресурсы»,
«продажа интеллекта», «образовательный рынок» и пр. Очевидно, что культура и язык также становятся предметами торговли, так сказать, «глобального
рынка». Недаром метафора «продажи» проходит красной нитью сквозь труды
Подробнее об англонимах см. пункт 2.2.2.2.
54
современных немецких учёных и критиков языка, ср.: «Немецкий на прода-
1
2
3
жу» М. Шрайбера1; «Англицизмы в современном немецком. – Грозит ли
немецкому языку распродажа?» Л. Гётце2; «Что стоит немецкий язык? Факты
и возможности» К. Фёльдеса3 и мн. др. Потребителем, безусловно, выступает
гегемон США, а Германия, ослеплённая иллюзией скорейшей интеграции в
«мировое» пространство, т.е. ту часть глобуса, которая отошла к Америке по
политическому, экономическому, культурному и языковому признакам, спешит расстаться со своей исторической идентичностью.
Таким образом, период времени с конца Второй мировой войны до девяностых годов XX в., т.е. фактически пятьдесят лет, составляющие классический отрезок синхронии, прошёл для Германии под усиленным влиянием
США. Американизация не только не сталкивалась со зримым сопротивлением, но и поощрялась определёнными слоями общества. Так, руководители
многих социальных, образовательных и экономических учреждений вели так
называемую «политику только английского языка» (English-Only-Policy), не
осознавая, что содействуют уничтожению собственной культуры.
В фильме Г. Вётцеля «Кто теперь спасёт немецкий язык?», вышедшем
на общественном канале 3Sat немецкого телевидения в 2008 г., приводятся
доводы тех, кто так или иначе способствует американизации немецкой культуры. Б. Замланд, директор рекламного общества с англоязычным названием
endmark AG, пишущегося со строчной буквы, считает, что «с немецким языком столько не продать, сколько можно продать с английским». Вероятно,
только так можно объяснить, почему в стратегии тотальной коммерциализации даже немецкое слово «Buchhaltung», известное в этом значении широко
за пределами Германии, было заменено немцами на «Controlling». М. Варенбург, профессор Франкфуртской финансовой школы им. Гёте, которая называется в самой Германии «Goethe Business School Frankfurt» с англосаксонским произношением фамилии «Goethe» [´g], аргументирует: «Англий-
ский – это тот вспомогательный язык, который используют менеджеры по
Schreiber M. Deutsch for sale / Spiegel, 2006. – Nr. 40. – S. 182–198.
Götze L. Anglizismen im heutigen Deutsch – Droht der deutschen Sprache der Ausverkauf? / Gabi Erlberg,
Rainer Frank Rudolf Steffens (Hrsg.): Deutsch 2000. Fremdwörter – NS-Sprache – Deutschunterricht. –
Aachen, 2000. – S. 21–28.
Földes C. Was ist die deutsche Sprache wert? Fakten und Potenzen // Wirkendes Wort, 2000. – Nr. 40. – S.
275–296.
55
всему миру. Если я хочу задать термин для поиска в компьютерной сети, я
1
ввожу в поисковую машину английское слово. Было бы глупо вводить немецкое. А с английским результатов поиска будет намного больше». Наконец,
премьер-министр федеральной земли Баден-Вюртемберг Г. Ойттингер постулирует: «Немецкий останется языком семьи, языком свободного времяпрепровождения, языком быта, а английский станет рабочим языком. В федеральной земле Баден-Вюртемберг английский язык будет введён с первого
класса начальной школы». За свою позицию Г. Ойттингер был назван Обществом немецкого языка (VDS), основанным в 1997 г. с названием VWdS (Ver-
ein zur Wahrung der deutschen Sprache – Общество для сохранения немецкого
языка), «врагом языка 2006 г.» (VDS: Sprachpanscher des Jahres) (см. тж.
2.2.1.1.).
