Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия Базилевса. Монография
.pdf
И может быть, прав Фромм, сказавший, что «Обладание»,
«Иметь» (Власть же – Обладание) есть довольно поздний про-
дукт языка; и тогда становится понятным, почему, при наличии
одного языкового корня, у индоевропейских народов слово
«власть» – имеет разное происхождение, «создано» из разных
слов, «источников». Из «силы», «мощи», «воли», «домашнего хо-
зяйства» etc., – но как жуткое отчуждение этих процессов, из-
вращение их.
Однако замечу, вышесказанное – отнюдь не однозначный
вывод, а только первое размышление, ибо смысловые нити
здесь тянутся в такую темноту и глубину лабиринтов этимологической пещеры, в которой в принципе «всё возможно».
Итак, «воля» – приблизительно у всех «одна», «одно» слово –
will, Wille, volonte etc., – хотя, по смыслу, у каждого народа это
всё же разная «воля», разное ее понимание – от «свободы», через «желание», к действию и усилию; а вот «власть» – везде слова
«разные». Так что, полагаю, не стоит так уж завсегда увязывать
«созвучные» понятия «власти» и «воли».
Хоть и парадоксально выходит: в той культуре, в русской, где
«воля» есть прежде всего «вольница», «отрицательная свобода»,
там она, «воля», порождает понятие «власти», т.е. то, от чего «бе-
жит»; а в той культуре, где «воля», как прафеномен этой культуры,
понимается и конституируется прежде всего как Власть и Сила –
в фаустовской, – там они, «воля» и «власть», оказываются слова-
ми разных корней и порождения.
Всё течет. И ежели бежать за словами – можно заблудиться.
Т.е. соблазниться – латинское seductio – заблуждение, сбитие с
пути…
P.S. В древнегреческом языке понятие «власти» («управления») могло определяться тоже довольно широким спектром
слов: каждое из них имело свою смысловую специфику и оттенок: αρχη – некое «начало», по-русски созвучное слову «начальство», впрочем, без, наверное, имеющего в нашей культуре,
во-первых, «блатного» оттенка – «гражданин начальник», и, вовторых, оттенка – «я – начальник, ты – дурак», т.е. рисующего
образ эдакого самого «начальника-дурака», «самодура»; κρατια –
власть как сила, близкое по смыслу немецкому Macht и англий-
скому power (и, видимо, этимологически близкое к немецко-
му Kraft, «сила», и аналогичному древнеиндийскому – kratu –
«мощь», «сила»); ηγεμονια – лидерство, руководство: ηγεμων –
вождь, предводитель, лидер, гегемон, тот, кто ведет за собой,
своего рода – власть «харизматическая»; βασιλεια – власть царская, возможно, высшая и подернутая ореолом священности;
κυριοτης – возможно, наиболее близкое из античных слов к русскому, данному в моей книге, понятию «власти», – как господство; и, возможно, это слово близко, этимологически, к κρατια;
впрочем, нашему слову «властитель», по смыслу, возможно, еще
более соответствует греческое δεσποτης («властитель»); и еще
одно древнегреческое слово, обозначающее «власть», но с несколько особенными оттенками, – оттенками «права», «права
собственности», «права распоряжения», – εξουσια. Этимологически близкие к русскому «власть» античные слова – αλισκομαι
(«быть плененным»), ειλεω («быть теснимым, подавляемым»),
αλωσις («плен») – обозначают вполне «подавленность», «пле-
ненность». И т.д.
В санскрите же понятия так или иначе близкие к нашему
понятию «власти» и иже с ним были следующие: iç – владеть,
иметь; vaça – воля, власть, желание (этимологически близкое,
видимо, русским словам «власть», «воля»);
ность, власть; aiçya – власть, сила, господство; adhiça – господин
(от adhi – верх) (прощу прощения, что в пяти вышеупомянутых
словах исказил, за неимением нужного «символа», одну «букву»,
обозначив ее как «ç»; извините и за вынужденное искажение не-
которых иных слов); vrata – воля, власть, обряд, приказ; natha –
повелитель, покровитель, защитник; bhargas – господство, ве-
личие; bala – сила, власть, насилие, войско; mahatta – высшая
власть, господство; ksatra – власть, сила; pati (уже упомянутое) –
господин, муж; сюда же – jaspati – господин, глава семьи (от,
видимо, ja – «рожденный»; кстати, это слово, jaspati – наиболее
возможный этимологический аналог русского слова «господин»); kratu – сила, мощь; raj – царствовать (видимо, аналог ла-
тинского regis); svamita – господство, власть; etc.
