Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эволюционная динамика немецкого литературного языка с 1945 года. Монография
.pdf
термин, характеризующий также и языки, пропускающие в свой состав изрядное количество ксеноморфного языкового материала.
Открытость глобальным тенденциям обеспечивает КР рост и является
залогом её выживаемости и конкурентоспособности в мировом сообществе,
во всяком случае, на начальном этапе. Возможность развития и дальнейшего
функционирования и определяет поведенческую стратегию определённой КР
(ксенизацию либо автаркию), лингвосоциологическую стратегию того или
иного языка-реципиента (ЯР) (экзо- либо эндоглоссию) и ориентацию (мо-
дель) языковой политики последнего (языковую демократизацию либо языковой национализм). Таким образом, в основе принятия и адаптации домини-
рующего культурного образца (Чужого) лежит потребность определённой КР
в расширении собственных возможностей (Своего) за счёт ассимиляции в
условиях доминирования той или иной КД.
Говоря же об особенностях американизации Германии невозможно
обойти проблему заимствования англо-американизмов, под которыми понимаются лексические заимствования из САБА. Наложение культурной и языковой плоскостей при этом является настолько тесным, что заимствование
языковых единиц наиболее точно свидетельствует о факте контакта культур и
языков. Американизация Германии как следствие данного контакта – явление, неизменно требующее усиленного внимания как немецких исследователей, так и германистов из других стран. Его вряд ли можно считать абсолютно уникальным, ведь похожие ситуации наблюдаются и в других регионах
Европы (ср. ситуацию в Швеции, Франции, Италии, Испании, России и пр.) и
странах мира (пиджины английского и местных языков). Тем не менее, исторические предпосылки, условия и характер взаимодействия, да и многие другие факторы говорят о том, что американизация Германии заслуживает особого рассмотрения, предполагающего взвешенную оценку различных мнений
по данной проблеме, глубокого анализа её истоков и правильную расстановку
акцентов.
Одним из самых весомых факторов является гомологичность немецкого и английского языков. Гомологичными называются такие формы языка, у
которых наблюдается совпадение грамматической эволюции, аффинитет оперируемых лексических конструкций и когнитивных прототипов. Гомологичность немецкого и английского языков обусловлена их родственностью (принадлежностью к западногерманской группе), подкрепленной засильем германского в период завоевания Британии племенами англосаксов и ютов в V в.
н. э. и его утверждением за счёт вытеснения кельтских диалектов. Особенностью гомологичных языков можно считать также конвергентность их лекси-
41
ческих и грамматических составов, или ресурсную схожесть (наличие схожих
грамматических категорий, лексико-семантических, структурносемантических классов слов и пр.). Конвергентность родственных языков –
потомков суперстрата, – каковыми являются названные языки, обеспечивает
каждому из них выживаемость за счёт того, что их внутренние резервы располагают генетически родственным и формально и/или семантически схожим
языковых материалом. Заимствование как факт и результат взаимодействия
такого рода языков может иметь различную, подчас неожиданную для исследователей обусловленность, обнаруживать совершенно иную зависимость, а
значит, изучение исторических предпосылок данных процессов является
неотъемлемым звеном комплексного анализа.
Традиционно американизация немецкой культуры и языка рассматривается в купе с так называемой англизацией. В предыдущих разделах мы
пришли к заключению, что американский культурный империализм является
продолжением гегемониальных притязаний Великобритании. Равно как и
господство последней, термин «англизация» появился гораздо ранее и попрежнему рассматривается многими немецкими германистами как идеографический синоним американизации также применительно и к языковой плоскости, ср.: Osterwinter [1998], Zimmer [1998], Näser [2000], Götze [2000, 2003],
Schrammen [2007].
В историческом языкознании периоды доминирования определённых
культур принято называть влияниями, например: «американское влияние на
немецкий язык», «британское влияние на немецкий язык». С целью терминологической ясности и преемственности лингвоисторической традиции в
дальнейшем будем придерживаться данных терминов.
