Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Техника и культура. Возникновение философии техники и теории технического творчества в России и Германии в конце XIX — начале XX столетия
.pdf
102
Глава3. Теорияипратиаизобретательства
на удивления родилось и Фомино уверение... более значило нам для веры
неверие Фомы, нежели вера доверчивых учеников»
272
.
В своих работах Мах подверг обстоятельному анализу и критике основополагающие понятия ньютоновской механики (массы, времени, пространства и т.п.) и попытался дать свои собственные формулировки. Критикуя формулировку основных законов механики Ньютоном, Мах отмечает
тавтологичность его представлений, тем самым посягнув на «священный
текст» признанного авторитета науки. «Например, легко заметить, – отмечает Мах, – первый и второй законы ньютоновской механики уже заданы в предварительно введенном им определении силы. Без силы нет ускорения и поэтому возможны лишь покой и равномерное прямолинейное
движение. Все остальное – ненужная тавтология». «Это, впрочем, – продолжает Мах далее, – вполне объяснимо психологически, если представить себе исследователя, который формулирует законы динамики, исходя
из хорошо ему известных статических представлений». Именно Мах заложил методологические основы той новой научно-исследовательской парадигмы, которая получила название неклассической научной программы. Следует иметь в виду, что «неудача всех попыток значительных физиков
(таких, как Максвелл и Герц) свести электродинамику к одной механической модели и привела в конечном счете к крушению механистической
модели мира в целом», т.е. в той области, где Мах не имел прямого влияния. Но критика Махом механистической картины мира, учитывая огромный личный престиж ее автора, способствовала развитию антимеханистических воззрений у молодого Эйнштейна, который окончательно
разрушил своей теорией относительности эту классическую картину мира.
«Эйнштейн перенял у Маха в дифференцированной форме тему антимеханицизма, и переработка этой темы в теорию относительности была для
Маха ясно опознаваемой, а для его друзей и врагов понятой как уничтожающий удар против механистической картины мира»
273
.
Энгельмейер неоднократно повторяет, что образ мыслей Маха близок техникам:
«Мах напоминает, что ведь науки, именно чистые науки, развились
из техники, т.е. из практических потребностей. И Мах советует с этой
точки зрения обсуждать развитие наук. Затем он едва ли не первый из
мыслителей высказывает то положение, что техническое изобретение
и научное открытие родственны друг другу, и не только родственны, но
даже настолько близки, что различаются только по своему назначению.
Так: если новая мысль служит для упорядочения мыслей, то эту мысль
называют открытием; если же она имеет применение к практической
3.2.Теориятехничесоотворчества
103
жизни, то ее называют изобретением. И действительно: надо согласиться с Махом. Возьмем в пример так называемую “пастеризацию” бродящих жидкостей. Что это, открытие или изобретение? И то и другое, смотря
по тому, какое применение дается пастеризации: если в ней видят только
обнаружение того факта, что известным чередованием температур можно по своему плану направлять брожение, то придают пастеризации значение открытия. Если же говорить о том, что этим путем можно на деле
достигать таких-то результатов при производстве пива и вина, то речь
идет об изобретении… Что же касается до логичности изобретения или
открытия, до того, будто оно подсказывается логикой заранее, то Мах
утверждает, что гений творит не рассуждая, чутьем, перескакивая через
длинные логические ряды. В готовом творении можно обнаружить логику лишь впоследствии, а самый процесс творчества совершается вне логического мышления, и совершается в силу особого инстинкта, которым
должен быть наделен и ученый мыслитель, и техник изобретатель»
274
.
Теория технического творчества
П.К. Энгельмейера
Энгельмейер внес важный вклад в развитие философии техники, в особенности теории технического изобретения как ее составной части. Именно
в этой области он был одним из первых
275
не только в России, хотя
и в Германии в это же время проводились исследования в области теории
изобретательства и разработка общих проблем патентоведения. Эти работы были известны Энгельмейеру, а его публикации на немецком языке
в германских печатных изданиях также не прошли бесследно
276
.