Интересным представляется факт замены в акционерном обществе
Bosch всех названий структурных подразделений на английские, например,
«Betriebsrat» на «Work Council». Но если по-немецки сокращение «BR» приемлемо, то новое сокращение «WC» будет поводом для смеха. Свыше тридцати крупных концернов Германии осуществили переход на МА, среди них
также DaimlerChrysler, появившийся в результате слияния немецкого акционерного общества Daimler-Benz и американской корпорации Chrysler. Вицепрезидент DaimlerChrysler М. Инакер отстаивал профессиональную англофонию следующим аргументом: «Несмотря на то, что DaimlerChrysler является
немецким акционерным обществом, английский как самый широко распространённый язык необходим, чтобы осуществлять общение между 200 его
филиалами по всему земному шару. Английский – это разумный выбор». Однако учитывая убытки акционерного общества DaimlerChrysler в размере 20
миллиардов евро после введения МА в качестве делового языка предприятия,
разумным этот выбор назвать сложно1. К такому же выводу приходит и профессор Кильского университета Ю. Наусшильдт, эксперт в области экономики и организации производства, а также языка экономики: «И, несмотря на
переводы, недоразумения случаются часто. […] С целью продвижения английского языка многие немецкие предприятия прибегают к внедрению Basic
English с базовым вокабуляром от 400 до 800 слов» [Deutsche Welle
13.12.2005].
Председатель VDS В. Крэмер называет такую форму языка „BSE – bad
simple English“, ассоциативным дериватом которого является известное со-
Концерн Porsche – единственный, кто сохранил немецкий язык в качестве языка предприятия, и чьё
производство сохраняет положительную динамику.
56
кращение „BSE – bovine spongiform encephalopathy“ (САБА: коровье бешенство). Метафора «болезни немецкого языка и культуры» также весьма попу-
лярна в немецкой и зарубежной германистике, но к ней мы вернёмся в следующей главе.
Итак, те, кто прочат Германии будущее так называемого „Globalplayer“
(англо-нем: член мирового сообщества), настаивают на том, что использование МА в Германии будет только расти, а следовательно степень американизации страны будет неизменно увеличиваться. В. Крэмер аргументировано
возражает: «Не уметь говорить по-английски является конституционным правом каждого немца». В целом, можно опять-таки видеть картину конфликта
Глобального и Местного, критической точкой которого (конфликта) является
отношение к собственной культуре и языку.
Подводя итоги анализа обоих этапов американизации Германии, следует отметить, что самое яркое их отличие заключается не столько в интенсификации процессов заимствования, сколько, в первую очередь, в нарастаю-
щей недостаточности адаптации импортируемых новшеств как культурного, так и языкового плана. Многие явления заимствуются хаотически, «мето-
дом положительного переноса», не успевая пройти адаптационную фазу.
Пермиссивность немецкого языка и культуры к новшествам американского
образца чрезвычайно высока, что является самым главным симптомом эпохи
германского американизма.
Вторым существенным моментом является факт злоупотребления
немцами англоязычным материалом, в основании которого лежит упомянутое выше низкопоклонство Америке. Девиз «Lieber ein halber Ami als ein ganzer Nazi» (нем.: лучше наполовину американец, чем полный нацист) служит,
очевидно, оправданием такого речевого поведения. У. Черчилль однажды
сказал: «Немец либо лежит в ногах, либо держит тебя на мушке». С момента
окончания Второй мировой войны Германия фигурально «лежит у американцев в ногах», и это не могло не найти отражения в языке. Здесь интересным
представляется феномен так называемого псевдозаимствования (нем.:
Scheinentlehnungen), под которым понимается использование слов и выражений, однозначно происходящих из ЯД, но, по меньшей мере, отсутствующих
в нём в данном значении или непонятных большинству его носителей.
Х. Ленерт называет такие образования на манер ЯД «ghost-words» (САБА:
слова-призраки) и ссылается также на факт манипуляции англоязычным языковым материалом [Lehnert 1998, 59], подтверждающий подражание всему
американскому. Так, на территории американизированной Германии из англоязычных морфем появились номинации Dressman (англо-нем.: мужчина-
57
фотомодель), Handy (англо-нем.: сотовый телефон), Talkmaster (англо-нем.:
1
2
ведущий ток-шоу), Pullunder (англо-нем.: противоположность пуловеру, т.е.