Как уже отмечено выше, американское влияние на немецкий язык рассматривается в совокупности с британским. Это происходит по двум причинам: во-первых, американское влияние зародилось на фоне повального увлечения в Германии всем английским (нем.: Engländerei), оцениваемого сегодня
большинством немцев достаточно критично; во-вторых, проведение чёткой
границы между англизацией и американизацией осложнено ролью США в
современном мировом сообществе, создающей однотипное восприятие английского и американского: «Что сегодня возникло в американском английском, может уже завтра обнаружиться в британском и наоборот или быть даже общеанглийским (нем.: gesamtenglisch)» [Viereck 1988, 940].
Такие лингвисты, как Э. Стэнфорт, Й. Эйхьгоф, Х.-Й. Канн и М. Кольтес, говорят о языковом контакте немецкого языка и САБА, указывая в духе
традиций исторического языкознания на германизмы, т.е. немецкоязычные
42
заимствования, в обоих вариантах английского языка и англицизмы1 в немец-
1
ком языке, ср. Stanforth [1968], Eichhoff [1972], Kann [1977]. Однако необходимо уточнить, что количество германизмов в американском и британском
вариантах английского языка гораздо ниже числа англо-американизмов в современном немецком языке. Эта асимметрия свидетельствует о том, что такое
поведение языков представляет собой нечто больше, нежели просто языковой
контакт в широком его понимании.
Очевидно, что такое взаимодействие является неравнозначным. Так как
любые две языковые формы вступают друг с другом в заведомо дифференцированные отношения, то одна форма, ЯР, будет заимствовать языковой материал другой формы, ЯД, гораздо интенсивнее. Само существование дихотомии «ЯР vs. ЯД» говорит о том, что языковой обмен неэквивалентен, и из
двух взаимодействующих в каждой отдельной ситуации всегда есть тот, кто
выбирает, и тот, кого выбирают. О феномене языкового выбора речь пойдёт в следующей главе, а в данном разделе мы сделаем лишь предпосылку,
что США были намеренно выбраны Германией в качестве эталона развития в
политическом, экономическом, культурном и пр. отношении, что повлекло за
собой изменение немецкого культурного стереотипа и дифференцированное
двуязычие. В настоящей монографии такое поведение КР и соответственно
ЯР обозначается экзоглоссией. В условиях современной глобализации явление экзоглоссии отнюдь не является редким. Оно также обильно присутствовало и в истории многих современных языков и в частности немецкого. Экзоглоссия выражается в неравнозначном взаимодействии двух и более языковых форм, из которых одна, как правило, дающая, или ЯД, а другая реципирующая, или ЯР. Заимствование иноязычного материала, выражающееся в
асимметрии взаимодействия, крайне необходимо ЯР для развития и дальнейшего функционирования. Естественно в результате такого взаимодействия
возможен и факт заимствования в ЯД, однако это имеет совершенно иные
причины.
«Германизмы считаются шиком (нем.: schick = элегантный, щегольский)», подчёркивается в репортаже «Немецкой волны» «Немецкий язык по
ту сторону блицкрига» [DW 18.08.2006]. «Зачастую их используют первыми
журналисты, так сказать, для красного словца. Затем настаёт черёд читателей,
и таким образом германизмы оседают в определённых кругах общества».
Термин «англицизм» употребляется широким кругом лингвистов в качестве синонима термина
«англо-американизм».
