Техника и культура. Возникновение философии техники и теории технического творчества в России и Германии в конце XIX — начале XX столетия

в разные времена преследовал разные интересы: в древности он изучал себя и по себе старался истолковать мир; но в новые времена он принял­ся изучать природу при помощи опыта и наблюдения; наконец, за после­дние 150 лет он обратился на техническое творчество и окружил нас ис­кусственным микрокосмосом внутри природного микрокосмоса. Но так как гений и в наше время не только не охладел к теоретической работе, а напротив, отдается ей очень охотно, то он естественно заинтересовался и тем микрокосмосом, который сам создал. И вот в конце XIX в., когда техника завершила первое столетие своего научного фазиса, мыслители заметили, что пора философии приняться за изучение технического фак­тора культуры. Почин в этом деле принадлежит Каппу. Он верно почув­ствовал в технике ее творческое ядро, верно обозрел ее границы, совпа­дающие со всею материальной культурой, но сам он отстоял от техники слишком далеко и потому, думая дать ей всеобщий принцип, дал в сущ­ности лишь некоторое правило для уразумения доисторических зачатков техники. Другой мыслитель, Эспинас, не задаваясь установлением како­го-либо принципа, совершил основательную подработку для будущего исследования состояния техники в эллинские времена.

для человеческого духа, необходимо, чтобы они одинаковым образом вос­производились всеми людьми. Деятельность захватывает объекты, кото­рые затем воспроизводятся в представлениях, эти представления закос­теневают в разных языковых и обрядовых конструкциях и, благодаря постоянному повторению и непрерывающейся социальной памяти по­колений, превращаются в понятия, которые, однако, модифицируются с изменением характера деятельности. С точки зрения Нуаре, деятель­ность первоначально не отделялась от продукта деятельности и не выде­лялся субъект деятельности. В условиях такого рода коллективного дей­ствия, естественно, и продукт деятельности был общим, не выступал как результат действий одного человека, а поэтому и деятельность не соот­носилась еще с каким-либо индивидуальным субъектом. В дальнейшем индивидуализация представлений развивается именно при посредстве орудий труда, поскольку при помощи орудия деятельность как элемент активности обосабливается от продукта деятельности и связывается с орудием. Каждый индивид, обладающий орудием, может выдавать самостоятельный продукт как бы независимо от других членов коллек­тива. Нуаре выделяет два фактора объективного познания: во-первых, движущую силу, исходящую от субъекта, определяемую его волей и на­правленную к объекту; во-вторых, то сопротивление, которое оказывает объект этой движущей силе. Орудие труда, по Нуаре, занимает положе­ние между объектом и субъектом в качестве посредствующей среды: оно словно маятник, раскачивающийся между ними и принимающий учас­тие и в том, и в другом, как своеобразный «субъекто-объект». Много­функциональность орудия связана с обособлением деятельности, пред­ставленной в этом орудии. Здесь его деятельностные представления сказываются на понимании формы инструмента. Понять форму инстру­мента, согласно Нуаре, можно только путем рассмотрения выполняемой им работы. При этом необходимо учитывать две деятельности, связан­ные с данным инструментом: