Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Традиционная сезонная обрядность коренных народов Притомья особенности формирования, проблемы сохранения и актуализации в музейном пространстве. Моног
.pdf
пользование в рамках обряда способствует созданию целостной картины
обряда.
Именно объекты второй группы наиболее часто включены в музей-
ные собрания, однако их семантический потенциал остается нераскрытым
108
полностью»
.
Объекты первого типа в музейных коллекциях встречаются нечасто, в основном в сборах, совершенных с 1900 по 1934 год этнографами
и путешественниками в местах компактного проживания шорцев и бачатских телеутов. Собранные ими предметы музейного значения наряду с результатами письменной фиксации и фотофиксации поступили в МАЭ
РАН, ОГОИЛМ и МАЭС ТГУ.
Предметы, которые могут быть интерпретированы как овеществленные компоненты сезонных обрядов шорцев, поступили в 1900 году
в музей Западно-Сибирского отдела Императорского Русского географического общества – ныне Омский государственный историко-краеведческий музей. Музей был основан в 1877 году при участии Общества изучения Сибкрая и лично генерал-губернатора Западной Сибири
109
Н. Г. Казнакова в городе Омске
назывался Западно-Сибирским музеем
. С 1882 года созданный в городе музей
110
. Первое десятилетие существо-
вания ЗСО ИРГО, по мнению сибирских ученых, считается активным пе-
111
риодом экспедиций
. В музей предметы поступили от С. П. Швецова,
возглавившего в 1887 году по поручению Главного управления Алтайского округа экспедицию по статистико-экономическому обследованию районов Горного Алтая. С. П. Швецов сочетал в себе качества государствен-
108
Кимеева Т. И., Глушкова П. В. Овеществленные компоненты святочного календарного обряда русских как объект нематериального культурного наследия // Вестник
Кемеровского государственного университета культуры и искусств. – 2015. – № 30. –
С. 121–133.
109
Образование Западно-Сибирского отдела (ныне – Омское региональное отделение)
Русского географического общества [Электронный ресурс] // Президентская библиотека им. Б. Н. Ельцина: офиц. сайт. – URL: http://www.prlib.ru/History/Pages/Item.
aspx?itemid=1070.
110
Томилов Н. А. Музеи Сибири: периодизация и изучение их истории // Научноисторический и культурно-образовательный потенциал сибирских музеев: сб. науч.
тр. – Новосибирск: 2010. – С. 6.
111
Кимеева Т. И., Глушкова П. В., Родионов С. Г. Этапы формирования шорских этно-
графических коллекций в музеях России // Вестник Кемеровского государственного
университета культуры и искусств. – 2016. – № 1 (34). – С. 149.
41
ного служащего и члена Общества любителей исследования Алтая
112
Вместе с коллегами (М. В. Швецовой, Н. Я. Никифоровым и П. М. Юхневым) он обследовал улусы Кузнецкого уезда Томской губернии по рекам
Томи, Кондоме, Мрассу. Члены группы С. П. Швецова обследовали и телеутские улусы, собранные ими предметы были включены в состав алтайской коллекции. К сожалению, не владея методикой этнографической
фиксации предметов традиционной культуры, собиратели не зафиксировали конкретные места приобретения предметов, а районы изучения культуры обозначили обобщенно (бассейны рек Кондомы, Мрассу, Лебеди,
113
Томи) или ограничили пометкой: «Кузнецкий уезд, Томская губерния»
.
В коллекции, переданной С. П. Швецовым, представляет интерес
специальная культовая утварь для бескровного жертвоприношения, которая хранилась от обряда к обряду. Это предметы, которые могут быть
отнесены к третьему типу. Среди них деревянная ложка с долбленой черпательной частью полусферической формы, с прямой округлой в поперечном сечении ручкой, с косо обрезанным концом и двумя прямыми
114
зарубками снизу (кол. ОГОИЛМ
1484). В комплекте с ложкой исполь-
.
зовалась деревянная долбленая, полусферической формы чашка, с плоским дном, отграниченным от тулова желобком, с петлевидной, круглой
в поперечном сечении ручкой (кол. ОГОИЛМ 1544).