43
«Считаются шиком», «употребляются для красного словца» и являются
маркёрами определённых слоёв общества – такие заимствования из немецкого языка представляют собой с функционально-стилистической точки зрения
нечто иное, нежели их англоязычные панданы в немецком языке. Э.Г. Ризель
говорит в этом случае о втором типе заимствования, «имеющем особую стилистическую значимость» [Riesel 1959, 114–115]. Этот тип заимствования
можно сравнить с заимствованными единицами, привезёнными британскими
колонизаторами из Индии, дабы украсить собственную речь и выглядеть в
глазах окружающих космополитами, ср.: Chintz (хинди: набивная хлопчато-
бумажная ткань с пёстрым рисунком, используемая для пошивки летней
одежды и халатов), Kummerbund (хинди: индийский кушак, широкий поясшарф, камербанд), Pyjama (урду, перс.: пижама, облачение), Shampoo (хин-
ди: мастикация, пластикация, пена). Все эти заимствования, как и германизмы в современном британском и американском вариантах английского, относятся к так называемым экзотизмам (греч.: exōtikos = чуждый, иноземный) и
употребляются преимущественно для колоризации речи или в качестве реалий, например: Nazi (САБА: национал-социалист, фашист), diesel (САБА:
дизельный мотор), mark (САБА: марка как денежная единица), Reich (САБА:
Третий Рейх), Weimarization (САБА: ухудшение политического положения;
примеры по В. Фирэку, [1988]). С точки зрения лингвосоциологии употребление экзотизмов характеризует стремление говорящего возвыситься, в формулировке Л.П. Крысина, «покрасоваться», показать свою эрудированность»
[Крысин, 1965, c. 19]. Такое речевое поведение создаёт эффект возвышения
над окружающими, вырисовывает вертикаль превосходства. Наблюдение
Немецкой волны в том же самом репортаже, что «сегодня это уже далеко не
выражения из времён национал-социализма», нисколько не изменяет статуса
германизмов в упомянутых вариантах английского языка. Заимствования из
немецкого языка считаются и по сей день «экзотами». Они либо выполняют
особую стилистическую функцию, ср. кальку «guest worker» немецкого
«Gastarbeiter», употребляемую чаще всего во множественном числе в значении «низкооплачиваемая рабочая сила из-за границы», либо описывают определённые реалии или понятия, которые немецкий язык, словами И.В. Гёте,
«выразил более тонко» (J.W. Goethe: „ins Zartere gefasst hat“), например: roll-
mop[s] (САБА: свёрнутое двойным кольцом маринованное филе сельди с гарниром из лука и ломтиков огурца), angst (САБА: невротический страх, чувство вины; от нем. «Angst» → «eng» = узкий, давящий), glockenspiel (САБА:
металлофон, глокеншпиль). Все названные германизмы весьма отчётливо ре-
44
ферируют к немецкой культурной реальности, что опять-таки лишь подтвер-
1
2
ждает их статус экзотизмов.
Заимствование же немцами англо-американизмов имеет совершенно
иной характер. В послевоенное время его можно назвать вынужденным, в
настоящее время с пробуждающейся языковой сознательностью (см. тж. понятие «лингвоконсидерация» в 2.1.1.) оно приобрело черты избирательного.
Таким образом, говорить о «языковом контакте» в контексте наших рассуждений можно лишь весьма условно. Такого рода распределение ролей между
взаимодействующими языками недвусмысленно свидетельствует о лингвосоциологической дифференциации образца «активный – пассивный», которую
наилучшим образом отражает понятие «влияние», активно используемое в
исторической лингвистике.
Итак, можно выделить два этапа американского влияния в истории
Германии: 1) период между Первой и Второй мировыми войнами (1918–1939
гг.) и 2) время после 1945 г.
1.4.1. Первый этап американизации Германии (1918–1939 гг.)
Первый этап американизации Германии известен как «помешательство на Америке» (нем.: Amerikafimmel; цитата по Цигльшмиду [1935, 25]).
Он ознаменовал, – совершенно неожиданно для многих, – новую эпоху в истории Германии и характеризовался явным предпочтением культуры языку.
Повышенный интерес немцев, да и всех европейцев в целом к американской
промышленности, тенденциям «тейлоризма» и «фордизма»1, вообще развитию массовой продукции, способствовали изменению отношения к Новому
свету в положительную сторону, ведь до середины XIX в. США являлись
экономическим «карликом». Теперь всё складывалось точно по сценарию
книги У. Стеда «Американизация мира или тенденция двадцатого века»2,
вышедшей в свет в 1902 г., спустя ровно полвека после нашумевшей всемирной выставки «Crystal Palace» в Лондоне, где впервые в истории говорили об
«американской системе мануфактуры» и демонстрировались самые последние технологии и механизмы, привлекшие огромное внимание европейских
бизнесменов [Fischermann 2005].
Концепции американской организации труда, предложенные Ф. Тейлором и внедренные на сбороч-
ных линиях автомобильных заводов Г. Форда в Детройте.
Stead W.T. The Americanisation of the world; or, The trend of the twentieth century – NY, 1902. – 182 p.