Очевидно, что понятийный спектр и древнегреческих, и
древнеиндийских понятий «власти», в широком смысле, отча-
сти совпадает, а отчасти различается с русским: «власть», «управление», «правление», «окормление», «руководство» etc., плюс –
akti – сила, способ-
22 23
заимствованные, здесь, в русском языке, из иностранных языков оттенки и спектры, например – «лидерство».
И наверное, на другие языки будут трудно каким-либо одним словом перевести то, что здесь, в России и в моем тексте,
называется «властью», – одновременно совмещающем в себе и,
прежде всего, «подавление», «унижение», и нечто «священное» –
в том смысле, в каком мазохистская личность обожествляет
своего мучителя-учителя, – и хамство, и бюрократию и т.п. вещи,
т.е. всё, что раскрывается в этой книге.
Кстати, для иллюстрации возможной невинной путаницы –
позвольте привести маленький отрывок (позаимствованный из
замечательной книги С. Булгакова «Свет невечерний»: переведенная мысль Паламы): «Не потому только человек был создан
по образу Божьему, что имеет связующую и животворящую душу,
но и через способность к властвованию (κατα το αρχειν)…» – Но
αρχη – это «начало», и, здесь, прежде всего, идет речь не о каком-
либо подавлении других, но именно о самостоянии человека,
исхождении его из себя, из собственных начал, принципов, и,
отсюда – о возможном разумном руководстве им неразумной
природой; к слову, Платон называл правителей в своем «Государстве» – архонами (αρχων).
«…Ибо есть в нашей душе нечто властвующее и начальствующее (το ηγεμονικον τε και αρχικον)» – И здесь: не подавление, не,
именно, властвование, а – предводительство (кормление, ведение, «лидерство»), руководство, т.е. Управление всем, но никак
не подавление, – как то принято в современной цивилизации,
пользующей ту же матушку-природу сугубо как свою рабыню, –
а со-творчество, наставничество и ученичество одновременно.
И далее, в том же ключе следует понимать и следующее: «Че-
рез способность начальствования (αρχικον) в нас Бог получил
свое господство над всею землею…» и т.д. /4/
Бог не «господин», ибо он не подавляет, но – призывает, т.е.
освобождает (!).
Практически везде, право слово, приходится раскрывать,
различая и развенчивая то и дело к месту и не к месту употреб-
ляемое (или «переведенное») «наше» понятие «власти».
Русская культура, как культура «мазохистская» и имеющая
множество иных особенностей, имеет особый тип, «прафеномен», «власти», разительно отличный от западной «власти», от
западного ее понимания.
Спектр значений английского «to suppress» («подавлять»)
действительно весьма сходен с привычным нашим пониманием
«власти»: «подавлять», «запрещать». Власть, в обыденном ее представлении, прежде всего – запрещает и тем самым «подавляет».
Кстати, многие однокоренные слова так же вполне здесь
имеют ту или иную связь со «властью»: repression – репрессия,
подавление, уничтожение; а чем у нас особенно «любит» зани-
маться власть, как ни «репрессиями», наверное и составляющими ее «сущность»; depression – депрессия, угнетенное состояние,
такое подавленное состояние человека, при котором он ничего
а) не чувствует, не воспринимает ничего, ибо б) всё потеряло
для него смысл и значение, все чувства смяты и жизнь лишена
смысла, всё «серо»: он «подавлен» (властью обстоятельств или
каким-нибудь конкретным властным субъектом, группой таких
субъектов или «просто так», «сам по себе»), находится под бес-
просветным гнетом чего-либо (или кого-либо).
Кстати, одно из значений слова «press» – насильно вербовать,
т.е. осуществлять некое властвующее насилие. И т.д.
Русское слово «кормление» – в значении управления, управ-
ления кораблем, правления (отсюда – «кормчий»), происходит,
скорее всего, от греческого κορμος – корма, бревно, «рулильное»
весло (любопытна так же, впрочем, этимология этого слова от
«корень»: руль как «корень»): тот, кто рулит кораблем (сюда же,
возможно, κυβερνητης – кормчий, правитель; отсюда, κυβερνησις –
управление кораблем, управление; κυβερνητικη - искусство кормчего, искусство управления, «кибернетика»; впрочем, в современном понимании слово «кибернетика», скорее, более соот-
носимо со словом «управление» (в кавычках; а отнюдь не Управ-
ление), как я его вывожу в этой книге).
[И очевидно, греческому слову «кибернетика» аналогично ла-
тинское gubernatio – управление рулем, кораблем (gubernator –
кормчий), от guberno – править кораблем; от коего произош-
ли такие слова, как «губернатор», «гувернер» (наставник, воспитатель)].
