Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Хмурое утро. Кн.3
.pdf
Пароход огибал мыс, и понемногу открывалось на покатом берегу большое село с высокой колокольней,
мельницами, белыми хатами и свежей зеленью низеньких, пышных садов.
– Видите, на отшибе, вон – чуть видна – хатенка,
там я и родился, – говорил наркомвоен Рощину.
Чугай крикнул серьезно:
– Давай, зараза, круче лево руля!
На берегу стояло много телег, у берега – много лодок, к ним теснились люди, прыгая в лодки, и на одной
уже торопливо гребли. Чугай в развевающемся бушлате
бегом по трапу спустился на палубу. И почти одновременно хлестнули выстрелы с берега и лодок по пароходу
и – с парохода загрохотали, пулеметы. С плывущей лодки в воду посыпались люди. Толпа на берегу заметалась,
кидаясь по тачанкам, и они вскачь, поднимая пыль, поскакали вверх по широкой улице. Загудел и набатно забил колокол на колокольне.
Стрельба и бегство длились всего несколько минут.
Берег опустел. Чугай, весело поблескивая выпуклыми
глазами, поднялся по трапу.
– Зеленый! Ну и сукин же сын, прорвался-таки! Вот,
Вадим Петрович, тебе и план окружения! Что же, нарком, десант надо высаживать…
Банда Зеленого металась в окружении, как стая волков, была наконец прижата к железнодорожному полот-
451
ну под огонь бронепоезда и уничтожена в густом орешнике, куда кинулись на прорыв бандитские тачанки. Все
заросшее поле было там заранее перекопано, – четверни вспененных коней, поражаемые пулями и гранатами,
взвивались из орешника, задние врезывались в телеги,
ломая и опрокидывая их. Бандиты кидались по кустам,
где их ждала смерть, – никто из них и не пытался молить
о пощаде. Атамана Зеленого взяли под кучей прошлогоднего хвороста; когда его вытащили оттуда за ноги,
курсанты удивились – думали: великан какой-нибудь
страховитый, оказался – щуплый, корявый, плюнуть не
на что, только бегающие глазки – бесцветные, ненавистные – выдавали его волчью породу. Ему скрутили
руки, ноги, чтобы живым доставить в Киев.
Один отряд из его банды все же прорвался стороной
и ушел на восток. В погоню за ним наркомвоен послал
кавалерийский полк в триста сабель с Чугаем и Рощиным. Началась долгая и осторожная погоня. Бандиты на
хуторах сменяли лошадей, красные шли на бессменных,
по следу. Выяснилось, что бандиты держат путь на село
Владимирское. Об этом рассказали крестьяне в одной
деревне, где у них за сутки до того бандиты реквизировали коней и пограбили – что могли взять наспех.
– Да уж кончили бы вы их, товарищи, поскорее, так,
признаться, нам – ужас – надоели военные-то действия, – говорили крестьяне Чугаю и Рощину у колодца,
где кавалеристы поили коней. – Атамана ихнего мы хо-
452
рошо знаем: он из села Владимирского, Алешка Красильников, правильный был мужик, спору нет, но избаловался, такой сатана стал бешеный…
Так Вадим Петрович напал неожиданно на след Алексея, за которым гнался вторую неделю, на след Кати. Было
от чего ему смутиться: от Кати отделял его один дневной
переход. Какой найдет ее? Замученной, неузнаваемой? –
такой, что лишь молча только прижать ее седую голову
к груди… Седую, седую… «Ну, вот, Катя, теперь – отдохнешь, будем жить, надо жить…» Нет, нет, немыслимо, –
покорной женой Алексея она не стала!.. А – вернее –
в конце дневного перехода конь его остановится у Катиной
могилы… И, может быть, так лучше для нее… Катин образ
останется нетронутым, неоскверненным…
Полк быстро шел по пыльной дороге, Вадим Петрович покачивался в седле. Образ Кати путался и стирался
в его суровой памяти. Какой найдет ее – такой и примет
в свою жизнь.
В селе Владимирском еще дымились сожженные хаты, еще со страхом дети приходили глядеть на лужи крови, не запорошенные золой, еще прятались по чужим
дворам дрожащие, распухшие от слез женщины, когда
Чугай и Рощин с двух концов двумя лавами ворвались
в село. Но Красильникова там уже не было. Кто-то предупредил его, и он, после расправы с комитетчиками, зарубив саблями семнадцать человек и осьмнадцатого деда
453
Афанасия, – этого уж прямо из озорства, – ушел со
своими бандитами за какие-то полчаса до появления
красных.
Крестьяне так были злы на него, что сбежались чуть
не всем селом, окружив кавалеристов, под которыми
шатались лошади.