45
Эти изменения европейского и немецкого сознания в частности затронули, как ни странно, такие сферы общественной жизни, как свободное время
и развлечения. В двадцатые годы ушедшего века, вошедшие в историю как
«Бурные двадцатые» (нем.: Roaring Twenties), немецкий музыкальный вокабуляр неожиданно пополнился англо-американизмами Jazz, Charleston, Fox-
trott, Shimmy, Swing. Эмиграция немцев в Соединённые штаты Америки после
прихода к власти НСДАП в 1933 г. усилила влияние англо-американизмов на
немецкий язык эмигрантов и вскоре граждан самой Германии. В современном
немецком известны лишь немногие заимствования этого периода, но и эти
единицы были ещё большей частью британского происхождения: Badminton,
Lautsprecher, Einbahnstraße, Sex Appeal.
1.4.2. Второй этап американизации Германии
(с 1945 г. до наших дней)
Конец Второй мировой войны стал отправной точкой длительного пе-
риода в истории Германии, известного как «американизм» (нем.: Amerikanis-
mus). Упадок немецкой культуры, подорванное национальное самосознание и
чувство стыда и вины перед народами Европы определили выбор нового ориентира развития: американизации. «Можно было наблюдать глубокое сомнение немцев в самих себе», подчёркивает В. Фойгт [2000]. «Всё нещадно критиковалось – от науки до образования, пока все не поверили в то, что в данной ситуации поможет лишь радикальная перестройка по заокеанскому образцу» [Voigt 2000].
США наилучшим образом подошли на роль КД, так как их степень
воздействия, – как милитаристского, так и информационного, – на Германию
того времени оказалась сильнее всего. В результате опустошительных бомбардировок американской и британской авиации к концу Второй мировой
войны были разрушены почти все крупные и средние города Германии и более пятидесяти процентов всех транспортных и промышленных сооружений,
а число жертв только в одном Дрездене лишь по самым скромным подсчётам
составило свыше 35 000 человек. Пропаганда свободы и демократии стала
новым этапом завоевания Германии, а антисоветская пропаганда лишь усилила информационное воздействие США.
Тем самым, образ Америки как победоносной державы, якобы, освободившей немцев от Гитлера и защитившей от «советских захватчиков», лучше
обходившейся с военнопленными, чем русские, и регулярно сбрасывавшей
продовольствие восточным берлинцам по так называемому «воздушному мо-
46
сту», не только заставил скоро забыть разрушительные бомбардировки, но и
1
способствовал созданию многочисленных мифов, многие из которых до сих
остаются неразвенчанными. Так, к примеру, Х. Рауш, подводя итоги Лейпцигской конференции «Transatlantischer Kulturtransfer im „Kalten Krieg“:
Westeuropa und die Vereinigten Staaten von Amerika in historischer Perspektive»1
01.–02.10.2004 г., пишет: «Асимметрия культурного трансфера между США и
Европой, особенно после 1945 г., никогда не переходила в грубую диктатуру
американской сверхдержавы, а была и остаётся ограниченной лишь условиями культурного обмена» [Rausch 2004].
Кощунственное оправдание гегемонии США и, следовательно, самих
себя как её жертв спустя почти век после начала американизации свидетельствуют не столько об искажённости «исторической перспективы» в немецкой
интерпретации событий, сколько о низкопоклонстве Америке. Более того,
говорить о трансфере как таковом в условиях доминирования одной культуры, на наш взгляд, по меньшей мере, некомпетентно. Ведь судя по статусу
заимствований из немецкого языка, США заинтересованы Германией и всем
Немецким не более чем как экзотикой. В кинофильмах производства США
немцы представлены либо «классическим» штампом нацизма, либо являются
террористами, либо выставляются на посмешище, ср. фильмы «Индиана
Джонс и последний крестовый поход», «Крепкий орешек (часть первая)»,
«Хеллбой (часть вторая)» и т.д.