И маленькое примечание: полагаю, тот, кто будет, возможно,
пытаться переводить мою книгу на тот или иной иностранный
24 25
язык, всё же сумеет найти в нём, данном иностранном языке, своеобразные аналоги тому, что я подразумеваю здесь под
«властью» и «Управлением».
Одна, двуединая по сути, мысль проходит красной нитью
сквозь всю мою книгу – это «власть» как а) порождение чрез-
мерности внутреннего меона (укона) человека и б) власть, в
проявлении своем, как подавление.
етафизика
м
Если человек хочет власти над другими людьми,
он не свободен...
Меоническая онтология власти
ласть, онтологически, есть производное небытия (меона, укона), воцарившееся в самом
В
сердце Я (Самости), определяющее плеонексию (чрезмерное разбухание, πλεονεξια) внешней
оболочки этого Я, Я иллюзорного, подавляющего
собой любое не-Я, в том числе другие, возможные
и действительные, Я, при этом никакой собственной сущности, в себе для себя бытия, уже не имея.
Власть есть, если угодно, ложное, иллюзорное
становление, представляющее собой разбухание
«становящейся» внешней оболочки Я, лишь рас-
ширяющееся таким образом в своем «внутреннем» небытии (меоне).
Насколько власть стала (разбухла), настолько
«распространилось» небытие (меон).
Источник власти меон (μη ον) или укон (ουκ ον)?
Эпиктет
Я в этом тексте обыкновенно соотношу власть
с меоном – т.е. небытием относительным, в некотором роде – инобытием, поскольку власть действительно осуществляется именно в инобытии,
имеет интенцию сугубо на инобытие, укоренена в
нем, определяется им; власть всегда, по сути и определению, ориентирована на внешнее, она всегда есть «измена» подлинной сущности становления, «измена» Идее, Бытию, Самости.
29
Инобытие – источник и цель власти. Ее, власти, властителя,
«эгоизм» укоренен в инобытии и инобытием определяется. «Я»
властного субъекта – зияющая внутренняя пустота, «забвения»
которой он, властный субъект, ищет в «обладании» иным, каким-то инобытием. Власть в этом смысле есть настоящее внутреннее опустошение и тщетная заглушка этого опустошения,
внутренний меон и «заглушка» этого небытия: и как сугубая
интенция на инобытие, и как бегство от собственного небытия,
внутренней пустоты («бегство от себя»), – и тем только усугубляя это свое неизбывное внутреннее зияние.
Может, истиннее было бы привязывать и сводить жажду
власти, да и саму «власть», как таковую, к укону – чистому небытию, а отнюдь не к меону, потому как меон – это всё же небытие
относительное, «пассивное», «материя», «потенция», «материал»;
в то время как «власть» всё же есть небытие «активное», «нега-
тивно активное», вопиюще зияиющее, а не просто пассивно
«пустующее»; «власть» есть не просто отсутствие и хаос, но «ар-
хитектоническое» стремление к смерти.
Однако повторюсь, я, всё же говоря о власти, буду говорить о
меоне, о ее меоничности, поскольку «власть», как «порождение»
укона, воплощается, первым шагом, так или иначе в меоне, в ме-
оне находит своё первое «негативное» «осуществление», после
чего она уже так или иначе может представляться, реализовы-
ваться; а до меона, до этого «первого воплощения» в нем, и говорить о ней невозможно (как о чистом небытии). Посему, говоря
о «власти», – я говорю о ее меоничности: как о ее языковом и,
вообще, репрезентативном пределе.
Впрочем, если говорить о «власти» (стремлении ко власти)
как уконе – это тоже не будет ошибкой и даже, может быть, по
сути своей более верно. Однако я полагаю, для себя, на подоб-
ного рода дискурс некое апофатическое вето, воздерживаясь от
столь мистического уже, а не сугубо философского суждения, и
сохраняю по этому поводу эпохе.
Впрочем, положив сущностью власти меон, я так или ина-
че всё равно утверждаю отсутствие у нее, «власти», какой-либо
действительной, «бытийной», сущности.
И говорю в этом тексте: «внутренний меон власти», «меоничность власти», – говорю о ней как действительно о чем-то «человеческом», «слишком человеческом», т.е. порожденном укониче-
ским зазором, сугубо «человеческим», «абсолютным», небытием.
Говоря о «власти» как порождении меона, я имею в виду пре-
дел этого меона, его крайнюю точку, грань перехода в укон.