Другим овеществленным компонентом сезонной обрядности жителей Кузнецкого уезда является приобретенная группой С. П. Швецова
культовая маска «коча», которая поступила в музей вместе с результатом
фотофиксации. Маска овальной формы, изготовлена из куска бересты,
гладким слоем наружу, с немного загнутыми внутрь краями. Глазные отверстия круглой формы, вырез на месте носа треугольный, отверстие рта
овальное. Вокруг всех вырезов частично сохранились следы краски. Усы
и борода из пучков волос (кол. ОГОИЛМ 256).
В результате сборов С. П. Швецова поступил также уникальный
112
Скопа В. А. Социокультурные исследования и статистические работы Алтайского и
Семипалатинского подотделов ЗСО ИРГО в конце XIX – начале XX в. [Электронный
ресурс] // Современные проблемы науки и образования. – 2015. – № 2–2. – URL:
https://elibrary. ru/download/elibrary_24921487_41982247.pdf.
113
Томилов, Н. А., Богомолов В. Б. Этнографические коллекции Омского государственного объединенного исторического и литературного музея // Народы Южной Сибири в коллекциях ОГОИЛМ. – Томск, 1990. – С. 7–23.
114
После инвентаризации в начале 2000-х годов шифр ОГОИЛМ изменен на ОМК.
Употребление шифра ОГОИЛМ обосновано его использованием в изданных музейных каталогах.
42
предмет, характеризующий осеннюю обрядность в Кузнецком уезде Томской губернии, – культовый предмет «кодак», один из значимых элементов осеннего обряда Коча-кан. Предмет представляет собой деревянное
изображение фаллоса жеребца. Состоит из неровно стесанной длиной
73 см, округлой в сечении, слегка выгнутой палки с шишковидным утолщением на конце, к которому с помощью кендырной веревки привязаны
небольшие деревянные цилиндры красно-коричневого цвета и короткая
веревка с пучком конских волос (кол. ОГОИЛМ 1525).
С начала ХХ века осуществляются поступления этнографических
материалов в Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого
(Кунсткамера). Полевой метод разных собирателей основывался «на наличии общего классификатора сюжетов этнографического исследования,
115
то есть текста: пищи, жилища, одежды, верований и т. п. »
. Одним из
первых, кто обратился к изучению шорской и телеутской традиционной
культуры, был А. В. Анохин, известный исследователь алтайского шаманизма. Им отставлены отдельные сведения, имеющие отношение к сезонной обрядности, сохранившиеся в архивах музея, полученные в результате обследования улусов по рекам Томи, Кондоме, Мрассу, телеутского
116
улуса Чолухой Томского уезда Кузнецкой губернии
. Кроме того, передана в МАЭ РАН используемая во время обряда Кочаган (фиксация термина собирателем, свидетельствующая о сходствах обрядовых терминов у
шорцев и бачатских телеутов) жителями улуса Тайлеп маска «коча», изготовленная из куска бересты гладким слоем наружу. Края бересты заворачиваются, придавая маске цилиндрическую форму, на затылочной части
имеется разрез. Для глаз и рта прорезаны отверстия, нос пришит из куска
бересты. Брови, усы и небольшая бородка нанесены черной краской (кол.
МАЭ РАН 2334-73).
Среди переданных А. В. Анохиным и А. И. Новиковым в 1931 году
предметов, зафиксирован в улусе Тетенза посох «соом» в виде круглой
в поперечном сечении палки со спирально срезанной корой, посередине
которой привязаны нанизанные на конопляную нитку шесть пуговиц:
пять металлических сферической формы и одна маленькая перламутровая. На одном конце палки сделан расщеп для вставления куска бересты,
115
Арзютов Д. В., Дьяченко В. И., Павлинская Л. Р., Чистов Ю. К. Сибирь глазами этнографов начала XX в.: концепция проекта по визуальной антропологии // Радловские
чтения 2005: тезисы докладов. –СПб.: РИО МАЭ РАН, 2005. – С. 126–131.
116
Архив МАЭ РАН. Ф. 11. Оп. 1. Д. 101. Л. 557–579.
43
что позволяет интерпретировать его как факел для очищения материальных компонентов при проведении обряда (кол. МАЭ РАН 5073-10). Следует отметить, что под термином «соом» – единственный зафиксированный посох в музейной коллекции.