М. Эйт и А. Дюбуа-Реймонд: теория изобретательства
Макс Эйт (1836–1906) обозначается Чиммером скорее как поэт-инженер, чем инженер-философ. В центре внимания Эйта находится, однако, именно «философия изобретательства»
277
, которую он и считает
ядром философии техники. (Пионерская работа Каппа по философии
техники хорошо ему известна.) Именно так он назвал одно из своих выступлений в 1903 г. перед Торгово-географическим союзом в Штутгарте.
Эйт подчеркивает, что две вещи необходимы для действительного изобретения: творческая мысль («божественное озарение») и его практическое осуществление с учетом экономических отношений
278
. Точное знание и теория, по Эйту, – необходимые основания для продуктивного
изобретения. Однако открытия в области науки не считаются изобрете-
104
Глава3. Теорияипратиаизобретательства
ниями, так как они познают уже существующее, не творят ничего нового. Они приводят к приросту знания, а не умения. Это, конечно, не значит, что открытия не могут быть основой для изобретения. Более того,
раньше эти две способности объединялись в одном лице, теперь же наблюдается разделение труда. Фантастические построения также не изобретения. Что же тогда изобретение? По Эйту, собственно работа изобретателя заключается в материализации мыслей.
Эйт рассматривает три основных этапа становления изобретения.
Сначала возникает творческая мысль – техническая идея. Поэтому изобретатель – «ремесленник духа». Это – первый акт изобретения. Второй
акт – собственно работа изобретателя – осуществление данной мысли.
Наконец, последний, третий, акт изобретения состоит в том, чтобы заставить мир использовать изобретение. Именно тогда он становится техником, борющимся против нежелающего принять изобретение мира.
«Не нужда заставляет быть изобретательным, – подчеркивает Эйт, –
а изобретения должны преодолеть сопротивление мира». Далее Эйт различает четыре типа изобретений:
1) при которых новые средства используются для достижения новой
цели;
2) при которых до сих пор недостижимая цель достигается с помо-
щью известных средств;
3) при которых с помощью нового средства получаются известные
результаты;
4) при которых уже известное средство или орудие впервые приме-
няется для известной цели
279
.
Техника для Эйта – история изобретений. Да и сам человек – продукт изобретения, поскольку после изгнания из рая или выхода из животного состояния он делает некоторые важнейшие изобретения, без
которых он был бы гол и почти безоружен. Две вещи отделяют его от
животного: в духовной сфере – язык (область знания), а в материальной – орудие (умение, понимаемое им в широком смысле как прибор,
машина или даже просто процедура, процесс): «как язык является орудием духа, так и, наоборот, орудие есть язык духа»
280
. Этой теме – «слово
и орудие» – он посвящает отдельный труд: «Орудие, так же как и слово,
не являются продуктами какого-либо внешнего органа или же случайно
возникшими в ходе борьбы за существование животными свойствами,
а чем-то, до тех пор не существовавшим…» в развитии природы. Именно
с этого момента первый изобретатель начал свою удивительную работу.
«Слово и орудие являются двумя важными факторами, сделавшими из
3.2.Теориятехничесоотворчества
105
животного человека»
человеческие намерения придают телесную форму»
281
. Техника, таким образом, для Эйта – «все, чему
282
.
Энгельмейер следующим образом описывает достижения Эйта в своей
монографической статье «Учение об изобретении» (1908):
«В 1905 г. появилась книга Макса Эйта, составляющая сборник некоторых его статей на отвлеченные технические темы. Последняя глава
носит заголовок “Философия изобретения”. Широко ставя вопрос, Эйт
находит, что современный человек сам есть продукт изобретений. При
этом автор напоминает, что человек возвысился над животным с двух сторон: со стороны духовной – членораздельной речью, а со стороны телесной – изобретением орудий. Переходя затем к описанию технического
процесса изобретения, Эйт видит в нем тоже три акта, но несколько другие, чем я, а именно: первым актом он называет появление первой идеи,
вторым – остальную выработку изобретения, а третьим – применение
изобретения к практике. Далее он отстаивает тот взгляд, что технические
изобретения очень часто предшествовали научной разработке данной
области, как то было, например, с паровой машиной, с динамой и т.д...