Онтологически, позволю себе подобную метафору, человек
есть «бублик»; всякая другая вещь или существо, животное есть
разного рода цельная вещественность, «подобие»; человек –
тоже вещественность, но, в сути своей, в сердцевине, имеет
пустоту, ничто, меоническое (уконическое) зияние, которое
именно и тянет, из себя, человека на те или иные действия,
«грешные и порочные», – на то, на что неспособны никакие
другие существа, кроме него; этот внутренний «зазор» есть
зазор возможного его, человека, внутреннего становления; с
другой стороны, этот человеческий внутренний зазор может
определяться и заполняться некоей Идеей, ее «светом»; и тогда
«бублик» становится способным на добро и святость, обретает собственную сущность и стержень, способность к «само со-
зиданию».
Впрочем, это давно известная метафора.
Только к этой онтологической метафоре «света» и «ничто» я
хочу добавить то, что никто никогда не добавлял: власть.
«Власть» и есть выражение и производное этого самого не-
утолимого зияния, она и есть попытка этого самого меона рас-
пространиться на все прочие «бублики» (людей) и «оладушки»
(вещный и животный мир, лишенный подобных внутренних
зияний и зазоров), она есть, в переносном смысле, а иногда и
в прямом («изнасилование»), распространяющее себя набрасывание этим меоном своей внешней «окружности», внешнего
«подобия», проецирование себя на других, на их внутренние
меоны и вещественность*. Власть, жажда власти – это плео-
нексия внутреннего меона, его неизбывной и безудержной
чрезмерности (извините за неизбежный здесь плеоназм), ог-
раничиваемой только физическими возможностями самого
человека («бублика») и его страхом, – своего рода «обратной
связью» между человеческой вещественностью и меонической
его «сущностью» («вожделение» же – связь «прямая»); и подоб-
ное распространение этого внутреннего меона, его проециро-
вание себя на иное есть власть – подавление собой этого иного,
* См. здесь так же главу «Домарки о рабе и господине».
30 31
«подобий», обращение их в «большее» небытие, меон, нежели
они есть (в раба, т.е. «животное»).
И во-первых, можно представить, какие возможности (!)
раскрываются перед человеком, одержимым этим своим не-
утолимым внутренним меоном, в современных условиях ма-
нипуляции людьми, посредством различных технических
средств; и во-вторых, очевидно, сколь можно усиливать и вос-
производить и даже катализировать «фонтанирование» этого
внутреннего небытия посредством власти, – например, когда
какой-нибудь начальник, подавляющий страхом своих подчиненных, начальников более низкого ранга, заставляет их также воспроизводить власть, как свою, из страха, ретиво и выслуживаясь, расширяя тем самым их внутренние меоны: страх к
страху, власть к власти.
Правда, в данном случае всякий прочий страх у начальничка
подавляется – остается только страх перед вышестоящим на-
чальником, системой, – все прочие страхи подавлены этим все-
поглощающим страхом, и этот страх «раскрепощает» маленького тиранчика, начальничка: его страх деперсонализируется и
растворяется в Меоне Системы – личная ответственность «сня-
та», – и он, начальничек, «бесстрашно» тиранствует: потому что
весь и напрочь в Страхе (даже не может уже свой страх оттого
и осознать).
Внутренний меон как бы резонирует с инобытием внешним,
чрезмерно усиливая потоки вожделений, – и вожделение стано-
вится не адекватным, не «мерным», весьма и весьма чрезмерным;
они, вожделения, во-первых, меонически неадекватно усилива-
ются, а во-вторых, становятся будто бы «самопроизвольными» –
более «хаотическими» и неопределенными, нежели даже три-
виальная животная «программа», система «стимул-реакция».
Здесь же, у «бублика», все вожделения, отчуждаясь, основываются уже всегда на внутреннем меоне, на Вожделении всех
вожделений, производящем столь вопиющий резонанс, укореняющемся во всепоглощающем Страхе, – вожделении Власти.
Итак, то, что я называю, используя платоновские понятия,
«внутренним меоном», – это, по Платону же, чистая «материя»,
небытие, та «внутренняя» «хора», которая зияет внутри субъек-
та и определяет чрезмерности его вожделений. Всякое тело, в
том числе и человеческое тело, есть своеобразная смесь бытия
и небытия, «подобие», единство «идеи» и «материи», уже всегда
нечто хоть как-то «оформленное»; однако это страждущее единство («человеческое») «страдает» зачастую прежде всего оттого,
что терзается неким внутренним зиянием, чистой «материей»,
чистой чрезмерной «возможностью», меоном, который теребит вот это вот материально-идеальное единство, «вещество»,
«тело», то, что мы обыкновенно называем, в обыденной, не совсем правильной речи, «материей» (сквозь которую, видимо, зи-
яет и укон), – и творит посредством его, тела, плеонексию вож-
делений, и, прежде всего, это, плеонексия вожделений, выражается в стремлении ко власти.