Если группой С. П. Швецова и А. В. Анохиным с А. И. Новиковым
были приобретены предметы, отражающие только сезонный осенний обряд Коча-кан, то членами экспедиций 1920-х годов, командированными
из Санкт-Петербурга, были доставлены в Музей антропологии и этнографии Санкт-Петербурга (в те годы – Ленинграда) овеществленные компоненты не только обряда Коча-кан, но и весеннего обряда Шачыг.
В 1924 году студентки и выпускницы этнографического факультета
Н. П. Дыренкова, Л. Э. Каруновская, Л. Б. Панек и А. Е. Ефимова собира-
117
ли материал по традиционной культуре телеутов
. Широкое применение
метода фиксации объектов наследия приемом ведения полевых дневников
и составления описей позволило создать научные этнографические архивы для МАЭ РАН. Н. П. Дыренкова в своих дневниках нередко упоминает
о применении метода зарисовок, которые фрагментарно сохранились в ее
архиве. Через год, в 1925 году, Н. П. Дыренкова и А. Е. Ефимова выезжают в Кузнецкий округ Томской губернии. Экспедиция, продолжительностью почти пять месяцев (с июля по начало ноября 1925 года), была организована Географическим институтом, финансирование осуществлялось
118
Комитетом Севера
. В этом году А. Е. Ефимовой у бачатских телеутов
был зафиксирован способом зарисовки календарь животного цикла, интерпретированный ею на основе полученных от информатора данных.
Отсчет по годовому циклу начинался с фигуры мыши «кÿжÿль», которая
при пользовании календарем должна находиться вверху. За мышью по
движению солнца следует изображение коровы «ÿй», затем тигра «парс»,
зайца «коjон», змеи «чылпан», лошади «ат», плеяды «мäчин», барана «куча/кой», курицы «куш», собаки «ит» и кабана «чочко». Внутри круга
вверху справа, напротив изображения кабана и мыши, нарисовано солнце
«кÿн». Левее и выше солнца, напротив фигуры собаки, расположена звезда «кÿнинг чолмоны». Внизу слева, напротив фигур лошади и змеи, изображена луна «ай». Правее луны (напротив змеи) – звезда «айдынг чол-
117
Архив МАЭ РАН. Ф. 3. Оп. 1.
118
Дыренкова Н. П. Тюрки Саяно-Алтая. С. 28, 31, 34.
44
моны». Исчисление велось по 12 годовым кругам. Каждый год начинался
весной, с кукованием кукушки. Считалось, что ради своего благополучия
каждый человек должен знать животное своего года рождения. Запрещается убивать это животное, то есть отнимать его душу, следует опекать
119
и беречь его
. В данном случае исследователями зафиксировано влияние
китайского календаря, не имевшего широкого распространения среди народов Притомья.
После экспедиции 1927 года в улусы Кабырза, Усть-Анзас, Чулеш
Горно-Шорского района Сибирского края (шорцы), а также в улус Бачаты
(бачатские телеуты) Н. П. Дыренковой и И. Д. Старынкевич было передано в МАЭ РАН 200 предметов, среди которых встречаются уникальные
предметы, отражающие весеннюю и осеннюю обрядность. Овеществленные компоненты осеннего обряда Коча-кан представлены в коллекции
МАЭ РАН предметами первого типа: масками «коча», фаллосами «коча»
и предметами третьего типа: специальной утварью для жертвоприношения духам.
В улусе Чулеш была приобретена маска из куска бересты прямоугольной формы, гладким слоем наружу, со слегка загнутыми внутрь
краями. Глазные отверстия вырезаны в форме ромбов, вырез на месте носа треугольный, отверстие рта миндалевидное. Вокруг всех вырезов сохранились следы синеватой краски. Под нижней губой имеется несколько
стежков веревки, пропущенной через отверстия в бересте. Из тех же отверстий торчат пучки белых волос (кол. МАЭ РАН 3645-12). На маске из
улуса Уть-Кабырза вырезаны глаза полукруглой формы, трапециевидный
нос и прямоугольный рот. Брови, усы и борода выполнены из пучков черных человеческих волос, прихваченных несколькими стежками кендырной ниткой. Рот снабжен вырезанными из бересты зубами (кол. МАЭ
РАН 3645-20).