Затем Эйт набрасывает вековую историю изобретения пара и заканчивает книгу выражением великих ожиданий от будущих изобретений…
Эйт заканчивает свою работу следующею мыслью: идейность технических созданий заключается в том, что они открывают возможность не служить материи, а, наоборот, покорять ее»
283
.
Тему теоретического осмысления изобретательской деятельности продолжил Алард Дюбуа-Реймонд в книге «Изобретение и изобретатель»
284
В ней он утверждает, что все изобретения всегда доступны как объективные возможности, но какое-либо изобретение лишь тогда делается, когда
появится соответствующая общественная ситуация. Из этой потребности
вообще появляется перед глазами цель изобретения, которое вследствие
его во всякой существующей природно-закономерной возможности теперь
может быть действительно реализовано. Дюбуа-Реймонд, как практикующий адвокат в области патентоведения и инженер-электротехник, попытался систематизировать идеи Эйта. Он различает Invention – изобретение, т.е. изобретательский акт или изобретательскую деятельность,
и Inventat – изобретенное, т.е. предметное содержание изобретения. Тогда
изобретение – историческое становление осознания того, что мгновенно.
Причем «все до сих пор изобретенное нашими предками, что может быть
сегодня давно забыто, как и все то, что будет изобретено нашими потомками, как это ни парадоксально звучит, существует уже сегодня», в нашем
настоящем. Именно в этом смысле изобретенное – что-то вневременное.
.
106
Глава3. Теорияипратиаизобретательства
В этом, как считает Чиммер, заключена сердцевина теории изобретательства Дюбуа-Реймонда. Изобретение тогда – лишь открытие изобретенного уже существующего в технической возможности конституирования комбинаций свойств материи в природе. «Вслепую и без интереса» продуцирует
природа «совершенно случайные совпадения» между техническими возможностями и «человеческими постулатами» (человеческими потребностями). Открытие этих совпадений – неважно каким путем и с помощью
каких действий – и есть задача изобретателя. Природа всегда предлагает
ему что-нибудь, чтобы свойства материи (которые могут стать основой
изобретения) могли быть скомбинированы таким образом, удовлетворив
человеческие потребности.
Дюбуа-Реймонд выделяет три различные методики изобретательства:
1) совершенно бездуховная механичекая процедура перебора проб
и ошибок;
2) открытие изобретаемого с помощью совершенной методики духа;
3) схватывание решения проблемы изобретения, исходя из гениаль-
ного инстинкта, бессознательным путем.
Вслед за Эйтом Дюбуа-Реймонд использует расчленение изобретательской деятельности на три акта, причем первый акт распадается, с его
точки зрения, на две отдельные операции: чисто интуитивное молниеносное схватывание идеи и проверка, проработка этой идеи, что можно
назвать «экспериментированием в представлении»
285
.
Энгельмейер отмечает по поводу работы Дюбуа-Реймонда:
«В 1906 г. появилась монография об изобретении А. Дюбуа-Реймон-
да. Совершенно верно говорит автор в предисловии, что если учение об
изобретении, развитое юристами, не вполне еще удовлетворительно,
то вина в том скорее ложится на техников, которые мало разъяснили технологическую сущность изобретения. Приступая к изложению, автор
дает ряд основных определений, почерпывая их из законов о патентах
и у авторитетных юристов. Затем он присоединяется к замечанию, высказанному одним из них... о том, что разногласия в толкованиях изобретения происходили часто из-за того, что не всегда различали двух вещей,
а именно: изобретения готового, с одной стороны, и процесса изобретения, с другой. Приняв близко к сердцу это указание, Дюбуа-Реймонд
сначала рассматривает предмет изобретения, или, как он выражается,
“инвентат”, затем уже самый процесс изобретения, называя его “инвенцией”.
В отношении типичного процесса изобретения автор склонен в нем
видеть три акта, так их и называет, но в отношении толкования этих ак-
3.2.Теориятехничесоотворчества
107
тов сам себе противоречит; один раз принимает теорию Эйта… а другой
раз теорию Робинсона. Но даже излагая словами теорию Эйта, он придает ей свое толкование, причем его формула совсем совпадает с моей.
В самом деле: первый акт он видит в зарождении идеи, как и все, вторым
актом он называет “разработку при помощи вычислений и черчения,
с третьим, по его словам, начинается выполнение, т.е. жизнь изобретения – что же до теории Робинсона, то она отличается от Эйта, и странно,
что Дюбуа-Реймонд как будто этой разницы не замечает. По взгляду Робинсона, деятельность изобретателя слагается из трех моментов: момент
перцепции (т.е. заимствования), момент концепции (т.е. творчества) и мо-
мент конструкции (т.е. приложения общественных приемов к получению
известных же результатов). Момент перцепции приближает, по Робинсону, изобретение к открытию, так что изобретение является лишь открытием того, что вот некоторая комбинация дает некоторый полезный
результат. Если же вникнуть в суть теории Робинсона, то нельзя не усмотреть в ней удивительного сходства с моим трехактом. В самом деле:
стоит только переставить его три момента и расположить их так: сначала
концепция, дающая новую идею; потом перцепция, принимающая извне то, что годится для данного случая; наконец, конструкция, прилаживающая второе к первому. Вот и трехакт».
Дюбуа-Реймонд «находит, что изобретение (инвентат) есть открытие.
Но открытие чего? Открытие того, что некоторая комбинация тел, в силу
их естественного взаимодействия, удовлетворяет некоторую потребность
человека. В этом собственно и состоит учение Дюбуа-Реймонда об инвентате. Надо сказать, что кроме теоретических рассуждений книга
его изобилует массой интересных сопоставлений и примеров. Так, он
рассматривает наследственность, сохранение типов (имеются в виду
«виды». – В.Г.), вымирание их и находит эти биологические явления
в истории изобретений. Очень интересно разобрано, между прочим, соотношение между изобретениями и потребностями. Дело в том, что потребность родит изобретение, а изобретение родит новые потребности.
Вот эти взаимодействия пояснены на большом числе разнообразных примеров. Вообще, книга Дюбуа-Реймонда если и не дает стройной теоретической системы, то взамен того награждает читателя такой массою фактов, что ее надо рекомендовать всякому, кто по личной охоте или по
профессии занимается вопросом об изобретениях»
286
.
Отдельные положения, вытекающие из работ Эйта и Дюбуа-Реймон-
да, можно найти и в трехактной теории технического творчества
П.К. Энгельмейера.
108
Глава3. Теорияипратиаизобретательства
Е. Раш и О. Шанце: сущность изобретательства.
Э. Гартиг: логический аспект патентоведения и трехактная теория
творчества П.К. Энгельмейера
Современный германский историк техники Х.-И. Браун следующим
образом формулирует значение его работ в этой области: «Дальнейший
и чрезвычайно практический интерес имеют результаты, которые Энгельмейер получает из теоретического обоснования процесса изобретения
287
Проблемой, которая часто приводила в патентных ведомствах к большим
трудностям, являлся ответ на вопрос, на какой стадии можно патентовать изобретение. Эта отчасти юридическая проблема, разумеется,
не могла быть достойно решена без привлечения в этой области сведущих инженеров. Именно в этой связи стали слышны жалобы против
“юридической монополии”
мейер, что проходило рефреном через все его публикации
288
, к преодолению которой стремился Энгель-
289
. Инженеры
чувствовали себя вправе требовать (по крайней мере в вопросах, касающихся непосредственно их самих) такого же права участия в принятии
решений, как и юристы. На пути к достижению этих целей имелись все
же некоторые препятствия и прежде всего не всегда удовлетворительная
точность технических понятий, которые как раз именно в области патентоведения должны быть однозначными. Решению этой проблемы должно было служить появление новой дисциплины “технологики”
290»291
.