P.S. Тираническая власть, впрочем как и всякая власть вооб-
ще, а тираническая лишь в максимальной степени, подавляя
своим внутренним меоном подвластных, обрекает их, по сути,
в банальных дрессированных животных, самих по себе, – ибо,
будучи подавленными в своей вожделенческой чрезмерности
Страхом, они обращаются в обыкновенные «нормированные»
тела, без какого-либо внутреннего зияния (подавленного), по-
рождавшего вожделенческую плеонексию; их собственные
страхи и вожделения вытеснены и подавлены тираническим
страхом и вожделениями.
Власть, по сути, всегда есть видимость; точнее даже, види-
мость гиперреальная, – гиперреальная видимость «Управления», «силы», «порядка», «идеи» и пр.; власть имеет своим источником, онтологически, внутренний меон субъекта, психологи-
чески – комплекс неполноценности.
Властный субъект кричит, хамит, подавляет, морализирует,
начальствует – а по сути, только активно воспроизводит свою
внутреннюю пустоту (Страх), проецируя ее на других.
И это «пустотное» проецирование завсегда склонно рядиться в «халаты» и «туники» «идеи», «Управления», «наведения
порядка», «естественного отбора», «права сильного» и пр. – да
только вот как бы ни рядилось – «уши»-то, «пустоты», «торчат»
и «зияют».
Другое дело, что, при определенных обстоятельствах и ус-
ловиях, этот неизбывный меон, обряженный в ту или иную ви-
димость, действительно устанавливает определенный порядок,
32 33
однако всё это, повторюсь еще раз, достигается посредством
того, что тот страх, который порождается этим меоном, ока-
зывается сильнее вожделений и страхов, и внутреннего меона,
прочих людей, подвластных, и оттого сковывает, подавляет их,
этих людей, собственные меоны, пустоты, вожделения, страхи и
заставляет служить себе, своей Видимости. Однако, увы, разуме-
ется, в своих основаниях имеет лишь ту же неизбывную пустоту.
«Необходимость» власти.
Человеческое становление предполагает взаимодействие,
причем чаще «негативное», с Другими, с «природой», и как необходимая «защита» от этой, зачастую «негативно» настроенной
«внешней среды» предполагает «обратное» определенное, мер-
ное, возможное подавление ее, «внешней среды», Других; од-
нако проблема в том, что подобное «включение» «подавления»,
«проекции небытия» на это «внешнее» «иное», обыкновенно
тотально отчуждает субъекта, индивида от его собственной
действительной сущности, напрочь прекращая его подлинное,
«экзистенциальное» становление, отчуждая его от самого себя,
своей экзистенции, свободы, – «необходимость» овладевает человеком – не столько уже даже внешне, сколько, главное – «из-
нутри», обращая его, отчуждая, тотально в сущностного, раба,
раба в себе (нацеленного, иначе говоря, на «обладание», а не
на Бытие, свободу), как раз лишая его, человека, «внутреннего»,
«поселяя» там сущую, «всепожирающую» Пустоту.
И такой еще нюанс «власти», как «порождения необходимости»: человеческое общество вроде как не может существовать
без определенного внешнего порядка («власти»).
Но Власть как таковая не есть, вопреки расхожему мнению,
нечто повышающее уровень порядка системы, – ибо в основа-
нии ее, власти, всегда лежит единичный или множественный
меон – внутренний хаос тирана или других множественных
местных тиранчиков, «начальников».
Чем властнее «начальник», тем зачастую только сильнее его
внутренний меон, хаос, и тем, значит, только выше хаос всей
системы. Потому как власть, особенно чрезмерная при «тоталитарном режиме», подавляет, прежде всего, действительную
внутреннюю способность человека к самоопределению: ибо за
него уже всё «решила» власть; любая его инициатива, а тем бо-
лее доброе дело (!), будут неизбежно наказуемы; и чем серее, и
даже подлее и агрессивнее будет он, этот человек, по отноше-
нию к себе подобным (что всегда весьма и весьма приветствуется Властью!), тем удачней взойдет он по властной иерархической лестнице.
И таким образом, «посредством власти» будет конституи-
роваться лишь внешний «порядок», вполне иллюзорный, а действительный, внутренний порядок, творящий Культуру и Идеал, –
будет только сходить на нет.
Впрочем, это «идеальная» модель, в реальной же жизни всё
обычно несколько сложней, запутанней.