Овеществленный компонент обряда Коча-кан, обозначенный
в коллекционной описи собирателей как «кочаган», изображающий фаллос жеребца, представлен такой же, как в коллекциях других собирателей,
круглой в поперечном сечении палкой с шишковидным заостренным
утолщением на одном конце, оконтуренном поперечным желобком. Такой
же желобок вырезан в 19 см от утолщения, он служил, вероятнее всего,
119
Каруновская Л. Э. Из алтайских верований и обрядов, связанных с ребенком.
С. 5–8.
45
для подвязывания тестикул, которые утрачены (кол. МАЭ РАН 3645-19).
Н. П. Дыренкова, целью которой было в 1927 году посещение весеннего обряда Шачыг у шорцев, зафиксировала его посредством как
описания, так и приобретения в улусе Сибирга с последующей передачей
в МАЭ РАН ритуальной ленты «чалаба», представляющей собой три кендырные веревки длиной 218 см и 196 см с привязанными к ним разноцветными лоскутами ткани и перьями глухаря (кол. МАЭ РАН 36451,2,3).
В коллекции 1927 года широко представлена ритуальная утварь для
«кормления» духов во время обрядов. Это привезенные из улусов Малый
Лабыш и Верхние Кичи ложки «кажык» со свернутой из бересты черпательной частью, прикрепленной к прямой деревянной ручке (кол.: МАЭ
РАН 3645-119; МАЭ РАН 3645-120; МАЭ РАН 5073-9). Как правило, такие ложки-черпаки выполняли только ритуальную функцию, после чего
их уничтожали или оставляли на жертвеннике «тастак».
Среди ритуальных ложек, привезенных Н. П. Дыренковой из экспедиции в Горную Шорию в 1932 году, зафиксирована одна цельная с долбленой черпательной частью, окрашенной в красный цвет (кол. МАЭ РАН
5000-63). Представляет интерес также ритуальная ложка, орнаментированная в месте перехода рукояти в черпательную часть, переданная
в МАЭ РАН в этом же году (кол. МАЭ РАН 5000-64). Декор заключает
в себе особый сакральный смысл, и его наличие на предметах культа несет дополнительную нагрузку. Для традиционной культуры шорцев свойственно геометризованное отражение реальных или мифологизированных
объектов в виде треугольников, зигзагов, прямоугольников, ромбов,
кружков, арок, крестов, преимущественно включенных в орнаментальную
композицию бордюрного/линейного или центрического типа. То есть
в орнаменте шорцев (в геометризованном типе орнамента) нашли отображение мотивов гор (треугольники, зигзаги, образованные при пересечении зигзагов ромбы) и небесных светил (кружки, арки), расположенных
на четырех сторонах света (кресты).
В 1927 году привезен ценный материал посредством применения
метода фотофиксации элементов сезонных обрядов у шорцев и теле-
46
120
утов
. Н. П. Дыренковой зафиксированы: момент приготовления «араки», которая использовалась в качестве жертвенного напитка для духов во
время обрядов (кол. МАЭ РАН 3662-117); элемент осеннего обряда Кочакан, на котором запечатлен исполнитель роли «коча-кана» в ритуальной
маске и с фаллосом «кодак» (кол. МАЭ РАН 3662-96). И. Д. Старынкевич
посредством фотофиксации запечатлен в берестяной маске и в вывернутой шубе с лопатой в руке участник обряда, название которого не обозначено (кол. МАЭ РАН № 3646-74). На одном из фото И. Д. Старынкевич
запечатлены выставленные в ряд для проведения обряда берестяные сосуды (высотой почти в рост человека) с жертвенным напитком (кол. МАЭ
РАН № 3646-80).