Другой, не менее кощунственный миф, и ныне бытующий на немецкой
земле, касается правды о Второй мировой войне. Для современных историков
и аналитиков не является секретом тот факт, что победа над немецким народом и победа в войне с фашизмом – далеко не одно и то же. США победили
именно немецкий народ, и данную победу можно считать физической распра-
вой. История XX в. многократно подтверждает факт такой военной стратегии
США на территории других государств. В немецких учебниках истории США
по-прежнему фигурируют в качестве «победителей», а русские выставляются
«беспощадным завоевателями, захватившими пол Европы и Восточную Германию», ср. видеорепортаж издательства Шпигель „Lenins Oktoberrevolution“
(«Октябрьская революция Ленина»), вышедший в декабре 2007 г. на DVD.
Налицо та же самая информационно-психологическая война, но уже
колонии США против потенциального врага – России. В рамках данной вой-
«Трансатлантический культурный трансфер во времена Холодной войны: Западная Европа и Со-
единённые Штаты Америки в исторической перспективе».
47
ны рисуется чрезвычайно искажённый портрет всего Русского, и обострённая
1
европейская русофобия является здесь симптоматичной.
Шпигель также регулярно выпускает видеорепортажи о «бесчинствах
русских офицеров» в осаждённом Берлине в мае 1945 г., о, якобы, «массовом
изнасиловании берлинских женщин русскими солдатами»1, причём свидетелями данных «деяний» по непонятной причине выступают жительницы Чехии и американские ветераны, портретирующие такие сцены сугубо поамерикански. Заслуги советских солдат либо остаются вовсе без внимания,
либо выставляются в неприглядном свете, в то время как анализу и критике
тактики американских войск во Второй мировой войне не посвящена ни одна
передача. Складывается впечатление крайне односторонней подачи инфор-
мации, за которой угадывается американская пропаганда и как следствие незаинтересованность в освещении истинных событий, могущая отрицательно
повлиять на «имидж» США в Европе.
Хотя история Дрездена и его жителей во время бомбардировок представлена широким видеоматериалом, варварство инициаторов разрушений
бесценных памятников зодчества во всех репортажах вовсе не комментируется, а именуется эвфемистично «бомбардировками союзников» (нем.: alliierte
Bombenangriffe). Демонстрация пяти тысяч национал-социалистов 13-го фев-
раля 2009 г. в Дрездене в память о жертвах бомбардировок выставляется как
«фальсификация истории» (нем.: Geschichtsfälschung), причём оппозицию
образуют такие ведущие немецкие политики, как Ф. Мюнтеферинг, К. Рот и
Г. Гизи. Можно подумать, что в Дрездене во время бомбёжек находились исключительно гитлеровские нацисты, заслужившие возмездия. Очевидно, что
экзальтация «правых» в данном случае напрямую зависит от политического
перевеса «левых», являющихся в современной Германии поборниками американизма, и истинную фальсификацию истории следует искать, прежде всего, в лагере проамериканских демократов.
С падением Берлинской стены в американизированную культуру Западной Германии интегрировались земли восточной части страны, освобождённые от социалистического режима. Этот стихийный процесс, когда восточные немцы стремились вырваться за пределы ГДР, принимая любую существующую альтернативу кроме социализма, вылился в массовое обращение в американизированную культуру ФРГ. Т.е. на примере Западной Германии можно говорить о безальтернативности выбора культурного ориентира
См. подробнее об этом: Münsch I.von. Frau, komm! Die Massenvergewaltigungen deutscher Frauen und
Mädchen 1944/45. – Graz, 2009.
48
после второй мировой войны, а на примере ГДР о безоговорочном принятии
1
культурного штампа, что и определило развитие послевоенной немецкой
культуры и языка в направлении американизма.
Политический облик современной Германии напоминает ребёнка,
наказанного тираном с комплексом монарха, требующим раскаяния и безропотного повиновения. Чтобы выглядеть прилично, ребёнок должен скрывать
свой неприглядный поступок в прошлом (диктатуру национал-социализма) и
стараться вести себя так, как требует от него тиран. Неудивительно, что от-
рицание и отказ от всего Собственного, чем и оборачивается для Германии
американизация, является прямым следствием воздействия США.
Как пишет О.В. Карнаухов, «многим утверждение о потере немцами
собственной идентичности кажется просто неприличным» [Карнаухов 1999,
115], однако именно это стало краеугольным камнем для тех изменений, ко-
торые произошли с немецкой культурой во второй половине XX в.