Хотя бы из-за того же внутреннего меона: большинство лю-
дей мало способны к внутреннему порядку, нравственности,
свободе, и оттого им становится насущно необходимым вне-
шнее принуждение, внешнее упорядочение – дабы не воцарился хаос (смерть) и дабы хотя бы изобразить из общества (госу-
дарства) и его членов фигуру упорядоченности, «приличия».
И потому, увы, как оно часто бывает, когда государственная власть
«ослабляет вожжи», нравственность отнюдь не повышается в об-
ществе, а тем более не повышается действительная упорядочен-
ность системы, но, скорее, наоборот: только падает. Начинается еще пущее истребление носителей нравственности – как то
обычно и происходит во времена потрясений да революций, –
зачастую завершающееся пиком их, нравственных людей, уничтожения в тот момент, который является неизбежной стихийной
реакцией системы на своей же внутренний хаос – тиранией…
Расплескавшиеся фонтанчики внутренних меонов…
Как я уже сказал, тоталитарный режим, вопреки расхожим
представлениям, нисколько не повышает степень упорядоченности системы; он, напротив, как власть, производит лишь ви-
димости этой упорядоченности, но, по сути, внося в душу – в
то, что действительно упорядочивает и является источником
какого-либо порядка! – только Страх, т.е. зияющий хаос и «неполноценность», и устраняет стремление к действительному
самоопределению, т.е. свободе, т.е. к именно тому, что хоть както действительно упорядочивает общество.
И когда тоталитарная система рушится – неизбежен хаос, –
именно как следствие самого тоталитарного режима, вытра-
34 35
вившего в людях свободу, способность к самоопределению и
ответственность, нравственность.
При тоталитарном режиме не «бывает» нравственности,
точнее, она, конечно, бывает, но – по закоулкам, обочинам да
окраинам; и как только «клетка» режима сломана – массовый
комплекс неполноценности, непомерно раздутый от всеобщего
подавления, тут же и расплескивается из «индивидов» наружу.
Тоталитарный режим упорядочивает видимости – тела, оболочки или оболочки этих оболочек («мундиры»), – как раз во-
царяя в душах тем самым, меон, пустоту, ибо «души»-то препо-
ручили свои сущности этой, тиранической, тоталитарной системе, и тем самым опустошились, сняли с себя ответственность,
т.е. свободу, высшую упорядоченность.
В тоталитарном режиме нет личной ответственности; тут все
в страхе быть виноватыми, «крайними» – но это не ответственность; тут «виноватые» – «назначаются»; и императивом человека, напротив, становится: «я не я, я ни при чем…», – императив
раба, безответственности.
Властный субъект, подавляя другого, ставит своего рода «заглушку» на внутренний меон, источник вожделений этого другого, и просто обращает его, таким образом подавленного, в
сугубое «тело», «тело-марионетку» своей власти без какого-либо
действенного его внутреннего меона, – который, этот внутренний меон, он, властитель, отныне теперь словно бы забира-
ет себе, налагая свои ограничения на данную зиявшую бездну
(собственную жажду власти подавленного и прочие его вожделения), – и вследствие этого, видимо, и создается та видимость
«приличия», и даже вроде как не только видимость, а и некото-
рая даже действительная «упорядоченность» и «эффективность»
в той или иной сфере, где имеет место жёсткая власть, власть,
которая оставляет, по сути, внутренний меон лишь самому вла-
стителю (или правящей элите), ограничивая внутренние мео-
ны в той или иной степени необходимой власти, у подавленных
подданных, подвластных, определяя их.
И ограниченная подобным образом внутренняя пустота,
скучающее вожделение, более не властвует над людьми, но властвует лишь властитель, лишь его внутренняя пустота и вожделе-
ния: внутренний страх каждого подавляется еще большим стра-
хом, и люди, «раскрепощенные» подобным образом властью от
своего внутреннего страха, что-то да создают, даже надрывают
жилы, надрываются – подобно тому человеку, которого исцеляют от некоего страха, фобии, только еще сильнее напугав.
В этом – иногдашный положительный эффект жесткой вла сти.
Но только, наверное, в том случае он, этот эффект бывает
более-менее действенным, когда власть еще и дает людям некоторую идею, точнее, конечно, симулякр, ее, этой идеи, суррогат,
только дополнительно заслоняющий от людей их внутреннее
небытие, суррогат, вставляемый в зияние их, этих людей, внутреннего небытия.