свитер, надевающийся под одежду; ср. значение английских морфем «over» и
«under» в словах «Pullover» и «Pullunder»), Twen (англо-нем.: человек в возрасте от 20 до 30 лет; по аналогии с «Teen»), Ego-Shooter (англо-нем.: компьютерная игра жанра «боевик» от первого лица), Beamer (англо-нем.: видеопроектор для презентаций), Foto-Shooting (англо-нем.: отборочная съёмка для журнала (мод), фильма), Funeralmaster (англо-нем.: сотрудник похоронного бюро, гробовщик), Oldtimer (англо-нем.: старая модель машины),
Longseller (англо-нем.: товар, который медленно продаётся; ср.
«Bestseller»), Funsport (англо-нем.: популярный вид спорта, любимый вид
спорта) и др. Впрочем, помимо псевдозаимствований в современном немец-
ком языке появилось много устойчивых англоязычных образований, которые
составляют целую языковую форму, «Neusprache», или англо-немецкий пиджин, получивший в научных кругах Германии ряд характерологических
обозначений1.
Существенную роль в его формировании и вообще в засильи англоязычной лексики в немецкий язык сыграли сами Соединённые Штаты. Г. Уйдинг, профессор риторики Тюбингского университета, подчёркивает в своём
комментарии к вышеупомянутому фильму Г. Вётцеля: «Американцы поняли,
что язык является важным инструментом осуществления гегемониальных
притязаний (G. Ueding: ein wichtiges Instrument zur Durchsetzung des Führungs-
anspruches). Продвижением американского английского и распространением
его по земному шару занимаются целые общества: Rockefeller, Carnegy и т.д.
Было бы странно, если бы США со своими амбициями сверхдержавы этого не
делали». В итоге, несмотря на всю многонациональность Европейского континента, в современной Германии английский стал «иностранным языком по
умолчанию». Считается невежественным не знать англоязычные выражениях
на витринах прилавков и супермаркетов, рекламных плакатах и информационных буклетах2. Употребление же эквивалентных немецких единиц расценивается как провинциализм. Таким образом, доминирование и расширения
сферы влияния МА снижает статус современного немецкого до статуса местного языка, диалекта, обеспечивающего лишь бытовое общение. Положение
Подробнее об этой форме языка и её особенностях см. Главу II.
В действительности же ситуация такова, что люди среднего и пожилого возраста не владеют даже
самыми распространёнными единицами МА.
58
Германии «у ног Америки» и гегемониальные устремления США рисуют с
1
2
точки зрения социолингвистики картину превосходства определённого МЯ
(вертикаль) над языком колонии (горизонталь). Что касается самих немцев,
которые ещё какие-то полвека тому назад могли похвастаться немецким как
языком науки, психоанализа и философии, то сегодня они безропотно отдают
мировое и даже европейское первенство МА, тем самым снижая статус собственного языка у себя на родине. Такая демократичность объясняется исторически обусловленным страхом слыть националистами пусть даже в плане
языка1.
Третья характерная особенность второго этапа американизации Германии – нравственный пауперизм немецкого общества как симптом аномии.
Растущая коммерциализация всех сфер жизни, капиталистическая бескомпромиссность, духовное огрубение и обнищание отодвигают такие ценности,
как человечность, терпимость и разумность на задний план. Детоубийства,
совершённые матерями, растление несовершеннолетних, экзальтированный
феминизм, случаи массового убийства школьниками их сверстников2, помешательство на оружии и деньгах, потребительский террор конституируют
ценное поле американизированной немецкой культуры, в которой человеческая жизнь всё больше походит на сценарий духовно непритязательных аме-
О понятиях «языковой национализм» и «языковая демократия» см. 2.1.1.