В своей статье „Amideutsch oder deutsch?“ («Американский немецкий
или немецкий?») в ежегоднике «Wort» Х.-Г. Шмитц достоверно описывает
«последовательное стирание немецкой культуры» (нем.: sukzessive Ausradie-
rung der deutschen Kultur) после Второй мировой войны: «На фоне сильной
политической и экономической зависимости от Соединённых Штатов приспосабливание к американскому индустриальному и потребительскому обществу проходило в послевоенной Германии гораздо глаже и масштабнее, нежели где-нибудь ещё в Европе, ибо многие из тех зарубежных и немецких интеллектуалов, которые задавали тогда в стране тон, считали – наивно или демагогично – целую историю Германии перечёркнутой событиями недавнего
прошлого и пытались из-за этих же самых событий скорее её забыть. Так, в
духе обновлённого и в этот раз уже безудержного американизма на руинах
немецких городов воздвигались повсеместно «филиалы Чикаго[!]» [цитата по
Э. Юнгеру: Jünger 1949, 178]. И если Э. Юнгер ещё мог надеяться на то, что,
даже если все здания будут разрушены, то сохранится, по крайней мере, язык
«как волшебный замок с башнями и зубцами и старыми сводами,… под которыми можно будет укрыться от мирской суеты»1, то сегодня эти надежды кажутся тщетными. Равно как и за пару десятилетий послевоенного времени
многие города и ландшафты, прежде всего в старой Федеративной республике, лишились своей былой красоты и неповторимости в ходе «санирования»,
Jünger E. Strahlungen. – Tübingen, 1949. – S. 283.
49
«устранения чересполосицы», «модернизации» и «рационализации»1, так и
1
2
3
под воздействием, в первую очередь, средств массовой информации были
вытеснены и забыты многие исконные особенности языка, придававшие речи
самобытность и местный колорит [Schmitz 2002, 148–149].
Критика американизма в Федеративной республике мгновенно абсорбировалась, а неосознанное культивирование всего американского лишь возрастало. В. Клемперер, автор известной книги „LTI. – Notizbuch eines Philologen“ («Язык третьей империи. – Записная книжка филолога»)2, был одним из
немногих, кто сохранял критический настрой. В своём выступлении перед
народной палатой ГДР в 1952 г. он увещевал о потере «языковой общности»
(нем.: Gemeinsamkeit der Sprache), «если США и предательское правительство
Аденауэра будут и дальше проводить «духовное разнемечивание немецкого
Запада» (нем.: geistige Entdeutschung des deutschen Westens) и языковой стиль
на западе Германии будет продолжать развиваться в направлении космополитизма, американизма и декаданса». Современник В. Клемперера Ф.К. Вайскопф также выступал с резкой критикой засилья американской культуры на
западе Германии: «Ещё опаснее возрождения «коричневой чумы» другая
эпидемия, ибо она захватывает даже тех, кто ей противится, – ксенизация3
немецкого языка (нем.: Überfremdung der deutschen Sprache) вследствие проникновения в его состав американских слов и выражений» [Weiskopf 1955,
61].
Усиленная американизация немецкого Запада выплеснулась в сильнейшей идиосинкразии в прогрессивных кругах ГДР. В. Шленкер так комментирует цели культурной политики в заявлении министерства культуры
ГДР 1954 г.: «Воссоединение Германии, [...] оттеснение американского влияния с его разрушительными для культуры последствиями в Западной Германии и основанное на этом спасение единства и сущности немецкой культуры»
[Schlenker 1977, 94]. Однако спасти язык от раскола не удалось. Уже к началу
шестидесятых годов XX в. языки Восточной и Западной Германии разнились
больше, чем в период феодальной раздробленности. Очевидно, что культур-
Х.-Г. Шмитц употребляет данные понятия фигуративно для «унификации» в духе глобализацион-
ных процессов, направленной на устранение отличительных свойств Местного и Регионального.
Книга «LTI. Lingua Tertii Imperii» была опубликована в 1947 г., а вышла в свет в 1966 г. под назва-
нием «Die unbewältigte Sprache» («Непокорённый язык»): Klemperer V. LTI. – Notizbuch eines Philolo-
gen. – Berlin, 1947.
Подробнее о термине «ксенизация» см. 2.1.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]