Вожделеет в нас отнюдь не тело, а именно душа и только душа
(тут Сократ совершенно прав); именно душа, со своим внутрен-
ним меоном не дает покоя телу, мается собственной пустотой;
вот власть и замещает собой эту пустующую душу, этот пробел в
бытии, подавляет ее, «заглушает» – и тем самым властвует телом;
и, может быть, для такого, пустого внутри, человека так даже
лучше – служить власти, нежели своей пустоте; впрочем, властьто (властвующий субъект, субъекты) – та же пустота, обычно; и
пустота в таком случае будет для подвластного лишь пустотой
другого, а не его собственной пустотой, собственной «неполно-
ценностью», «отданной» другому, властителю.
Власть есть первичное отчуждение человеческого: как сугу-
бо личного, так и общественного.
Человек, пытаясь властвовать, пытается снять своего Другого –
необходимейший полюс его Я, – и тем самым отчуждается от
своей сущности: как социальной, так и глубоко личной.
Властное отношение – суррогат чистого социального от-
ношения, личного отношения.
Власть есть отчуждение силы.
Власть, как отчуждение силы, ее становления, с одной стороны, есть, возможно, диалектический момент этого становления, силы; например, как «жизненная необходимость», защита
от внешней власти (природной необходимости, других людей
etc.); однако, с другой стороны, данное отчужденное «становление» отнюдь уже не склонно «возвращаться» в лоно самого себя,
36 37
а, оставляя на своем месте зияющую пустоту, только уже уничтожает (подавляет) окружающее, внешнее, иное, проецируя на
него собственную онтологическую пустоту, обращается от са-
мого себя, своего собственного становления, от пути «вверх», на
путь «вбок» и «вниз», убегает от себя.
Диалектика (та же гегелевская «диалектика раба и господина») на этом и завершается: господин застывает, оказывается
неспособен к действительному возвращению к себе (самосознанию, свободе).
Нить рвется, сущность отрывается, растекается, объективируется, тотально, во внешнее, оставляя на месте себя пустующее
ширящееся дупло небытия.
«Дупло», воспроизводящее само себя, свою пустоту: плеонексия жажды власти, «комплекс неполноценности» (говоря психологическим языком).
Таким образом, становление, в себе для себя, отчуждаясь от
себя, во «власти», подавлении внешнего, других, прежде всего само, в самом себе, подавлено этим внешним, отчуждением в него.
Далее. Подобного рода отчуждение, оторванное становле-
ние от самого себя, рвёт тем самым все то, что называется «мерой», обращаясь в сугубую «чрезмерность», чрезмерность как
таковую.
И, как чрезмерность, оторвавшаяся от самой возможности
самой себя, своей внутренней «мерной напряженности», уже в
себя никак не возвращается, объективируется тотально, и тем
самым всё то, на что проецирует свою объективацию, конституирует исключительно как объект, т.е. то, над чем можно осу-
ществлять своё подавление, власть, отчуждение.
Власть – безвозвратное отчуждение. «Пуповина», «тетива»
меры порвана. Это, во-первых.
Во-вторых, и возвращаться-то уже не к чему. Нечему и не к
чему. Пустота (т.е. то, чем должно стать совершенно подавлен-
ное, в конце концов) – к пустоте (внутреннему ничто).
Весь этот процесс отчуждения, говоря платоновским языком,
можно назвать путем к «бытию ниже самого себя». Властное бытие – «бытие ниже самого себя», стремление к небытию.
Диалектика власти – сугубо «негативная» или, точнее говоря,
«обратная». Движение, совершающееся во властном субъекте,
если угодно, есть движение центробежное, «разбрасывающее
камни», свою сущность, разупорядочивающее; хотя, в види-
мости, кажется вроде как и «собирающим». Но это – иллюзия. В
основе власти не Идея, не Мера – а именно пустота, единичная
безмерность вожделения.
И единственная возможность возвращения к себе самому,
в таком случае, случае отчуждения «во власть», есть, наверное,
только самосознание: как а) обретение внутренней «меры»,
б) обретение самого себя (своей «сущности»), заново.
P.S. Впрочем, «власть» – штука весьма заразительная. Властно
обратившись один раз с людьми, вроде как даже по необходимости, можно довольно легко вскоре полностью захватиться ею,
стать «властным субъектом», опустошиться изнутри: единожды
«попользовавшись» ею, рискуешь впустить ее в себя «навсегда»,
опустошиться.
Обыкновенно социальная действительность предполагает
отчуждение человеческой силы, становления – во власть; силь-
ного человека – во властного субъекта.
И может быть, оттого и весьма редко находится действитель-
но столь сильный (духовно прежде всего!) человек, который
оказывается способен противостоять подобному, почти тоталь-
ному, отчуждению.