В этой связи особенно следует упомянуть три случая так называемого «Amoklauf» (нем.: одержи-
мость, неистовство, безумие; слово «Amok» было заимствовано С. Цвейгом в одноимённой новелле
из малайского языка) в истории современной ФРГ. В первом случае 19-летний Роберт Ш. застрелил
16 человек в стенах своей бывшей гимназии им. Гутенберга в г. Эрфурт 26.04.2002 г. Второй случай
произошёл 20.11.2006 г. в местечке Эмсдэттен федеральной земли Северно-Рейнская Вестфалия.
Виновный 18-летний Бастиан Б. ранил пятерых человек из огнестрельного оружия. В третьем случае
11.03.2009 г. 17-летний Тим К. убил из отцовского пистолета 15 человек в баден-вюртембергской
провинции Винненден. Все три упомянутых случая закончились самоубийством преступников. В
репортаже Spiegel, посвящённом последнему происшествию, 72-летний свидетель высказывает следующую мысль: «Такое случается разве что в Америке» («Sonst kennt man das ja nur aus Amerika», см.
об этом подробнее: Seith A. Einzelgänger im Waffenwahn // Spiegel-online, 11.03.2009. – Режим доступа: http://www.spiegel.de/panorama/justiz/0,1518,612775,00.html). Примечательно, что накануне ночью
в североамериканском штате Алабама произошёл подобный случай, могущий повлиять на несовершеннолетнего преступника. Во всех трёх происшествиях в качестве предпосылок экспертами называются увлечения молодыми убийцами компьютерными играми производства США с насильственным воздействием и фильмами с жестокими сценами насилия того же производства.
59
риканских фильмов или их «cover-версий» для компьютерных игр. Культура
мыслителей, философов, учёных, композиторов была торжественно заменена
под прикрытием демократии культурой кока-колы, фаст-фуда, рэпа, жвачек,
секса и экшн. Глубокомыслие уступило инфантильной беззаботности и, как
это формулирует М. Шрайбер, «top- и hot-поглупению» [Schreiber 2006, 183].
«Этой поверхностности европейская культура, безусловно, проиграла», резюмирует В. Нэзер [Näser 2000]. Нравственный пауперизм сопровождается в
современной Германии усиливающейся депривацией: наблюдается снижение
общих языковых способностей как владения немецким (L1), так и английским
и другими языков, ежедневно активный словарь немцев сокращается на 100–
200 единиц, а языки меньшинств не изучаются вовсе. По данным Федерального союза базового образования и ликвидации неграмотности (Bundesverband Alphabetisierung und Grundbildung e.V.) страна уже насчитывает более
четырёх миллионов функциональных безграмотных [Hoegen 2004], т.е. людей, умеющих читать простые тексты (большей частью рекламного характера), но не способных ни устно, ни письменно изложить мысль в соответствии
с языковыми нормами. Факт перерождения западногерманского общества
можно рассматривать как один из наиболее значимых культурных сдвигов в
процессе американизации Германии.
В общем и целом, стойкие детерминанты американизации, о которых
говорилось выше, т.е. коммерциализация, гламуризация, нравственный пау-
перизм, полностью отражаются в зеркале культуры современной Германии.
Это же справедливо и в отношении выведенных выше экспликаций американизации, в частности преобладания культурных штампов США, американской кино- и видеопродукции, развития потребительского менталитета, вовсе
не говоря об англоязычных заимствованиях. Засилье англо-американизмов в
современный немецкий язык можно охарактеризовать как «неизбежное зло»,
в том смысле, что этот процесс большей частью управляется самими немцами, однако в ущерб собственному языку и, соответственно, культуре. В завершении исторического обзора этапов американизации немецкого языка и
культуры уместно, на наш взгляд, привести цитату В. Фирэка из «Справочника по истории немецкого языка и его исследований» 1988 г., удивительным
образом сохранившую и по сей день свою актуальность: «Британский и американский английский были и остаются основными источниками заимствования в немецком языке» [Viereck 1988, 938].
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]