Эрнст Гартиг (1836–1900) – известный технолог, многолетний член
Германского Патентамта; окончил Дрезденский политехникум, где был
оставлен в 1862 г. ассистентом, а затем (1865) профессором механической технологии; первый ректор Дрезденской высшей технической школы (1890)
292
. Гартиг «отстаивал надобность в логической чистке тех понятий и отношений между ними, которые возникли в технике чисто
эмпирическим путем». При этом он ратовал за создание новой науки «технологики», направленной на логическую разработку технического материала, что, видимо, стало результатом его размышлений над патентной
деятельностью. Если обычная логика признает только одну форму подчинения по степени общности и отвлеченности, то «технологика» наряду с этим признает и другую форму. «По мнению Гартига, мы имеем одно
из таких своеобразных технологических подчинений между понятием
данного способа производства и понятием тех орудий, которые служат
для осуществления этого способа. Таким образом, по Гартигу, понятие
кузнечной ковки является высшим и подчиняющим по отношению
к понятиям “молоток”, “наковальня”, “горн”»
293
. Энгельмейер считает
такое «технологическое подчинение» в сущности телеологическим. Фак-
.
3.2.Теориятехничесоотворчества
тически Гартиг стал продолжателем идей И. Бекманна и И. Поппе об общей технологии.
В другой своей более ранней работе Энгельмейер следующим образом характеризует книгу Гартига «Исследования практики императорской
патентной службы» (1890):
«А теперь переходим к небольшой и содержательной книжке Гартига, известного авторитета по механической технологии и бывшего члена
германского патентамта. В этой книжке он излагает разные теоретические соображения, к которым его привела практика эксперта в германском патентамте. Книжка разбивается на ряд этюдов, не связанных между
собой ничем, кроме основного воззрения автора, которое направлено на
то, чтобы при литературной обработке технической практики, для целей
ли преподавания или привилегирования, – более чем сейчас, применялась логика как наука. Для примера Гартиг поясняет это предложение
рядом описаний, классификаций и определений… Изобретение, по мнению Гартига, отличается от вещественного имущества некоторым идейным содержанием. Поэтому: чтобы закрепить за кем-либо преимущество
вещественное, его просто описывают, измеряют, взвешивают. Совсем
иначе приходится поступать, когда надо закрепить за изобретателем его
изобретение. В этом случае надо закрепить не вещественную форму, а
идейное содержание изобретения, а оно подлежит определению как логическое понятие. Гартиг подразделяет изобретения на три главных класса: к первому классу он относит способы производства, к второму – вещественные орудия работы, к третьему – предметы потребления. Надо
только сказать, что под вещественными изобретениями в двух последних
классах Гартиг подразумевает одни только механические изобретения.
В этом он стоит на почве германского закона о патентах, который не признает вовсе вещественных химических изобретений, а признает только
химический способ производства, почему и выходит так, что новый химический продукт можно в Германии привилегировать только со стороны способа его производства… В качестве типичного процесса изобретения Гартиг различает собственно две ступени: первая ступень состоит
в том, что под давлением замеченного какого-нибудь неудобства зарождается мысль о новом способе устранить это неудобство; а вторая ступень состоит в разработке этой мысли.
Надо еще выделить у Гартига ту противоположность, которую он устанавливает для изобретения, с одной стороны, и для конструкции, с другой, как некоторой противоположности изобретению. В этом он только
является выразителем терминологии, которая утвердилась в настоящее
109
110
Глава3. Теорияипратиаизобретательства
время в немецкой специальной литературе. Там деятельность конструктора противопоставляется деятельности изобретателя. Конструктор может видоизменять машину с внешней стороны: он может изменять форму и величину деталей, заменять механизмы их “эквивалентами”, при
всем том “изобретение” как таковое, т.е. со стороны его идейной сущности, может и не быть затронуто, т.е. всякий беспристрастный техник всетаки скажет, что это одно и тоже изобретение. Таким образом, надо различать “изобретение” с одной стороны и “конструктивный вариант на
него” с другой»
294
.
Браун продолжает: «Энгельмейер пытался путем уточнения понятий
и деления на ступени проделать предварительную работу в этом направлении. По его мнению, изобретение может быть запатентовано только
тогда, когда его первый и второй акты, в сформулированном им смысле,
завершены. Ни идея (первый акт), ни конструктивное выполнение уже
известной схемы (третий акт) не подлежат патентованию. Принятие во
внимание этих принципов, а также изобилие особых случаев
295
избавили
бы, по мнению Энгельмейера, как фабрикантов, так и судей от многих
трудностей. После того как технические понятия будут однозначно объяснены с помощью компетентных техников, можно будет прийти также
и в судопроизводстве, и в области патентоведения к четким и ясным решениям»
296, 297
.