На пути своего становления ты неизбежно сталкиваешься с
Другим (Другими), проявляющими свою «волю к власти», и тебе,
волей-неволей, приходится отчуждать свои силы, отвлекать их,
свои силы, на подавление этого подавляющего тебя Другого, – по-
добно тому как новая научная теория, ее «креативное» ядро, неизбежно обрастает защитной оболочкой, «обрастаешь» ею и ты.
Неизбежное отчуждение становления – ради этого же ста-
новления.
Другое дело, что отчуждение это в подавляющем большинстве случаев вскоре подавляет уже и само становление, заме-
щает его собой. И от становящейся «воли» остается только одна
гнетущая «власть».
Никто доселе не проводил столь, казалось бы, очевидных
различений в самом общеупотребительном понятии «власти»,
38 39
и оно, это понятие, употреблялось в различных контекстах в
весьма широчайших, и зачастую противоречащих самому себе
в других контекстах, смыслах. Надо просто провести различения в ней самой, «власти».
Есть стремление «ввысь», становление, движение к осу-
ществлению, самосозиданию, бытию; а есть «воля к небытию»,
«вниз». И то и другое привычно называется «власть».
Я употребляю понятие «власти» сугубо во втором смысле:
«воли к небытию», подавлении Другого.
Не забота о себе как таковом, а забота, прежде всего, о том,
чтобы Другого, в идеале, не было, не стало, т.е. он был подавлен
настолько, насколько его существование как таковое само по
себе, вне властелина, равнялось «нулю», не имело никакого самостоятельного значения.
Но какое-то существование их, Других, всё же, разумеется,
для власти должно сохраняться – иначе кто же будет обеспечивать, само по себе деградирующее, существование самого влас-
тителя; поскольку в противном случае, если все подавляемые
другие будут подавлены абсолютно, обратятся в небытие, обра-
тится в небытие и сам властитель*.
Чтобы подавлять, удерживать себя в состоянии подавляюще-
го, властитель должен сохранять некий минимальный уровень
существования (бытия) подавляемых; поскольку, уничтожив
их полностью, он сам перестанет существовать (тем более как
Властитель).
Интересный в этой связи вопрос: существует ли Идея Вла-
сти?
Ответ кажется самоочевидным: многие же говорят об этом,
об «идее власти».
Однако люди действительно, и Гераклит тут совершенно
прав, зачастую не понимают, о чем говорят, а только «грезят».
То же и с «идеей» власти. Ведь в свете вышеизложенного, вопрос об Идее Власти вполне перекликается с платоновским вопросом об Идее Небытия.
Разумеется, Идеи Небытия нет. Потому как небытие, осущес-
твившись совершенно, т.е. как Идея, осуществит именно свое
неосуществление, небытие, т.е. совершенно не осуществиться, –
т.е. налицо явное противоречие.
То же и с властью. Власть может существовать лишь за счет
иного, Другого; сама по себе она – ничто и, говоря попросту,
даже не ноль, а паразит. Власть, осуществившись абсолютно,
уничтожит самое себя.
Потому власть если как и существует, то только в относительном мире, мире становления, в коем, впрочем, всегда стремится
к своему «совершенству», т.е. к гибели. В идеальном мире власти
нет и быть не может.
P.S. Власть не имеет Идеи; Управление* же – разумеется, име-
ет. И можно сказать, насколько Управление осуществилось в на-
правлении реализации своей Идеи, бытия, настолько меньше в
нем осталось места «власти» (как «небытия»); когда Управление
стремится к «1», «власть» – стремится к «0».
P.S. P.S. Идея – эйдос, Образ; власть же – без-образна. Без-образие, рядящееся в разнообразные одежды, зачастую весьма
пышные, «знаки», «символы», скрывающие ее истинную «сущность» – даже не «голого короля», – а сущую пустоту, пустое мес-
то, зияние.
В своё время я для себя выработал собственную «стеногра-
фию»: для экономии времени и пространства листа на лекциях
и в прочих ситуациях, когда нужно было что-то записывать или
конспектировать. В частности, понятие «становления» я обозначил символом:
«Основание»
В «стенографии» своей я использовал, впрочем, чаще просто
буквы – кириллицы, латинские, греческие, – например, обоз-
начая «любовь» как «Л», страх как «S», «власть» как «Вл», «видеть»
как «see» (поскольку по-английски короче), «смысл» как «λ» (от
λογος), «экономика» как «Эк» и т.д.
Так вот, если понятие власти как-то и обозначить, символи-
чески, то, наверное, вот так:
Становление «изменило» самому себе и рванулось вбок и
вниз, к небытию, озаботившись становящимся инобытием,
«Другим».
:
* См. сюда вышеупомянутую диалектику «раба и господина» у Гегеля.
40 41
* См. главу «Управление и “управление”».
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]