Предметы, задействованные в сезонных обрядах шорцев, представлены в коллекции МАЭС ТГУ (собраны с 1925 по 1927 год А. К. Ивановым). Музей до начала 1920-х годов назывался Археологическим музеем
Томского университета, а с 1923 по 1934 год стал носить название Этнолого-археологического музея Томского университета, благодаря деятельности А. К. Иванова по формированию этнографической коллекции
121
В 1927 году А. К. Иванов привез из Горно-Шорской экспедиции в музей,
которым он в этот период заведовал, несколько предметов, связанных
с обрядами. Среди них предмет, который может быть интерпретирован
как «факел», которому в обряде Коча-кан определена очистительная
функция. Это – черемуховый ствол, ошкуренный с одной стороны и расщепленный с другой с целью закрепления куска бересты для возжигания.
Вместе с предполагаемым «факелом» в музей были переданы два куска
бересты и ритуальная берестяная ложка, которые привязали кендырными
нитями к основе «факела» (кол. МАЭС ТГУ 6025-76).
В 1927 году А. К. Ивановым обследовано большое количество шорских улусов, начиная от верховьев реки Мрассу (расположенных вдоль
нее и по ее притокам): Усть-Кабырза, Суета, Усть-Анзас, Усть-Кезек,
120
Дыренкова Н. П. Горно-Шорская этнографическая экспедиция АН СССР (1927)
[Электронный ресурс]: фотоколлекция МАЭ № 3662. – URL: http://collection.
kunstkamera.ru/entity/OBJECT?person=3561185ðnos=3495393;
Старынкевич И. Д. Горно-Шорская этнографическая экспедиция АН СССР (1927)
[Электронный ресурс]: фотоколлекция МАЭ № 3646. – URL: http://collection.
kunstkamera.ru/entity/OBJECT?person=1242138070.
121
Лукина Н. В., Плетнева Л. М. Музей и студент (к 100-летию МАЭС ТГУ) // Советская этнография. – 1982. – № 5. – С. 79.
.
47
Усть-Пызас, Средний Пызас, Верхние и Нижние Кичи, Верхний Алзак,
Чилису-Анзас, Каргыш, Таяс, Толон, Тетенза, Кыштогус-Кол, Кыйрогускол, Карасуг, Усть-Тузас, Мыски. В улусе Усть-Кабырза он приобрел деревянное изображение фаллоса жеребца из неровно стесанной, округлой
в поперечном сечении, слегка выгнутой палки с шишковидным утолщением на конце. К палке привязаны кендырной нитью два куска древесного
гриба (кол. МАЭС ТГУ 6025-130). Также была приобретена ритуальная
ложка для кропления духам во время обрядов со свернутой из бересты
черпательной частью и ручкой в виде круглой в сечении палочки, заостренным концом воткнутой в бересту черпака. Видимо, ложка хранилась
и использовалась от обряда к обряду, так как трещина в черпательной
части зашита кендырными нитками (кол. МАЭС ТГУ 6025-78).
Среди утвари для жертвенного напитка при проведении сезонных
обрядов значительное место отводилось берестяным сосудам, широко
представленным в коллекциях музеев. В большой по объему общеродовой
туес (Ф. И. Сатлаев называет его «бурак») сливался алкогольный напиток
для жертвоприношения и угощения его участников в конце обряда, приготовляемый в небольших берестяных туесах членами рода. Логично
предположить, что для напитков использовались двухслойные туеса,
только они способны не пропускать жидкость. Внутренний слой таких
туесов был цельным, снятым чулком березовой чурки, внешний слой бересты опоясывал тулово сосуда и сшивался вертикальным швом саргой
или соединялся «в замок»; верхний и нижний края укреплялись ободьями
из полос бересты. Деревянное донце вставлялось в распаренное берестяное тулово, что позволяло хранить в сосуде жидкости. Можно предположить, что используемые в обрядности туеса орнаментировались, что отражено в музейных коллекциях (кол. МЭП 558). К. А. Евреиновым
в первой половине 1930-х годов переданы в краеведческий музей города
Сталинска отдельные предметы декорированной берестяной утвари шорцев. А. К. Ивановым зафиксирован уникальный туес с тисненным сюжетно-мифологическим декором (кол. МАЭС ТГУ 6025/74). При составлении
Каталога шорских этнографических коллекций в музеях России все декорированные туеса были интерпретированы как сосуды для хранения культовых предметов.
Еще один уникальный предмет, без которого был бы невозможен
48
подготовительный акт обряда любого сезона, – это мутовка «пышкы».