– Догоните его, – кричали, – убейте Алешку, у него
сил немного, у него патронов нет. Он далеко не ушел, мы
знаем, куда они, сволочи, пошли… Вы их голыми руками
возьмете.
– А что, граждане товарищи, – спросил Чугай, – дадите нам свежих коней?
– Дадим… Для этого – дадим.
– Сколько?
– Да полсотни наберем… Своих вы у нас оставите,
потом обменяем… Ей-богу, ведь он нам жить не даст.
Покуда бегали за лошадьми да переседлывали, Вадим
Петрович, разминая ноги, подошел к женщинам. Они,
видя, что человек что-то хочет спросить, придвинулись.
– Красильникова я знавал в германскую войну, –
сказал он. – Брат у него был женатый, а сам он, кажется, был не женат… Как он теперь? Семейный?
Женщины, не понимая еще, к чему он клонит, с охотой заговорили:
– Женатый, женатый…
– Да какой он женатый! Не жена она ему…
– Ну, жил просто с ней…
454
– И не так… Товарищ военный, я тебе расскажу…
Выиграл он эту женщину в карты у Махны и привез ее
сюда, хотел на ней жениться… Она, конечно, говорит
ему, женись, только жить по-мужицки я не привыкла…
Сама-то она из господских, красивая, молодая… А двор
у Алешки еще в прошлую весну немцы сожгли… Вот он
и давай строиться… А тут пошли эти дела с Яковом…
Третья женщина, еще более осведомленная, протискалась к Вадиму Петровичу:
– Слушай, бил он ее, так бил, товарищ командир, да
не удалось ему, окаянному черту, ее убить… С марта месяца она у нас учительницей…
– Так, так, – проговорил Вадим Петрович, покашливая, – что же – они и сейчас здесь, в селе?
Женщины стали взглядывать одна на другую. Тогда
четвертая, – только что подойдя:
– Увез он ее, в тачанке под сеном, живую, мертвую, – не знаем…
Маленький мальчик, глядевший очарованными глазами на Рощина, – на шашку с медной рукоятью, на
пыльные сапоги со шпорами, на большие часы на руке,
на револьвер со шнуром, – совсем запрокинувшись,
чтобы увидеть его лицо, сказал грубым голосом:
– Дяденька, врут они. Они про тетю Катю ничего не
знают. Я все знаю.
Стоявшая за его спиной худенькая, с болячкой на губе, некрасивая девочка сказала:
455
– Дяденька, вы ему верьте, этот мальчишка все
знает.
– Ну, что ты знаешь?
– Тетю Катю Матрена на станцию увезла. Тетя Катя
не хотела ехать, да как заплачет, а Матрена – тоже как
заплачет… Потом тетя Катя мне сказала: «Я вернусь,
скажи детям…» Алешка на тачанках в село въезжает,
а Матрена с тетей Катей с другого конца уехали!.. Как
они на горку въехали, так с телеги меня согнали…
– По коням!.. – крикнул Чугай.
Вадиму Петровичу не удалось дослушать. Отряд на
свежих лошадях, с пулеметными тачанками, двинулся из
села. Рядом с Чугаем и Рощиным скакал, подкидывая
локти, низенький черный мужик из тех, кому весь этот
день пришлось отсиживаться в колодце по пупок в воде
и тине. Он так и взобрался охлюпкой на лошадь, весь заскорузлый, в рваной рубахе, босиком, со взъерошенной
бородой. Он повел отряд в обход к дубовому лесу, куда
бандитам была одна дорога в этих местах.
Туда поспели еще засветло и начали окружать лес,
оставляя один свободный выход бандитам, – в засаду.
Низкое солнце из-под глянцевой листвы пробивалось
между корявыми стволами. Лошадь под Вадимом Петровичем шла неспокойно – мотала головой, останавливаясь, покусывала себя за коленку, била задней ногой по
брюху. Он наконец бросил повод и держал карабин обеими руками наготове. Лучи солнца, с золотящимися
456
в них тучами комаров, пестрили и полосатили лес, –
трудно было что-нибудь разглядеть впереди и в стороне
от себя, где – справа и слева – редкой цепочкой, осторожно похрустывая валежником, пробирались спешенные курсанты сквозь поросль и высокий папоротник.
Где-то здесь, как предупреждал проводник, должна
была попасться лесникова сторожка и дорога, по которой бандиты и могли только проникнуть в лесную чащобу. Мшистая крыша, осевшая седлом, показалась неожиданно в нескольких шагах. Вадим Петрович
остановился, вглядываясь из-за густой поросли. Негромко посвистал. Сильнее и ближе затрещали сучья
под ногами курсантов. Он опять тронул лошадь, проехал
сквозь кусты и увидел заброшенную сторожку, – на небольшой поляне около нее стояло несколько распряженных тачанок, валялась какая-то ветошь и тряпье.