Трехактная теория творчества Энгельмейера, как он сам отмечает, не
прошла бесследно. «Так, например, ссылается на меня Раш в интересной
книге об изобретении, изданной в 1899 г.
298
Только в техническом процессе
изобретения он видит не три, а два периода, причем он соединяет второй и
третий акты в один под названием конструирования. Но тем не менее Раш
не спорит против трехакта и видит, например, осуществление моего трехакта на вековой истории культуры: к первому акту он относит развитие
искусств в классическом мире; вторым актом называется развитие наук
после Возрождения; а третий акт видит в современном развитии техники… Еще больше я был обрадован, когда в 1899 г. вышла обширная юридическая монография Шанце
рован много раз... В 1902–1904 гг. тот же Шанце
299
по вопросу об изобретении, где я был цити-
300
издал продолжение своих
критических исследований. В этом труде он излагает мою трехактную теорию, собирая воедино отдельные работы, так что эта теория изложена им
полнее, чем мною самим... В 1902 г. появилась монография Пиленко
301
об
изобретении, которой значение оценили даже в Германии, где ее издали
в немецком переводе... Не могу не указать с удовольствием, что и г-н Пиленко ссылается на меня
302
» (на работу «Учение об изобретении»
303
. – В.Г.).
3.2.Теориятехничесоотворчества
111
Итак, Оскар Шанце в своей книге «Вклад в учение о патентоспособ-
304
ности»
ории творчества, изобретательству и патентоведению и цитирует их
уже в 1904 г. активно ссылается на работы Энгельмейера по те-
305
. Он
высоко оценивает вклад Энгельмейера в разработку данной проблематики в своей трехактной теории творчества: «Трехактная теория Энгельмейера является весьма значимой для решения вопроса о том, на какой стадии разработки изобретение становится патентоспособным»
306
. В своей
более ранней работе «Право изобретений и образец. Исследования» (1899)
Шанце многократно цитирует работы Энгельмейера
307
. В книге «О сущности изобретения» старшего инженера Баварского ремесленного музея
в Нюрнберге Раша также многократно цитируются работы Энгельмейе-
308
ра
. Он сетует на отсутствие удовлетворительного определения понятий
«изобретение» и «техника»
309
. Философы, рассуждая строго логично, не
имеют, однако, точного представления о технических проблемах, техники же, напротив, знакомы с техникой, но не обладают олимпийским спокойствием и мощным логическим аппаратом. И хотя современный инженер не сравним с односторонне развитым ремесленником, мы –
инженеры, по цитируемым в этом месте словам Энгельмейера, «видим
лишь свою ветку, на которой мы сидим, но на ствол в целом не обращаем
тем не менее внимания»
гельмейера, пишет, что тот «в одной из своих глубоких работ»
310
. В другом месте своей книги он, цитируя Эн-
311
считает:
«Три элемента составляют техническое творчество и вообще техническую деятельность: во-первых, желание, во-вторых, знание и, в-третьих,
умение»… «Тот, кто только желает, но не знает, – фантазер. Тот, кто только знает, но не может, является бессильным». Далее Энгельмейер утверждает, что это относится не только к технической, но и вообще к любой
целенаправленной человеческой деятельности
«Что такое изобретение?», изданной на немецком языке
312
. Кроме того, в работе
313
, трехактная
теория творчества применяется для определения изобретения как юридической единицы и дается ответ на вопрос, на какой стадии и в какой
форме изобретение должно подвергаться законной охране. «В 1896 г. меня
известил член Германского Patentamt’a, Prof. Ernst Hartig, что там изло-
женная точка зрения принята к руководству при выдаче патентов»
314
.
В основе теории технического творчества Энгельмейера лежит его
учение о так называемом трехакте. Впервые трехактную теорию технического творчества Петр Климентьевич изложил перед Московским политехническим обществом в 1889 г., но доклад тогда не был напечатан
315
Первые ее наметки можно уже обнаружить в работе 1888 г. «Развитие механической изобретательности у техников-учеников»
316
.
.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]