О ней (со ссылкой на материалы А. В. Анохина) упоминает в своей монографии А. М. Сагалаев как о предмете, используемом при взбалтывании
ячменной браги в берестяном сосуде, предназначенной для жертвоприношения духам. Особое значение мутовки автор монографии подкрепляет
словами из текста шаманского камлания: «Белая береза, мутовкой
будь»
и А. И. Новиковым в 1931 году в улусе Тетенза (Горно-Шорский р-н)
122
. Предмет под таким названием зафиксирован А. В. Анохиным
123
.
Таким образом, современные тенденции, направленные на актуализацию нематериального культурного наследия, каким является сезонная
обрядность, требуют новых подходов к интерпретации движимых объектов наследия. Исследователями с начала ХХ века были зафиксированы
весенние сезонные обряды Шачыг и Сомдор, осенний обряд Коча-кан.
Обряды могут быть реконструированы музейными средствами, так как
в работах вышеобозначенных исследователей содержится описание обрядовых действий до 1935 года. Кроме того, Н. П. Дыренковой были собраны и переданы в Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого
овеществленные компоненты обряда Шачыг: гирлянда «чалаба», культовая утварь. Они заключают в себе ярко выраженное ритуальное значение
и подчеркивают родовой характер обряда: гирлянда связана из цветных
лент ткани, каждая из которых передана женщиной рода, члены которого являются участниками обряда, и перьев глухарей, собранных
у мужчин этого же рода. Сопутствующая ритуальная атрибутика включает утварь для жертвенного напитка: большой (общеродовой) и малый (семейный) туеса, деревянные чашки и ложки, берестяные черпаки. Следует
отметить, что атрибутика с ярко выраженной ритуальной семантикой
в естественных условиях проживания бачатских телеутов и шорцев утрачена и не воспроизводится. В музейных коллекциях она представлена ограниченно, так как уничтожалась по окончании обряда.
Интерпретация сезонной обрядности может быть осуществлена по-
122
Сагалаев А. М. Урало-алтайская мифология: символ и архетип. – Новосибирск:
Наука: Сиб. отд-ние, 1991. – С. 50.
123
Шорцы. Каталог этнографических коллекций музеев России. Духовная культура. –
С. 81.
49
средством раскрытия информационных полей музейных предметов, составивших собрания музеев России. Прочтение информации, содержащейся в информационных полях овеществленных компонентов обрядов,
способствует интерпретации предметов, предназначение которых не
уточнено собирателями. Например, исходя из фиксации осеннего обряда
Коча-кан, они могут быть интерпретированы как факелы, посредством
которых шаман совершал очистительный «алас» над приготовленным для
жертвенного напитка талканом. Следует, на наш взгляд, при актуализации
сезонных обрядов в музее учитывать возможности интерпретации семантики декора, имеющей место как на отдельных предметах культовой утвари, так и на костюмах участников.
1.3. Методологические подходы к исследованию традиционной сезонной обрядности
В современных условиях проблема сохранения этнокультурного наследия является одной из самых актуальных: границы между различными
этническими группами подвержены стиранию под влиянием процессов
глобализации и урбанизации. При этом происходит утрата уникальных
объектов наследия, особенно это касается традиционной культуры,
которая находится на стадии практически полного исчезновения. Следует
отметить тот факт, что подходы к изучению в целях дальнейшего сохранения различных категорий объектов наследия специфичны. Соответственно, объекты этнокультурного наследия требуют обоснования методологических подходов, определения методики музеефикации и актуализации. Приводя объекты нематериального наследия, какими являются сезонные обряды, в музейное состояние, необходимо учитывать специфику
этих объектов, неоднородность их состава, связь с материальными носи-
124
телями, связанными с данными объектами
.
Междисциплинарный подход к изучению обрядности и выявлению
возможностей актуализации обряда в музее предусматривает обращение
к различным методологическим подходам. В первую очередь, необходимо
124
Глушкова П. В. Подходы к музеефикации объектов нематериального культурного
наследия (опыт Кемеровской области) // Культурное пространство Восточной Сибири
и Монголии: традиции и инновации межкультурного взаимодействия. – Улан-Удэ: ВО
ВСГИК. – С. 327.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]