Бандиты отсюда ушли.
Вадим Петрович, держа наготове карабин, осторожно стал объезжать сторожку. Алексей Красильников так
же осторожно пятился впереди него от одного угла к другому, намереваясь завладеть лошадью этого всадника.
Рощин, оглядываясь, остановился у боковой стены,
Алексей – у передней, с выбитым окном и сорванной
дверью. Чтобы все сделать без шума, он держал только
нож наготове. Когда Рощин выехал из-за угла, – Алексей с ножом кинулся на него, но Рощин успел загородиться карабином. Алексей, отпрянув, сильно ударился
457
спиной о стену сторожки. Нож у него упал, он глядел на
Вадима Петровича, на ожившего мертвеца. Завизжал
в суеверном ужасе и, нагнувшись, побежал, беспорядочно махая руками.
– Алексей, – крикнул Рощин, рванул повод и поскакал за ним. Алексей вдруг, добежав до дерева, схватился
за него в обнимку, прижался лицом к дубовому стволу.
Рощин на скаку соскочил с седла и почти в упор стал
стрелять в широкую, вздрагивающую спину Алексея.
– Здесь она жила?
– Ага.
Рощин, нагнувшись, перешагнул через порог в покосившуюся избенку об одно окошко, такое низенькое, что
лопухи снаружи совсем закрыли его. В зеленоватом свете у окошка, на столе, тоже маленьком и низеньком, лежали тетрадки, сшитые из обоев, и несколько книг. Одна
из тетрадей была раскрыта, и около – пузырек с чернилами и перо. Значит, Катя успела только выбежать. Он
присел на корточки перед столом. Маленький мальчик,
тихонько прикрыв рот рукой, начал давиться смехом
и указывать глазами Рощину на печку.
В печном устье, на шестке, сидел галчонок с круглыми, глупыми глазами, – должно быть, вывалившийся из
трубы, где было гнездо. Увидев, что на него обратили
внимание, галчонок, подсобляя себе крыльями, бочком
упрыгал в печку.
458
– Их там четыре штуки, – сказал мальчик, – ужо их
переловлю…
Перебирая то, что лежало на столе, Вадим Петрович
нашел Катин школьный дневник, где она записывала
уроки и некоторые особенные происшествия. Почти
каждая дневная запись кончалась: «Иван Гавриков
опять шалил…» Или: «Даю себе честное слово три дня
не разговаривать с Иваном Гавриковым…» Или: «Иван
Гавриков опять ходил по самому краю крыши, чтобы напугать девочек. Я просто в отчаянии…»
– Кто это Иван Гавриков? – спросил Рощин.
– Я.
– Зачем же ты шалишь, огорчаешь Екатерину Дмитриевну?
Иван Гавриков тяжело вздохнул, голубые глаза его
стали совсем невинными.
– Приходится… Я учусь-то хорошо. Ты посмотри
у девчонков чистописание: забор – палки. Вот моя тетрадка. То-то, удивишься. Таблицу умножения всю знаю,
хочешь, спроси? – Он изо всей силы зажмурился.
– Верю, верю.
Вадим Петрович сел на пол, поджав ноги, продолжал перелистывать дневник. В нем ни слова не было
о себе. Но с каждой страницы будто поднималась к нему Катина вечная юность, доверчивая и чистая нежность. И он видел ее руку с голубоватыми жилками, ее
теплые, ясные глаза…
459
– Девятью девять – восемьдесят один, что, не прав-
да? – сказал Иван Гавриков.
– Молодец, молодец… Слушай, она тебе ничего не
сказала – куда поехала?
– В Киев.
– Ты не врешь?
– Очень мне нужно врать.
– У нее, – может быть, ты знаешь, – где-нибудь еще
спрятаны письма, тетрадки?
– Все тут… Я и эти нынче домой возьму, она наказывала – пуще глаза беречь тетрадки, а то мужики опять
раскурят.
На последней страничке дневника он прочел:
«Я почему-то верю, что ты жива и мы встретимся
когда-нибудь… Ты представляешь – я вышла из долгой,
долгой ночи… Мне хочется рассказать тебе о маленьком
мире, в котором я живу. Птицы за окошком меня будят.
Я иду на речку купаться. Потом, по дороге, я пью молоко
у тетки Агафьи, – я ей должна уже рубль шестьдесят копеек, но она подождет. Потом приходят дети, и мы учимся. Нам ничто не мешает, у нас нет никаких забот. Оказывается – человеку совсем не то нужно, что нам
казалось нужным и без чего мы не могли жить… Прямо
стыдно сказать – мне будто опять семнадцать лет, –
я знаю, Дашенька, ты поймешь, о чем я хочу сказать…
Меня только огорчает иногда мой самый любимый мальчик, Иван Гавриков… Он необычайно…»
460
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]